Искусство любить

Решительно Йори направляется в большой город. На своих двоих — то еще удовольствие! Быстро выдыхается, останавливается и просит кого-нибудь подбросить ее до города. Желающих — тьма! У всех свои какие-то злые помыслы и пошлости в умах, но Йори — о, невинная Йори! — знать не знает о таких темных мыслях, и с удовольствием соглашается прокатиться в машине с одним мужчиной. Стариком, скажем прямо, лет пятидесяти; человек он был добродушный и веселый, и Йори верно выбирает себе спутника. Мужчина (Йори называет его дедулей, вспоминая рассказы людей об этом — самого старшего они звали дедом, ласково — дедушкой или дедулей. Последний вариант нравится ей больше всего) сразу ей нравится: он бодро начинает разговор, спрашивает ее о всяком: — Как тебя, милочка, звать? А она задумалась. Это люди дали ей имя, и она совсем-совсем ничего о нем не знала! У Бога не может быть имени, Бог — это чувства, это что-то, что не человек… У нее нет имени; как минимум, она о нем ничего не знает. В высших (действительно высших!) кругах божественного общества не принято обращаться к кому-либо по имени; все там суть одно, а как ты обратишься к чувствам? Так сложно… Она спросила в ответ: — А зачем нужно имя? Дедуля рассмеялся. Йори не понимает, над чем он смеется, и видит в этом что-то, унижающее ее достоинство. Унизить Бога! Да как он посмел? Это вводит ее в ярость. — Зачем ты смеешься? — спрашивает она с яркой злобой. — Я не сделала ничего смешного! Мне нужно понять, как вести себя с людьми. Вдруг из улыбающихся веселых глаз дедули пропадает всякое веселье. Они становятся жалеющими и серьезными, жалостливыми и мягкими, смотрят с сочувствием… Он внимательно осматривает свою спутницу, а потом неутешительно вздыхает, словно разочаровался в ней. — Сразу я подумал, что что-то не так с тобой, девочка, — говорит он спустя время, вздыхая через слово, — совсем одна, а такая маленькая. В одной рубашке. Еще и смотришь на все взглядом отрешенным, словно впервые видишь этот мир. Тебе помощь нужна? — Да! — она не понимает, какой будет польза, которую ей будут оказывать. — Я хочу стать похожей на человека. Что мне нужно сделать? Еще один неутешительный вздох. Дедуля смотрит на нее глазами добрыми-добрыми, такими ласковыми, что хочется в них раствориться. Спрятаться в их мягкости и никогда не возвращаться в этот грубый холодный мир. Хочет взять за руку, да не может: крепко держит руль! Еще один вздох. — Так, милочка, — говорит он тихо и в то же время бодро, — давай вспомним, как тебя зовут. Ей потребовалось немного времени, чтобы вспомнить, как к ней обращались люди во время своих чудаковатых церемоний. Ей приходится перерыть в памяти уйму событий, чтобы уловить одно-единственное слово — Йори! О, она вспомнила, как ее звали! Йори! — Кажется, люди меня звали Йори, — сказала она уверенно. — А ты? Как люди тебя зовут? Для нее все были «ты». А почему это божество может позволить кому-либо ставить себя выше, чем оно? Нет, Йори не допустит такого унижения! В среде богов все были равны, и тут они должны быть быть равными — все на «ты». Она не ставит никого выше, чем она, пусть и не знает, каково это — быть «выше» или «ниже» кого-то. — Артур, — отзывается дедуля. — А где ты была до того, как выйти на трассу, Йори? — спрашивает он аккуратно, словно опасаясь чего-то. — Ты, случаем, не болеешь ничем? Как это — болеть? Она тут же задала этот вопрос своему водителю. Тот вздохнул так же безнадежно, как и в предыдущие разы. — Болеешь, — говорит он, — хорошо, я отвезу тебя «домой». — «Домой»? — спрашивает Йори, не зная, что такое дом. Для нее вся Земля, вся вселенная — дом! Как можно ограничить это пространство до нескольких кварталов или, что еще хуже, одного дома, одной квартиры? — А где это? Я думаю, мы уже дома. Ведь наш дом — это все, что нас окружает. Тот посмотрел на нее лазами добрыми, губы его собрались в легкой добродушной и простой улыбке. Обычная теплая человеческая улыбка. Йори тоже улыбается, но получается у нее неумело: она еще не совсем понимает, как правильно управлять своим телом, и движения ее лишены гармонии и изящества. Но ничего: всему можно научиться! И она свято в это верит. — А такая хорошая девочка, — вздыхает Артур, вытирая пальце слезу, — жаль, что так болеет. Ничего, Йори… привезу тебя обратно, и станет тебе лучше. — Но мне и так хорошо! Пожалуйста, расскажи мне, как это — быть человеком! — жалобно просит она, и дедуля неохотно соглашается. Очень ему ее жаль. Прям до слез. Тем временем они уже подъезжают к малюсенькому загородному домику, и Артур велит ей выходить. Она охотно подчиняется. Босиком идет по бархатистой зеленой травке — весна! Ах, весна! Прелестное время года… Дедуля ведет ее в домик, и она с удовольствием ступает на мягкий махровый ковер. Ей определенно нравится это тело! Им можно чувствовать всякое приятное, бегать по сочной травке, трогать других людей — живых и теплых, мягких и приятных! О, ей очень нравится быть человеком. Артур сразу гонит подопечную в ванну, и тут она узнает, что бывает «холодно» и «горячо», и что этим чувством можно управлять. А как приятно быть в теплой воде! Нет, она точно будет жить человеком. Помывшись, она снов забывает про одежду, и выходит голышом. Дедуля дает ей полотенец, улыбаясь по-доброму; она тоже улыбается, чувствуя, как это хорошо — чувствовать, что по твоему телу струится прохладный ветерок, что его окутывает приятной температуры воздух. Но и теплое полотенце ей по душе. Ей нравится все! И совсем не думает она про убитого утром рыбака, про унизительное падение — ей просто нравится быть здесь и сейчас, не думая о прошлом. Затем ей дают одежду, и она любуется собой в коротеньком розовом платьице; крутится перед зеркалом, расправляя юбку и экспериментируя с длиной. Ей нравится все это. Одевшись и расчесавшись, она возвращается к Артуру; тот усаживает ее на диван и, вздыхая сочувственно, начинает: — Ну, Йори, надеюсь, ты не будешь против, если я на время задержу тебя у себя. Ты очень уж мне нравишься, — один раз кашлянул в руку неловко. — Итак. Говоришь, хочешь быть человеком, да? — Йори энергично кивает. Дедуля улыбается. — Для начала тебе нужно понять несколько вещей… И весь день они говорят о правилах поведения в человеческом обществе. Йори удивленно кивает, слушая своего учителя внимательно, а тот умиляется ее наивности и непорочности. Почувствовав усталость, Йори засыпает прямо там, не посчитав нужным уведомить об этом дедулю, а наутро решает отправиться в пусть втайне от своего временного опекуна.