Искусство любить

— Я и сама могу решать, чем мне заниматься! — говорит Йори вслух, стараясь убедить себя в правильности своего импульсивного решения. — И я уже знаю об этом мире достаточно, чтобы выбирать свой путь… Так она говорит, идя по широкой дороге, ведущей вглубь крупного мегаполиса. Идет с краю, помня о заветах дедули — а она очень не хотела расстроить этого доброго человека. Наверное, уже сейчас она стала понимать, что это значит — любить. И снова нежные и непривыкшие к нагрузке ножки устали от долгой ходьбы по обжигающе горячему грубому асфальту, и вот уже Йори снова ищет себе попутчика, что смог бы «подбросить», как говорил дедуля, до какой-нибудь оживленной улицы. И скучно, и грустно идти самой — очень уж хочется компанию! Один автомобиль останавливается возле нее; оттуда выглядывают два молодых человека. При виде их Йори невольно морщится, вспоминая того рыбака, что больно толкнул ее; ей сразу не нравятся они, и она решает равнодушно пройти мимо. Ей сигналят в ответ, кричат, называя ее «цыпочкой» и «деткой». Ее такое кокетничество выводит из себя, и снова — два трупа… Ее злость не знает пощады. Паника, крики. Она решает бежать, как говорил Артур! Если что-то идет не так — беги, и будет тебе счастье. Вот она и бежит. Спустя несколько метров Йори уже проклинает свое тело за отсутствие хоть какой-либо выносливости и плохую физическую подготовку, за его быструю утомляемость и вообще за то, что оно есть, такое тяжелое и неудобное, пусть и очень-очень красивое. Все же привычнее быть невесомым и всесильным божеством, чем обычной девушкой! Спустя полчаса за ней уже гонится блестяща серая машина с двумя мигающими лампочками на «макушке»: синей и красной. Громкий мерзкий звук заставляет ее закрыть руками уши, от страха садится на корточки, а нежное тело начинает пускать слезы. Йори думает, что тает от ужасающе громкого шума, и оттого лишь сильнее заливается слезами страха и непонимания. От ее жалкого вида у любого растаяло бы сердце! Но, как нам известно, у полицейских не столь сердобольная душа, чтобы при виде плачущей девочки прекратить ее преследование, и они успешно догоняют и задерживают ее, силком запихивая на заднее сиденье тесной жаркой машины. И вот она уже с двумя другими парнями, ехавшими в машине с погибшим водителем и ее пассажиром; в веренице полицейских автомобилей другие задержанные: свидетели и «жертвы», которые оказались слишком нежны для подобных зрелищ. С ней никто не говорит, отчего на душе становится и того тоскливее; громкие звуки пугают до дрожи, а страх вот так вот глупо «умереть». Всю дорогу плачет. Ах, бедняжка! Даже попытки отвлечься не спасают: все равно хочется плакать, несмотря на прекрасную погоду за окном. После унизительного для Бога допроса в полицейском участке ее отпускают на волю, и она бесцельно бредет по улице в попытках найти свою любовь. Так, не отчаиваться! Надо помнить, ради чего ты здесь, Йори, и идти к своей цели! Давай, у тебя все получится! Проходя мимо большого серого здания, именуемого «школой», она заметила вдруг невероятно красивую девушку, беседующую с парнем ее же лет. Сценка тут же заинтересовывает искательницу приключений, и она следит за говорящими: о чем говорят («о какой-то чепухе! контрольная по физике… что это?»), сколько говорят, куда затем пошли и с какой целью. Пару раз взгляд заинтересовавшей Йори девушки падает на нее, но она неловко отводит взгляд, и дело дальше не движется. — Спасибо, Сара, — благодарит ее парень, почесав затылок, — тогда я сяду к тебе завтра. Сядет? К ней? О, такое выводит Йори из себя! Как он может занять место рядом с объектом ее обожания? Нет, он просто так не уйдет. Вспышка злобы, очарование слепой яростью — и она с трудом сдерживает себя. Потом, потом… когда Сара не увидит, чтобы сильно не травмировать ее — как Йори уяснила к этому моменту, людям не очень-то нравилось смотреть на смерть себе подобных. Какое же, все же, странное тело! Оно явно чего-то просит… Урчит живот, выдавая ощущения своей хозяйки. Сара, в это время уже отошедшая от мальчика, с ней болтавшего, с интересом и легким сочувствием смотрит на Йори. Достает из сумки что-то в блестящей шуршащей обертке, делает несколько шагов в ее сторону — и Йори, вновь позабыв о своем положении, бросается ей навстречу, словно они — старые подруги. Сара удивленно делает несколько шагов назад, пока разгоряченная сердечным порывом Йори бросается ей на шею и обнимает крепко-крепко. Все смотрят на них квадратными глазами. — Ты очень красивая, — шепчет Йори и улыбается добродушно. — Давай погуляем! Сара смущенно убирает булочку за спину и отводит взгляд, отталкивая Йори от себя. Та негодует, но не смеет покушаться на жизнь столь очаровательной девушки, которая так ей нравится. Ничего. Живот снова урчит, и Сара смущенно дает ей блестящую упаковку с булкой внутри. — Возьми, — говорит она тихо-тихо, краснея. — И спасибо. — За что? — Йори берет булочку и кусает ее через упаковку. Сара невольно смеется и забирает булку назад, открывает ее и протягивает новой знакомой. — За то, что сделала мне комплемент, — говорит Сара и убирает прядку волос за ухо. — Ты учишься зедсь? — Нет, — честно отвечает Йори. — А ты? Как часто здесь бываешь? Глядит на нее, охотно жующую круассан с клубничной начинкой, с явным непониманием в глубоких карих глазах. Берет за руку осторожно и отводит в сторону, к стене так называемой школы. В чем разница между обычными зданиями и школами Йори еще не понимает, но это очень ее интересует, и она тут же спрашивает об этом. — Каждый день, кроме выходных, — отвечает на предыдущий вопрос Сара шепотом. — А ты? Нигде не учишься? Может, ты на домашнем обучении? Сколько тебе лет? Последний вопрос ставит божество в тупик. Оно было всегда, но обзавелось человеческой физической оболочкой только вчера. Сколько лет?.. Сегодня, кажется, была весна — в этом Йори тоже не особо разбиралась. Значит, ноль лет. В глазах Сары появились крупицы испуга. Взяв новоиспеченную знакомую за руку, ведет ее вглубь школы, заводит в какой-то кабинет, где отвратительно пахнет всякой химией. Этот резкий запах Йори не по душе, и она вырывается из него. Женщина в возрасте, одетая в белый халат, смотрит на нее с искренним непониманием. — Девочка, как тебя зовут? — спрашивает она, подзывая Йори жестом к себе. Та стоит на своем, привлекая всеобщее внимание. — Йори, — говорит она уверенно. Это она запомнила хорошо! Ее не очень интересует, как зовут ее собеседницу, и она дальше решает не задавать вопросов, а молчаливо ждет, когда о чем-нибудь (желательно, полегче) ее спросят. — А фамилия как? Кто твои родители? Так, эти слова она знает. Фамилия — это второе имя, а родители — те, кто сделали для тебя телесную оболочку. Родителей, получается, у нее не было, а фамилия. пусть будет Сара! Ей это имя сразу понравилось. Проговаривая свой ответ, Йори заметила, как недобро на нее смотрят, и заранее пугается. — Твои родители умерли? — женщина-медик подходит к маленькому божеству и ласково берет ее за руку. — Где они? — У меня нет родителей, — повторяет Йори. — Я же сказала! Я сама создала свое тело… — Ясно, — устало вздыхает женщина и зачем-то кивает Саре. — Спасибо, что предупредила. Я сейчас разберусь. Иди домой. Звонок в полицию. Говорят, что видели эту девочку сегодня возле места совершения преступления — или страшной аварии, еще не определились, — и выдвигают предположение, будто она лишилась памяти от пережитого шока. Оттуда ей прямая дорога в психоневрологический диспансер.