Кошки - мышки

      Лёша, проснувшись утром, не обнаружил в квартире ни единой души и принялся бесцельно страдать хернёй. Задумчиво перебирая гитарные струны, он сидел на диване в гостиной, смотрел какую-то чушь про заряженную воду по телевизору и уже начинал подумывать пойти прогуляться, как вдруг послышался щелчок дверного замка. В квартиру вошли довольные до невозможности Рябчик, Лысый, Балу, Князь и Гаврила. — О, проснулся наконец-то, доброе утро, — с весёлой улыбкой сказал Лысый, замечая Лёшу, — а мы тут концерт нам выбили. — Ага, директор наш договорился, — Рябчик хлопнул Диму по плечу, — могёт, когда хочет. — Короче, мы сейчас разговаривали с друзьями Антона, и они разрешили нам выступить в «Секстоне» сегодня вечером. Влад же в больничку слёг, и они временно взяли клуб под своё крыло. Вот, дали нам добро на одно выступление, — пояснил Лысый, поймав непонятливый взгляд Лёши. — О, ну наконец-то! А то я тут уже со скуки скоро с ума сойду, — въехав в ситуацию, Лёша поднял руки вверх и возрадовался. — А где вы Иру потеряли? — Она внизу с парнями разговаривает, — ответил Андрей, проходя в гостиную и падая на диван.

***

— Ну куда он пропал-то? — недовольно спросил Дима, оглядываясь и выискивая глазами машину Антона. Тот отъехал на «пару минут» и исчез. — Холодно, — он поёжился и сильнее закутался в плащ. — Одеваться теплее надо, — улыбнулась Ира, поправляя белую норковую шубу, усыпанную большими снежинками, севшими на мягкий мех. — Если я надену шубу, я буду похож на сутенёра, — буркнул Поз. — Кстати, а что там с допросом в итоге? — проведя невероятную логическую цепочку в голове, спросил вдруг Рома. — А хер его знает. Арсений и Антон уехали и ничего не сказали, — Игорь пожал плечами, — только кипиш какой-то был с Черепом, и Кот ему морду набил. Больше не знаю ничего. — А эту шоблу всю мы в ментовку определили. Там кореш Арсовский помог, — добавил Илья.       После допроса Арсений попросил Серёжу найти свободный следственный изолятор и доставил туда с илюхиной помощью и Черепа, и Хмурого, и двух учредителей «Росторгмета».       Во двор дома въехал чёрный тонированный мерседес. — Опа, Пахан, неожиданно, — бросив беглый взгляд на номера, сказал Игорь. — Папа! — Ира радостно бросилась к машине. — Привет, маленькая моя, — Пахан, выйдя, крепко обнял дочь и поцеловал её в макушку. — Всё успокоилось? Можно ехать домой? — с надеждой заговорила Ира, вглядываясь в глаза отца и пытаясь увидеть в них положительный ответ. — К сожалению, пока нет, — Пахан тяжело вздохнул, ласково гладя Иру по волосам, — я хотел только с тобой повидаться и с Антоном переговорить, — он обратился к парням, стоящим поодаль, — вы его не видели? — Должен приехать с минуты на минуту, сами его ждём, — ответил Кос. — А ты как нас нашёл? — спросил Дима, подходя ближе и здороваясь с Паханом за руку. — Фокусник не раскрывает своих секретов, — он ухмыльнулся, — проверьте свою охрану. — Понял, — кивнул Илья, подошедший следом. — Что ж, подождём, — со вздохом сказал Пахан, пряча руки в карманы, — кстати, слыхали, что Черепа мусора повязали? Совсем уже озверели псы. — Ясное дело слыхали, — с самодовольной ухмылкой ответил Игорь, — это наши менты были: Череп совсем берега попутал. — С мусорами корешитесь? — с подозрением протянул Пахан, — нехорошо. — Там долгая история, — хмыкнул Дима, невольно уходя в печальные воспоминания о Кабане. Всё-таки он был их общим другом и старым товарищем. По переменившимся лицам стоящих рядом парней было видно, что те тоже вспомнили о нём. — Вы были на кладбище? — спросил вдруг Пахан, будто прочитав их мысли. — Нет ещё, люди Кабана его без нас похоронили, даже не позвали, — Кос недовольно поджал губы. — Почему? — сочувственно спросила Ира, слушавшая весь разговор. — Чёрт их знает, обиду на нас держат, может, — неуверенно ответил Дима. — Ясно, — Пахан задумчиво поднёс зажжённую сигарету к губам. В кармане его пальто зазвонил телефон. Он как-то нервно достал его и принял вызов. Его брови тут же нахмурились, а взгляд потяжелел. — Планы меняются, — сказал он спустя несколько минут и отключил телефон, — дорогая, мне срочно нужно ехать, постараюсь вернуться как можно скорее, — он ласково посмотрел на Иру, поцеловал её в щёку и, ободряюще сжав её холодные руки, уехал. Ира, попрощавшись, проследила за удаляющейся машиной пустым взглядом, молча развернулась и, прерывисто вздохнув, пошла к подъезду. Парни переглянулись, но решили не догонять её. Вскоре приехал Антон. — Ёбан-бобан, Шастун, чё так долго-то? — недовольно сказал Поз, здороваясь с ним. — Дела были, — ответил Антон с заразительно весёлой улыбкой. — С Арсением на свидания ходить — это не дела, — Дима, неспособный долго злиться на друга, невольно перенял его весёлое настроение и тоже улыбнулся. — Я не согласен, это важное дело, — крикнул Арс из-за машины и хлопнул багажником. Подойдя к парням, он отдал Диме какие-то документы, — если бы только он водил меня на свидания… — начал он с шутливой претензией, глядя на Шастуна. — Мы и так каждый день вместе, какие ещё свидания? — Антон приобнял его за талию. — Да хоть какие-нибудь, главное, чтобы нас там не пытались убить, — Арсений пихнул его локтем в бок. Они подошли к остальной компании, стоящей поодаль. — Здорова, был в больнице? — спросил Илья, приветствуя друга. — Ага, вчера ещё. Пчёлкину в нос засунули здоровенные тампоны, страдает там, бедолага. Зато хоть кость на место поставили. У Влада множественные переломы рёбер. Лежит — ходить ему нельзя. Помяли их конкретно. Местами здоровенные синяки размером с мою ладонь, — он поднял руку и покрутил ей в воздухе. — Я спросил своих, вроде никто не приезжал и не интересовался ими, но охрану я всё равно оставил, пусть дальше следят. От греха подальше. — Это правильно, — заговорил Илья, — охрана никогда лишней не бывает. — Ага, ещё бы она работала нормально, — недовольно заметил Игорь, — Пахан нашу новую квартиру как нехуй делать нашёл. — В каком смысле? — Антон случайно выронил недокуренный бычок. Внутри всё похолодело и будто оборвалось. Он повернулся к Арсению, тот смотрел на него тревожным взглядом. Парни непонимающе переглянулись. Пришлось всё объяснять. — Он знает, что мы знаем, — закончил Антон, — у нас счёт на минуты. Где он объявится в следующий раз? — Да хрен его знает! — Кос, поражённый такой информацией, эмоционально хлопнул себя по лбу. — Но пока Пахан не знает, что мы знаем, что он знает, что мы знаем, — услышав, как тупо это звучит, Игорь истерически усмехнулся. — Я имею в виду, что он не ждёт от нас активных действий. Он в курсе, что ты подозреваешь его в убийстве Кабана, потому что мы брали Черепа в заложники и явно выбили из него нужную информацию. Но так как мы с пацанами на него не отреагировали, когда он приехал, он понял, что мы ещё не знаем. И это значит, что скоро он может сделать ошибку, мелькнув где-то у нас под носом, думая, что ему всё ещё ничего не угрожает! — Игорь почувствовал, что немного бредит. — Надо брать его на живца, — Антон согласно кивнул Джабрику. — Ира, — негромко сказал Арс, — он сам дал нам наживку. Судя по вашему рассказу, — он обратился к парням, — Пахан соскучился по дочери, а значит, захочет её увидеть. Мы этим воспользуемся. — Думаешь, она согласится? — с сомнением спросил Дима. — Ей и не придётся, — ответил за Арса Игорь, который сейчас чувствовал себя настоящим детективом похлеще Холмса, — сегодня вечером у «Короля и Шута» концерт в «Секстоне», Ира и так точно пойдёт с ними, остаётся только передать эту информацию Пахану. Он приедет, а мы его там и возьмём. — «Секстон» — наша территория, он туда просто так не полезет, — протянул Антон, задумчиво почесав щёку. — Знать бы, от кого он скрывается, — заметил с досадой Кос, — было бы куда проще. — Безопасный контакт с Паханом, помимо самой Иры, которую мы использовать не можем по этическим соображениям, имеют ещё четыре человека, — напомнил Дима, — Череп и росторгметовские бесполезны. Используем Хмурого. — Пусть вкинет ему информацию, что есть маза по его преследователям, — Антон поймал ход мыслей друга и ухмыльнулся, — а передаст он её при личной встрече. — Вот по этому, дорогой, мусорские методы хуже наших народных, — Игорь шутливо обнял Арсения за плечи, — Черепа менты повязали — вся Москва на ушах стоит, бандосы трёх человек похитили — никто об этом не знает. — И можно дальше использовать уже вышедших из игры людей, чтобы строить свои козни, — Арс закатил глаза. — Абсолютно верно, — Джабраилов самодовольно улыбнулся. Антон, понаблюдав с минуту за их небольшой перепалкой, прервал их, сказав, что вопрос решён и можно расходиться и не мёрзнуть, взял товар, который привезли парни, попрощался и ушёл вместе с Арсением в квартиру. Парни привезли Антону несколько килограммов кокаина, не вошедшего в основную партию, и заодно маленький пакетик героина для Миши. Кокс должен был храниться у Антона до лучших времён, пока не найдётся покупатель. Арс, в свою очередь, отдал Диме накладные по закупкам металла для фирмы, а также стройматериалов для восстановления сгоревшего дома.

***

— Ты чего, солнце? — Балу отвёл Иру в сторону, заметив её погрустневший взгляд. Парни бесились в гостиной, играя с Антоном и Арсением в приставку, которую те только что привезли. — Да всё о том же, прости, — отмахнулась Кузнецова, не желая грузить его своими проблемами. — Эх, жизнь бандитская, собачья, — сразу догадавшись обо всём, сказал Шура и обнял её, — нужно верить в лучшее, всё будет хорошо, обязательно. Скоро всё успокоится, и вы снова будете вместе. Ты мне веришь, м? — он наклонил к ней своё лицо и провёл носом по кончику её носа. — Я уже думаю, а так ли я хочу жить такой жизнью, — Ира заглянула в тёмные, как ночь, успокаивающие глаза Балу, — лучше уж без денег, но спокойно, чем с деньгами, но каждый день бояться, что убьют тебя или твоих близких. — Золотые слова, — Шура сочувствующе поджал губы, — в любом случае, я всегда с тобой. Если захочешь бедной жизни, мои объятия всегда раскрыты для тебя, — он улыбнулся, поглаживая её по спине. Ира тихо усмехнулась. — И не только объятия, — Шура чуть опустил голову и аккуратно поцеловал пухлые губы Иры. Она ответила, опуская обе ладони на его щёки, — Я весь твой. — Ты всё ещё упорно ко мне катишь, — она отстранилась с уже привычной чуть хитрой улыбкой, — уж слишком ты идеальный, в чём подвох? — Я люблю тебя, и никакого подвоха, — игриво подмигнув, ответил Шура, — я подкатывал к тебе с первой нашей встречи и ещё ни разу не услышал «люблю» в ответ. Но я настойчивый. — У тебя получается добиваться, — увильнув от ответа, которого так ждал Балу, сказала Ира. — Сердцеедка, — немного обиженно и вместе с тем восхищённо ответил Балу. — Я тоже люблю тебя, очень сильно, — шепнула она ему на ухо и, поцеловав куда получится, убежала в гостиную, чтобы успокоить бушующий внутри океан эмоций. Балу стоял посреди коридора и улыбался, как дурак, краем уха слушая, как Миша матерится на Андрея за то, что тот опять убил его в мортал комбат. Как же всё-таки хорошо, когда вокруг любовь и счастье, когда люди любят, и ты сам любишь и любим. — Шура, ну где ты там застрял? Надо этому гаду жопу надрать! — крикнул Миха, возбуждённый игрой, — Князь, готовься. — Я вас обоих сделаю с закрытыми глазами, — с наглой ухмылкой ответил Андрей. — Быстро учитесь, парни, — Антон усмехнулся, развалившись на диване и обнимая за плечи Арсения. Тот лежал у него на плече, обнимал поперёк живота и наблюдал за происходящим на экране. Он не был большим любителем подобных игр, но смотреть было интересно. — Ну всё, пусти нас поиграть, — не выдержав, Рябчик пихнул Андрея в плечо. Очередной бой закончился князевской победой. — Да, отдай им джойстик и иди сюда, ублюдок, — Миша делегировал свой джойстик Лёше и напал на Князя, повалив его с дивана. Тот со смехом принялся отбиваться от Михи. Миша не злился всерьёз, ему просто хотелось побеситься и подурачиться. Побороться с Андреем и померяться с ним силой было любимым Мишиным развлечением, поэтому сейчас они валялись на полу, пыхтя и перекатываясь. Наконец Миша одержал победу и прижал руки Андрея к полу рядом с его головой. — Теряю хватку, — тяжело дыша, сказал Князь. На его щеках выступил очаровательный румянец. — Я сверху, я выиграл, — почти одновременно с ним сказал Миша. Антон не удержался от смешка и попытался нелепо замаскировать его под кашель. Уж слишком забавно и двусмысленно выглядела эта парочка. — В постели так же определяться будут? — шепнул Антон Арсению на ухо. Жутко пошлая шутка, но Шастуна это мало беспокоило. Арс поднял голову и хотел было сказать, что такие фразочки некорректны, но не сдержался и тоже фыркнул от смеха: невольно представил эту картину. — Они просто друзья, — всё-таки сказал он, слегка щипая бедро Антона. — Если они просто друзья, то я девственник, — Антон цокнул, бросая короткий взгляд на уже мирно сидящих на диване Мишу и Андрея. Они активно болели за Лысого, побеждающего Балу.       Арсений с нежностью посмотрел на Антона, семейная атмосфера навевала ему тёплые чувства. — Всё-то ты опошлишь, — ворчал Арс больше из необходимости, чем от желания. — Да, — Антон удовлетворительно кивнул и поцеловал Арсения в сомкнутые губы. Тот сразу ответил нежным, трепетным поцелуем. За это чувство спокойствия и защищённости, которое давал ему Шастун, он готов был отдать всё, что угодно. Антон ласково и почти невинно целовал его, лишь пару раз скользнув языком между губ Арсения глубже. На них прилетело покрывало, накрыв обоих с головой. Антон возмутился, отстраняясь и скидывая ткань. — Эй, ахуевшие! — он скомкал покрывало и бросил им в ржущего Рябчика. — Совсем страх потеряли? — Вы слишком сопливые, — с улыбкой сказал Лёша, пока Рябчик и Балу передразнивали их, карикатурно изображая поцелуй, — смотреть невозможно. — Ага, почти как эти двое иногда, — Лысый махнул в сторону Миши и Андрея. Те синхронно показали ему средний палец. Антон хмыкнул, но спорить не стал. Всё-таки он правда безумно сильно любит Арсения и готов зацеловать его с ног до головы при любой удобной возможности. С этим было трудно не согласиться.

***

      Вскоре было решено устроить мини турнир. Все разбились на пары и приготовились к битве, победители проходили в следующий тур, и так до победы одного игрока. Арсений почти сразу же вылетел, проиграв Ире во втором туре, сделал вид, что так и планировал, и уселся на диван дальше наблюдать за игрой. Последний бой был самым зрелищным и ожесточённым. Антон и Андрей бились до последней капли крови. Сабзиро против Скорпиона, один — один в первом раунде и решающий всё финал. Все болели за своих фаворитов, и их громкие возгласы заглушали щелчки кнопок. «Scorpion wins. Fatality», — проговорил голос, пока на экране Скорпион сжигал пламенем из своего рта соперника. Тут же все парни со стороны Андрея разочарованно застонали. Антон станцевал победный танец, злорадствуя. — Достойное второе место, — он протянул руку Князю, и тот без удовольствия пожал её. — Я беру реванш. — Потом как-нибудь, я устал, — довольный до невозможности Антон откинулся на спинку дивана. Миша занял почётное третье место, за ним шли Рябчик и Лёша, следом Балу, Ира, Арс и Лысый, вылетевший от Миши в самом начале. — Всё, принесите победителю холодного пивка из холодильника, — Антон раскинул руки в стороны и по-царски развалился. Андрей взял три бутылки, подавил в себе желание вылить одну из них на кучерявую голову Антона, отдал одну Мише, одну оставил себе, а последнюю вручил Шастуну. Все три призовых места получили награды. Арсений довольно пил пиво Антона, аргументируя это тем, что нужно делиться с ближними. — Пивная анаконда, — Антон отобрал у него оставшуюся половину и отставил подальше от загребущих рук любимого. — Мне хоть оставь. — Вас точно на одном заводе делали, — Андрей, услышав слова Антона, повернулся к Мише. Тот, как ни в чём не бывало, пил из княжеской бутылки. Его собственная тем временем стояла на подлокотнике даже не открытая. Аргумент был железный: у товарища всегда вкуснее и «Ты чё, Князь, не анархист?»       Спустя ещё несколько часов игры в приставку пришло время идти в «Секстон». Парни собирались с невероятной скоростью, максимально заряженные и наполненные энтузиазмом. Ире вручили огромную безразмерную дублёнку, найденную у Антона. — Ублюдская, конечно, ну и ладно, — Шастун посмотрел на это ярко-оранжевое недоразумение и махнул рукой, — зато почти не холодно и, главное, не жалко. — Да, надо надевать что-то неубиваемое, — Лёша развернул облитую в прошлый раз пивом футболку и задумался. — Не тормози, надевай и пойдём, — Лысый хлопнул его по плечу. — С каждым днём ты всё краше, — шутливо сказал Балу, подавая Ире руку, чтобы ей было удобнее опереться и застегнуть обувь. Её манера держать себя не исчезла даже под существенным давлением оранжевой дублёнки. — А ты всё остроумнее, — она выпрямилась и саркастично улыбнулась. — Мы влияем друг на друга, тебе не кажется? — Ага, он тупеет рядом с тобой, — вставил свои пять копеек Рябчик. — Что-то мы все побитые какие-то, — Антон посмотрел на себя в зеркало: губа разбита, на скуле царапина, — М-да. У меня морда набита, у тебя рука замотана, — он обратился к Арсению, — а у Иры на ноге херня какая-то.       Кузнецова всё ещё на всякий случай заматывала ногу повязкой, чтобы не травмировать. От каблуков она отказываться категорически не захотела, поэтому Балу давным-давно сбегал в ближайший ремонт обуви и починил ей сапог, а парни застебали его за это и назвали Золушкой. — Ну а куда деваться, — ответил Арсений меланхолично, посмотрев на забинтованную ладонь. Порез постепенно стягивался, но процесс шёл очень медленно, что дико раздражало Арса.       Закончив сборы, вся компания вышла из квартиры. Было решено вызвать такси, потому что идти до клуба пешком было далековато. К тому же Антон заявил, что ходить пешком ему не статусно и уж лучше он вызовет водителя, чем попрётся куда-то по сугробам в дорогущем брендовом пальто. Спорить с ним никто не хотел, поэтому единогласно решили, что он заплатит за все три машины из своего кармана. Добравшись до клуба, парни отправились на сцену расставляться и подключать оборудование, Ира ушла с ними, а Антон и Арсений направились в подсобку за бухлом.

***

      Концерт подходил к концу, Шуты успели накидаться в дрова, потому что Антон по своей глупости сказал, что всё оплатит. Денег ему было, конечно, не жалко, но тащить этих невменяемых домой не хотелось. Его мнение, к сожалению, никто не спрашивал. Пьяные парни и девушки в толпе орали песни до срыва голоса. Было жарко и душно, в воздухе витал стойкий запах пота и пива. Многие люди были уже не в первый раз на концерте и сейчас стояли в первых рядах, подпевая активнее всех. — Андрей, я люблю тебя! — крикнула какая-то пьяная девушка из толпы. Князь показал ей сердечко, в душе пытаясь понять, откуда она вообще узнала его имя. На сцену прилетел чей-то розовый лифчик и улетел аж к Лёше на барабаны. Миша подошёл к стойке, аккуратно взял лифак двумя пальцами и бросил Андрею. — На, примерь, — сказал он в микрофон со смешком. Зал скандировал «Хой». Лысый и Рябчик со ступенек тоже поддерживали общий настрой. Князь, дурачась, приложил лифчик к груди и попытался застегнуть, но руки не слушались. Алкоголь и жара сделали своё дело, и его заметно качало. Футболку он снял ещё полчаса назад и сейчас жарился под светом прожекторов. Всё его тело блестело от пота. — Интересное мероприятие, конечно, — Антон, испытывая крайне смешаные чувства, пил виски со льдом. — Зато весело, — Арсений устало выдохнул и залпом выпил стакан сока. Ему не хотелось сильно напиваться, тем более, что он искренне наслаждался концертом и даже вытащил Антона в толпу на несколько песен. Наконец Миша попрощался с залом, и все Шуты спустились со сцены. Антон проследил за ними взглядом. — Вот ведь пиздюк, — сказал он вдруг беззлобно, замечая, что Балу у сцены прижимает к стене Иру и целуется с ней. — Блять, какая же ты ахуенная, пиздец, — Шура, пьяный и счастливый, но плохо соображающий, что он говорит, мокро и страстно целовал Кузнецову. Она закинула руки ему на плечи и прижималась ближе, прогибаясь навстречу его рукам, оглаживающим всё тело. Ира опять была в футболке Балу, и от этого у него окончательно срывало крышу. Стоящие неподалёку парни из толпы кидали на них двусмысленные взгляды и улюлюкали. — Вот это соска. — Вам третий не нужен? — Жопа ахуенная, — со всех сторон сыпались пошлые шутки и грязные комментарии, но Шура и Ира не слышали их, они были заняты друг другом.       Вдруг чья-то тяжёлая рука легла на плечо Балу и со всей силы оттолкнула его от Иры. Он больно ударился спиной о бетон. — Руки убрал от неё! — его прижали к стене и схватили за шею. — Спокойно, это моя девушка! — инстинктивно хватаясь за запястье какого-то здоровенного, подозрительно знакомого мужика, ответил Шура. — Это моя дочь! — рявкнул он, сжимая горло Балу сильнее и тут же отпуская, чтобы он не задохнулся. Шура отлип от стены и закашлялся. — Приятно познакомиться, — он покосился на друзей, в шоке стоящих неподалёку. Он думал, как выжить в такой ситуации. — Дерзишь, щенок? — загрохотал Пахан и замахнулся на него, но Ира тут же перехватила руку отца, едва не повиснув на ней. — Папа, успокойся, я его люблю! — Подожди, дочка, не мешай, — ласково ответил Пахан, отодвигая её в сторону, и хотел было снова приняться за Балу, но тут уже остальные Шуты пришли в себя и быстренько утащили его из-под горячей руки мужчины. — Удрал, падла, ну ничего, я с ним ещё разберусь. А мне этот белобрысый сразу не понравился, ещё в первую встречу, — ругался Пахан, потирая кулак. — Папа, он хороший, правда, — Ира гладила его по плечу, успокаивая, — Я его люблю, и он меня тоже. — В твоём возрасте ты должна любить только кошечек и собачек, — буркнул Пахан, прекращая искать Балу взглядом и поворачиваясь к дочери, — тебе одного раза было не достаточно, чтобы понять, что все эти парни — мудаки? А вот такие особенно, — он брезгливо посмотрел на стоящих за его спиной панков. — Фу. — Он не такой, — ответила Ира обиженно и сложила руки на груди. — Такой, не такой, все они одинаковые, — Пахан махнул рукой. — Они не головой думают, а головкой. — Ты предвзят. — Я и не отрицаю этого. Я не хочу, чтобы моей девочке опять разбили сердце. Тем более я лопату потерял, — Пахан обнял Иру за плечи и поцеловал в макушку. — Папа! — Ира с улыбкой пихнула его в плечо, — это плохая шутка. — А кто сказал, что это шутка, — он усмехнулся, — один раз могилу себе выроет и сразу станет, как шёлковый. — Я думаю, что Шура тебе понравится, если ты узнаешь его поближе. — Он вот это с моей дочерью сотворил, — Пахан показал на её футболку, — Это что ещё за чудики? Помада размазанная, в каком-то поганом клубе стены протираешь, пьёшь всякую дрянь. Ты в чём пришла сюда? — В дублёнке, — Ира смущённо отвела глаза. — Я тебя восемнадцать лет растил, чтобы ты в дублёнке и в короткой юбке по морозу ходила? Дорогая, не зли меня, — он строго посмотрел на неё. — Прости, — она виновато поджала губы. — Ты знаешь, я не могу на тебя сердиться, — Пахан вздохнул. Ему хотелось бы быть строгим отцом, но не получалось. Уж слишком он любил свою дочь и был готов пылинки с неё сдувать. Никого и никогда он не любил так же сильно как её. — Тебе нужно беречь себя. А с хахалем твоим я отдельно побеседую. — Только без рукоприкладства, — Ира крепко обняла его, — ты самый лучший. — Ради тебя что угодно, — Пахан поцеловал её в лоб и отпустил на поиски Балу. — Давно не виделись, — за его спиной оказался Шастун. В его голосе сквозили стальные нотки. Он специально дожидался момента, когда Пахан будет один. — Отъедем на разговор? — Разумеется, — Пахан сразу всё понял и решил не нарываться. Всё-таки он довольно давно и хорошо знал Антона и его горячность. Они молча вышли из клуба. — Мне бы предупредить… — Ире всё объяснят, не беспокойся, — мрачный профиль Антона в свете луны выглядел особенно зловеще. Они сели в машину и выехали к ближайшей лесополосе. Дорога по ночному городу не заняла много времени. Тёмные ели и непроглядная тьма навевали чувство тревоги. В абсолютной тишине хрустел под ногами свежевыпавший снег. Луна скрылась за тёмно-серыми облаками, словно закрывая глаза перед страшным судом. — Убивать меня привёз? — спросил Пахан с обречённым спокойствием в голосе. Последние несколько недель он жил в вечном страхе за свою жизнь, всё время ждал подставы, не подходил к окнам, ждал шальной пули, не снимал бронежилет даже ночью, но сейчас, перед лицом смерти, он был совершенно спокоен. Устал, бесконечно устал бояться. Лишь обида грызла его душу. «Нехорошо всё получилось», — думал он с грустью, жалея, что не смог попрощаться с дочерью, так глупо попался и так глупо закончит. Антон, стоящий в нескольких шагах от него, молча кивнул. Он был напряжён, как струна. Едва сдерживаемая злоба отражалась в каждой морщинке на лбу, в сжатых кулаках и зубах, уверенной, но напряжённой позе. — Сначала хочу спросить, — слова давались Антону с трудом, — зачем ты убил его? — Это всё игра, смертельно опасная игра, неужели ты не помнишь, чему я учил тебя, — Пахан фальшиво усмехнулся. — Кошки-мышки. Либо ты будешь кошкой и съешь мышку, либо окажешься мышкой и тебя сожрут и не подавятся. Чтобы остаться кошкой, мне пришлось съесть мышку. Вы полезли во власть, я не мог этого допустить. Ваша партия была главным соперником нашей, нужно было лишить конкурентов поддержки, а для этого был лишь один способ. Жестоко, не спорю, но это было необходимо. Сначала мы слали Кабану анонимные письма с угрозами, но он не реагировал на них должным образом. Пришлось действовать радикальнее. — Кабан был против нашего влияния на партии и кандидатов, — Антон медленно и тяжело дышал. Внутри всё холодело и ныло от слов Пахана. Он не верил, что всё может быть так. — Это была ошибка. Невнимательность. Когда мы поняли, что источник идеи не Кабан, мы, чего уж таить, взялись за тебя. — Ты убил Кабана, хотел убить меня и это при том, что когда-то именно ты и поставил нас на ноги. Я тебе верил, и он тебе верил, а ты предал нас, — едва сдерживаемая злость отчаяния и боли скользнула в дрогнувшем голосе Антона. — Я думал, что ты мне как отец. — И я этим воспользовался, — Пахан говорил безэмоционально, было тяжело понять, что он чувствует на самом деле, как относится к тому, что сделал. Было ясно лишь одно: он не раскаивается ни в чём. — Я попросил Кабана встретиться и он, доверяя мне, приехал один, без охраны и без оружия. Я знаю, он боялся смерти, но мои люди сработали чётко и быстро. — А потом вы решили обвинить во всём меня и избавиться от всех своих проблем, — Антон сжал в пальцах рукоять лежащего в кармане пистолета. — Да, если бы не этот мент, ты бы ещё тогда утонул в машине, но покушение не удалось. Пришлось тебя подставить. Ты слишком мешал всем нам. — Дом мой тоже вы сожгли? — спросил Шастун, услышавший уже достаточно. — Разумеется, — Пахан устало кивнул, — как только мы узнали, что ты там, сразу устроили визит, но опять опаздали. Господь Бог тебя бережёт, что ли. — Видимо, — Антон достал пистолет, перезарядил его и направил прямо в голову Пахану, — кажется, пора это всё заканчивать. — Ты прав, — он спокойно стоял перед ним, совершенно беззащитный и совершенно спокойный. Он был уже мертвец. На мгновение выглянувшая луна осветила его бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Он будто постарел за эти несколько минут на десяток лет. — Убей мышку. Докажи, что я действительно научил тебя чему-то.       Антон силился нажать на курок, но не мог, рука предательски дрожала. В голове цепочкой возникали воспоминания, ранящие до глубины души. Пахан в них был тем самым любящим отцом, каким он был для Иры. Глаза Шастуна налились слезами, и он с трудом удержал их. Ну не может всё быть так, не может так закончиться. Они же были почти семьёй, большой, криминальной, но семьёй. Кабан всегда любил и уважал Пахана, считался с его мнением, и что в итоге он получил? — Стреляй, — сказал Пахан ровным голосом. — Будь кошкой. Антон силился нажать и не мог. Впервые он не мог сделать такую простую вещь, просто нажать на курок. — Не могу, — Шастун вдруг опустил пистолет, — не хочу я быть ни кошкой, ни мышкой. Я хочу хоть раз в жизни побыть человеком. Этому ты меня не научил. Не попадайся мне больше, во второй раз не передумаю. Антон развернулся и быстрым шагом направился к машине. Сев в неё, он с трудом попал ключом зажигания в нужное отверстие и через несколько минут бесследно исчез в ночной мгле.

***

      Вернулся домой он уже за полночь. Все обитатели квартиры спали, кроме одного человека, сидящего в темноте гостиной с кружкой кофе в руках. Он взволнованно обернулся, услышав шорох. — Арсений, — сказал Шастун пустым голосом, бледный, почти прозрачный во мраке ночи, он подошёл к дивану, где сидел Арс, и упал перед ним на колени, утыкаясь лбом в его ногу и закрывая голову руками. Его плечи тряслись в беззвучном плаче. Арсений, отставив кружку в сторону, гладил его по волосам, согнувшись почти пополам, говорил ему слова поддержки, пытался успокоить и понять, что вообще произошло. — Родной, посмотри на меня, — Арсений поднял его голову, и сердце сжалось от вида заплаканных глаз. Он опустился рядом с ним на колени, чтобы быть настолько близко, насколько это вообще возможно. — Что случилось, милый? — Я не смог… Я не могу так больше, я не хочу быть зверем… Я же не зверь, — Антон едва мог говорить от душащих слёз. Слова вырывались бессвязными мыслями. — Я не бездушный ублюдок, я не монстр, я… — сдавленный всхлип, — я же могу быть человеком, да? Арс, я боюсь стать таким, как он. — Ты человек, ты поступил правильно, — Арсений обнимал его, крепко прижимая к себе, и гладил, и целовал всё, куда мог дотянуться. — Арс, я брошу всё это, я не хочу больше, не могу. Мне так больно… — Антону казалось, что на него упало небо и придавило его, расплющив по земле. Он не мог пошевелиться, он не помнил, как дошёл домой, лишь в груди что-то сильно-сильно болело, и слёзы катились по щекам бесконечным потоком. — Это будет правильно, тебе станет легче, — Арсений с трудом мог подбирать нужные слова, ему хотелось сейчас отдать Антону всю свою любовь, нежность и ласку, чтобы тот почувствовал, что он, Арс, рядом. Поэтому он целовал его мокрые щёки, шептал что-то поддерживающее и проживал вместе с ним его боль разочарования. Неизвестно, сколько они так просидели на полу в тёмной гостиной, но наконец Арсению удалось убедить Антона поспать. Тот уже немного успокоился и притих, лишь изредка шмыгая носом. Они перебрались в спальню, и Арс уложил Антона в кровать. У того случился озноб на фоне сильных переживаний, и теперь его трясло от холода. — Завтра мы с тобой всё решим, хорошо? — Арсений напоследок поцеловал Антона в нос и поправил его одеяло. Стеклянный взгляд Шастуна ничего не выражал, но он кивнул. На его щеках выступил болезненный румянец. Антон теснее прижался к Арсению, будто стараясь спрятаться в нём от всего мира. Арс положил подбородок ему на макушку, обнял посильнее и, дождавшись, пока Антон согреется и уснёт, заснул сам.

***

— Вот, билеты домой, — Арсений протянул Лысому шесть билетов на завтрашний утренний поезд, — вы и так уже задержались здесь. Лысый не без грусти взял их и поблагодарил.       Утро выдалось совсем не доброе. Антон отказался вставать с кровати и провалялся в комнате до обеда. Арсений, тем временем, съездил в следственный комитет, потом на слушание в суд по делу Черепа, затем заскочил на вокзал за билетами. Наконец с Рябчика и парней были сняты все подозрения, подписку аннулировали, и парни стали совершенно свободны. Но на этом дела Арса не закончились. После вокзала ему пришлось заехать в офис Антона, разобраться с загадочным исчезновением Пахана, объяснить произошедшее Ире, нехило так соврать ей и в конце успокоить Шастуна. — Он улетел из страны первым же самолётом, оставил Ире записку. Я ей передал её, — Арсений сидел на краю кровати Антона и гладил его по руке. Тот уже постепенно отходил от всего произошедшего вчера, но всё ещё чувствовал себя погано. — Зачем он вообще оставил Иру мне? — спросил Шастун, перехватывая руку Арсения и сцепляя их пальцы в замок. — Отвести подозрения и действительно обезопасить её. Если главная угроза исходит от тебя, безопаснее всего разместить кого-то рядом с тобой. Так меньше шансов, что её заденет шальной пулей, например. «Своих» же ты бить не будешь, — Арсений поцеловал тыльную сторону его кисти. — Мгм, — слабо муркнул Антон и снова потерял интерес к происходящему вокруг. — Какие билеты? — Балу держал их в руках и не знал, как реагировать, — я не хочу уезжать. — Кто тебя спрашивает-то? — ответил Лёша и вытащил один, — места, вон, хорошие. — Да он уже по принцессе своей скучает, — Андрей ободряюще хлопнул его по плечу и запел, — встанет солнце над лесом, только не для меня… — Ведь теперь без принцессы не прожить мне и дня, — закончил Балу грустно, глядя на дату отправления.

***

— Что же это такое? — Ира сидела в своей пустой квартире, в которой не была так давно, и не знала, что делать. Она осталась совершенно одна. Она даже не знала, зачем приехала сюда, но сердце её тянулось в эту квартиру. В записке отец написал, что обстоятельства вынудили его срочно уехать, куда именно, он сказать не может, но надеется, что Ира уже достаточно взрослая и сможет жить самостоятельно. Он попросил её быть рядом с Антоном, потому что он хороший человек и ему можно доверять. Ира сжимала небольшой лист бумаги в руках, как единственное и последнее вещественное воспоминание об отце. Строки, написанные до боли знакомым почерком, въедались в душу. Квартира давила на неё, стены и потолок будто готовы были обрушиться прямо на голову Иры. Она встала с кровати, на краю которой сидела, и подошла к окну. В голове роились воспоминания. — Я осталась одна, у меня больше никого нет, — думала она, глядя во двор, где когда-то гуляла с родителями. В голову упорно просилась одна мысль, которую Ира не хотела осознавать. — Что случилось со мной? — она закрыла лицо рукой и приложилась лбом к холодному стеклу, — в королевских покоях, потеряла покой, — пропела она тихо и с болью в сердце улыбнулась уголками губ. Та самая мысль всё-таки прорвалась в её сознание. Перед глазами тут же возник Балу, взбалмошный, добрый, красивый, весёлый, такой милый и притягательный. — Ну не могу же я бросить всё и уехать с ним в Питер? — спросила она сама себя, — а, может, могу?

***

      Уже вечером Арсению снова пришлось ехать на вокзал и покупать ещё три билета на тот же поезд: Ире, себе и Антону. Всё-таки кое-кто по фамилии Шастун обещал Андрею и Мише помощь, о чём Арсений благополучно забыл, покупая билеты в первый раз. Ну хоть не зря съездил. Балу весь вечер не отходил от Иры и чуть ли не на руках её носил. Перед её возвращением он несколько раз репетировал, как предложит ей уехать вместе, боялся, что она откажет, а в итоге Ира предложила сама. Миша и Андрей вдруг тоже прониклись друг к другу особенно нежным чувством. Предчувствие скорой разлуки и надежда на последующее счастье уже в новой жизни не давали им покоя и магнитом притягивали их друг к другу. — Миша, как я без тебя буду, — Андрей держал его за руку, чувствовал его плечо своим. Они лежали на втором этаже двухуровневой кровати и болтали обо всём. — А я? — Миха повернул голову к нему и тепло улыбнулся, — всё хорошо будет, Княже. Теперь всё точно будет хорошо, — Андрей улыбнулся в ответ. — А я тут штуку новую придумал, писателя Конского. Это самый крутой тормоз на планете, и все, кто с ним общается, становятся такими же тормозами, — Андрей приподнялся на локте, — на все вопросы на интервью он отвечает сначала: «а?» — а потом что-нибудь типа: «Да, это хорошо», — и молчит. — И ведущий с ним такой же примороженый, — Миша усмехнулся, — отупел рядом с Конским и не может задать ни одного нормального вопроса, — он тут же начал придумывать сюжет. — Писатель Конский из США побывал сегодня на матче Спартак — Динамо и даже постоял на воротах. Результат матча потрясающий, Конский забил два гола в ворота Спартака, в свои. Журналист спросил Конского: «Конский, как вам наш футбол?» — А? — Андрей вошёл в роль, — Хорошо играют парни, мне бы так, — сказал он наигранно равнодушным, безэмоциональным голосом. — Блин, прикольно, — Миша тоже немного приподнялся, — как только вернёмся, надо будет у Лёшки магнитофон стащить и записать всё. — Если успеем, — Андрей вдруг погрустнел. — У нас с тобой вся жизнь впереди, ё-моё. Не грузись, — Миха подался вперёд и поцеловал его в щёку. Князь широко раскрыл глаза: он не ожидал такого от обычно скромного Миши. Он очень редко разменивался на нежности и особенно на поцелуи. — И лицо попроще сделай. — Хорошо, — Андрей усмехнулся. — Чё делаете? Сосётесь? — дверь открылась и в комнату вошёл Лёша. Он собирал свои вещи. — Иди в жопу, — буркнул Миша, спрыгивая со второго этажа и отвешивая Лёшке подзатыльник, — нет, конечно, — Андрей наверху закатил глаза и широко улыбнулся. Миха всё тот же, и он никогда не поменяется. Чуть его кто-то палит, так он сразу становится мистером «брутальность». — Да-да, по тебе сразу видно, что сосались, — подначивал его Лёша, уворачиваясь от тяжёлой руки старшего брата, — за правду не бьют. — Я бью, в смысле, это неправда, — Миша недовольно фыркнул. — Вот и спалился, — Лёша быстро схватил свои манатки и поспешил к выходу, пока Миха не опомнился, — соситесь дальше, я вам больше не мешаю, — последние слова он сказал, уже закрывая дверь. Миша гневно стукнул по ней кулаком и услышал громкий весёлый смех брата из коридора. — Вот гад, — сказал Миха негромко и, подойдя к кровати, хлопнул Князя по бедру, — слазь давай, у нас ещё вещи не собраны.

***

      Петербург встречал холодной пасмурной погодой. Впрочем, ничего удивительного. Но в душе всё равно становилось невероятно радостно от родных пейзажей. Проезжая на такси по знакомым улицам, парни счастливо улыбались. Наконец вернулись домой. Антон и Арсений направились сразу в гостиницу, договорившись с Мишей и Андреем (тот напросился) встретиться завтра у больницы. — Котёнок, ты как? — спросил Арсений, обнимая Антона и ластясь к нему. Они стояли посреди номера и обнимались, наслаждаясь красотой Петербурга за окном и друг другом. — Терпимо, — Антон немного помолчал, прислушиваясь к ощущениям. За прошедший день он передумал столько мыслей, что уже сам запутался в том, что чувствует. — Хочу на кладбище к Кабану съездить, сразу как вернёмся. — Хорошо, съездим, — Арсений поцеловал его в нос. У Антона вдруг что-то ёкнуло в груди от этих простых слов. Арс с ним рядом, он его не оставляет, несмотря ни на что. Он даже не думает о возможности того, что Антон поедет куда-то один. Он берёт сразу два билета, он соглашается на его предложения, он проходит вместе с ним через эту задницу дьявола, в которую попал Антон. И делает всё это так, будто это ничего не значит, будто это естественно и само собой разумеется. — Я так тебя люблю, — Шастун смотрел на него каким-то особенным взглядом, в нём уже не было той горячей влюблённости и застилающего разум желания. В нём было кое-что другое. Любовь. Спокойная, уверенная, сильнейшая любовь. А ещё нежность и благодарность. Очень много благодарности. — Я тоже тебя люблю, очень-очень сильно, — Арсений тепло улыбнулся и нежно поцеловал его, тыкаясь своими губами в его губы, ставшие такими родными. Антон запустил руки под его спальную футболку, которую Арс поленился переодевать с поезда, и гладил его лопатки, поясницу, прижимал ближе, чувствуя ладонями тепло и мягкость его кожи. — Кстати, на мне всё ещё висит карточный долг, — Антон наклонился к шее Арсения, обдавая её горячим дыханием и оставляя несколько поцелуев, — надо отдавать. — Мы же только с поезда, — устало сказал Арс, поплыв от поцелуев и прикрывая глаза от удовольствия. Внизу живота приятно тянуло, но сил на подготовку к сексу не было. — Расслабишься как раз, — Антон слегка прикусил его шею, тут же проведя по месту укуса языком. Арсений коротко простонал, запуская пальцы в волосы Шастуна. Он просто обожал его мягкие, золотистые кудряшки. — Если только без проникновения. — Ура, — Антон тут же потащил его к кровати и посадил на край. Он всё ещё хотел Арсения на всех поверхностях и во всех позах, но комфорт любимого был важнее всего. — Отсосёшь? — с усмешкой спросил Арс, тая под возбуждённым взглядом Антона. Он снял с него футболку и припал к груди, целуя каждую родинку. Ни с кем и никогда Арсений не чувствовал себя настолько любимым и желанным. В каждом томном вздохе Антона читалось восхищение. Он обожал его. — Я не вафлёр, — Шастун оторвался от своего занятия и ухмыльнулся. — Потому что ты козёл принципиальный, — Арсений, весело улыбнувшись, наклонился ближе к Антону, настойчиво целуя его и притягивая к себе. — Да, — отстранившись на секунду, ответил Шастун с улыбкой. Он повалил Арсения на кровать, нависая сверху, и помог ему подняться повыше. — Хотя, если бы ты мне предложил, я бы не отказался. — Я и не сомневаюсь, — Арсений слегка прикусил его нижнюю губу, чтобы Шастун не выёбывался, и Антон недовольно муркнул, — А помазком тебе быть лучше? Или ты со мной больше не планируешь целоваться? — Я без твоих губ не проживу. — Тогда заткнись и целуй меня, — Арс притянул к себе Антона, и тот сразу же страстно, горячо поцеловал его. Рука Шастуна спустилась ниже, оглаживая тело Арсения, и скользнула под резинку его штанов. Арс тихо и очень сладко простонал в поцелуй, чувствуя, как Антон сжимает его член. Стянув с Шастуна чёрную шёлковую рубашку, ту самую, в которой он был при их первой встрече, Арсений залюбовался на его красивое тело. Толстая золотая цепь свисала с шеи Антона и, когда он наклонялся ближе к Арсу, приятно холодила кожу. Арсений водил руками по торсу Шастуна, гладил его плечи и руки, целовал шею и ключицы. Антон снял с него штаны и бельё и разделся сам. Поставив Арсения на колени перед собой, он сам встал также и обхватил рукой оба члена. Другой рукой он обнял Арса за поясницу и прижал ближе к себе. Смазки, разумеется, не было. Антон тихо матернулся: дрочить на сухую было уж совсем не прикольно. Арсений молча взял его руку, поднёс к лицу и одним движением провёл языком по всей ладони. Антон чуть не закончился как личность. Так пошло, грязно и невероятно красиво. Быстрые движения, ритмичные толчки в кулак и тихие стоны, приглушённые мокрыми поцелуями. Антон зацеловывал плечи Арсения, пока тот прогибался в спине, прижимаясь ближе, усиливая контакт тела к телу. Чувствуя приближение оргазма, он откинул голову назад, повисая на шее Антона и цепляясь пальцами за его плечи. Шастун придержал его за лопатки и, наклонившись, оставил большой ярко-красный засос на так соблазнительно подставленной шее. Арсений простонал и кончил, чувствуя приятное напряжение во всём теле. Перед глазами немного поплыло, и он обмяк в руках Антона, не желая двигаться. Шастун улыбнулся, поцеловал его в уголок губ и довёл себя до разрядки. Приняв душ, они улеглись спать. Всю дорогу на поезде оба мечтали о большой мягкой кровати, на которую можно было бы нормально лечь. Белые простыни приятно пахнущие чистотой и теплом утюга так и манили. Разморённые, расслабленные и довольные парни уснули в объятиях друг друга.

***

      Больница выглядела не вдохновляюще. Обычное серое советское здание, огороженное высоченным забором с калиткой, крыльцо, потрёпанное временем и жизнью, а над ним вывеска: «Наркология». Рядом была ещё целая куча всякого текста, но Миша быстро потерял к нему интерес. — Как-то мрачно здесь, — сказал он стоящему рядом Андрею, пытаясь заглянуть в окна сквозь металлические решётки. Он едва не прижимался к стеклу носом, стараясь увидеть хоть что-нибудь сквозь узорные прутья. Миша ужасно волновался и уже жалел, что согласился на эту авантюру, но обратной дороги не было. Он же не ссыкло. Вдруг кто-то стукнул по стеклу изнутри, Миха, не ожидав этого, испуганно отскочил назад от окна и влетел спиной в стоящего сзади Князя. Антон, который и сделал эту маленькую пакость, коротко рассмеялся и помахал им. Он стоял в кабинете главврача, куда так упорно заглядывал Миша, и договаривался по поводу лечения. — Зайдите, — дверь неподалёку открылась и в проёме показался Арсений. Он поманил стоящих на улице парней к себе и снова скрылся. Андрей и Миша последовали за ним. — Ну что ж, Михаил, — врач посмотрел на него добродушным проницательным взглядом сквозь прямоугольные стёкла очков в чёрной оправе, — с учётом вашего опыта, я думаю, трёх месяцев стационара нам будет достаточно. — Три месяца… — протянул Миша печально и повернулся к Андрею. Тот грустно поджал губы. — А можно с друзьями общаться? — Можно, но не желательно. В период лечения ваше состояние будет нестабильным, и мы не сможем предсказать вашу реакцию на те или иные вещи. Тем более, что у большинства наших пациентов именно друзья и круг общения являются главной причиной зависимости. Друг предложил, а они и попробовали, потом бросить не могут. — Понятно, — ответил Миша и тяжело вздохнул, загрустив на мгновение, но тут же собрался, — ладно, куда деваться, давайте, чего там подписывать надо? — он взял ручку.       Подписав все документы, Андрей и Миша вышли из кабинета. Антон остался, чтобы оплатить. — Ужас, как дорого, — сказал Андрей, читая что-то на листочках, — мы бы таких денег никогда в жизни не накопили. — Спасибо Антону, — Миша обнял Князя одной рукой за плечи со спины и заглянул в бумаги. — Вот и всё, — Антон вышел из кабинета и подошёл к Арсению. — Они тут тебя благодарят, — Арс кивнул головой в сторону парней. — Не будем им говорить, что цена в долларах, да? — понизив голос, с усмешкой сказал Антон. Арсений кивнул.

***

— Ну вот и всё, — Миша стоял с сумкой у дверей стационара. Все по очереди обнимали его и прощались на целых три месяца. С родителями он уже поговорил, всё объяснил, и те поддержали его, пообещав навещать. Даже отец не сильно ругался. — Ты давай, Гаврила, держись. Мы тебя любим, — Балу хлопнул его по плечу и крепко обнял, — и очень ждём здоровым. — Да, Мих, мы с тобой морально, — Лёша тоже обнял его. — Навещать будем обязательно, если пустят, — Рябчик пожал ему руку и обнял. — Я кассет тебе новых принесу, если появится что-нибудь интересное, — Лысый обнял его. — Не скучай без нас, — последним подошёл Андрей. Он улыбался, но как-то странно. По нему не ясно было, что он сейчас чувствует, радуется или грустит. Может, потому, что в нём бурлила адская смесь из всех эмоций. Он крепко и порывисто обнял Мишу, задерживаясь подольше рядом с ним. В Мишкину ладонь ткнулся скомканный лист бумаги. — Потом посмотришь, — шепнул Андрей ему на ухо и отстранился. — Спасибо вам, — Миша поднял руку, прощаясь, и ушёл, — пока!       Поднявшись в свою палату, в которой он вынужден был провести следующие три месяца, Миша подошёл к окну и посмотрел во двор. Парни всё ещё были там и чем-то занимались. Миха не сразу понял, что Лёша и Лысый вытаптывали сердечко на свежевыпавшем снегу, а остальные писали снизу надпись. Рябчик начал с начала, Андрюха с конца, а Балу думал, что тоже начал с начала. В итоге, когда они сошлись, получилось: «Гавгаврила». Балу закидали снежками за косяк, но надпись решили не исправлять. Подумали, что это концептуально и отражает Мишкину сущность, потому что он собака полосатая. Помахав ему ещё раз на прощание и попрыгав под окнами, парни разошлись, ибо медсёстры пообещали позвать охрану, если они не уйдут сейчас же. Проводив взглядом друзей, Миша развернул лист бумаги. С одной стороны был удивительно красивый рисунок. На нём Миша и Андрей были изображены в обнимку в сказочных костюмах, у Мишки была мандолина, а у Князя меч в ножнах. С обратной стороны поверх какого-то черновика с текстом была обведена ладонь Андрея. Князь даже несколько линий прорисовал. Ведомый странным чувством, Миша положил лист на подоконник и приложил свою руку к рисунку. Рука Князя была чуть меньше его собственной (Миша прекрасно помнил об этом), и линии рисунка спрятались под кончиками его пальцев. В груди потеплело от этого маленького подарка Андрея. «Романтиком был, романтиком и остался, сентиментальный он до ужаса», — подумал Миша с улыбкой и тут же мысленно понадеялся, что Князь всегда будет таким. Он любил его таким. Спрятав рисунок под матрац, Миша лёг на кровать и глубоко задумался, глядя на ветки дерева, качающиеся за окном.

***

Крупные лёгкие снежинки падали с неба, покрывая бронзовую статую полного мужчины, сидящего в кресле и закинувшего ногу на ногу. Чуть позади возвышался могильный камень с крестом. На кладбище было тихо и пусто. В середине рабочего дня в снегопад никто не захотел навестить умерших. — Здравствуй, дружище, — Антон сделал пару шагов к памятнику и коснулся его холодной руки. — Давай покурим в последний раз, — он вытащил из кармана пальто пачку сигарет, вынул пару штук, зажал одну губами, а вторую вставил в пальцы статуи. Щёлкнула зажигалка, и обе сигареты задымились. Арсений подошёл к Антону со спины и, аккуратно положив руку на его плечо, взял у него ещё одну сигарету для себя. Прикурив, он затянулся и принялся рассматривать памятник перед собой. Пусть Арсений никогда не видел Кабана живым и не был с ним знаком, но ему казалось, что статуя идеально передавала все его черты. Он сидел перед ним, словно живой, будто прямо сейчас заговорит с ним. На его губах навечно застыла едва заметная полуусмешка, на лбу пролегли глубокие морщины усталости, а глаза смотрели с какой-то удивительной искренностью, будто в душу заглядывали.       Антон что-то говорил памятнику, но Арсений не слушал его. Он был погружён в свои мысли. «Буквально пару месяцев назад Кабан и подумать не мог, что будет лежать в земле», — с грустью подумал Арс. «Спросить бы его сейчас, а стоило ли это того? Жизнь в страхе и вечном риске, ранняя смерть и предательство стоили тех денег, что он заработал? Принесли ли они ему столько удовольствия в моменте, чтобы перекрыть их слишком большую цену? А ещё хочется спросить об одной вещи. Зачем?.. Погоня за лёгкой наживой и быстрыми деньгами, и вот твоё остывшее тело в деревянном ящике опускают в холодную яму и засыпают промёрзшей землёй. А ведь всё могло быть иначе.» Антон, положив четыре гвоздики на каменную плиту у ног памятника, подошёл к Арсению и приобнял его за плечи. — О чём задумался? — Я не хочу вот так вот, — Арсений, не отрываясь, смотрел в глаза Кабана. — Оно того не стоит. Никакие деньги мира не окупят человеческой жизни. — Ты так говоришь, потому что видишь Кабана моими глазами, видишь в нём личность. А для кого-то, все мы не больше чем расходный материал на пути к «великой цели». Хотя в сущности ты прав, просто не все это понимают, как оказалось. Да я и сам этого не понимал или не хотел понимать. У меня у самого руки по локоть в крови. — Да, для кого-то жизнь бесценна, а для кого-то бесплатна, — Арсений обнял Антона одной рукой и прижался к его боку. — И отнять её ничего не стоит, — закончил Антон. — Я боюсь потерять тебя, — сказал Арс негромко. — Я понимаю, — Шастун крепче прижал его к себе, — я уже всё решил.

***

      Эти три месяца выдались особенно долгими и тяжёлыми для всех. Каждый по-своему пытался устроиться в новой жизни. Антон первым делом озадачился своим бизнесом. Их с Арсением разговор на кладбище долго не выходил у него из головы, как и все события ноября. Живым (слава Богу) напоминанием о тех днях был мельтешащий рядом Пчёлкин. — Что планируешь делать в новом 1994 году? — спросил он вдруг за несколько дней до нового года, усаживаясь на край стола в кабинете Шастуна и открывая бутылку коньяка. — Честно? Сворачиваться нахер, — Антон устало вздохнул, — опять кого-то из другой бригады застрелили недавно. Пришлось кучу бабла на броники для наших спустить. — Чем тогда заниматься будешь? У нас, судя по новостям, экономических улучшений не предвидится, — Пчёла поправил своё пальто песочного цвета и добавил, — не верю я, что ты с икры на муку с сахаром перейдёшь. — Да я знаю, что легально денег хер заработаешь, а торговля вся крышуется. Но я тут подумал, в целом, накопил я достаточно. Лет на восемь умеренной жизни хватит, а дальше, может, образуется всё, — Антон уже всю голову себе сломал, пытаясь придумать, что делать. Хотелось усидеть на двух стульях: и в криминал не влазить, и нормальный уровень жизни сохранить. Пока не получалось. — Дело-то не в деньгах. Ты в магазине для простых смертных давно был? Там полки пустые, при всём желании ни черта не купишь, — Пчёла сделал глоток коньяка прямо из бутылки, — это мы привыкли всё по блату доставать. Уже и не замечаем, что дефицит в стране. — Слушай, — Антон вдруг воодушевлённо хлопнул ладонью по столу, — а если мы сферу деятельности сменим, м? У нас сейчас есть бабки и транспорт, связи с Европой тоже имеются. Выбираем любую нишу, занимаем её и наслаждаемся. Хоть тушёнку можно возить, она тут разлетится — не заметишь. — Хочешь с наркоты и металла на тушёнку перейти? — спросил Витя скептично. В его взгляде читалось что-то вроде: «Ну всё, совсем ёбнулся мальчик». — Ну я к примеру говорю, — Антон смутился, — можно что угодно возить. Всяко проблем меньше будет. — А наркотрафик налаженый мы куда денем? — Пчёлкину казалось, что в словах Антона есть здравое зерно, но оно где-то очень глубоко закопано в куче всякой херни. — Людям Кабана отдадим, мне как раз ещё доля Черепа досталась. Вот всё вместе им делегируем и себя от геморроя избавим. У них там хороший тип во главе встал, ровный. Я его знаю.       Пчёлкин задумчиво покусал губу, слушая Антона. Его взгляд зацепился за бумажку с номером телефона, лежащую на столе. Рядом была приписка: «Кузнецова. Новый». — А как у Иры нынче дела? — спросил он загадочно, что-то придумав. — Да неплохо. Снимает квартиру в Питере, которую Кос нашёл, помнишь? Живёт с Балу, вроде, нормально всё у них. — А отцовский бизнес, который никому не нужен и остался в Москве? Ты понял, к чему я веду? — Витя наклонился к Антону. — Ты гений, — Шастун хлопнул его по плечу так сильно, что Пчёла чуть не свалился со стола, — что ж я сразу не догадался. Сливаем компании в одну, начальницей остаётся Ира, она всё решает и всем руководит, а мы исполняющие обязанности и по факту делаем всю работу, но ни чем не рискуем! — Молодец, как ловко ты переложил ответственность за огромный бизнес на плечи маленькой девочки. Это очень умно, Антон, — Пчёла усмехнулся, заметив, как Шастун закатывает глаза. — Как будто ты не это хотел предложить. И вообще, она не маленькая девочка, а юная предпринимательница, — Антон отобрал у Вити коньяк и сделал пару глотков, — едем в Питер.

***

      Добраться до славного города Санкт-Петербурга им удалось только в конце февраля. За это время Антон окончательно разобрался со всеми делами по компании и разрешил возникшие споры. Сделали всё, как и планировали. Наркотрафик передали людям Кабана, а оставшийся металл распродали. С Ирой тоже договорились, но, правда, по телефону. Оставалось только подписать нужные бумаги. Арсений, тем временем, тоже не бездельничал. Он усиленно занялся заведёнными делами и вскоре, после множества судов, добился таки того, что Хмурый и двое Росторгметовских оказались за решёткой. После, он наехал на всё своё начальство и выбил себе отпуск на два месяца.       Катя и Дима, кстати, решили съехаться, сформировав ещё одну бандитско-ментовскую ячейку общества. Антон и Арсений очень радовались за них и даже были приглашены на новоселье.       Влад вернулся в свой любимый клуб и обеспокоился серьёзной охраной. Ему больше не хотелось ломать рёбра и разбираться с отравлением посетителей. Заодно он нанял Олесе помощника в бар. На этот раз человека надёжного и проверенного. В больнице он познакомился с одним студентом, сломавшим руку. Тот работал дворником и, поскользнувшись на льду, неудачно упал. Зато удачно попал на соседнюю от Влада койку. Парни подружились за время совместного больничного, и Влад устроил Костю к себе. Хотя от имени нового знакомого его малость корёжило.       Пока в Москве всё вставало на круги своя, в Петербурге один крайне печальный Андрей Князев отмечал дни в календаре до встречи с Мишей. Новый год пришлось встречать с семьёй и без него: Миху не отпустили на праздники. Сказали, что он всё равно сейчас невменяемый и смысла никакого нет, мол, всё равно времени не чувствует. Андрей понял, что ему соврали, но возмущаться не стал. Лишь попросил передать пакет с вкусняшками, чтобы Мише не было так одиноко. Кстати, всю провизию, которой он снабжал Миху, Андрей доставал через Иру по блату. Иметь человека со связями в торговле оказалось очень удобно, и в домах всех Шутов неожиданно стали появляться фрукты, конфеты, печенье, колбаса и даже новая одежда.       Ира и Балу жили в своей квартире, что называется, по-царски. Кузнецова сразу заявила, что жить хуже чем раньше не хочет и не может, и превратила Балу в содержанку, взяв на себя все расходы и финансы. Того, правда, надолго не хватило, и он пошёл искать работу. В целом, жили более чем сыто. Тем более, что вскоре появился Антон со своей схемой, а с ним и стабильный доход. Шура начал активно вкладываться в группу и готовиться к записи первого альбома. Они с Андреем и Лёшей иной раз часами сидели за новыми текстами и мелодиями. Хотелось к Мишиному возвращению сделать что-то нереально крутое. Ира предпочитала не вникать в дела Шуры и занималась бизнесом. Они с Антоном решили возить одежду и парфюмерию из Восточной Европы, и Кузнецова частенько ездила в командировки то в Югославию, то в Румынию, то в Чехию. Это был наиболее безопасный вариант торговли, который им удалось найти, с наименьшими рисками и минимумом криминала.

***

— Балу! — дверь в квартиру с грохотом открылась, влетев в стену. В проёме показался Князь, уже добывший где-то бутылку шампанского. Балу, испугавшись внезапного шума, вздрогнул и ошалевшими глазами посмотрел на Андрея, так бесцеремонно ввалившегося в его дом. — Ты чё орёшь, дебошир? — спросил он, поднимаясь с кресла и направляясь к Князю. — Сегодня Мишку отпускают, а ты не готов ещё! — Андрей схватил его за плечи и на эмоциях потряс. Казалось, он сейчас взорвётся от переполняющих его чувств. — Так надо Иру дождаться, она приедет скоро, — Шуру снесло потоком радости друга, и он постарался немного притормозить его. — Я три месяца ждал! — Андрей потряс бутылкой. — Вот ещё часик подождёшь, никуда Миха твой не денется. Нам же сказали к часу приходить, а времени — десять утра, — Балу забрал у него шампанское от греха подальше и унёс в кухню. — Злодей ты, — буркнул Андрей, разуваясь и проходя в квартиру, — не любишь меня. — Люблю, — Шура улыбнулся и взъерошил князевские волосы, — но подождать всё равно надо. Следующие два часа Андрей чуть не по потолку ходил. Он весь извёлся в предвкушении скорой встречи. Балу смирился с его суетливостью: он знал, как жутко скучал Князь все последние месяцы. Всё-таки разделять родственные души — это преступление. Они друг без друга никак не могут. Наконец зазвонил телефон Балу, лежащий рядом с креслом на тумбочке. Шура взял трубку, улыбнулся, услышав любимый голос, довольно кивнул и поднялся, сбрасывая вызов. — Ну наконец-то! — возрадовался Андрей, читая всё по лицу Балу. Он тут же вскочил на ноги, и через пару минут парни вышли на улицу. Балу достал сигарету и закурил. Вскоре подтянулись Рябчик, Лёша и Лысый. Они ещё неделю назад договорились, что поедут на машине вместе с Ирой, которая как раз возвращалась из очередной поездки за границу. Антон и Арсений сообщили, что приедут сразу к больнице.       Большой белый лимузин остановился в нескольких метрах от парадной. Водитель, покинув своё место, открыл заднюю дверь и подал Ире руку. Она вышла, разговаривая с кем-то по телефону, и кивнула, благодаря. Шура залюбовался на неё. Он всё ещё слабо понимал, как ему удалось покорить сердце этой шикарной женщины. Несмотря на то, что она только прилетела, выглядела Ира безупречно: под новой чёрной норковой шубой скрывались бордовое бархатное вечернее платье и высокие чёрные ботфорты. Дополняли образ дорогое колье с бриллиантами на шее, массивные серьги с драгоценными камнями, идеально уложенные локоны каштановых волос и ярко-красная помада на губах. — Игорь, ну ёб твою мать. Если я сказала, что нужны такие, значит нужны именно такие. Чё ты мне тупые вопросы постоянно задаёшь? Нет, не подойдут. Не извиню. Всё, разбирайся сам, потом отзвонись, пока, — она сбросила вызов и, закатив глаза, тяжело вздохнула. — Ничего без меня не делается. Привет, дорогие, — она по очереди поцеловала каждого в щёчку. Чмокнув Шуру последним, она хотела было отстраниться, но он не отпустил её, обнимая. Балу притянул Иру к себе и полушутливо, полустрастно поцеловал. Она недовольно промычала, но на поцелуй, разумеется, ответила. Тоже соскучилась. — Саш, помаду размажешь, — она мягко отодвинула его от себя, упёршись ладонями ему в грудь. — Ты и так красивая, — Балу напоследок чмокнул её в губы. — А ты сейчас вообще красавчик будешь, — Ира улыбнулась и принялась стирать следы помады с губ Шуры. — А ты чего так легко одета? — спросил Лёша, поглядывая на Ирино короткое платье. Ему даже смотреть на неё холодно было. — Я вчера весь вечер была в ресторане с нашими польскими партнёрами, окучивала их там несколько часов, чтобы контракт подписать, оттуда сразу поехала в гостиницу и в аэропорт. Всю ночь не спала толком и даже не переоделась. Поэтому я сегодня в парадном, — она сделала пару шагов назад и обвела себя рукой, — ещё там тип был один особенно настойчивый. Всё рвался меня до аэропорта проводить. А он какая-то важная шишка в компании, пришлось согласиться. Всю дорогу ко мне клеился. — Вот козёл, — приревновав, ответил Балу. — Кольцо тебе надо на пальчик, тогда не будут клеиться, — Рябчик шутливо хлопнул Шуру по плечу, намекая. — Я этим пользуюсь, не зря же я такая красотка, — Ира весело улыбнулась. — Но, кстати, я не против, — она подмигнула Шуре. — Ага, хер я первый из нашей компании женюсь, — Балу сложил руки на груди и прищурился от солнца, светящего прямо в глаза. — Лысый, на тебя вся надежда, — Андрей пихнул его в бок. — А чё сразу я-то? Вон, Лёха есть, — Дима отмахнулся от него. — Я ещё слишком молод, — ответил Лёша со смешком. — Понятно всё с вами, — рассмеявшись, сказала Ира, — ладно, поехали уже, холодно.       Ровно к часу дня, как и обещались, все стояли у забора больницы. Антон и Арсений, только что подъехавшие, со всеми поздоровались, и Шастун пошёл выносить Ире мозг. Андрей уже был готов перепрыгнуть через этот клятый кованый забор лишь бы скорее увидеть Миху. Он почему-то ужасно волновался и чувствовал, как внутри всё сжимается. Наконец охранник открыл калитку и пропустил всех во двор. Входная дверь больницы открылась и на пороге показался знакомый силуэт с сумкой в руках. Миша щурился от света и озирался по сторонам, выискивая друзей. Андрей, заметив его раньше всех, тут же побежал к нему навстречу. Миха бросил сумку на снег и, раскрыв объятия, поймал влетевшего в него на полном ходу Князя. Они едва устояли на ногах, весь воздух из лёгких вышибло от удара. — Чуть не убил, — сказал Миша, не сдерживая бесконечной радости и крепко обнимая Андрея. — Я так соскучился пиздец. — Я тоже, — Князь положил ладони ему на щёки, разглядывая родное лицо. Миша изменился: заметно поправился, порозовел и стал выглядеть здоровее и лучше. Лицо его немного округлилось, а глаза будто ожили. — Знаешь, о чём я думал всё это время? — спросил Миша, неотрывно глядя в любимые голубые глаза. Весь мир вокруг них будто остановился, замер. — Я тебя люблю и похую мне на мнение окружающих, — Миша вдруг наклонился ближе к Андрею и поцеловал его так уверенно и спокойно, будто он уже тысячу раз делал это. Князь ответил, не веря, что всё это реально происходит с ними. Он закинул руки на шею Миши, чувствовал его ладони на своих лопатках. Нежный, трогательный поцелуй был лучше всяких слов. Андрей, будто сквозь толщу воды, слышал, как друзья водят вокруг них хоровод и улюлюкают. Слышен был и добродушный смех Антона, и было так хорошо на душе. Они оторвались друг от друга, когда воздух в лёгких кончился окончательно. Андрей смущённо спрятал лицо в Мишино плечо, а тот крепко обнял его, касаясь щекой его пушистых волос. Их тут же облепили парни, обнимая всей толпой и устраивая кучу-малу. Хлопнула пробка от шампанского, улетая куда-то в небеса. Рядом появился Арсений с пластиковыми стаканчиками в руках. Все дружно выпили, чокнувшись за здоровье. — Счастья молодым! — подкалывая Миху и Андрея, сказал Балу, отсалютовав стаканчиком, и выпил всё залпом, — горько! — Придурок, — Андрей весело улыбнулся, — а чё, получается, теперь на Ире женишься? Мы-то уже всё. — Женюсь, раз такая пьянка, — Балу явно был в отлёте от радости, но ни о чём не жалел. — Куда жениться? — воскликнул Антон возмущённо, — я против! Я его знаю. — А кто тебя спрашивает? — Ира обняла его, — к алтарю меня поведёшь. — Да чё вы все наговариваете на меня? — возмутился Балу, обидевшись на слова Антона, — я, может, лучший муж в мире буду. — Но проверять мы не будем, — Антон обнял Иру за плечи, — ну как я могу доверить кому-то этот алмаз. — Ой бля, — Шура отмахнулся от него, — Арсений, забери его куда-нибудь. — Оставь влюблённых в покое, — Арс миролюбиво коснулся плеча Антона, — сами разберутся. — Ладно, — протянул Шастун недовольно, — но я всё равно против. — Да-да, ваше мнение очень важно для нас, — Балу увёл у него Иру, поцеловал её в щёчку и ушёл за шампанским. В лимузине было ещё несколько бутылок.       Празднование постепенно переместилось в квартиру Горшенёвых, куда с трудом уместились все гости. Родители Миши не без помощи Антона накрыли огромный стол и пригласили всех кушать. Все рассказывали о том, как прошли эти три месяца разлуки. Миха рассказал о лечении и всех манипуляциях, которые с ним проводили врачи, о том, как отходил от ломок, а потом долго разговаривал с психологом и многое переосмыслил. После, выпили за Антона. Мише не налили, потому что мама запретила. Андрей втихую плеснул ему рюмку водки в стакан с компотом, чтобы не грустил. Миша благодарно посмотрел на него и усмехнулся.       В тот же вечер они объявили о своём желании съехать и съехаться. Юрий Михайлович удивился, но не воспротивился, добавив ласковое отцовское «скатертью дорожка». Мишкина мама же повздыхала, попричитала, что Мише пора бы невесту искать, а не с Андреем съезжаться, но согласилась, сказав, что Андрюша мальчик хороший и ему сына доверить не страшно. Остальные парни в это время с трудом сдерживали смех, особенно в момент разговоров о невесте. Татьяна Ивановна ставила Мише в пример Балу, да так его нахваливала, что тот аж подавился под пристальным взглядом всех гостей, включая Антона. Разговор то и дело заходил о приключениях парней в Москве, но те раз за разом успешно с него сливались. Решили, что не стоит родителям знать столь интимные и криминальные подробности жизни их сыновей. Вечер близился к завершению, гости по старой русской традиции выпили чаю с тортом и разъехались по домам. Андрей на прощание поцеловал Мишу, закрывшись с ним в его комнате. — Я люблю тебя, — сказал Князь тихо, отстраняясь. — Чемоданы пакуй, — шутливо ответил Миша и тихо сказал: «Я тебя тоже», — в ответ.