Куриоса

— Нет, ты ошибаешься. Впрочем, это частенько за тобой наблюдалось, — на секунду задумавшись, Лилит устремила взгляд в небо. Из уст миссис Солдбери вырвался смешок. Затем короткий смех. И вот, молодую женщину уже было не остановить. Она согнулась пополам и, содрогаясь от смеха, упёрла ладони в колени. Через пару минут приступа веселья, Лилит разогнулась, принимая горделиво ровную позу, смахивая стоявшие в уголках глаз слёзы. — Вы такой смешной, мистер Грей. У вас никогда не было сына. Прошу прощения, но я очень тороплюсь. — Не успела она и развернуться, как мужчина схватил её за запястье. — Лиам всё это время вёл со мной переписку, Лилит. Я всё знаю, — спокойно произнёс Берт. От этих слов Лилит будто ударило током и она, дёрнувшись, словно от испуга, резко развернулась к нему лицом. — Не смей даже приближаться ко мне или же к моему ребёнку, — предпоследнее слово она особенно подчеркнула, показывая этим, что у Роя попросту нет отца. И, вырвавшись из цепкой хватки сильных рук, устремилась вдаль по парку. Но не успела она пройти и двадцать метров, как услышала в спину слова, которые были, словно искра, упавшая в море бензина: — Ты не можешь так со мной поступить, Лилит! — Ах, да? Ferme ta sale gueule*, Берт, не вам об этом говорить — развернувшись, она вновь уверенным шагом вернулась к брюнету, сжимающему ручку кожаного чемодана до побеления костяшек. — Я мать, чёрт возьми, а ты кто? Ты трус, сбежавший туда, где было удобнее. Ты не можешь считать себя отцом. — Лилит усмехнулась и покачала головой. — Явился впервые за шесть, мать его, лет и считаешь, что я кинусь в твои объятия? Чёрта с два, Mon cher*. А теперь проваливай. И если ты только за этим вернулся, можешь восвояси катиться обратно, — развернувшись на пятках, Лилит уверенным шагом с идеально прямой осанкой, двинулась вглубь парка, где, скорее всего, её ждал маленький лучик света, затерявшийся в этой кромешной тьме хмурого Тотспела. Когда Лилит отодвинула листву, её мальчик, как и ожидалось, сидел на берегу пруда и палкой ковырял его дно. — Не сиди на холодной земле, милый. Заболеешь ведь, — в глазах молодой матери стояли слезинки и она опустившись на траву рядом с ним, со всей теплотой прижала мальчика к себе и поцеловала в его тёмную, умную и порой непослушную маленькую голову. — Мама, — вопрос: «почему ты плачешь?» оказался не произнесён. — Знаешь, сынок. Я тебя очень-очень люблю и никогда ни за что никому не отдам. Запомни это. Ты всегда можешь мне довериться и мама поймет и поддержит. — Хорошо, — картавым детским голоском пробубнил мальчишка маме в шею. — Давай собираться. Я думаю, что скоро нам придётся с тобой переехать в другое место,— улыбнулась Лилит, чуть отстранившись от сына. — Ты увидишь квартиру, где я выросла, — мягко произнесла молодая женщина и посмеялась, когда и без этого большие глаза мальчика стали еще больше, а улыбка с несколькими отсутствующими зубами расцвела на детском личике. Наверное в его голове проносилось: «Ничего себе, мама тоже была маленькой? Да не может такого быть. Удивительно.» — Пойдем домой скорее, приготовляться! — воскликнул ребёнок и вскочив,побежал скорее домой. Лилит шла по широкой улице молча, а рядом бежал вприпрыжку голубоглазый сорванец. На секунду опустив глаза на мальчика и улыбнувшись ему, она вернула взор на продолжение широкого тротуара. Мысли стали крутиться сами собой она даже задумалась о том, сколько событий произошло всё таки за эти шесть лет. И меланхоличный поток ностальгии всё-таки унёс девушку в свой вихрь. Как только родился Рой, Лилит стала чаще писать и недолго раздумывая, начала опубликовывать свои произведения в газетах под мужским именем Роберт Бир. Её романы и сборники стихов начали приобретать популярность и в итоге разлетелись по всей Англии, поэтому Лилит стала обеспечивать себя и Роя сама. Спустя год после рождения Роя умер Альфред и передал наследство в виде квартиры в центре города и небольшой тихой дачи ей. С Лиамом они, на удивление, стали близки. У них появились какие-никакие темы для разговоров, но любви у них так и не было, даже с учетом того, что иногда они проводили ночи в одной постели. Про Берта она старалась не вспоминать, хотя глупые мысли прежних чувств так и норовили залезть к Лилит в голову, чтобы в очередной раз заставить её всхлипывать тихо сидя у камина за очередной книгой. Если раньше девушка старалась показывать всем только хорошую свою сторону, со временем она поняла, что стараться кому-то угодить — глупая бессмыслица и трата собственного времени. Отныне молодая мать старалась произвести при знакомстве впечатление сильной женщины, знающей, чего она хочет и всегда получающей это. Но, к сожалению, с этими изменениями всё больше мужчин стали ненавидеть своевольную личность и всё больше женщин стали восхищаться ей. Никто в городе не знал её, как писателя, но зато все знали её, как заносчивую, надменную, властную и даже, местами эксцентричную, госпожу Солдбери. — Как ты мог? — собирая вещи, отчитывала мужа Лилит, — я еще раз повторяю, как ты мог вести переписку с этой Racaille*? — Лилит.. — Не нужно оправдываться, — перебила его девушка. — Знай, что я очень разочарована в тебе, Лиам. — Лилит уже было хотела пойти выставить чемодан в коридор, но по всей квартире разнёсся чирикающий звук. — Мамочка, там кто-то пришёл!-маленький мальчик радостно побежал открывать дверь. Лилит и Лиам сразу дёрнулись ко входу, опасаясь того, мало ли, кто заявился к ним в дом поздним вечером. Когда дверь раскрылась, Лилит не сразу подняла голову, а продолжала пилить строгим взглядом сына. Там стоял уже знакомый всем человек, так и не опустивший руки от ручки звонка. — Сколько раз я говорила тебе: сначала нужно посмотреть в глазок! — и только потом её взгляд встретился с серыми глазами брюнета. — Милый, прошу, иди в свою комнату, — не отрывая взгляда от Берта, Лилит обращалась к сыну. — Ну мама! — характер отца был виден налицо. — Рой, если ты прямо сейчас не пойдешь в свою комнату, я запрещу тебе таскать конфеты из моего ящика. Было удивительно, но ребёнок послушался, напоследок показав матери язык. Она лишь кивнула головой на это. — У него..Твой характер.-подал голос Лиам, как всегда оправдываясь и пытаясь сгладить напряжение от родившейся тишины. — Молчи, Лиам. Не разговаривай с Bâtard. — Это я то ублюдок? — глаза Берта расширились. — Ты не говорила мне про сына шесть лет! Я не понимаю, почему.. — Что тебе нужно? — скрестив руки на груди, повела бровью Лилит, бестактно перебив. — Я пришел чтобы увидеть.. — Исключено! — Лилит подлетела к двери и хотела уже её захлопнуть, но Берт упёрся в неё рукой, не давая закрыть. — Лилит, я в курсе, что провинился, так дай мне шанс на исправление. Если я потеряю этот шанс, то я точно уеду обратно и больше не появлюсь в ваших жизнях. — Это было сложно. На одной чаше весов была гордость Лилит и спокойная жизнь, но на другой тот факт, что Рой имеет право знать своего отца. Колебания, однако, её души, оказались никем не замечены. — Я сделаю это только ради Роя. — Лилит на секунду показалось, что на губах Берта мелькнула улыбка. — Зайчик, тебе положить пасту или твой любимый салатик? — склонившись над мальчиком, шептала Лилит, на что ребёнок мотнул головой и его волосы упали ему на нос, отчего он тут же чихнул. -Ну сколько я тебе говорила. Волосы нужно собирать за столом. Давай я тебе сделаю хвостик. Где твоя ленточка? - и мальчик сунул ей в руку маленькую коричневую шелковую ленточку.-Поверни голову.-Лилит ловко заплела длинные смоляные волосы и поцеловала ребёнка в висок, нежно улыбнувшись тому, как он морщится и протестует от заплетенных волос. Подняв взгляд от ребёнка, она поймала на себе взор его отца, сидящего напротив и внимательно наблюдающего за ней с сыном. Как только их глаза встретились, её мягкий, любящий взгляд и нежная улыбка на губах сменились холодным и непроницаемым взглядом, а улыбка с губ пропала. — Уже поздно, сейчас мы посидим с дядей Бертом и Лиамом и мы с тобой пойдем спать, — говорила Лилит сыну ласково, пока Лиам пытался разговорить Берта светской беседой, но казалось, будто мужчину интересовали лишь двое людей в этой комнате: всё еще горячо любимая, но сильно поменявшаяся Лилит и его маленькая голубоглазая копия с коричневой ленточкой в волосах, чёрном фраке и салфеткой, закрепленной на горжетке маленькой рубашки. На секунду, Берт поймал себя на мысли, что Лилит очень изменилась. Из доверчивой и влюбчивой девчонки, готовой упасть в ноги, лишь бы он не уезжал, она превратилась в горделивую львицу-мать, готовой защищать своего ребёнка ценой жизни. На что он надеялся, когда ехал сюда? Он ждал, что она кинется к нему в объятия? Ждал, что она вновь сделает всё для него? Чего он ждал? Она теперь не та, кем была. Она стала даже лучше, чем была. Он читал её стихи и с придыханием ждал, когда Лиам в своём очередном письме расскажет что-нибудь про неё и про Роя. Он узнал о сыне, как только Лиам как-то отыскал его адрес. Это было полтора года назад. Он, как сейчас помнит этот день. Тогда двое суток шёл непрекращающийся ливень и Берт все это время рисовал. После того, как они с Амели разошлись, он перестал видеть в женщине только её тело. Удивительно, но он прочувствовал женщину как женщину, а не как вещь. У него в мастерской во франции было много разных портретов. Были разные лица, разные люди, но никого подходящего. Они не она. Все они не подходили. И тут такое письмо. Когда Берт дочитал его до конца, он почувствовал горячие слёзы на своих щеках. Правильно говорят, мужчина должен плакать только в двух случаях: когда рождается сам и когда рождается его дитя. Из раздумий его вывел голос Лилит, обращающийся к мужчинам: — Прошу меня извинить, но Рою пора ложится спать, — и, встав, она взяла на руки засыпающего мальчика, поправив волосы ниспадающие на глаза и милое лицо. Ещё некоторое время из соседней двери, если прислушаться, можно было услышать, как Лилит читает Рою какую-то сказку перед сном, но уже через тридцать минут все звуки, кроме сопения прекратились. — Mon cher ami*, — подал голос Лиам.- Вы можете переночевать у нас. Время уже позднее, а комнат у нас достаточно. — Merci*, мистер Солдбери, спасибо за приглашение, буду рад. — Хорошо, тогда я схожу за домработницей и она постелит вам в комнате напротив, — он указал на дверь гостевой комнаты, которая находилась рядом с покоями Лиама. Чуть ближе по коридору была комната, видимо, Лилит, а еще ближе была спальня, куда Лилит ушла укладывать сына. Странно, что Берт до сих пор помнит расположение комнат в этом доме. — Спасибо за ваше гостеприимство, я тогда пойду, — смыкая глаза и ненадолго задерживаясь в таком положении проговорил он тихо. Когда Берт шёл в уготовленную ему спальню, он остановился, когда увидел, как Лилит обнимает своё дитя, мирно посапывая. Как, по всей видимости, недочитанная книга лежит у неё на груди и, как, такой спокойный во сне, Рой прижимается к своей матери, свернувшись калачиком. Всюду лежал снег и Лилит бежала по замёрзшему озеру. Лёгкая сорочка развевалась на холодном зимнем ветру, а босые ноги ступали по льду. Слезинки замёрзли, превращаясь в лед и склеивая ресницы. Посередине озера виднелась маленькая неровная прорубь. Лилит проснулась, резко вобрав в легкие максимальное количество воздуха. Осмотрев пространство около себя, она поняла, что Рой мирно сопит рядом. Поднявшись с тёплой постели, она, шлёпая босыми ногами по лакированным доскам, направилась в комнату мужа. — Лиам, — шёпотом позвала она его, закрывая дверь. — Лиам, — повторила она еще раз, на что он отозвался глухим мычанием. — Возьми меня сегодня. — Произнесла на выдохе Лилит, стягивая с себя шёлковую ночную рубашку. Ощущения были такими, будто она шла по тёмному лесу, не находя выхода и, чтобы согреться, придавалась ласкам другого мужчины. Он всегда соглашался на такую страстную авантюру. Может, он и знал, что девушке нужно просто скинуть с себя весь груз и поэтому она вновь и вновь оказывается у него в комнате и утопает в его объятиях. Но Лилит всё равно, как сейчас, помнила вкус совершенно других губ. Мягких, пухлых и с привкусом соли и лжи. Она по сей день помнила, как стучало сердце хитрого брюнета с её сердцем в унисон, повторяя настырные толчки. Раз, два,три,четыре — пульсировала в жилах тягучая кровь. Раз, два, три, четыре — отчитывала про себя биение их сердец Лилит. Раз, два, три..Раз — и вот он начинал дышать ровнее, а поцелуи становились прощальными. И больше не слышалось биение его сердца, а в ушах отдавались лишь всплески её собственной крови. Но это был не он. Лиам был мягким и нежным. Он не стягивал её волосы до боли и не сжимал её шею, вдавливая в простыни в порыве страсти. Он не заставлял её рычать и выть волком. Он всегда делал то, что она хотела. Это было не плохо, но не то. Это всё было не то. — Берт! — выкрикнула Лилит, цепляясь за изголовье кровати, ощущая себя неимоверно истощённой соитием и насладившейся им. Но лишь через секунду она поняла, что сказала. Она опустила взгляд на Лиама и кажется, он ничего не услышал. Или не понял. Этот настырный кот только явился, а уже успел занять мысли девушки. Но это была лишь утопия, где он нормальный, а она не гордая. Мотнув головой, в попытке изгнать назойливого брюнета из своей головы, она легла рядом с Лиамом и тут же погрузилась в сон. Утром, проснувшись первой, Лилит, одевшись и отмокнув час в ванной, заварила себе ароматный кофе. Взяла утреннюю газету из почтового ящика в двери, уселась на диван в гостиной, бесцеремонно закинув ноги на кофейный столик и насвистывая какую-то модную мелодию, услышанную на концерте во время вылазки в театр принялась читать новостные колонки. Утро было в самом разгаре, а она была полна сил. Чуть облизав палец, она развернула газету. Её нога, дёргающаяся в такт насвистыванию, задавала такт музыке и ничего не могло испортить это утро. — Ты знала, что если свистеть в доме, то не будет денег? — усмехнулся брюнет, облокотившись о косяк, где по идее должна была быть дверь. — Мне всё равно, — её взгляд лишь на секунду метнулся к мужчине, но тут же упёрся обратно в газету. — Тем более.. — Лилит задумчиво перевела взгляд на другую статью «Современного Тотспела», — Я не разговариваю с мужчинами, на которых лишь одни брюки. — А я вижу лишь ваш подъюбник. И увидел бы больше еще сегодня, если бы вы не были такой упрямой. — Нет, Mon cher ami, вы видели бы больше если бы не были такой свиньёй. — Перестань, Лилит, я расстался с Амели через год! — А я через год сына родила. И что теперь? Будем делиться событиями? — она перевела на него взгляд и приподняла одну бровь, — мы говорим с тобой об одном и том же, но на разных языках. Что было, то прошло и мне плевать на тебя и на то, с кем ты спишь. -она давно уже прочитала газету, но тем не менее снова уткнулась в неё, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Но не исключено, что ты бы хотела видеть меня. — Какой вы смешной, мистер Грей! — Я скучал по этим крикам, — Лилит будто пристрелили. Попали в самое сердце. Его раскидало по мелким частицам, но потом они снова собрались, чтобы кануть в море и там утонуть. — Не понимаю о чем ты, — Берт сделав пару шагов, обогнул столик и уселся на него. — А я думаю, что понимаешь, — сейчас он уже бесцеремонно и откровенно рассматривал её. В её чудесном лице вроде и ничего не поменялось, но все равно было что-то не так. — Ты изменилась, Лилит, — он стал отчего-то говорить тише. Она впервые за это утро заглянула ему в глаза и их взгляды встретились. Было непонятно, чего оба ждут. Берт потянул к ней руку и приблизился, норовя поцеловать. — А ты всё тот же, — Лилит вырвалась из его хватки и встала с мягкого дивана, — пойду налью себе еще кофе. — И подхватив пустую кружку, она удалилась, оставив его ни с чем. Оставив с лёгким чувством опустошения внутри. Оставив. И вроде всё нормально, но что-то всё равно не так. Скребут и орут на душе уже не кошки. Терзают раны те, что пострашнее.