two broke boys

Третья по счёту рабочая неделя для Хёнджина начинается на расслабоне – он втягивается в нужный ритм жизни за первые десять дней, и дальше работать становится намного легче. Конечно, это можно связать с тем, что Минхо, скрипя зубами, уже несколько раз разрешал спать ему на своей удобной кровати, но это не отменяет того факта, что адаптировался Хёнджин лучше и быстрее, чем он себе представлял. Жизнь начала налаживаться ещё больше со вчерашнего дня, когда они оба получили зарплату, и на радостях съели по стейку. Хоть на кровать его вчера и не пустили, аргументируя тем, что «хорошего понемножку», в целом он не жаловался. Абстрагируясь от боли в спине и назойливого голоса старшего, который обвиняет его в халтуре, Хёнджин осматривает зал, и, убеждаясь, что сейчас никому не нужен, начинает очередной раунд в гонках на телефоне. ― Смотри какой, ― легонький толчок в бок от старшего заставляет Хёнджина повернуть голову к нему и отвлечься от занятия уже через считанные секунды. ― Довольный. Прищуренный взгляд Минхо направлен к кабинету Криса, и Хёнджин, выключая игру, переводит взгляд туда же. Мужчина выходит из кабинета с широкой улыбкой, и, демонстрируя свои ямочки, приближается к парням ближе. При виде него Хван автоматически, уже как будто по рефлексу, проверяет руками достаточно ли аккуратно завязаны его волосы. ― Я знаю это лицо, ― продолжает рыжеволосый, хоть Крис уже заходит за стойку, и, очевидно, может слышать, что тот говорит. Ли демонстративно поворачивается к младшему, и шепчет: ― Задумал что-то. Крис лишь в привычном жесте окидывает зал цепким взглядом, а после, усмехаясь, складывает руки на груди. В одной из его рук лежит телефон, и он, подумав несколько секунд, аккуратно шлёпает айфоном по рыжей макушке. ― Да, задумал. – Минхо, драматично скуля и держась за голову, смывается под барную стойку, пока Бан поднимает руку с телефоном в воздух, и продолжает, поднимая глаза на Хёнджина: ― Уже даже частично воплотил. Эта картина заставляет блондина лишь усмехнуться. Он опускает глаза на Ли под барной стойкой, а потом снова поднимает их на Криса, и кивает на телефон. ― Задумка связана как-то с твоим орудием убийства? Самый старший кивает, а после, только начинает говорить, как главные двери открываются. Хёнджин, с извиняющимися глазами выбегает из-за стойки, быстрыми шагами обходя Криса, но тот хватает его за запястье, и, обращаясь под барную стойку, просит другого человека принять посетителя. Чан аргументирует это тем, что Хёнджин нужен ему сейчас, и Минхо сам плетётся к столику, по пути хватая меню. ― Последнее время я много думаю о том, что нашему заведению надо страничка в соц. сетях. – Крис открывает инстаграм, и показывает аккаунт младшему. Тот присматривается секунду, а после поднимает вопросительный взгляд обратно на лицо собеседника. ― Он пустой, потому что я создал его только что в кабинете. ― А, ― Хёнджин, кивая головой, и не понимая, какой реакции ожидает Крис, неоднозначно отвечает, ― ну тогда нормально, да. – Младший отдаёт телефон обратно – смотреть там, по сути, не на что. ― Я нанял человека, который займётся этим. – Крис блокирует телефон, и суёт его в задний карман штанов. – Ёнми за несколько дней отфоткает большую часть меню, и поработает над нашим аккаунтом, но я бы хотел, чтобы её в этом контролировал кто-то, кто умеет хорошо вести соц. сети, и знает наше заведение. ― Ты намекаешь на меня? – Младший тыкает себе в грудь указательным пальцем, и тихо продолжает: ― Минхо же менеджер, он бы справился с этим лучше. Крис кивает головой невпопад, и, запуская Ли, вернувшегося обратно, за стойку, продолжает настаивать на своём: ― Это так, но у тебя же есть инстаграм, да? Минхо, подошедший к кофемашине лишь прыскает на этот вопрос от старшего. Тот закатывает глаза, даже не смотря в его сторону – вопросительный взгляд устремлён на Хёнджина. ― Кто научил папу таким словам? ― Теперь разговор сопровождается урчанием кофемашины, и смехом с кухни – один басистый и низкий, а второй высокий и почти комичный. Крис быстро осматривает зал, и уверяясь, что никто не смотрит на них, несильно шлёпает телефоном по рыжей голове ещё раз, а после оборачивается к окну в кухню. Чанбин с Феликсом, перекидываясь взглядами, берут себя в руки, и через секунду из окна уже видно только их затылки. ― В общем, ― Бан поворачивается обратно и начинает говорить, опираясь на край барной стойки, ― я подумал, что у тебя чувство того, как правильно вести инсту… ― на Минхо это слово срабатывает, как щекотка, и он снова хихикает, перебивая старшего. ― Ты нормальный? ― Извини. ― Сжимает губы в трубочку он, переливая молочную пену в чашку. – Продолжай. Чан тяжело вздыхает, и, закатывая глаза, многозначительно цокает языком. В напряжённой тишине он ждёт пока Минхо с чашкой уйдёт в зал, и, провожая его взглядом, начинает говорить заново: ― Я подумал, что у тебя чувство того, как правильно вести инсту, развито лучше, чем у кого-либо из нас. – Хёнджин переводит взгляд на окошко в кухню, и видит, как на реплику старшего Феликс в эту же секунду драматично поворачивается, корча удивлённую гримасу. Они пересекаются взглядами, и Хёнджин усмехается, переводя глаза обратно на начальника. ―Я хочу попросить, чтобы ты последил за тем, что будет делать Ёнми, и помочь ей, если она будет просить. ― Разве Феликс у нас не местная звезда инстаграма? ― Хёнджин снова переводит взгляд на младшего. – И тиктока, кстати, тоже. ― Это так, но Феликс на кухне. – Крис неоднозначно машет в сторону окошка рукой. ― Он не сможет бегать туда-сюда в рабочее время, это неправильно. А ты отличный кандидат. ― Крис, ― Хёнджин тяжело выдыхает, складывая руки на груди,― почему помочь этой Ёнми не может Минхо, который работает здесь намного дольше, чем я? – Серьёзный взгляд напротив не то чтобы пугает, но заставляет немного осадиться. – Я не припираюсь, мне просто кажется, что так логичнее. Хван получает щипок по попе от Минхо, который подкрадывается сзади, снова вникая в разговор. Младший в ответ на это шипит, шлёпая старшего по руке, и Чан, безэмоционально наблюдая за этим, отвечает: ― Потому что у тебя есть инстаграм, и понимание, как правильно вести аккаунт. – Бан встречается с вопросительным взглядом, и отвечает таким же, но напористей. – Есть же аккаунт? Хёнджин, ни секунды не колеблясь, отрицательно машет головой, поджимая губы. ― Нет. ― О, ― взгляд старшего переменяется, и он, поднимая брови, переводит глаза на Минхо, ― ладно, тогда помогать будешь ты. То, как резко и легко Бан идёт на уступки, удивляет, и Хёнджин лишь озадаченно поджимает губы, наблюдая за удаляющейся фигурой. Протяжный, но тихий страдальческий стон уже не доносится до ушей Криса: он уходит обратно в кабинет, и Хёнджин, сострадальчески хлопая старшего по плечу, возвращается к почти проигранному раунду в гонках. ― У тебя же есть инстаграм, я уверен. – Младшему даже не надо отвлекаться от телефона, чтобы догадаться, что Минхо сейчас хитро прищуривается. Он не отрывает глаз от экрана, и просто кивает в ответ. – Крис сто процентов уже нашёл его, и понял, что ты просто слился. – Хёнджин на эти слова лишь тяжело вздыхает. ― Я с первого дня здесь думаю о том, что пора удалить его. – Невпопад отвечает Хван. Старший лишь цокает языком на такой ответ. ― И чего ж не удалил? Хёнджин незаинтересованно пожимает плечами. Гонка заканчивается, и он, занимая последнее место, раздосадовано пыхтит. Телефон летит на стойку, и блондин поворачивается к старшему. ― Жалко очень. Там слишком много воспоминаний, – он озирается к кухне, и, убедившись, что никто не слушает, продолжает: ― и триста тысяч подписчиков. Глаза Минхо округляются в немом вопросе, и Хван кивает головой, самодовольно усмехаясь. ― Люди любят подсматривать за чужой красивой жизнью, ― объясняет он, поднимая телефон и тыкая в нём что-то. Старший усмехается на такую реплику – блондин в привычной для него уверенной манере протягивает телефон со своим аккаунтом. – Соц. сети только для этого и существуют, а у меня, вообще-то, была очень крутая жизнь. То, как Хёнджин говорит о своей жизни в прошедшем времени, режет по ушам, но Минхо не подаёт виду. Он принимает телефон из рук младшего, и осматривает аккаунт в целом, после открывая посты. ― Не знаю, кому такое нравится, ― отстранённо комментирует Ли, листая одну фотографию за другой. Пейзажи сменяются фотографиями цветов, еды, кучей селфи в зеркале, и так по кругу. В голове пролетает мысль о том, что это очень похоже на скетчбук младшего, который он видел всего раз. ― Меня ты, например, теперь бесишь ещё больше. У Хёнджина иммунитет на такие слова от старшего. Он лишь дурашливо бьёт Минхо по плечу и подходит ближе к телефону, чтобы тоже рассматривать фотографии, которые, кажется, теперь имеют ещё большее значение для него. ― Я знаю, что ты врушка, и я тебя не бешу. ― Он не позволяет старшему листать профиль слишком быстро, и приостанавливает его руку своей, параллельно обсуждая какие-то мелкие детали. Хёнджин коротко рассказывает про то, как его торопили, пока он фотографировался около Лувра, но Минхо слушает вполуха. Он обращает внимание на комментарии, высвечивающиеся внизу, и это немного сбивает его с толку. ― Может это прозвучит грубо, ― Ли неспешно открывает комментарии под одним из селфи, и, листая их, аккуратно продолжает. – Но почему здесь столько хороших слов? Минхо встречается с озадаченным взглядом Хвана, и, думая, как объяснить, что именно он хочет сказать, глупо открывает и закрывает рот из раза в раз. Прямолинейность никогда не была его слабой стороной, но сейчас старший сомневается в том, что говорить стоит так, как он думает ― давить на больное Хёнджину просто нет желания. ― Ну, ― Хёнджин озадаченно поднимает бровь, упираясь взглядом в телефон, ― а какие они ещё должны быть? Здесь, конечно, есть и пару плохих, если тебе так интересно. – Младший, за секунду выискав подтверждение своим словам, тыкает пальцем в экран, и поднимает голову к старшему. – Вот, пишут, что стрижка тупая. Минхо лишь тихо мычит в ответ. Он ругает себя за то, что начал этот разговор, но по выжидающему взгляду младшего понимает, что отступить не выйдет. ― Твой папа, ― аккуратно начинает Ли, собравшись с мыслями, ― он обманул столько людей. Получил такую большую сумму денег незаконно. – Взгляд младшего становится осознанным, и он поджимает губы, понимающе качая головой. Минхо, вроде как, не встречает осуждения или обиды в глазах напротив, так что продолжает немного увереннее. ― А эти люди до сих пор тебе пишут, что ты восхитительный, невероятный, и вообще, обосраться, какой крутой. Хёнджин молчит в ответ секунд десять, и старшему кажется, что это затишье перед бурей – Минхо уже несколько раз мысленно дал себе подзатыльник за то, что начал этот разговор. Ли остаётся лишь успокаивать себя тем, что младший обычно либо вообще не реагирует на негатив извне, игнорируя выпадки старшего, либо отшучивается на них. То, как расслабленно Хван начинает говорить, позволяет Минхо немного успокоиться. ― У меня в инстаграме нигде не написано, чей я сын. ― Блондин забирает телефон из чужих рук, кидая его в карман. ― Папа вообще не был так популярен, как ты думаешь ― он не какой-то актёр, чтобы о нём все говорили. – Хёнджин поворачивается корпусом к залу, но его глаза всё ещё смотрят на собеседника. – До этого всего скандала очень ограниченный круг людей знал, кто он, поэтому и сейчас про это говорят меньше, чем я думал. ― Тем не менее, об этом пишут в интернете, я видел. – Старший чувствует себя чертовски тупо, напирая на Хвана, но останавливаться поздно. – И многие люди осуждают его, но тебя не трогают, это не логично. ― Ещё раз говорю – мой папа не был популярным до этого. Его знали хорошо только в узких кругах. – Хёнджин вздыхает, и, с надеждой на закрытую тему, выдавливая улыбку, заканчивает: ― Соответственно, меня тоже. А люди в интернете не знают кто мой папа, хён. ― Ну, это так себе объяснение, интернет же помнит и знает всё. – Насмешливый ответ вырывается за секунду, и Минхо понимает, как сильно закапывает себя только тогда, когда видит, как младший нервно закусывает губу на его слова. ― Извини? – Хёнджин, который до этого ещё кое-как держался, окончательно теряет натянутую улыбку с лица после совершенно безобидной реплики. – Ты, например, знаешь, что сделал мой папа, ― он продолжает немного тише: ― ты считаешь, что я плохой человек? Что заслуживаю злых слов? ― Я не считаю что ты заслуживаешь злых слов. – Вторит старший, закатывая глаза, а после смягчается. ― Для меня просто очень странно, что ты здесь, если фактически твоя репутация чиста. – Лицо Хёнджина не транслирует никаких эмоций, но от напряжённой атмосферы в ушах фонит, и Минхо кажется, что он совсем не слышит, что говорит сейчас. Реакция младшего не заставляет себя ждать – Ли видит, что его руки нервно подрагивают, и старший искренне не понимает, что он говорит не так. ― Моя репутация чиста? – Хёнджин вскидывает руки и обозлённо хмурит брови. – А здесь я стою, потому что просто развлекаюсь, или что? – Голос младшего становится громче, и Минхо хватает его за плечо, чтобы успокоить. Жест срабатывает – руку скидывают быстро и импульсивно, но продолжает блондин уже немного тише: ― Я, блять, припёрся в эту дыру, потому что меня одна половина друзей нахуй послала, а вторая сделала вид, что не знает меня. Мне не было где жить, хён. ― Хёнджин, тише. ― Ты хоть представляешь, что я вообще потерял? ― Хёнджин. ― У меня Уортонское образование, а я работаю официантом. – Младший уже будто не слышит ничего. Глаза мокреют, а голос начинает подрагивать. – Все эти дружки, ― Хёнджин неоднозначно машет руками, ― они как сраные змеи до сих пор разводят сплетни про то, какой я плохой – я знаю это, я, блять, уверен. Монолог младшего срывается на чистое рыдание, и Минхо одним сильным движением давит ему на плечи, чтобы тот сел под стойку, и не привлекал к себе внимание людей в зале. Он садится на корточки перед ним и чувствует, как две пары глаз из окна направлены на них. Ли шикает, и, махая рукой, приказывает заниматься своей работой. ― Начать свой бизнес в Корее я теперь не смогу, даже если достану хоть какие-то деньги, ― Хёнджина несёт, и слова надрывно вырываются потоком, не давая сказать Минхо ни звука. – Папу точно посадят, вопрос только на какой строк. Блять, я даже не знаю как он там вообще. Ли не знает что отвечать. Он растерянно вникает в речь младшего, и, слыша как голос снова надрывается, встаёт на ноги, хватая со стойки стакан, и наливает в него воду из огромной баклажки, снова опускаясь на корточки. Суёт склянку в трясущиеся руки, и наблюдает, как Хёнджин мелкими глотками осушает лишь половину. Всё происходит так быстро и неожиданно, что Минхо кажется, что его тоже немного потряхивает. Взгляд Хёнджина становится более осознанным, когда он, вытягивая руку вверх, ставит стакан на стойку, а после поднимает красные глаза на старшего, который сидит перед ним на корточках. Тяжёлая тёплая рука ложится Хвану на плечо, и он чувствует лёгкое поглаживание. Жест, который должен успокаивать, вызывает только злость, и младший снова скидывает руку на пол. ― Я не сделал ничего плохого. ― Хёнджин старается контролировать себя, но слова всё так же выходят с надрывом. ― Меня тоже обманули, я понятия не имел, что происходило у меня под носом. Минхо сводит брови к переносице. Он собирается с силами, чтобы извиниться за свои слова, хоть и не считает себя виноватым. Фактически, он не сказал ничего плохого – Хёнджин просто сорвался, потому что негатив копился в нём уже несколько недель, у него просто накипело. Старший приоткрывает рот, чтобы начать говорить, но краснющие глаза напротив лишь злобно сужаются, пресекая эту попытку. ― Я уже получил сполна, хён. – Не стесняясь, он вытирает нос рукой, и продолжает говорить. – Я ничего не сделал, но огребаю по полной. И если ты считаешь, что я заслужил ещё и злых комментариев сверху, то ты не прав. ― Извини, Хёнджинни. – Младший кривится на такое обращение, и Минхо понимает, что не должен называть его так сейчас. – Я не это имел в виду, ты же знаешь, каким я бываю. Минхо ожидает хотя бы лёгкой ухмылки в ответ, но не получает ничего. Хёнджин не награждает его даже злобным взглядом: он растерянно подымается на ноги, шмыгая носом, и опуская глаза в пол, задумчиво протягивает: ― И если ты считаешь, что я плохой человек, то ты опять не прав. У тебя было достаточно времени, чтобы понять, что это не так. – Хёнджин разворачивается на пятках, чтобы уйти в служебную комнату, но останавливается, и тихо заканчивает. – Тебе, может, и неприятно, что я живу с тобой под одной крышей, но я не уеду от тебя. Мне просто некуда. Мерзкий ком, стоящий в горле Минхо, не проходит, когда Хёнджин скрывается из вида. Старший всё так же сидит на корточках под стойкой, и до боли зажмуривает глаза. Хватая наполовину пустой стакан младшего со стойки, он осушает его в один глоток. ******** Хёнджин хорошо умеет держать лицо, это факт. Младшему хватает меньше пяти минут, чтобы успокоится. Умытый и достаточно сосредоточенный, он выходит обратно в зал и общается с посетителями, обаятельно улыбаясь. Скользкое неприятное чувство, засевшее по ощущениям где-то в лёгких, всё равно не покидает Ли до самого вечера, несмотря на то, что Хван выполняет все свои обязанности и не игнорирует старшего, выполняя любую его просьбу. Проблема, наверное, в том, что Хёнджин проводит всё свободное время на кухне – он тихо перешёптывается с Феликсом, удивлённо округляя глаза и активно жестикулируя, а позже сидит плечом к плечу с Чанбином, который показывает ему что-то в своём телефоне. Хёнджин даже помогает этим двоим в конце дня чистить мороженицу, и Минхо, слушая хохот из кухни, в пустом зале чувствует себя обделённым. Это глупо – в конце концов, раньше, когда Хвана ещё не было здесь, так и проходил каждый его рабочий день: Минхо сам стоял за стойкой, одиноко натирая посуду, пока за спиной те двое бесконечно не затыкались и раздражали его перманентным нескончаемым гоготом. Ли ловит себя на мысли, что шум из окошка волнует его впервые с тех пор, как Хёнджин появился тут. Крис уходит из заведения за час до закрытия, желая всем добраться домой без приключений. Со звуком закрывающейся двери по абсолютно пустому залу разносятся радостные оры с кухни, и Минхо, протирая стол, закатывает глаза, и поворачивается к Хёнджину у стойки с усмешкой на лице. Он ожидает такой же реакции от младшего, но тот даже не поднимает на него глаз, усиленно создавая видимость работы. Через тридцать минут они оба прощаются с Чанбином и Феликсом, и остаются наедине в пустом безлюдном помещении. ― Тридцать минут до закрытия, ― протягивает старший, задумчиво уставившись на часы, и боковым зрением косится на Хёнджина. Тот лишь неохотно кивает головой и Минхо чувствует себя каким-то изгоем. Он пытается сдержать себя лишь несколько секунд, а после слова на выдохе вылетают сами: ― Что я сделал не так, Хёнджин? Вопрос, похоже, вводит младшего в ступор. Он отрывает глаза от телефона, но всё равно смотрит куда-то мимо, и отстранённо пытается поправить светлые волосы, которые и так уже заправлены за ухо. ― Всё так. – Пожимает плечами он. ― Нет. – Отрезает старший. – Ты даже сейчас на меня не смотришь. – Подмечает Минхо, и Хёнджин, как по команде, переводит глаза на него. ― Я просто всё это время думал, что твои слова о том, что я тебя раздражаю, или про то, что я тебе на меня всё равно – это просто шутка. – На одном дыхании выдаёт младший. То, что он уже начал говорить, похоже, делает его только уверенней, и он незамедлительно продолжает. – То, что ты считаешь, что я получил недостаточно, и заслуживаю ещё и плохих слов сверху, показывает, что я думал неправильно. Ли очень хочет поспорить с тем, что сказал младший – для него, Хёнджин, вообще-то, один из немногих людей, на которых Минхо правда не плевать. Он не успевает сказать даже слово, как его перебивают. ― Я не считаю, что это плохо, если что. – Хван распускает хвост и руками прочёсывает волосы. – У тебя есть право на своё мнение, и всё такое. В конце концов, мы не обязательно должны быть лучшими подружками, если живём вместе. Фраза про лучших подружек выбивает из Минхо смешок, и Хёнджин, слыша это, тоже усмехается. Похоже, атмосфера разряжается, но, тем не менее, его всё равно возмущает то, что сказал младший. ― Я не считаю, что ты получил недостаточно, ― на выдохе протягивает старший. Извиняющийся тон звучит настолько непривычно, что Минхо не узнаёт собственный голос. ― Вообще…― Экран телефона на стойке загорается, и бесшумно показывает сигнал о входящем вызове, сбивая старшего с мысли. – О, тебе звонит кто-то. Хёнджин, впервые потеплевший к Ли за половину дня, переводит глаза на телефон и озадаченно хмурит брови. Он несколько секунд тупит в экран, пытаясь понять, чьим может быть неподписанный номер, а после, кидая на Минхо короткий взгляд, поднимает трубку. Несколько секунд младший никак не реагирует, а после, закусывая губу, кидает извиняющийся взгляд, и ретируется в туалет с телефоном у уха. Хёнджин возвращается в зал ровно через пять минут. В дверном проёме уборной он пересекается с посетителем, и, безынициативно извиняясь, плетётся за стойку к Минхо. Старший, слыша знакомые шаги позади, начинает возмущаться о том, что кофемашину придётся чистить заново из-за одного-единственного мудака-полуночника. ― Заверни пока что ему круассан с собой. – Тяжело вздыхая, просит Минхо. Он слышит эхом такой же тяжёлый вздох, и, пару секунд погодя, не слыша шелеста бумаги, закатывает глаза. – Окей? ―Ли снова не слышит никакого ответа, и, возмущённый этим поворачивает голову к младшему, всё ещё прогревая молоко. Не заметить снова красные глаза младшего невозможно. Хёнджин чувствует на себе взгляд, и, опомнившись, дёргается на месте, а после подходит к старшему вплотную, наклоняясь к бумажным пакетам. Минхо всё это время следит за ним глазами, и на секунду зависает, когда наблюдает сверху-вниз, как Хван трясущимися влажными пальцами пытается взять один пакет из аккуратной стопки. Ли доделывает капучино как раз к тому времени, как мужчина средних лет выходит из туалета. Хёнджина же, около пакетов, к этому времени потряхивает ещё больше. ― Тише, тише. – Минхо пытается прозвучать как можно более успокаивающе, и, отводя тонкое запястье в сторону, сам упаковывает круассан, рассчитывает посетителя, и желает ему хорошего вечера. Мужчина ничего не отвечает – он лишь озадаченно косится в сторону блондина, захлопывая за собой дверь. Такая реакция заставляет Ли снова обернуться к младшему. ― Всех распугаешь так. ― Минхо просто не знает, что ещё говорить, поэтому ободряюще пытается улыбнуться. ― Кто звонил? ― Хёнджин лишь поджимает губы в ответ, и его глаза мокреют за считанные секунды. ― Можно тебя обнять? – Вопрос застаёт врасплох. Минхо открывает рот, пытаясь выдавить из себя простое «зачем?», но язык просто не поворачивается, так что ему не остаётся ничего, кроме как утвердительно кивнуть. Хёнджин хлюпает носом, и, подходя ближе, опускает руки на крепкие плечи. Несмотря на то, что Хван заметно выше сантиметров на десять, обнимает он совсем не крепко, и Ли, оборачивая руки вокруг торса младшего, чувствует себя немного сильнее. Особенно тогда, когда Хёнджин, чувствуя тёплые ладони на лопатках, срывается на рыдания, которые звучат ещё громче и ещё болезненнее, чем пару часов назад. Минхо, совсем растерянный и дезориентированный, чувствует себя ужасно тупо, мягко похлопывая младшего по спине. По идее, сейчас надо сказать что-то ободряющее, но разум будто просто застилает пеленой. По его наблюдениям, способность здраво мыслить в нём отключается в тот момент, когда включается эмпатия. Минхо затрудняется вспомнить, когда вообще обнимал кого-то последний раз вот так: с теплом и искренним желанием помочь и успокоить. Они стоят так несколько минут, и Ли, чувствуя, как дергает младшего, прижимает его сильнее. Возможно раньше, когда Хёнджин трогал его за плечи, или когда укладывал тяжёлую руку на спину, его действительно хотелось обнять вот так, но то, что впервые это случится всего через несколько недель и то, что это будет при таких обстоятельствах, Минхо подумать не мог. Несвязная речь вырывает старшего из мыслей, и он, находя свою правую руку в светлых волосах, еле заметно шарахается, параллельно пытаясь разобрать, что ему говорят. ― Почему этот день такой херовый, хён? – Хлюпая носом, спрашивает Хёнджин, не спеша отстранятся. Минхо просто молится, чтобы в заведение сейчас не забрёл кто-либо. ― Я могу тебе как-то помочь? – Рука, лежащая на лопатках ощущает, как спина медленно скрючивается ещё больше, и в следующий момент Ли чувствует чужой лоб на своём плече. ― Постоим ещё так. Хван не спрашивает – он утверждает, и, в целом, Минхо и не против. Он предлагает младшему воды, чая, предлагает уйти домой раньше, ссылаясь на то, что всё закроет сам, но Хёнджин лишь отрицательно машет головой. Светлые волосы лезут в нос, рот, и глаза, а плечо, по ощущениям, сейчас отвалится, но старший готов простоять так хоть до утра. Младший дышит спокойнее, и руки, которые до этого еле-еле обхватывали плечи, крепко и без предупреждения обвивают торс. Интересно, Хёнджин тоже понимает, что характер объятия теперь ощущается совсем по-другому?