Беглянка и ее Принц

Очередной скандал, устроенный матерью, заставил Нину по-новому задуматься о ночном побеге из дома: ей не нравилось, когда за ней  постоянно контролировали, устраивали ссоры по поводу её внешности и характера, или вовсе из-за какой-то нелепой случайности, совершённой днём. Подростку-девочке надоел контроль над своей жизнью, в которой она ощущала себя мухой, что поймали маленькие дети и накрыли граненым стаканом. Ей казалось, что после каждого «тайного» просмотра ее переписок с друзьями, фотографий, находящихся в телефоне и ее социальных сетей, она вот- вот станет той самой еле живой мухой под стаканом , хотя девушка и так ей является уже почти семнадцать лет. Нину душило все, что связывало ее и родительский контроль, выходящий за рамки нормального, если это и вовсе ею являлось. Очередной скандал, после которого появлялись синяки на руках, ногах, губы становились разбитыми — это ей совсем не нравилось. Её волосы, выкрашенные на половину в белый,  на половину в черный, были взъерошены будто от электрического разряда. Красивые тёмно-голубые глаза, словно вечерняя, почти ночная туча, были красными от слез; но, несмотря это, не теряли своей красоты. Острые черты лица, точеные скулы и ровный нос, с еле видимой небольшой горбинкой, опухли, а лицо выглядело уставшим. По изящному лицу девушки текли слёзы гнева, разочарования и обиды. Бледно-розовые пухловатые губы были разбиты и искусанны до крови. Сквозь пелену слез Нина собирала свои вещи в свой большой спортивный рюкзак и спортивную сумку, с которой когда-то ездила в летний детский лагерь. Девушка очень радовалась, поскольку завтра ей исполнится семнадцать лет, завтра она уедет в другой город, с легкостью на душе, ведь она закончила школу; завтра она вдохнет чистый и полный свободы воздух, чувствуя неимоверное облегчение, с полным незнание того, что её будет ждать завтра. Ширк-ширк. Кто-то встал и медленным шагом направился на кухню, проходя мимо её комнату. Девушка быстро, стараясь не шуметь, убрала сумку и рюкзак под кровать, думая, что сейчас зайдут в комнату проверить: спит ли она в своей кровати. Нина тихо забралась в раннее расправленную постель и сделала вид, будто она сладко спит. Но единственное, что могло бы выдать ее при лунном свете — невысохшие следы от слёз на бледных щеках и мокрые ресницы, слипшиеся от количества пролитых слезинок. Дверь еле слышно открылась и кто-то тихо прошелся по её комнате и,  остановившись у кровати, просверлил взглядом и таким же медлительным, томным шагом направился обратно, закрыв дверь в комнату. Через пару минут эта личность ушла в родительскую комнату и, крехтя, легла в кровать, громко посапывая. Нина вскочила из-под одеяла с невероятной скоростью, будто бы ее напугали ночью в лагере, потреся за плечо и прошепча пару зловещих слов сквозь сон, после чего лег обратно на кровать, дабы не попасться вожатым. Девушка скинула последние вещи к себе в сумку, переодевшись в черное теплое худи и  серые джинсы, вышла в коридор. Она уверенно подошла к шкафу, зная, куда заранее положила все свои необходимые документы, предусмотрев всевозможные случаи: болезнь, билеты куда-либо или снятие жилья. Она взяла синюю папку, где лежал ее паспорт и остальные важные бумажки, сложила всё в рюкзак и, забрав ключи с полки, последний раз осмотрела квартиру, где провела первую половину своей жизни и одна вторая часть этой половины ее вовсе не воодушевляла, а наоборот,  расстраивала и лишала надежды на что-то солнечное. Отбросив все воспоминания, оставалось самое тяжелое — тихо открыть и закрыть дверь. Прокрутив замок, стараясь бесшумно, она открыла дверь в общий коридор и осторожно закрыла её за собой. Девушка достала ключи из кармана джинс, вставила их в разъем, прокрутила нужное количество раз, делая это очень медленно, чтобы никого не разбудить и вынула ключ из разъема, убедившись, что дверь закрыта. Осмотрев дверь снизу вверх, она дала себе обещание никогда больше не возвращаться сюда или хотя бы не видеть свою паршивую мамашу, а может быть и нытика-отца. Минуя общий коридор, она вышла на лифтовую площадку, вызвала лифт и зашла в него вместе со своими вещами. Мысли были запутаны от того, что у нее получилось сбежать, голова кружилась и плыла от везения и счастья полной свободы. Спустившись на первый этаж, Нина вышла из парадной и попала под первые солнечные лучи, которые только-только стали виднеться из-за домов. Нина не могла себя заставить пойти и проститься с этой красотой так грубо; она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить собственные мысли и прилив адреналина от случившегося. Она чувствовала, как от солнечных лучей по её телу разбегается приятное тепло и как ей становится легко. Она вдохнула свободу. Стараясь не задерживаться на солнечных лучах и их тепле, она поторопилась к автобусной остановке, чтобы поехать на вокзал, который даст ей точку начала в новую жизнь, где она не видела ничего, кроме верхушек счастливой жизни, сквозь туман неудач. Через пятнадцать минут приехал автобус, который мог ее вполне довести до вокзала. Она зашла, оплатила проезд теми деньгами, которые сама заработала на том, что занималась дизайном мелких вещей или конкретнее, коммуникативным дизайном. Через двадцать минут на улице появились первые люди, которые шли на работу, ведь сегодня был понедельник. Они, сонные,  лениво шагали на свои рабочие места: кто-то на завод, кто-то в офис, а кто-то на вокзал. Спустя еще какое-то время девушка оказалась на вокзале. Она подходила к пирону, чтобы отправится в Санкт-Петербург на поиски новой счастливой жизни.