Маришка!.. Или "Омерзительная свадьба"

Близился двадцать третий день рождения Маришки Ратовой. За пять лет, которые проходят у неё в двух жизнях одновременно, она закончила школу с золотой медалью, стала стобалльницей на ЕГЭ по английскому, русскому и литературе и поступила в престижный лингвистический университет на отделение по английскому языку. На день рождения родители перестали ограничивать её в дружбе в реальности и в самостоятельных бытовых навыках, хотя в остальном ограничения всё же были. В то же время они перестали открыто лезть в личную жизнь девушки, хотя подозревали что-то (по их меркам) не очень хорошее. Они готовили дочь к свадьбе с Серёжей, который смог поступить на филолога, но это не входило в планы Марины. Она всё так же продолжала тайно встречаться с Сизом. Вместе придумывали план их бракосочетания, а ещё… На третий-четвёртый год их отношений Сиз набрался смелости, чтобы рассказать о том, кто он такой на самом деле. Нет, он не был трусом и не «ссался кипятком», как делал тот же Серёжка насчёт помощи «возлюбленной», ведь за все годы знакомства этот златокудрый очкарик помогал ей разве что с уроками, но никак не в ситуациях, когда девушка была в опасности. Однажды Марина попросила Серёжу приехать за ней после посвята, чтобы он помог ей добраться до дома в кромешной ночной тьме. Тот отмазался, что ему нужно писать реферат по физкультуре, а на самом деле… Он сам боялся ходить один, ведь он был попросту не приспособлен к принятию решений без ведома мамы с папой. В итоге её забрал Сиз, представившись дальним родственником девушки, и спокойно помог дойти ей до дома. Даже спокойно отбивался от мелкого воришки, который решил отжать телефон у Мариши. В итоге Маришка вернулась после неофициального посвящения в студенты в целости и сохранности, а случилось ли бы так, если бы её забрал Серёжка?.. Такое происходило очень часто и местами даже слишком, поэтому влюблёнными Марина и Серёжа только притворялись, чтобы не расстраивать маму и папу. Марина любила немолодого Сизэра, Серёжка был больше предан своей маме… Однако Сиз очень боялся, что его возлюбленная может неправильно отреагировать на тот факт, что он самый опасный преступник и криминальный авторитет в их родной области и на его руках слишком много крови, слишком много, чтобы отмолить грех убийства в церкви. Поэтому готовился морально, чтобы признаться ей об этом, и в итоге признался ей на одном из свиданий. Хотя всё равно Глушитель страшно волновался перед Маришкой, потому что не знал, как всё пойдёт дальше. — Мариш, понимаешь, милая, — с этими словами мужчина пытался выдавить из себя смелость в признании, ведь ему было очень трудно, — я тебе не мог раньше сказать одну вещь… и… — Что, Сиз? — спросила его Марина, попивая сок. — Мариш, детка, ты будешь очень… очень неприятно удивлена, кто я по жизни и почему у меня столько «бабок»*. — Почему же это? — спросила его девушка. — Видишь, я очень долго собирался с силами, чтобы раскрыть тебе, кто я такой по жизни, и, — тут Сиз выдохнул, набрал воздух и потом, выпив немного коньяка, начал говорить, — знаешь, любимая… Мариша не понимала, почему нежно и горячо любимый ей Сизэр так сильно перед ней нервничает, что даже заливает стресс алкоголем. — Знаешь, Маришка… Я очень бы не хотел расстаться с тобой, но… этот факт обо мне тебя не обрадует. Даже расстроит. Помнишь, я тебе говорил про брак? — Помню. Что брак с тобой — большая ответственность и я не должна жаловаться, если жизнь пойдёт в худшую сторону, — ответила ему девушка. — Знаешь, почему я тебе это сказал? Знаешь? — Не знаю, спокойно, милый, ч-ч-ч, — пыталась успокоить его Марина, но Сиз был очень сильно на нервах. — Теперь узнаешь, почему. Да, брак действительно большая ответственность, вне зависимости от выбранного хахаля, но… Брак со мной рискован, потому что, — он опять выпил коньяк, — потому что на моих руках… слишком много крови… затхлой и вонючей крови и абсолютно не заслуживших этого людей… Да, я тот самый Сиз по кличке «Глушитель», что главный в ОПГ нашего города. Да, я отсидел потому, что пошёл на складку* с бандой и ещё мы держали магаз в заложниках до твоего рождения, и об этом вроде трубили в районных новостях… И да, будь готова, что жить со мной придётся несладко. Подумай, оно тебе надо, Мариш? Оно тебе надо, мыкаться с авторитетом-уголовником и проебать молодость, авторитет в окружении, близких? Или же ты готова просто взять и бросить всё хорошее, что имеешь, и стать такой же, как я? Такой же гадкой? Марина была в шоке от услышанного. Нормальные правильные девушки, когда слышат такие откровения от любимых людей (только если они не «ждули» и не ожидают возлюбленных из мест лишения свободы), отказываются от таких мужчин тут же, возвращаются к «правильным» парням и праведной жизни, но Марина… Она, хоть и была неприятно удивлена, даже почти что плакала от услышанного, из-за чего Сиз решил её утешить: обнял, вытирал слёзы, даже попросил у официанта принести ей пирожок с луком и яйцом бесплатно, проводил домой… Но почему-то плакать она перестала достаточно быстро и потом, уже придя домой со свидания и обдумывая произошедшее, даже не передумала любить Сиза. Она даже решила ему написать в ответ. «Сиз, сокол мой потрёпанный… Прости, что так скомканно ушла с нашей последней встречи. Ты, надеюсь, не думаешь, что я ушла к Серёже Лоскуткову и захотела быть пай-девчонкой, как раньше, ведь… Я тебе тоже этого не говорила. Меня… заебала, как ты говоришь… праведная и вылизанная жизнь хорошей девочки, которую мне навязали мои родители. Из-за этой «праведной» жизни у меня никогда не было и нет друзей и подруг, я не живу самостоятельно и не обеспечиваю себя в финансах; даже судьбу моя родня выбрала за меня. Серёжа был в их планах, любит ли он меня — ты сам знаешь, я сама не понимаю. Я тебе говорила, как он эту «любовь» проявляет. Каждое свидание с ним — одна большая каторга: только и делает, что ноет и звонит своей маме, когда не может принять решение сам. Я устала от его беспомощности, устала, что я одна в семье вижу, что он ужасный человек. Он, даже когда я просила его помочь НЕ С УРОКАМИ И КОНСПЕКТАМИ (!!!), никогда не помогал, только отмазывался больше, у меня уроки, я пишу реферат, а сам ссался кипятком больше, чем решался помогать. Он даже из дома не мог ночью выйти и защитить меня от дворовой шпаны, когда я возвращалась поздно из вуза, и я надеялась только на тебя. А предки мои готовят меня к свадьбе с ним, хотя никакой свадьбы, уж тем более с этим амёбышем, я не хочу. Понимаешь, Сиз, я не могу тебя бросить, каким бы ты кровавым авторитетом и главарём ОПГ не был, сколько людей бы ты не убивал, не грабил и не травмировал, сколько бы ты не сидел в тюрягах и не был на этапах, для меня только ты один — моё спасение. Мне не на кого рассчитывать, любимый. Подруг за все годы отмены ограничения на общение так и не появилось, друзей нет совсем, мне никого не жаль и терять нечего. Я пойду на всё: готова выйти за тебя замуж и стать твоей любовницей, готова отбывать все твои сроки с тобой и убивать так же, как и ты, готова быть заочницей и ждулей всякий раз при разлуке, спокойно откажусь от мечты о работе переводчиком с английского языка, от веганства, от хорошей и красивой жизни. Главное — вырваться на желанную свободу из семьи, где меня душат, где жить не дают. Ты мой главный свет, главный луч солнца. Я люблю тебя, Сиз, и умру с тобой рядом. В самых ужасных условиях, жестокой смертью, мне плевать, лишь бы не с роднёй. Я принимаю твою природу и я хочу быть с тобой всегда, до самого конца. Люблю тебя больше всего на свете. Твоя детка Маришка». Это огромное сообщение в «вконтакте» с своего фейка Марина написала Сизу «Глушителю», когда испугалась, что они расстанутся и она вернётся в семью, в которой ей будет только хуже. Она боялась, что он её бросит и найдёт себе бабу получше, достойнее и такую же зэчку, как и он сам, а Маришу оставит в покое, бросит к родне, к Лоскутковым и нанесёт душевные раны, но… На следующий день, пока Марина была в вузе, Сиз сам позвонил ей и сказал, что хочет встретиться. Он даже плакал, когда говорил с любимой по телефону. Вот они встретились снова и Мариша тогда впервые увидела район, в котором живёт её возлюбленный. Видимо, Сиз всё так же ей доверял, как и до признания, поэтому предложил провести этот «личняк»* в родном районе. Это оказалось правдой, ведь он предложил ей зайти к нему домой, чтобы она смогла ему выговориться. — Моя детка, — с этими словами Сиз гладил своими грубыми руками щёчку девушки, — я… я не ожидал никак, что ты меня всё-таки… любишь. Вот прям ващще не ожидал. Думал, что ты такая же шалава, как и те, кто был до тебя, уйдёшь к хорошему лопуху*, но нет. Ты совсем не такая. Ты ангел. Мой личный ангел, которого мне надо беречь как зеницу ока. Я… я очень тронут, что ты не считаешь меня уродом и выродком, что готова на всё, но я мразь. Я полная мразь, отморозок, кровопийца и это факт. Но мне это нисколько не мешает тебя любить. — Я боялась, что ты обидишься, любимый, — выдохнула Марина, — я даже тогда чувствовала, что… меня устраивает всё, что в тебе есть. Даже то, что ты убивал, сидел и самый настоящий уголовник. Меня это не пугает. Мне важно, что ты меня любишь. Ценишь. Уважаешь как личность. Такого нет даже в хороших парнях. Ты для меня настоящий мужчина. — Приятно слышать, малышка. А вообще я тебя не только поэтому звал, — и Сиз достал с полки коробку в бархате, — я хотел с тобой поговорить. О свадьбе. Правда ли тебя предки хотят отдавать замуж за этого белобрысого редиску*? — Правда, — вздохнула Марина, — они всё-таки решили нас с Серёжей к свадьбе готовить. — А расскажи, что он вообще такое, Мариш? Схуяли они взяли, что он выгодная партия для тебя? — Он сын однокурсника моей мамки. Учится на филолога. Одного возраста со мной. Типа красавчик. А на деле — мямля, нытик и маменькин сынок. Без мамкиного ведома из дома не выйдет и решения не примет. А ещё он заебал своим нытьём. Ничего не умеет, не готовит, не убирается. В говне сидит больше. Ещё и трус. — Я знаю, что он тебе ни разу не помогал… — Да, я его прошу часто забрать из вуза, когда пары поздно заканчиваются. Он такой «хорошо-хорошо», а потом начинает затирать мне, что он не может, он пишет реферат. Он слишком часто говорит, что пишет реферат. Явно боится даже из дома выйти и банально помочь. — Моя рыбинка*, знаешь, что я тебе скажу? Когда будет ваша свадьба, ты мне маякни заранее, чтобы я пришёл и забрал тебя незаметно. А вообще Серёжка этот твой — свисток* и крыса. С таким бы и я никогда не трахался, да и вообще… Такие только мамок своих любят и им насрать на жён. Беги лучше, Мариш. — А как бежать-то? Вдруг родня заметит? — Не заметит. У меня целая афёра* есть. Чтоб ты сбежала и никто не увидел, мой ангел. Сиз подошёл к меловой доске, где обычно рисовал планы своих преступлений для братков, и решил показать девушке, как они поступят. — Вот есть ты, — он нарисовал Маришу очень условно и рядом подрисовал так же Серёжу, — ты выходишь замуж. — Есть я, — Сизэр нарисовал себя, — я где-то там, прячусь. — Вот планировка здания, я пошарил*, где этот ресторан, и прикинул, как тебе бежать. — И вот ты имитируешь, что тебе плохо и тебе срочно надо в сортир. Камер в сортире нет. — Ты мне тайком звонишь, говоришь, что пора поехать к врачу, и вот я через тайный ход с моими братками тебя забираю и уношу оттуда нахуй. Всё, шито-крыто, и я спокойно женюсь на тебе. Ты даже не будешь обручённой с Серёжей. — Да, он говорил, что мамы наши хотят поехать в загс после праздничного ужина, — ответила девушка. — Отлично, я так и понял, что родители хотят вас откормить до отвала прямо до свадьбы, чтоб вы ходили в дворце бракосочетания колобками отожранными и убуханными в стельку. Сиз стёр рисованную схему, положил мел и сел очень близко к Марине, схватив её за оба плеча и прижавшись к её прекрасной нежной коже. Девушка была в маечке на бретельках и юбке средней длины, поэтому мужчине не было сложно чуточку приспустить бретельки, чтобы поцеловать плечи возлюбленной: — Ты так сегодня вкусно пахнешь, Мариш, — с этими словами Сиз осыпал горячими поцелуями свою любимую и облизывал ей плечи, — новые духи? Пахнут персиком. Обожаю этот запах, так напоминает мне родину… — Ага, мамка отдала свои, — улыбнулась девушка, — и… и ты такой горячий, Сиз… М-мне очень приятны твои ласки… Хочу ещё… — Носи эти духи чаще, меня этот запах возбуждает, мой ангел, — подмигнул мужчина, — тебя так впервые ласкают, да?.. — Да, Сиз, мне… п-правда очень хорошо… от твоих губ, твоей бороды и твоих волос… — Но помни: до свадьбы ни-ни. Трахать я тебя не буду, только ласкать и целовать, моя девочка, — и он схватил своими грубыми волосатыми руками грудки девушки, начав их мять, — о-о, вот так сюрприз! Без лифака ходим, моя хорошая?.. Как же у тебя красиво стоят дойки, а эти маленькие бусиночки так нуждаются в ласках… Так хотят, чтобы мужчины дарили им всё, что они только попросят… — С-сиз… Мне… Мне хорошо… А-ах… П-папочка… Милый… Мне… хорошо… Д-дядя Сиз… Прошу, — простонала девушка от ощущения его ласк, — л-любимый… я… я тебя… л-люблю… Марина впервые ощущала подобные прикосновения и настолько сильно. Её возбуждало, как её мужчина сквозь одежду мял грудь и пощипывал маленькие сосочки своими грубыми руками, даже осыпал поцелуями всю шею… Девушка млела, но старалась не кончить от его ласк, просто Сизэр не переходил с ней грани дозволенного и даже не собирался. Ведь он понимал, что может сделать жизнь любимой полным кошмаром, если её обрюхатит. Поэтому ласки они прервали, а Сиз принёс ей пожаренные с луком куриные сердечки и острый кетчуп. Девушка смотрела на еду странно, с неким отвращением. Вроде бы он должен был запомнить, что Марина мясо не ест, но… — Мариш, ешь, что даю, — спокойно и твёрдо сказал ей Сиз, — попробуй. — Я не хочу. У тебя есть салат или что-то ещё? — Как это ты не хочешь? Я это зачем готовил-то и всю ночь у плиты стоял? Чтоб ты не ела? — Прости, — всхлипнула девушка и прибавила, выдохнув, — х-хорошо, любимый. Сиз ей любезно налил кетчуп в тарелку рядом с сердечками, а сам поставил ей яблочный сок, чтобы она запивала, если ей будет остро. Вот Марина наколола на вилку сердечко и поднесла к своему ротику. — Это сердечко давно ждало, чтобы оказаться в твоём ротике, детка, — пошутил мужчина, пока девушка не решалась попробовать куриное сердечко на вилке, — прям как мой зуб*, он так и ждёт нашей свадьбы и твоей прекрасной юной лоханочки*… Вишь, как напрягся, м-м?.. Марина во время разговоров возлюбленного про секс и желание заниматься им с ней постоянно ощущала себя максимально неловко. Сейчас, когда Сиз при девушке гладил свой невероятно напрягшийся член, закрытый спортивными штанами, пока та ест, ей и подавно казалось подобное поведение чем-то неправильным и даже омерзительным. Ну как она вообще такого могла полюбить?.. Родители её приучили, что заниматься «любовью» надо только в браке, обязательно с симпатичным нравственным ровесником вроде Серёжи, обязательно ради рождения детей, и не разговаривать об этом постоянно. Да и до брака надо обязательно воздерживаться и не знать, что вообще такое этот ваш секс. И обязательно замаливать грехи, если самоудовлетворяешься. У Сиза с этим не было проблем. Про половую жизнь он знал давно и непонаслышке, спокойно ласкал себя в душе, знал о предохранении. Просто очень хотел свою возлюбленную и не мог уже терпеть до свадьбы, но понимал, что так будет лучше для обоих, если он потерпит до брака. Но Марина взяла себя в руки, выдохнула и всё-таки… откусила половинку куриного сердечка и пожевала его. Текстура их была очень приятная, поэтому вторую половинку девушка окунула в кетчуп, повазюкала и взяла в рот, запив соком. Сиз уже не гладил свой орган, всего лишь стоял и наблюдал, как его прекрасная девочка ест приготовленный им обед. Вот Мариша съедает второе сердечко, третье, пятое… и в итоге съела всю тарелку и даже не оставила соус. Она была в шоке от себя: она, которая не ест мясо, сейчас съела куриные сердечки и съела целую тарелку. Марина не понимала, почему это ей так понравилось на вкус. Ведь… это же мясо. Девушка немного пожевала остатки сердечек во рту и поняла, что ей хорошо. — Ну как тебе мяско, детка? — подмигнул ей мужчина, — понравилось?.. — Оно такое нежное, прям… Прям как ты, милый, — улыбнулась Марина. — Ешь мяско почаще, а то вон какая ты болезненная, бледная, как поганка, вечно в обмороки падаешь… Ну ничего, я тебе помогу. Кто ж тебя научил так плохо питаться, малышка? — Мама с папой. Они сказали, что я должна не есть мясо, потому что это влияет на женственность. Так я привлекаю только хороших парней, если не ем. — Господи, и чё это они Луну крутят*? Где это, блядь, доказано, что поедание мяса влияет на партнёров? Вот я, ем себе мясо, спокойно его жарю, и смотри, как хорошо выгляжу. Все бабы липнут. Марина посмотрела на часы и поняла, что она что-то с Сизом засиделась. Уже начинался вечер. Она несколько неловко посмеялась перед любимым, и потом сказала: — Что-то мы так долго сегодня вместе… Уже шесть вечера… Проводишь меня до дома, Сиз?.. — Ну что ж ты вопросы задаёшь, конечно, провожу. Хотя да, поздно уже, но я бы хотел побыть с тобой ещё дольше, ведь… ты невероятная. Ладно, так и быть, проведу до дома… Когда они подошли к подъезду дома, в котором жила Мариша, на прощание Сиз ей шепнул: — Помни, что я тебе сказал про свадьбу. Это наш с тобой уговор и шанс стать свободной. Обожаю тебя, детка. Верь, надейся, и жди, ты обязательно вырвешься из клетки, — он поцеловал её и сам убежал обратно в свой район. Маришка осталась одна и, пока шла в свою квартиру по лестнице, думала-думала и понимала: с таким, как Сиз, она точно не пропадёт, и всё-таки… Она готова стать свободной и отказаться от родительских благ. Аквариум родных Марише реально надоел. С этими мыслями она очень быстро и сладко уснула, а задания к парам она сделала заранее и вообще важнее другое.