Маришка!.. Или "Омерзительная свадьба"

Свадьба Марины Ратовой и Серёжи Лоскуткова была крайне важным событием, к которому готовились обе семьи по полной. Ведь это означало соединение двух дружественных семей: Екатерина и Игорь когда-то учились вместе в одном вузе, дружили и даже были влюблены. Сейчас их почти что братско-сестринская связь была так крепка (хоть они уже и обрели отдельные семьи), что их собственные дети сочетались браком. Екатерина Ратова, вся при параде (она даже в магазин ходила на каблуках, в платьях и при макияже), ездила с дочкой по всем свадебным салонам города и области, чтобы выбрать то, в чём её красавица будет впервые в своей жизни выходить замуж. Однако Марина тайно заглядывалась на платья, в которых будет не стыдно выходить замуж за её немолодого любовника, а не за пресловутого Серёжу. Серёжа с мамой искал смокинг не менее активно, но он просто спокойно надевал то, что нравилось его маме, и не перечил. В итоге Марина выбила себе крайне интересное платье, которое выглядело так, как будто было сделано в лихие годы (мама долго ей сопротивлялась, показывая очень милое и современное приталенное платье чуть ниже колен, но в итоге согласилась): длинное аж до пола, точно платье королевы из книжки, с пышными рукавами и синтетическое на ощупь. Это был очень большой шаг для самостоятельности девушки, ведь раньше ей нельзя было выбирать вещи без одобрения матушки и поэтому в гардеробе были только юбки, платья, блузки и майки на бретельках, в цветочек и так далее. Главное в одежде, по мнению Екатерины, была демонстрация женственности и непорочности, так Марина бы отгоняла плохих парней и притягивала только хороших. Вообще насчёт притяжения «хороших парней» у Ратовых были свои взгляды, но о них попозже… Для Марины же намного важнее было выбирать вещи самой без оглядки на чужое мнение, даже если это мнение родителей. К тому же девушка втихаря от мамы, пока та вышла в уборную, сфотографировалась в примерочной и отправила Сизу фотографию себя в свадебном платье. Надо ли говорить, что именно Сиз, а не родная мама девушки, первым одобрил выбранное ей платье? «Какая же ты у меня красотка, детка… В этом платье ты прям цыплёнок, становящийся самой настоящей цыпой*, распускаешься как цветочек и так неотразима… Моя хорошая Маришка…» — так он ей писал про фотографии, где Марина показывала ему своё платье, — «всё жду не дождусь дня нашей ладуры и первой ночи любви». Маришка была попросту в восторге от его коиплиментов и ей очень его не хватало. Не хватало его горячей и страстной любви, его волосатых грубых рук, щетинистого лица… От матери переписку с Сизэром девушка, понятное дело, скрывала: каждый день удаляла все намёки на то, что любит далеко не Лоскуткова-младшего, все личные и местами на грани откровенных фотографии… Сиз даже долгое время никогда не дарил девушке ничего материального, чтобы не вызвать подозрений у её идеальной семьи. Хотя он очень мечтал подарить ей помолвочное кольцо, которое купил ещё пару лет назад, но боялся, что родня сразу начнёт тревожиться за дочь и задавать кучу неудобных вопросов. Серёжа же сразу же и без всяких перепалок согласился на вариант смокинга, выбранный его мамой: аккуратный, классические чёрные пиджак с длинными кончиками и брюки, белая рубашка и совершенно нелепый галстук-бабочка, отчего этот смокинг напоминал скорее фрак. Но юноше очень понравился этот фрак сразу и так хотела его матушка. Весь день эта женщина его выставляла в соцсетях, мол, готовится к свадьбе её ненаглядный сыночек и как она рада за сыночку. В комментариях всевозможные подружки Елены Алексеевны (так звали маму Серёжи), такие же мамочки сыночков и дочек с хорошими нравами, писали, как её сынок похорошел и вытянулся. Сам же Серёжа просто мило улыбался и кивал всем действиям мамы, но по нему было видно, что он не особенно интересовался ни свадьбой, ни отношениями, ни Маришей. Просто сказали, что надо на ней жениться, а он согласен, даже не обдумав этот вопрос хорошенько. В отличие, кстати, от Сиза, который готовился к свадьбе с Маришкой достаточно основательно. Выбирал крайне тщательно из своих костюмов самый опрятный и приличный, чтобы не позориться перед невестой; аккуратно подбрил свою бороду по классике. Ещё попросил своих братков тоже привести себя в порядок, всё-таки «ладура», особенно у лидера, была большим событием. А вообще кто его братки были?.. «Братков» в сизовской банде было очень много за всю историю действия их банды. Разрасталась группировка вначале из разношёрстных коллег Сизэра в оружейном магазине «Баркон», потом к ним подключались преступники поменьше. «Баркон» со временем прикрыли, но старожилы группировки по старой памяти называли свою банду «барконской ОПГ». Одни уходили, другие погибали, а на их место приходили новые члены банды. Сейчас в основной банде было пятеро, остальные были помощниками. Самым младшим в нынешнем составе был Ваня по кличке «Замудрёнок»: ему было всего двадцать пять лет и он был невзрачным парнем в очках и толстовке с капюшоном, вечно одетым в чёрное. Замудрёнок занимался обычно хакерским промыслом и взламывал системы на дистанции, он учился на инженера и зарабатывал в «барконской ОПГ» приличные деньги. Потом шли Симка и Митя по кличке «Вошь» и «Салфетка», они занимались в основном разведческими делами и выслеживали любой повод, чтобы передать главе всё, что творится в городе. Был ещё главный «амбал» в банде, Костя по кличке «Бочка». Обычно он решал все вопросы по преступлениям кулаками и был очень крепким физически, потому что когда-то он занимался рукопашным боем и шёл в мастера спорта. «Барконовцы» были очень опасной группировкой в этой области, особенно в «лихие» годы. Именно про них говорили в газетах, по телевизору, а ещё бесконечно ходили слухи о разном нехорошем, бесконечные отбывания на зоне, разбой, убийства, кровь… Да, такое будущее себе на самом деле выбрала Марина Ратова: жить не как законопослушная и праведная переводчица с английского в браке с милым филологом и кучей детишек, а самой настоящей «изебровой биксой»* самого Сиза «Глушителя» из Барконовской ОПГ, самой опасной женщиной во всей области, отмороженной мразотой, которую будут бояться все. Но девушка ничуть не жалела о своём выборе. Вообще… одним из её тайных увлечений была криминалистика: девушка в детстве постоянно читала книги о причинах преступности, истории бандитизма во всём мире, а также то, как криминалами становятся. Поступать Марина на самом деле хотела по возможности на криминального психолога, а английский язык был всего лишь одним из её хобби. Однако родители не одобрили желание дочери: сказали, что так она быстрее скатится на дно и станет «зэчкой», а если будет переводчиком — останется праведницей и будет соблюдать закон. Хотя сейчас, когда выбор стоял между получением самостоятельности с криминальным авторитетом и муках с приличным, но отобранным роднёй, мужем, Марина понимала, что первый вариант будет для неё попросту спасением. Она боялась, что Серёжка станет попросту альфонсом, не будет работать, и пахать в семье будет только она. Так ей будет только хуже и не ясно, поедет ли у неё крыша от такого или нет, ведь Серёжа никогда не уважал её личное пространство и звал на свидания, даже если она была сильно занята. У Сизэра же было всё: крыша над головой, деньги, даже какая-никакая работа, хоть и противоправная, а главное — банальное уважение к ней и принятие её такой, какая она есть, со всеми изъянами… Свадьба младших Лоскуткова и Ратовой проходила летом, в середине июля. В городе была страшная жара и легко можно было начать тошнить или того хуже. К тому же у Мариши очень не вовремя случились очередные месячные и она попросту с трудом могла передвигаться, стоять на ногах, но Екатерина Михайловна, мать невесты, наказала: «Свадьба, доченька, только сегодня, а сорванная свадьба — позор семье!». Поэтому Марина вынуждена была пойти на уступки. Свадьба проходила в семейном ресторане «София», который обожали все правильные семьи города. И как же хорошо, что поход в дворец бракосочетания и обмен кольцами был назначен после свадебного пира: можно было спокойно справить нужду и потошнить в случае совсем тяжёлого здоровья… У неё из без того были проблемы от её рациона, так ещё и менструации болезненные. Этим Маришка и воспользовалась, хотя это было двумя стороны одной медали. Во время свадебного фуршета, где сидели она с Серёжей, бесконечные родственники с обеих сторон и друзья семьи, девушке стало больно сидеть от менструальных болей и она отпросилась в туалет, потому что ощущала позывы рвоты. Она с собой взяла сумочку, в которой лежали гигиена и телефон, потому что в платье не было карманов. Пока Марина была в туалете, она перед окончательной рвотой позвонила Сизу и сказала, чтобы он сейчас её забрал. Мужчина смекнул, что пора действовать, и через десять-пятнадцать минут Марины с личными вещами уже не было в ресторане. Пока все гости на свадьбе искали младшую Ратову, она уже спокойно ехала в машине рядом с Сизом на заднем сидении. За рулём был Бочка, тот самый «громила» в банде возлюбленного девушки. Это был крупный, местами даже толстый молодой мужчина лет тридцати, который из-за жира казался старше, он был в кожаной куртке и весь в чёрном, на голове его лысину закрывала бандана в цветочек. Рядом с Бочкой сидел Салфетка, худощавый и плешивый паренёк с отвратительной беззубой улыбкой. Он громко и наигранно рассказывал разные бессмысленные анекдоты, а Бочка затыкал его: — Хули при Глушаке шутки свои сальные затираешь? Не вишь, что Сиз с биксой своей едет? — Ну ладно, ладно, завались, — огрызался Салфетка, — заебал, ей богу! — Не цапайтесь, Мариша спит! — отрезал Сиз, — ещё вы нервы потреплете друг другу, надоели уже, чесслово… Так и хочется иногда вас вырубить, поэтому заткнитесь сейчас же и дайте спокойно доехать до хаты. — Глушар, ты вот тоже заебал, нас на бабу меняешь, — бранился Салфетка, — не по братски это! — Я вас не спрашивал, че делать, а че не делать. Ну баба и баба, у вас вообще никого нет, махмуды* сраные! Мариша моя вот как ровно из-за этого едет в нашей тачке. Её так тоже заебали родители, что она попросту попросила меня оттуда забрать, иначе она бы сдохла! — Всё равно подводишь, урод! На бабу променял, а вдруг она ещё и шмара… Сиз свободной рукой тут же достал небольшой пистолет из своей холщовой чёрной сумки и направил на Салфетку. Тот затрясся: — Сиз, чесслово, больше не буду так. — Вот и не будь, заебал уже. Так они доехали до «хаты» Сиза, где и должна была проходить вторая свадьба Маришки за этот день. Марина, пока братки бесконечно конфликтовали друг с другом, на удивление хорошо поспала и даже выспалась, а проснулась, когда они подъехали к дому. — Вот мы и дома, моя хорошая, — улыбнулся Сиз, пока будил девушку, — ты в порядке? — Нормально, только всё болит… — Что болит?.. — Давай уже дома, — промямлила девушка, толком не отсонившись. Просто она не хотела ему при остальных «братках» говорить говорить о «критических днях». Сиз почувствовал, что его любимая себя очень плохо чувствует: она была очень бледной и выглядела нездорово. Поэтому он решил отнести ее в хату, а «браткам» сказал, что перенесёт свадьбу. Те покричали на него, но Сизэр сказал «Моё слово — закон, поняли?» и ушёл в дом, чтобы уложить любимую досыпать. Накрыл её пледом и сам сел с ней рядом. Непривычно для себя Сиз «Глушитель» решил позаботиться о молодой жене. Сделал ей чай, принёс обезболивающие препараты и положил на стол, а сам пока что думал, что же делать дальше. Его свадьба тоже отменилась, молодая жена болеет, но не ясно, чем именно. Маришка проснулась через три часа, открыла глаза и увидела, что она уже не в машине, а рядом с ней — только её самый любимый на свете мужчина. Она поправила свадебное платье и решила снять его с себя, пока Сиз её не остановил. — Доброе утро, моя хорошая… Ты выспалась? — Выспалась, — всхлипнула девушка, — а что? — Ничего не болит? — Болит, — вздохнула Мариша, — очень болит. Можно, я тебе шепну на ушко? — Хорошо, дорогая, конечно. — У меня «эти» дни, — шепнула Сизу девушка, — поэтому меня может очень сильно тошнить и тяжело стоять. Первый день только… — А-а, «цветное телевидение»*, бывает, что уж… А у тебя когда впервые началось-то?.. — Мне было десять лет. — Нормальное время, видал, когда у девок поменьше начинались сильно раньше. Тебе предки хоть рассказывали, что это такое? — Нет, говорили, что я грязная и обкакалась. А потом считали, что я должна забить на них и делать всё даже во время месячных. — Запомни: они тебя не портят и не пачкают. Телевидение просто делает тебя готовой к ношению потомства. Да, оно болит, местами даже очень тяжело, но оно проходит, — и мужчина дал девушке таблетки «ношпы», — это обезбол. Так снимаешь симптомы, а потом свеженькая и здоровая, как огурчик, будешь. И чай, шоб запить. Свадьбу справим, как только тебе получше будет. — Спасибо, любимый, — ответила Мариша, взяла таблетку и чай и выпила всё залпом. Маришке было очень-очень приятно, что «дядя Сиз», в отличие от её родственничков, понял, что девушка не выдержит на свадьбе из-за тяжёлого первого дня очередных месячных: и спать уложил, и обезбол дал, и даже готов перенести свадьбу, чтобы девушка восстановилась и не мучалась от страшных болей. Поэтому, как только девушка сняла с себя свадебное платье и осталась в одном белье, она прильнула к нему на грудь и продолжила свой сладкий сон, а мужчина гладил её по голове, пока та спала. Им было очень спокойно в этот день и в итоге ночь они провели в одной кровати, а свадьбу перенесли на субботу, то есть послезавтра. Перед сном Сиз решил помыть свою возлюбленную в душе и даже несколько поласкать её, потому что… У него было, на удивление, огромное желание дать ей много нежности, заботы и любви, по которой она истосковалась, пока жила в доме своих родителей. Вот он её мыл, отмывал все кровянистые выделения из её промежности и… случайно вошёл пальцем в её попу и тут же вытащил его, а Мариша несколько задрожала от непривычного для неё ощущения и почти что заплакала. — Ты чего, моя хорошая? Прости, я случайно, я очень не хотел тебя обидеть… — Дядя Сиз… М-мне больно… — Тише, тише, детка, сейчас я тебя успокою, обниму, всё пучком, моя любимая… В этот момент, пока Сиз и Марина стояли обнажёнными друг перед другом в душе в объятиях, они даже не казались старым авторитетом из ОПГ и прилежной отличницей с лингвистического. Они всего лишь были просто нежными влюблёнными, которые совершали ошибки и их разруливали. Да и вообще Сизу очень не нравилось делать любимой женщине больно. Он сам очень сильно расстраивался из-за этого и понимал, что сейчас, когда они вот только съехались, ему не стоит быть слишком грубым с Маришей. — Ты у меня самая красивая, цветик мой, — улыбнулся он ей, — и я чувствую… Тебе не дают любви, да?.. Никакой?.. Даже самой ласковой?.. — Никакой, любимый, — вздыхала Мариша, пока Сиз мял её нежную грудь и целовал со спины. — Тяжко, моя хорошая… Чую, твоё тело изголодалось*, хочет меня, но я не хочу тебя трахать раньше времени. Мне нельзя. Мариша не знала, что тут сказать. Они всё равно были вместе полностью без одежды, поэтому беречь невинность до брака было бы девушке о-очень тяжело. Особенно когда рядом такой красивый и любимый мужчина, как Сиз. — Может, мы… нарушим обещание?.. Что секс только после брака?.. Можно?.. — Мариш, так нельзя, — ответил ей Глушитель, — нельзя так поступать, дитя моё. Тебе станет легче, конечно, но никак не мне. Я дал тебе слово сохранять целкость до брака. Поэтому я сказал тебе, что воздержимся до свадьбы и всё. А пока с меня — ласки, прикосновения и поцелуи. Всё. — Прости меня, Сиз, — опустила голову девушка, но спорить с любимым не стала. Она понимала, что для него это принцип, ведь он её любил и не хотел порочить раньше времени… Свадьба Сиза Хатману и Маришки Ратовой состоялась в итоге в субботу вечером в главном ресторане района, где собирался местный криминальный мир, перед этим «молодые» наконец-то расписались. На этом кутеже, помимо жениха и невесты, присутствовали все «братки» и помогающие «барконовцам» бандиты мелкого эшелона. Певцами были практически близнецы Вошь и Салфетка, потому что они единственные умели петь хотя бы как-то адекватно, а тамада-Замудрёнок бубнил все тосты и угар на свадьбе был прямо как в «лихие». Марише это веселье напоминало скорее не страшный бандитский угар, но скорее странные развлечения на некоторых внеклассных мероприятиях, когда их маленькими вели в паб на Новый год. При этом это торжество криминального мира дополнялось любимой музыкой жениха, бесконечными румынско-балканско-цыганскими напевами и мотивами разной степени отбитости; кучей бесконечно дорогой, пережаренной и адски приправленной пищи с невероятно роскошными десертами и напитками; бесконечные сальные шутки, но девушке было очень весело… Стол ломился от кучи еды, особая роль из всех яств уделялась румынской кухне, которую нежно любил жених: Тем временем сами Ратовы, Лоскутковы и гости на сорванной свадьбе Мариши пытались искать беглянку. Серёжа хвалился, что найдёт её по предчувствию. Однако в итоге искать Марину он так и стал, только вышел из ресторана и тут же вернулся обратно. Ещё и вбежал какой-то непонятный персонаж, похожий внешне на Салфетку, и заорал: — А Ратова ваша-то, невеста, скоро выйдет замуж за Сиза по кличке «Глушитель», главного в барконовской ОПГ! Она теперь бикса Глушака! Вы за неё не переживайте, видеть она вас не хочет, заебали вы её все! Все гости на свадьбе просто развели руками. Как это так, такая прилежная и умная Мариша Ратова, почти мастер спорта по гимнастике, на факультете лингвистики… и замуж за опасного криминального авторитета?.. Свадьба практически сразу же отменилась, родители невесты поняли, что Маришу свою они больше не вернут, а Серёжа вернулся к маме. Все договоры, все заявки в загс они поубирали, поотменяли и дело замялось тут же. Одним словом, приличные жители города вернулись к своей привычной и скучнейшей жизни, как будто не было никакой сорванной свадьбы, потому что многие восприняли эту новость скорее как слишком жестокую шутку… Но не Арсений с женой. Они очень активно пытались подать объявление о поиске пропавшей дочери, но в полиции и поисковых группах только руками разводили: «Она ушла от вас сама, она сама от вас устала, смиритесь с этим! Ну будет она боевой подругой Глушителя, радуйтесь, что в вашей перчатке не сдохнет». Ратовы из последнего надеялись, что дочь остепенится, вернётся к ним, к Серёже, но со временем смирились с тем, что возвращения дочки ждать не стоит… Однако в глубине души они оплакивали нерадивую дочь, которая, как им казалось, их обманывала последние годы. Встречалась с милым Лоскутковым, а сама «изменяла» с авторитетом Глушителем, хотя это было не так. Никакого обмана не было. Была просто невозможность выйти за пределы родительского мира и попытки глотнуть хотя бы немного свободы. Марина не лгала никогда родителям и честно считала это позором. Просто она чуяла, что в этой клетке она попросту не выживет, а свобода была ей банально необходима. Любой ценой. Даже быть «биксой Глушака» было спасением, учитывая, что он к ней относился с большим уважением, в отличие от младшего Лоскуткова… Тем временем на свадьбе Сиза и Мариши было лютое веселье. Гости под весёлую музыку и крики Вши, который пришёл на смену Салфетке, проходили испытания. Жених и невеста тем временем смотрели на то, что им сделали на этот безумный праздник «победы второй жизни Мариши над Маришей из картинки родителей». Девушка пила сок из высокого стакана, прижимаясь к любимому, пока тот её одной рукой обнимал, а другой важно пил вино. Вино из всей выпивки Сизэр обожал больше всего и предпочитал напиваться им только на праздниках. — Нравится тебе наш бедлам*? Как все вусмерть катаются* в нашу с тобой честь, детка? — спрашивал её Сиз, потрёпывая девушку по голове. — Очень нравится, любимый, — прижималась Мариша к нему ещё сильнее. — Вот теперь ты и на воле, Маришка, — подмигнул Сиз и, заметив полную тарелку у Мариши, спросил, — а ты чего кишку не бьёшь*, маленькая? Не хочешь пока? У Марины в тарелке лежали по ложке «салата де винете»**, «муратури»** из огурцов и помидоров и маленькая ложечка мамалыги**. Сизу казалось странным, что его жена не положила себе ни мяса, ни рыбы: — Мариш, чего так мало кишочек-то? Тебе, может, подложить чего? — Сиз, я же тебе говорила… — Говорила, да, но сейчас ты на воле и можешь есть, что хочешь, — с этими словами Сиз подложил девушке четыре чифтеле** из курицы, — на вот курочку. Хотя бы ударишь кишочки как следует, а то совсем как поганка сидишь. Марина смотрела на чифтеле с очень странным ощущением, хотя она уже один раз так из-за дяди Сиза поела целые сердечки с острым кетчупом. Что было непривычно для неё, ведь с мясом были очень странные отношения… Екатерина Ратова, мама девушки, ещё в годы студенчества вычитала в одной книге о «природе женственности», абсолютно антинаучной и идущей вразрез с как минимум здравым смыслом или осознанным подходом, чем нужно питаться правильной женщине. В книге той говорилось, что настоящая женщина не должна питаться продуктами из любого вида мяса (даже рыба с морепродуктами были под запретом) по одной простой причине: мясо забирает у женщины «правильную энергию» и делает возможным притяжение к мужчинам с плохим социальным статусом. То же самое касалось и молочных продуктов, а также яиц и (внезапно) сахара. Вместо этого женщина должна была есть исключительно растительную пищу и пользоваться только заменителями, ведь только так можно сохранить правильную женственность и притягивать к себе мужчин таких же праведных, как и сама женщина. Этот подход Екатерина начала применять к себе, а потом навязала его и своей любимой дочке. После завершения грудного вскармливания женщина перевела дочку на заменители молока, а потом ввела прикормы исключительно из овощей, фруктов, ягод и орехов с бобовыми. Вместо сахара Ратовы ели исключительно заменители, мёд и фрукты и так продолжалось очень долго. Врачи били тревогу по здоровью Мариши, ведь она лишалась нормального здоровья. Именно это решение матери Маришки сказалось на питании девушки и она не могла привыкнуть, что можно, оказывается, питаться и по-другому. Только поэтому Мариша не понимала, почему муж ей так активно подсовывает мясо, будто «не учитывая», что она мясо в рот не берёт. Просто он чуял в этом далеко не сознательное решение о переходе на веганство, а всего лишь прихоти родителей жены, к тому же далеко не научные и не обоснованные никак, кроме «ведической женственности». Хотя сам Глушак жил скорее «по понятиям», чем по законам нормального мира, всё же он много рассуждал логически о происходящем в мире и о том, как устроена реальность. Однако Сиз был слишком настойчив в кормлении Мариши мясом, поэтому девушка в итоге решила… «Так и быть, если дядя Сиз понимает, что мне лучше поесть мясо, чем не поесть, я всё-таки его поем» — и девушка взяла одну из «чифтеле». Порезала пополам ножом и поднесла кусочек ко рту. Посмотрела и… надкусила, прожевала, после взяла другой кусочек и так по кругу. Чифтеле Маришке очень понравились и ей стало интересно, можно ли их приготовить дома. — Ну как тебе чифтеле, малышка? Смачно, да? — Очень смачно. А можешь меня научить их готовить? — Конечно, дорогая, так-то меня мамка научила готовить. Заодно поучу тебя, как с мясом обращаться, это целое искусство… Так на своей свадьбе Мариша впервые поела мясо в большом количестве. Хоть пока что она не очень хорошо его переваривала, но до неё дошло, что ей стоит вернуться к привычному рациону. Конечно, Маришка и Сиз на свадьбе не только объедались. Где-то в шесть вечера они решили пойти расписаться. За ними пошли братки как свидетели. ЗАГС в том районе был пропитан криминальным духом, поэтому мирные граждане, прописанные в том районе, женились в других районах, а в родном районе женились исключительно братки и «хозяева жизни». Так что у тётушек в дворце бракосочетания не было вопросов ни к судимости Сизэра Хатману и тому, что он из «барконовской ОПГ», ни к разнице в возрасте у жениха с невестой, ни к браткам в качестве свидетелей. Женились они под стандартный марш Мендельсона, надели друг другу по «бабке»* и теперь у Мариши было маленькое и опрятное серебряное колечко с камушком, а у её любимого — небольшая серебрянная печатка. Даже поцеловались впервые по-крупному, а «братки» с тётушками орали на весь дворец «Горько!..» Веселье закончилось где-то к двум часам ночи. Молодые прибыли домой и почти сразу же улеглись спать. К счастью, Маришка сессию закрыла раньше, чем вышла замуж за Сиза «Глушителя», причём на все зачёты и «отлично», как и всегда. Педагоги подвохов не видели, как и возможностей для отчисления. Поэтому в это лето девушка могла спокойно отдохнуть и она реально отдыхала. На воле, с любимым мужчиной, а главное — не в родительской «перчатке» и без выстроенных рамок.