Relativity

Относительность [атнас’ит’ил’наст']

существительное Отсутствие стандартов абсолютного и универсального применения.

      Судьба — понятие или концепт, Гарри было все равно что именно, — жестоко подшучивала над ним столько, сколько он себя помнил. По сути, может даже еще раньше, возможно она заставляла его страдать даже в утробе матери.       Он уже привык к неудачливости. Хорошие события редко с ним случались, а если и происходили, то всегда предшествовали чему-то равному, если не еще более ужасному. Он думал, скорее наивно, что примет тот факт, что Седрик будет настолько плох, насколько это возможно.       Наблюдать за тем как невинный, хороший парень, который начал ему нравиться, погиб у него на глазах. Наблюдать за тем как он погиб абсолютно без причины. Это было тяжело — почти опустошающе.       Но Гарри смог с этим справиться. Он пережил Дурслей, Квиррела, Василиска и самого Волдеморта. Он мог это пережить, хотя бы для того, чтобы убить невменяемого выродка, оборвавшего жизнь Седрика.       Тогда же прошёл и пятый год — он подвергся унижениям, клевете и даже легким пыткам — со смертью своего крестного отца как трагично-грандиозным финалом.       Гарри жестко фыркнул про себя, без малейшего намека на искренний смех.       Он не смеялся много в последнее время.       Мертвые родители, крестная с мертвым мозгом и просто мертвый крестный. Он был проклят.       Кто-то должен предупредить Ремуса, чтобы это не распространилось ещё и на почетных дядюшек.       Он пережил это всё, и худшей частью этого — по-настоящему — было то, как его отправили обратно к его родственникам, когда всё закончилось. Он должен был догадаться, спустя четыре года-то, но он ещё надеялся, что людям, за которых он едва не погиб, будет не все равно, после того как он стал свидетелем смерти своего крестного.       Вместо этого его избегали, за неимением лучшего слова. С глаз долой, из сердца вон. Словно наигравшись с игрушечным солдатиком, которого положили в коробку до тех пор, пока он снова не понадобится.       Большую часть времени Гарри просто чувствовал себя опустошенным.       Всё — вопли Петуньи, насмешки Дадли, его горе, печаль и ярость, его жизнь — просто проходило сквозь него, как ветер через разорванные паруса; этого было достаточно чтобы надоедать ему, но он был слишком разбит, чтобы это возымело какой-либо значительный эффект. Каждый раз, когда все становилось совсем плохо, он приходил сюда, на старые расшатанные качели в парке, мерно покачиваясь до тех пор, пока его мысли не переставали ускользать сквозь пальцы.       Это работало. Твердый металл под его пальцами и непрерывное раскачивание служили для него якорем. Он даже почти мог притвориться довольным.       А затем что-то в воздухе изменилось.       Палочка оказалась в руке Гарри еще до того, как он успел снова вздохнуть. Он медленно, осторожно поднялся на ноги, убеждаясь, что он опирается на устойчивую и надежную поверхность. Качели были построены на открытом пространстве, прятаться было негде, кроме как за линией высоких кустарников; после того как парень проверил пространство за ними, Гарри позволил себе внимательнее изучить их.       Все это время, давление воздуха падало, совсем незначительно, и поднимался ветер.       Здесь.       Растения прямо напротив него слегка сверкали. Нет, даже не растения, а, скорее, тени. Они двигались и скручивались так, словно складывались внутрь, несмотря на то, что были двухмерными.       Незнакомый мужчина шагнул вперед, выходя из-за этих теней.       Гарри поднял свою палочку, целясь незнакомцу прямо в грудь: — Я Вас прокляну. — Спокойствие, мистер Поттер, — мужчина поднял руки в примирительном жесте, — Я не желаю причинять Вам вред.       Гарри не сдвинул палочки, но его глаза внимательно оглядели тело мужчины перед ним. Он был одет в серый костюм с чернильным галстуком и такого же оттенка шляпу. Он не приблизился к Гарри ни на шаг. — Я бы не дожил до своих лет, если бы доверял незнакомцам.       На эти слова мужчина рассмеялся, а Гарри перевел взгляд на лицо мужчины и понял, что абсолютно не может уловить ни одной его черты. Его лицо словно скользило, изменялось, в один момент там красовался римский нос, а в другой его лицо становилось похожим на Снейпа. Его глаза меняли цвет с зеленого на голубой, с черного на карий, да даже линия подбородка меняла свою форму. — Напротив, — голос мужчины заставил его вздрогнуть от неожиданности, и Гарри решил смотреть на галстук, а не на лицо. — Я полагаю, Вы доверяли многим незнакомцам. Полу-великану, например?       Черт, этот мужик его подловил. — Хагрид не пытался убить меня, у меня нет причин верить, что и Вы не станете. — Специально он этого не делал, но признайте, что он подверг Вас и Ваших близких в ситуации, в которых Вы могли лишиться жизни. Гарри почти прорычал: — Неважно. — Полагаю так. — Кто Вы и что вам нужно? — Я посланник, мистер Поттер. И я здесь чтобы доставить Вам сообщение. — Посланник Волдеморта? — засомневался Гарри, ни один чистокровный не показался бы в маггловском костюме. — Нет, — сказал мужчина с беззаботным смешком, — Я представитель третьей стороны. И мы хотели бы дать Вам шанс. — Шанс? — Верно. — Шанс на что? — Что же, на жизнь, мистер Поттер. Гарри скептически оглянулся: — А я что, черт возьми, по-Вашему делаю сейчас? — Ну же, мистер Поттер. Это не жизнь. Каждое Ваше действие и выбор контролировались и манипулировались еще с младенчества. И не говорите, что не считаете это раздражающим.       Молчание Поттера было достаточным ответом. Мужчина хмыкнул: — То, что с Вами сделали — подло, но мы хотим помочь. — Зачем? — хрипло прозвучал вопрос, — Почему вам не плевать? — пока всем остальным наоборот. — Эта война навредила не только Вам, мистер Поттер. Если дать событиям развиваться так, как они развиваются сейчас… боюсь, волшебному миру придет конец. Культура, традиции — все это исчезает день за днем, мгновение за мгновением. — Как? — спросил Гарри, — Почему? — Темный Лорд принес нам смерть и разрушения, мистер Поттер. Но именно Светлый Лорд обрек нас всех на гибель. Магия существует в равновесии. Светлая, серая и темная. В последние десятилетия светлая магия вытеснила темную, подталкивая серую на грань вымирания. Но светлая магия не может существовать без окружающей энергии которую оставляет после себя темная магия. — И теперь она у нас заканчивается. — Так и было, — мягко поправил мужчина, — Возрождение Темного Лорда вызвало всплеск энергии, но с возвращением Темного Лорда пришли и… — Смерть и разрушение, — закончил Гарри. — Именно так. Гарри вздохнул, опуская палочку: — Итак, нам в любом случае крышка. — Не совсем так, — мужчина медленно шагнул вперед, махнув шариком, не больше мяча для гольфа, который он достал из пиджака. — Слишком поздно, для того чтобы остановить кампанию против темной магии. Слишком много предрассудков и плохих воспоминаний. Мы начали действовать слишком поздно чтобы спасти будущее, но надежда еще есть. — Каким образом? Он протянул шар, что мягко пульсировал бледно-белым светом: — Мы можем вернуть Вас на пять десятилетий назад, плюс-минус несколько лет. Личность и даже целая жизнь уже готовы для Вас. — И как же я должен спасти мир? — спросил Гарри. — Вам не нужно спасать мир, мистер Поттер. Всего лишь Тома Реддла. — Что? — Он есть, был и будет особенным волшебником. Как Вы. Вам не нужно спасать его, я полагаю. Вы можете так же убить его прежде, чем он начнет эту войну. Но запомните мистер Поттер, это не он уничтожает магический мир. — А Дамблдор. Мужчина кивнул в знак согласия: — Верно. Том Реддл когда-то был амбициозен. У Вас теперь есть шанс убедиться, что он таким и останется. Это лучший способ достижения вашей цели — такую харизму сложно повторить, впрочем, я уверен Вы смогли бы так же, если бы захотели. Гарри вздохнул: — Предположим я пойду. Как именно вы мне устроили там жизнь? — Просто отправили парочку посланников перед Вами. — А они эту миссию не могли выполнить, потому что? Мужчина улыбнулся, пусть Гарри и не видел его улыбку, но знал, что она там есть: — Некоторые вещи, мистер Поттер, лучше выяснить самому, чем услышать от других. — Ну разумеется. Мужчина спокойно проигнорировал то, как Гарри закатил глаза: — Полагаю, Вы принимаете наше предложение? — Конечно, — сказал Гарри спустя мгновение размышлений, — Не то чтобы у меня еще осталось что терять. — Тогда продолжайте в том же духе! — сказал мужчина, прежде чем подкинуть шар в воздух и отступить назад в тени.       Гарри кинулся вперед и поймал сферу на лету, его рефлексы ловца взяли над ним вверх.       Свет засиял раз, два — а затем стал распространяться, просачиваясь в его пальцы и поднимаясь по рукам вдоль линии вен. Гарри закрыл глаза, чтобы защититься от яркого света.       Неожиданно, он перестал чувствовать землю под ногами или ветер, проносящийся мимо. Все вокруг стало теплым и безопасным. Подобное ощущение было сродни вкусу подтаявшего ванильного мороженого в жаркий летний день.       А потом все изменилось и его ноги, а вскоре и все тело, коснулись холодной твердой земли.