Первая скрипка

Джузеппе Тартини — Дьявольские трели

—Неплохо, Савченко. Ты усердно трудишься, но маловато в тебе души, — хрипло произнесла статная дама пожилого возраста, которая очень сильно пугала скрипачку. Её звали Валентина Павловна, и, на данный момент, именно она была концертмейстером — почти самым главным человеком на кафедре скрипки. Получать от неё похвалу — реально понимать толк в скрипке. —Попробуй выпускать через неё душу, а не только ноты. Направлять гнев, радость, тоску — неважно! Ты играешь хорошо, но без эмоций. А музыка — это катализатор эмоций, — посыл был понятен, но было тяжело сделать так, как просила Валентина. Конечно, Саша не была каменной глыбой, она наоборот — кипела эмоциями, но внутри. Однако, усталость от бесконечных репетиций дает о себе знать, она начинает играть пусто, не испытывая удовольствие. Может быть, поэтому он лучше? —Я буду стараться, Валентина Павловна, — на автомате выдала девушка, уже чувствуя, как начинали кровоточить пальцы. Играя, она не ощущала ничего кроме бесконечной усталости и тяжести. Девушка перестала чувствовать ритм, начала теряться и играть совершенно не то. Её захлестнуло какое-то неведомое ей чувство, хотелось рвать и метать от какого-то внутреннего негодования. В последнее время ей стало тяжелее.Она начала вспоминать все самое негативное, что копилось внутри, и тогда скрипка заиграла совсем по-другому. Все скрипачи чувствовали это, но не стали отвлекаться, старались сами не сбиться со сложнейшей мелодии. Однако, было невозможно продолжать дальше, когда коллега, тем более в центре, начала играть Тартини так, словно это был Паганини. А её и не остановить, она играла так, словно играет в последний раз. Все смотрели на неё изумлённо, ведь никогда прежде одногруппница не играла настолько чувственно и уверено. Было ощущение, словно смычок — сабля, которой она орудует в совершенстве, рассекая ей воздух и яростно сражая своих врагов ее взмахами. Девушка начала импровизировать, уже не играя «Дьявольские трели», а «Дьявольские ритмы». —Савченко! Савченко! — голос наставницы вмиг отрезвил девушку, так сказать вырвал из глубоких дум. Только сейчас она заметила, что зал был пуст, и она одна играла не давая себе передохнуть. —Савченко! Я, конечно, просила чувственно, но ты видимо переборщила. Поработай над внутренним самообладанием, так и фальшивить не будешь, и органично играть станешь. Оркестр — это единый организм, в нём все связаны, и когда один орган перестает делать свою работу исправно — страдают все. Поняла? — прочитала уже совсем не новые нотации Валентина, пытаясь достучаться до юной скрипачки. —Я хочу быть первой скрипкой, Валентина Павловна, — внезапно громко выпалила Александра, сжимая скрипку в руках. —И я докажу, что смогу! — именно в тот момент, девушка поняла, что дальше на одной зависти она далеко не уйдёт. И как бы ей не был противен он, ради мечты, она должна быть сильной и терпеливой. Должна стараться, и, возможно, она станет как он. Лучшего него.

***

Йерун ван Вен — Comptine d'un autre eté. L'après-midi

Что для музыканта мелодия? Это — его работа, призвание, собственное детище, и, естественно, хлеб. Как получить этот хлеб? Нужно иметь имя. А чтобы иметь это имя, нужно пробиться, а для этого необходимо: быть талантливым и богатым, быть талантливым и красивым, быть просто талантливым. Без врождённого дара, ты навряд ли пробьешься далеко, разве что можешь стать второсортным певцом, которого будут крутить по радио ежечасно, пуская кровь из ушей слушателей. Таких много, и статистика показывает, что даже у этих людей есть, хоть и не музыкальный, но талант: умение зарабатывать из ничего. Они часто выигрывают за счет внешности или харизмы, затмевая гениев. Наш глаз привык разделять на черное и белое, красивое и ужасное, одаренного и бездарного. Была ли она бездарной, или он одаренным? Наш мозг приспособлен везде искать конкуренцию, ибо так работало выживание: или ты, или тебя. Так ли у них? В Московской консерватории было точно также: или ты пройдешь в оркестр, или пройдёт сосед по парте. Не было ни друзей, ни социальной жизни за пределами аудитории, ни огромных обещанных перспектив после обучения. Конечно, они в теории были, но были настолько призрачными, настолько недосягаемыми. Иногда Саша думала в серьез бросить учебу там, выучиться на «звукача» и уехать в Европу продюсировать молодой аналог Джастина Бибера. Однако, вот она, суровая реальность: она учится уже два года, и за все это время попыток сбежать совершенно не было. Будучи бюджетницей, Саша не имела права сбегать. Как бы не нравилось, но надо было закончить обучение, пока «Бог даёт». Родители на пенсии, вся надежда на неё и её будущее. На подработке уже месяца три зарплату не выдают, даже сигареты в её кармане настолько изношенные, что просто порвались. Единственное, что приносило неплохие деньги это хобби девушки. Она любила приходить в парк и играть на скрипке какие-то популярные песенки, что пользовались особой популярностью. Но, не все хорошее вечно, ведь в её жизни, не так давно, появился он. Дима был гением, а Саша нет. Она впахивала, как ненормальная, чтобы добиться секундной похвалы от наставников. А он мог просто взмахнуть смычком пару раз, по мнению Саши совсем не стараясь. Дима был приятным человеком, а она нет. Он был искренним, люди его любили. Саша же сама никого к себе не подпускает, предпочитая видеть во всех соперников. И это её разрушает. И наконец, Дима был не на бюджете, а она была. У него не было ограничений, а у неё были. Она не испытывала к нему ненависти, была лишь зависть и злоба на саму себя. Ведь она не может так, как он, не может просто взять и заиграть идеально с первого раза. Она сотрет пальцы в кровь, порвет струну от натяжения, но никогда не сыграет также хорошо, как он. Она очень хочет жить и играть, как он. Казалось, что они соперничали всю свою жизнь, несмотря на то что знакомы от силы полгода. Он терпеть не может её язвительность и безрассудство, хотя вначале был совсем не против быть друзьями с ней. Дима в целом дружелюбный и самоуверенный человек, а поэтому, он смел подумать, что сможет подружиться даже с самой недовольной его компанией. Но, иногда все равно устаешь от «прыщика» на лбу, даже если стараешься терпеть его существование и ухаживать за ним, думая что само все пройдёт. Ему надоело видеть, как на любой репетиции, одногруппница его игнорирует и придирается к любому слову в диалоге. Вот и сейчас, сидя вместе с ней в аудитории, все чего ему хотелось это чтобы она перестала так пронзительно смотреть. —Может прекратишь уже? Битый час сверлишь во мне дырку, — не выдержав произнёс он, повернувшись к девушке профилем. «Прыщик» выглядела сегодня очень необычно напялив на себя малиновый берет. Ассоциации появились сами по себе, он даже и не думал о Франции сначала. Нелепо, верно? —Тебе бы ещё рядом круассан, — случайно произнёс вслух дебильную мысль парень, рассматривая внешний вид соседки. Возмущению скрипачки не было предела, и только она хотела было уже открыть рот и обматерить парня с ног до головы, как внезапно спокойно выдала: —Ага, я сам Жак Тибо, только в женском обличии, — к большому изумлению, она ни разу не покрыла его матом, и даже не рассердилась. —У тебя глаза по две копейки, неужели теорию на прошлой неделе пропустил? —Да знаю я, кто такой Тибо, — отмахнулся от её колкости парень, все ещё находясь в легком шоковом состоянии. —Но, я не знаю кто ты, о очаровательная незнакомка. Куда ты утащила Александру Савченко, язвительную скрипачку, которая обычно сидит здесь? Вы кстати так похожи внешне! — сегодня он был в ударе, было даже странно находится на её месте. Он заметил, как лицо девушки побагровело, но что-то будто сдерживало её. И сейчас, он явно её испытывал на прочность. Он до сих пор не знает почему, всякий раз стоит ему открыть рот, как она пытается закрыть уши. —Да, что вы говорите? Я совершенно не догадывалась, — не заканчивала игру Саша, даже интонацию поменяв. Она еле держала себя в руках, чтобы не вмазать по его смазливому лицу. —Вы только не говорите Саше, но вы мне нравитесь больше. Мы разговариваем больше минуты, и вы не разу не попытались сломать мне палец, — тут девушка уже не выдержала, недовольно поджав губы. Он знал за какие ниточки дергать, уж слишком долго они провели вместе времени. Было ощущение того, словно они в старшей школе, словно дети малые пререкаются. —Это был один раз, Матвеев. И не ломала тебе я их, у меня просто очень крепкое рукопожатие, — возразила девушка, да так громко, что на неё обернулось половина студентов, и даже лектор. —Извините! — все студенты, и даже профессора давно привыкли к спорам этих двоих. Да и у педагога сегодня было довольно хорошее настроение. Настолько, что он просто кинул на неё свой фирменный недовольный взгляд, а затем продолжил дальше вести урок, как ни в чем не бывало. —Ну, доволен? — очень уставшим голос произнесла она, драматично рухнув на парту. —Прости, просто было непривычно видеть тебя такой сдержанной и…чуточку приятной, — теперь ему стало очень стыдно, ведь скрипачка ничего ему не сделала. И её недовольные взгляды были обыденностью, он не должен был её провоцировать. —Ну, расскажешь, что за перемены произошли за день? — не мог оставить вопрос закрытым парень, как Саша, кладя голову на парту. —Слушай, для чего ты здесь? — спросила она, повернувшись к нему лицом. Невольно Дима засмотрелся в её глаза, словно два изумруда, они больше не пылали яростью или обидой. Такая спокойная, как флейта, а не буйная, словно та же скрипка. И все же, в голове промелькнула мысль, что и скрипка может играть спокойные мелодии, просто уже потом становясь трагичной. —Также, как и ты, все мы: я хочу в оркестр, — не раздумывая ответил он, ведь это было главной мечтой большинства здесь. Многие хотели играть на большой сцене, быть знаменитыми, собирать полный зал. И даже если здесь сидели некоторые будущие педагоги в муз. учреждениях, то они все равно считались меньшинством. —А я хочу быть первой скрипкой, — твердо произнесла она, не переставая удивлять. —И чтобы быть ею, я должна иметь самообладание, — от таких слов, парень чуть не подавился воздухом. «Саша и самообладание» звучали в контексте очень забавно. —Что смешного? — она заметила, как парень пытался не улыбнуться, что у него выходило мягко говоря не очень. —Ещё раз прости, мне очень нравится твое усердие. Я даже хочу помочь тебе, — улыбнувшись сказал он, что заставило её инсценировать рвотный рефлекс. Она до сих пор не знала, почему все ещё сидит возле него, продолжая разговаривать. Когда-то давно, их посадили здесь, словно детей малых, чтобы они не спорили. Сначала не работало, но со временем, эти двое стали относится друг к другу терпимее, хотя бы на парах. —Не-а, Матвеев, нет-нет. Мне это не нужно, просто перестань первым разговаривать со мной, и тогда ты мне здорово поможешь. Я тебя терпеть не могу, — наконец, лекция закончилась и этот странный диалог тоже. Но не для Димы, который искренне не понимал, почему девушка его так ненавидит. Какой день пытается узнать, а отговорки всегда одни и те же: «Тебя зовут Дмитрий», «У тебя странные татуировки», «Ты просто мне не нравишься». Он не был глупым, и понимал, что дело вовсе не в этом. Девушке как будто самой стыдно ненавидеть его. —Постой, — еле догнал её парень на выходе из аудитории. —Саша, мы знакомы не так долго, но ты меня ненавидишь так, словно я забрал твою партию в пьесе. Или съел конспекты по теории, — за такое не ненавидят, за такое убивают. —Матвеев, послушай: я тебя не ненавижу, просто мне с тобой не по душе, понимаешь? И поверь, есть люди, которым не нравится Дима Матвеев. Правда-матка она такая — горькая, — глубоко вздохнув выпалила она, максимально стараясь не вспылить. А было очень тяжело. —Почему? Всегда ведь есть причина, — искренне недоумевал он, взяв на эмоциях её за локоть, развернув к себе лицом. По растерянности выражения лица скрипачки, он осознал, что натворил глупость. —Разве это важно? — опомнившись после небольшого оцепенения, девушка вырвала руку из-под захвата. —Дам совет: если попытаешься угодить всем, то никому не угодишь, — закончила разговор народной мудростью Александра, оставляя парня одного в коридоре. Она ненавидела умничать, но иногда приходилось. Особенно, когда появился шанс поставить на место Матвеева.

***

Вспоминая свою вчерашнюю и утреннюю выходки, всё чего хотела Саша, так это покурить. Было очень утомительно изучать биографии различных представителей её профессии, хотелось скорее перейти к практике. Но до неё было ещё две пары, а поэтому, чтобы совсем не заскучать, она решила выйти на балкон подымить. Консерватория была огромной, было легко потеряться, но она уже привыкла. Даже нашла место, где можно было подумать в тишине, куда она и направилась остужать голову. Но, вот не задача: она была не единственной, кто знал об этом спокойном уголочке. Там уже был Дима, который сидел на подоконнике. Он сначала даже и не заметил незваную гостью, его мысли наверняка были заняты чем-то очень глубоким и занимательным. Саша не хотела быть замеченной, не было и мысли, тем более, когда они расстались на не очень хорошей ноте сегодня. В целом, как и всегда. —Бросала бы ты курить ментоловые сигареты, от них зависимость намного легче словить, — внезапно подал голос парень, нагло забирая у неё изо рта окурок, взамен предлагая свой. —А от обычных будто и не бывает? — задала риторический вопрос девушка, принимая «подарок». На удивление, парень ничего не ответил, лишь похлопал возле себя, предлагая сесть рядом. Саша долго сомневалась, но в итоге так и села рядом, удивляясь самой себе. —Ты тоже сегодня чудной немного, — подметила она, вызвав ответную усмешку у парня. —Я слышал про вчерашний инцидент во время «Дьявольских трелей», — аккуратно начал он, развернувшись лицом к девушке. —И что ты хочешь сказать этим? — в то время, парень был на другой паре, так как у него совершенно другая специальность. Но, он имел множество друзей с группы Валентины, которые умело распространяли сплетни про Сашу. —Я понял, почему ты говоришь о самообладании. Позволь мне помочь тебе, хотя бы поверь, ты намного лучше играешь, чем я, — это заявление шокировало скрипачку, которая не верила своим ушам. Он что, признал, что она лучше? Она даже сама в это не верит! —Ты не обкурился случайно? Или у тебя температура? — непроизвольно издав тихий смешок, девушка потянулась рукой до его лба, чтобы проверить свою теорию. —С тобой все в порядке, значит, это развод? —В отличии от тебя, я умею признавать поражение, — спокойно продолжил он, показывая видео, где Саша агрессивно орудовала смычком. —Это было великолепно, пускай совсем не то, что ты должна была играть, — на видео была будто бы не она, словно тот самый Жак Тибо вселился в нее, повелевая её рукой. —Это видео разлетелось по всему консерваторию, тебя уже нарекли «сумасшедшей скрипачкой». Даже барабанщики не всегда так выкладываются, — задумчиво произнёс парень, убирая гаджет в карман. —Почему ты хочешь мне помочь? Забыл что ли: я тебя терпеть не могу, — напомнила ему девушка, покрутив пальцем у виска. —Я вижу в тебе потенциал, который ты боишься раскрывать. И я вижу труд, — он аккуратно взял её руку, рассматривая многочисленные мозоли. —Я помогу тебе быть уверенней в себе, ибо учить тебя играть все равно бесполезно, уже сказал почему, — такая любезность со стороны парня её настораживала, словно здесь было что-то ещё. —Я очень уверенна в себе, — фыркнув, возразила девушка. —Лучше колись зачем тебе нужно мне помогать. Ты можешь строить из себя хоть Мать Терезу, но я знаю, что это не так. Загвоздка в видео? — Дима шокировано посмотрел на неё, она убивала его своим упрямством. —Частично ты права. Я вижу в тебе потенциал и предлагаю стать дуэтом. Ты станешь первой скрипкой, а я дирижером, мы будем работать слажено и… — его прервал заливистый смех собеседницы, которая и не думала останавливаться. —Саша, иногда ты ведешь себя, как ребенок. —Прости-прости, месье Матвеев. Я поняла, что тобой движет только главенство, иначе стал бы ты помогать мне? Мы друг друга не переносим с первого дня, а сегодня ты прямо-таки стал моей феей крестной. Ну, Матвеев, ну жук! — сравнивая его с насекомым, она не могла перестать смеяться. Она не хотела думать, что он делает ей во благо, было легче считать, что он пользуется ей. —Браво, ты раскусила меня, Савченко, — беззлобно улыбнувшись, согласился он. —Только ты упускаешь факт того, что я пытаюсь с тобой подружиться с первого дня. Ты сама внушила себе то, что я желаю тебе зла, — этот спор был бы бесконечным. Саша считала, что Матвеев её использует, Дима же считал Савченко дурой, которая не умеет слушать. Он не знал почему его так тянуло к ней, и почему он сейчас тратит время на препирания с ней. Несомненно, она — его ключ к успеху. Но, было же множество других музыкантов, почему именно самая противная из них? —Слушай, давай так: ты говоришь конкретно, с чем ты хочешь мне помочь, а я слушаю, — поставила точку в споре девушка, который же сама и начала. —Я хочу помочь тебе, потому что вижу талант, который не раскрывается из-за твоей внутренней неуверенности. И я знаю, что делать в таких случаях, — он сам это проходил. Ему самому было тяжело, он сам когда-то шугался любой помощи и вел себя как мудак порой. Это ли побудило его помочь такому же «гиблому случаю»? —Да? И что же мне делать? — порой она сама уставала от самой себя, её тошнило от своего образа колючки. Но, это уже вошло в привычку, было защитной реакцией. Она не могла остановиться. —Расслабиться. Иногда, чтобы быть великим, важно любить себя. Ты это не делаешь, лишь изнуряя себя бесконечным репетициями. Копишь в себе злость, а потом выплевываешь её с желчью на других людей, — забрав у неё сигарету изо рта, он сразу же потушил её. Затем он потушил и свою, под недовольное мычание девушки. —Я вообще самый расслабленный человек в мире, Матвеев. Что потом? — сказала она, облокотившись об окно сзади. —Потом, направить свой внутренний гнев в нужное русло, — слезая с подоконника, он дал ей в руки свой футляр со скрипкой. —Теперь, когда ты расслаблена, ты сможешь запросто направить мысли в нужное русло, нужно лишь настроиться, — ещё минуту она была ошарашена его предложением, но после недолгих раздумий медленно растянула губы в усмешке.

Антонио Вивальди — Лето

Тут же вспомнилось самодовольное лицо Димы на балконе, как нагло он заявил ей о сотрудничестве, и как сильно это её взбесило. И её словно накрыло, оторвало от реальности. Весь спектр чувств вылился с помощью скрипки, она и не думала сужать его. Весь мир словно исчез, оставляя её наедине со своими обидами и злостью. Тело было полностью напряжено, рука беспокойно руководила смычком, повелевала им. Её лицо, обычно выражающее полное безразличие во время игры, вдруг стало резко недовольным, а затем печальным, каждый раз выдавая более глубокие чувства. Она уже не играла про Диму, вспомнились давние травмы и раны, которые очень хотелось кому-нибудь вывалить, рассказать о них. Гордость мешала сказать напрямую, поделиться секретом, поэтому она играла. Наконец, она почувствовала, что наиграла «что-то лишнее», поведав Дмитрию слишком сокровенный секрет. Он не должен был видеть её такой, но увидел. Скупая слеза пролилась, обжигая её холодную кожу, выдавая еще более важную тайну. Видимо способ парня работает, ибо она впервые проронила слезу за долгое время. —Ты в порядке? Я и не думал, что все настолько глубоко, — аккуратно забрав инструмент из её рук, он быстрым движением убрал его в футляр. —Теперь постарайся вновь расслабиться. Это все позади, ты рассказала, все что должна была, — раскрыв широко руки, произнёс он. Секундный порыв, и она бы обняла его, но обида и гордость были выше. —Пошел ты, — едко выплюнула она, отталкивая от себя парня. Что-то говорило ей о неправильности её решения, но было уже откровенно плевать. Уши словно наполнились ватой, не пропуская больше звуков. Она не слышала, что там ей говорит вслед парень, а впрочем это уже не имеет значения. Было сложно признавать, что сегодня, что-то в ней щелкнуло и сломалось. Стало легче дышать, а к свободе она совершенно не привыкла. Это вызвало страх, а за ним и защитную реакцию — грубость.