Никто кроме ты

Юнги приезжает в кофейню раньше всех, включает кофемашину и, пока та нагревается, идёт в кабинет. Чимина он не стал сегодня будить и дал время отоспаться, чтобы вечером они могли спокойно поехать на горячие источники. Пак все уши прожужжал, что мечтает туда поехать, ну и Юнги решил сделать такой сюрприз на выходных. Нашёл недалеко от города отель, в зоне которого есть эти самые горячие источники, и забронировал номер с самой большой кроватью. Их отношения всё ещё продолжаются. Юнги постоянно остаётся на ночь и почти не отлипает от своего парня. С каждым днём понимает, что готов на всё ради него, и всё ещё ревнует. Хоть сам Чимин не даёт никаких поводов, Мину всё равно не нравится, когда посетители кафе заглядываются на его молодого человека или флиртуют с ним. Приходится сдерживаться. Он всё-таки взрослый состоятельный мужчина и, скрипя зубами, терпит всех пошлых и смазливых уродов, а уже ночью отыгрывается на Паке, доказывая в сотый раз, что не намерен ни с кем делить своего любимого. Юнги сидит на диванчике, работая в ноутбуке. Нужно подготовить список на инвентаризацию и заставить Хосока, как главного помощника, провести. Обычно они делают это вместе раз в месяц, но в этот раз такое ответственное задание хозяин кофейни поручает лучшему работнику. Чону он доверяет бесповоротно и совсем не переживает, оставляя ему заведение на несколько дней. Тем более, у того есть помощник в лице прекрасного бармена Чонгука, вдвоём они справятся быстро. Горячий вкусный кофе приятно обжигает горло, и Мин, откидываясь на спинку, прикрывает глаза, но его прерывает звонок мобильного: Сладкая сладость — Слушаю тебя, моя прелесть, — улыбаясь во все тридцать два, сюсюкает Юнги. — Ты куда делся? — раздаётся хриплый ото сна голос. — Соскучился, мой маленький? — Конечно, проснулся, а тебя нет. — Ничего не напоминает? — смеётся Мин, допивая кофе. — Ой, отстань, а. Так серьёзно, где ты? — На работе, малыш. — А чего меня не разбудил? — Хотел дать тебе выспаться перед поездкой. — Какой поездкой? — Узнаешь. Собирайся давай, я заеду за тобой через час. — Юнги? Куда мы едем? Что мне брать? — Можешь ничего не брать, кроме паспорта. — Юнги… ты… — Нет, это не загс, — смеётся хрипло. — Тогда я больше никуда не поеду с тобой, — хихикает Чимин, и Юнги улыбается ещё шире. — Люблю твой смех, котёнок. — Не переводи тему давай, скажи, куда мы едем! — Тепло не одевайся, с собой только паспорт. Буду через час, люблю тебя, — говорит Юнги и сбрасывает, слыша возмущённый крик своего имени. Через некоторое время приходит сообщение. От: Сладкая сладость: <i>Юнги! Я не могу найти свой паспорт!

Кому: Сладкая сладость Он у меня, малыш Забыл сказать

От: Сладкая сладость Я тебя прибью, я такой бардак тут устроил Сам прибираться будешь

Кому: Сладкая сладость Как скажешь

Он улыбается, глядя на экран телефона, на котором стоит их совместное фото, где они целуются. И Юнги очень хочется поцеловать сейчас своего парня, но он ещё успеет это сделать не раз. И не только это. — Юнги-хён, привет, — улыбается Чонгук, заходя в кабинет, вежливо опустив голову. — Привет, Хосок пришёл? — Да, он в зале расставляет стулья и готовится к открытию. — Сегодня для вас будет задание важное, — Юнги убирает ноутбук, встаёт с дивана и направляется в зал. Чонгук семенит следом. — Привет, Юнги-хён, — лучезарная улыбка появляется на лице Хосока. — Привет, — Мин подходит ближе, пожимая руку сотруднику, по совместительству другу, — меня сегодня не будет. — Чё за дела у тебя? — Мы с Чимином уезжаем по делам, а на вас инвентаризация. — В смысле «на нас»? В смысле сегодня? — возмущается Хосок, потому что ненавидит это дело, тем более, без Юнги. — Ну вот так, — пожимает плечами начальник, открывая витрину, и достаёт оттуда небольшой кусочек шоколадного чизкейка, упаковывая в контейнер. — Хён, я не умею, — вмешивается Чонгук. — Хосок научит. Всё, нас не беспокоить эти дни, — собрав вещи и оставив ключ от кабинета, вылетает из кофейни, мечтая скорее увидеть Чимина. — Ну зашибись! — откидывая тряпку в раковину, которой протирал столешницу, бесится Хосок. — Да ладно тебе, хён-и, — пытается успокоить Чонгук коллегу, — справимся вдвоём. Хосок фыркает и идёт к двери кофейни. Перевернув табличку на «закрыто», запирает дверь, делая глубокий вдох, и просит Чонгука приготовить сладкий кофе, чтобы набраться сил перед столь ответственной и довольно сложной работой.

***

Выстукивая по рулю пальцами незнакомый мотив, Юнги ждёт Чимина, предвкушая их поездку. Внизу живота приятно трепещет и будоражит от нетерпения. Он давно не ездил в отпуск, предпочитая работать, и даже пару дней для него — это уже подвиг. С появлением Чимина его жизнь становится разнообразнее, что несомненно радует мужчину. Улыбка на лице появляется сама собой, когда он замечает вышедшего из подъезда Чимина, что тащит с собой огромный чемодан. Юнги закатывает глаза и выходит на улицу. — Юнги, помоги, — кряхтит Пак, подкатывая набитый чемодан. — Малыш, это что ещё такое? — посмеивается Юнги, перехватывая ручку. — Ты сказал собираться, ничего не объяснил. — Я же сказал, нужен только паспорт, — улыбается и подходит к парню, обнимая за талию, сразу целуя в губы. — Привет. — Привет, — Чимин отвечает на поцелуй, прикрывая глаза. — Я соскучился. — Мы ночью виделись, Юнги, — хихикает Чимин, увиливая от настырных поцелуев. — Ну дай ещё разочек чмокну, — по-детски дует губы, на что Пак лишь закатывает глаза и сам пару раз звонко чмокает. Они садятся в автомобиль. Юнги сразу заводит его и выезжает на дорогу, убавляя радио. — Так всё-таки, куда мы едем? — спрашивает Чимин, рассматривая себя в маленькое зеркало. — Узнаешь, это сюрприз. — Но я… — Так всё, — вытянув руку в сторону, прижимает палец к губам Чимина, чувствуя, как его воздушно целуют. — Ладно, вредина, — переплетая пальцы с парнем, Чимин кладёт их руки себе на бёдра, нежно поглаживая большим пальчиком кожу Юнги. — Вернёмся вечером? Завтра у меня смена. — Через два дня. Я оставил всё на Хосока с Чонгуком. — Юнги, но они уже второй день работают. — Ну ничего, поработают ещё два и инвентаризацию сделают. — Что? — возмущённо вскрикивает. — Ты их одних заставил её проводить? Юнги кивает. — Так нельзя, там дел на весь день, они не справятся. — Всё нормально будет, — уверяет Юнги, продолжая следить за дорогой. — Юнги! Я не хочу, чтобы меня считали особенным, что за разговоры пойдут. Я уехал с тобой отдыхать, а они там работают за всех. Это нечестно. — Ну, во-первых, ты и есть особенный, — хмыкает Юнги, слыша цоканье, и улыбается, кидая нежный взгляд на недовольного парня. — А во-вторых, я начальник. И как скажу, так и будет. Заплачу им двойну… — Юнги, нет, — противится Чимин, складывая руки на груди. Юнги на это вздыхает, но руку не убирает, продолжает держать на чужих бёдрах, поглаживая. — Давай мы поедем к ним, поможем и уедем. — То есть ты сейчас выбираешь поехать на работу и заниматься инвентаризацией до позднего вечера, а не горячие источники за городом? Окей, — пожимает плечами Юнги и включает поворотник, чтобы свернуть к кофейне, пока они стоят на светофоре. — Что? — удивлённо тянет Чимин, загораясь радостью. — Мы едем на источники? — он видит кивок в ответ и кусает губу. Вот чёрт. Он мечтал об этих источниках долгое время. И, если так подумать, Хосок ответственный и всё знает, а Чонгук ловкий и быстро всё схватывает — ребята справятся и без них. Тем более, будет двойная оплата. До зелёного светофора остаётся четыре секунды, и Юнги поворачивает голову, ожидая окончательный ответ. Рука Чимина тянется к поворотнику, выключая его. — Ну, я думаю они справятся. Всё-таки Хосок-и не один… ну и… Юнги смеётся и давит на газ, пропуская поворот, направляясь в отель. Чимин кусает губу, отводя взгляд, скрывая счастливую улыбку. Снова переплетает их пальцы и целует руку Юнги. — Напиши Хосоку, чтобы половину работы оставили нам. — Малыш, ну не начинай. — Юнги! Мин закатывает глаза, достаёт телефон, протягивая парню, намекая, чтобы он сам набрал сообщение. — Ты в курсе, что эти двое друг другу нравятся? — Только слепой не заметит, — усмехается Юнги, поворачивая налево, — они думают, что их тайные поцелуи остаются тайными. Чимин громко смеётся, откидываясь на сидение, разворачивается к Юнги, любуясь его красивым профилем. — Точно, а это их «зайка, солнышко, смотри как надо, твой хён тебя научит. утю-тю», — весело передразнивает коллег. — Что-то мне подсказывает, что они оторвутся на твоём столе. — Пускай, тебе же понравилось на моём столе, — довольно улыбаясь, поглядывает на смущённого парня. — И на диване, и у стены. — Замолчи, — игриво рычит Чимин, выгибая пальцы Юнги, слыша громкое «ай» и такой же смех. Спустя пару часов молодые люди заезжают на небольшой участок при отеле, паркуют машину, забирают маленькую сумку и необъятный чемодан Чимина. Пока Юнги регистрируется у стойки администратора, Чимин с радостной улыбкой и диким блеском в глазах рассматривает брошюры, почти прыгая на месте от нетерпения. Как же ему хочется скорее погреться в горячей воде, попивая холодное шампанское, а после насладиться массажем и закрепить всё джакузи в маленьком дворе их гостиничного домика. Сам отель предоставляет не только номера, поэтому, отменив прошлую бронь, Юнги бронирует домик, что находится дальше всех. Это ему больше нравится. Администратор провожает молодых людей к их домику, по пути рассказывая основные правила посещения, и показывает место источников, сообщая, что посетить их можно в любое время, даже ночью. Хотя особо там людей нет в это время, а им никто и не нужен будет. Желая приятно провести выходные, сотрудник оставляет ключ-карту и возвращается к работе. Пока Чимин с восторгом осматривается вокруг, Мин открывает дверь, затаскивая чемодан, откатывая в угол. В домике достаточно просторно. Большая кровать стоит в углу комнаты у панорамных окон с видом на небольшой сад, через арку справа располагаются небольшие кресла-мешки возле стеклянного столика и, конечно же, минибар. Идеальное тихое место для романтических каникул. Юнги чувствует, как его крепко обнимают за талию со спины, тесно прижимаясь. Он сразу же обхватывает ручки Чимина. Ему до безумия нравится, когда Чимин сам обнимает и проявляет нежность. — Спасибо, Юнги, — раздаётся шёпот на ухо. — Мне здесь очень нравится. — Хочу проводить с тобой как можно больше времени, сладкий, — Мин разворачивается, также обнимая за талию, заглядывая в любимые глаза. Чимин не отвечает, лишь привстаёт на цыпочки, обнимая крепко за шею, и начинает целовать, сразу врываясь в рот наглым язычком. Сжимает мягкие тёмные волосы у корней, делая на голове Юнги беспорядок, и стонет, чувствуя сильную хватку на талии и то, с какой жадностью и любовью ему отвечают. — Хочу тебя! — А как же источники, милый? — отрываясь от пухлых губ, смотрит затуманенным дымкой возбуждения взглядом. — И там тоже хочу, но сейчас хочу, чтобы ты взял меня прямо у того окна, — сексуальный шёпот обжигает ухо и разгоняет кровь по венам, заставляя член дёргаться. Юнги шумно дышит от возбуждения, подхватывает Чимина на руки под сладкий писк и набрасывается голодным поцелуем, шагая к окну. Прижимает к прохладной поверхности, почти разрывая футболку, терзая нежную шею зубами, и обжигает жаркими поцелуями, наслаждаясь несдержанными стонами. Руки Чимина судорожно вытаскивают ремень из джинс, расстёгивают пуговицу и снимают вещь сразу вместе с боксерами, впиваясь в голые ягодицы ногтями, разводя в стороны. Юнги ведёт от такого дерзкого и страстного Чимина. Губами он продолжает целовать шею, поднимается выше, прикусывает линию челюсти и почти рычит от головокружительного возбуждения. — Юнги, хочу тебя, не могу больше, — стонет Чимин, помогая снять с себя футболку. — Мой нетерпеливый малыш, — усмехается Мин. Разворачивает парня спиной к себе, прижимает к окошку и вгрызается в загривок, руками исследует талию и сжимает крепко. Просто не может позволить себе оторваться от сексуального тела. Обвивает рукой поперёк живота и спускается, расстёгивая молнию на штанах, пытается стянуть. — Блять, как ты их напялил вообще, — Юнги двумя руками хватается за кромку штанов и тянет вниз. Сняв до середины попы, он смотрит на то, как узкие штаны сжимают ягодицы так, словно воздушное тесто уже «подошло». Юнги не выдерживает и целует половинку ягодицы, резко садится на колени и одним рывком стягивает надоедливые штаны. Из них словно выпрыгивает подтянутая попка карамельного цвета, и Мин облизывается. Сразу кладёт руки, прикасаясь к голой коже. — Ты даже бельё не надел… — восхищается он и раздвигает ягодицы, охая от вида. Дырочка Чимина гладкая, маленькая и безумно манящая. Юнги раздвигает её пальцами, наблюдая, как она красиво открывается и снова сжимается. Не раздумывая, он припадает к ней ртом и засасывает, слыша оглушительный стон. Тут же шлёпает по левой половинке. — Тише, — шикает он и начинает целовать морщинистую гладкую кожицу, проникая языком. Пак кусает губы, жмурится от ласк на чувствительном месте и выпячивает попку, прогибаясь в спине, упираясь руками в окно. Он оборачивается через плечо, наблюдая, как лицо Юнги зарывается между ягодиц. Рукой хватается за волосы и прижимает ещё ближе, позволяя языку входить как можно глубже. — Ах, чёрт, — стонет он. — Вылижи меня. Да. Юнги усмехается, а после, зарываясь лицом ещё глубже, начинает рычать и лизать, толкаясь языком, обводя тугие стеночки. Чимин ослабляет хватку и утыкается лбом в окно, ударяя по нему же ладонью. — Так хорошо, так хорошо… — как в бреду повторяет. — Сожри меня, блять, — рычит он и подвиливает бёдрами, почти садясь на лицо Юнги. Мин отстраняется и тяжело дышит, шлёпает по ягодицам и припадает губами, оставляя засосы. Сейчас тот хочет, чтобы его сожрали, а Юнги только этого и жаждет. Резко поднявшись на ноги, он приставляет изнывающий член к мокренькой, слегка опухшей дырочке и водит головкой, дразня. — Такой хороший, — хрипит на ухо и облизывает его. — Хочешь, чтобы я трахнул твою изумительную задницу, м? — усмехается он и давит головкой, слегка заходя внутрь, и снова выходит. — Хочешь мой член в себе? — спрашивает Юнги, сжимая в руках податливое тело. — Мой сладкий мальчик… — слышит стоны Чимина и начинает тереться о возбуждённый член, пытаясь насадиться. — М-м, такой нетерпеливый, — хрипло смеётся Мин. — Хочу, хочу, — хнычет Чимин. — Такой ласковый, такой просящий, что я не могу устоять, детка, — Юнги раздвигает сладкие ягодицы и достаёт из кармана джинс пакетик смазки. — Я трахну тебя без защиты, чтобы наполнить своей спермой. Чимин кивает и вскрикивает, когда в его разработанную языком Юнги дырочку резко входит толстый и твёрдый член. Он так хорошо распирает изнутри, что ноги начинают дрожать. Юнги закрывает рот парня рукой и, обняв поперёк живота, наклоняет к себе, тем самым заставляя откинуть голову на его плечо. — Как же в тебе хорошо, малыш, — шепчет и начинает вбиваться резкими, грубыми толчками. Чимин мычит в уже влажную от своей слюны ладонь и хнычет, сходя с ума от нереального удовольствия. Юнги так прекрасно и идеально в него вбивается: резко и точно попадая по простате, отчего собственный член сильно дёргается и пульсирует, приятно потираясь о прохладное окно. Юнги кусает плечи парня, не останавливаясь, продолжая толкаться в узкую горячую дырочку. Руками ведёт выше по его груди и сжимает соски, оттягивая, отчего тот снова вскрикивает, не прекращая стонать. Темп становится быстрее, а толчки хаотичнее. Мин чувствует, как член внутри пульсирует, а внизу живота всё настолько сильно стягивается в узел, что вот-вот взорвётся, даря наслаждение, растекающееся по всему телу. — Как же, — хрипит сквозь зубы и толкается глубже, — в тебе… — продолжает вбиваться, совсем не жалея. Тот громко мычит и пытается не закричать в голос. — Узко, блять. Чимин не выдерживает и, высоко застонав, кончает, выстреливая в окно, так и не притронувшись к себе. Вязкое семя двумя красивыми узорами медленно стекает вниз. Его тело крупно содрогается, и он расслабленно откидывается на Юнги, который всё ещё продолжает трахать его, больно вцепившись в бёдра. Юнги ускоряется. В домике становится невыносимо душно и раздаются громкие шлепки двух влажных тел. Хриплое дыхание сбивается, и он, замерев глубоко внутри, кончает с гортанным стоном. Прижимает парня к окошку и, уткнувшись ему между лопаток, тяжело дышит, приходя в себя от бурного оргазма. Чимин удовлетворённо улыбается, прислонившись щекой к окну, всё ещё ловя лёгкое наслаждение в теле после оргазма. Между ягодиц неприятно мокро, и он чувствует, как из него вытекает семя Юнги. Это снова возбуждает. — Может, ещё разок?.. — повернув голову, сразу получает ласковый поцелуй. — Пак Чимин, ты точно мечтал об источниках? Или просто хотел меня здесь на каждой поверхности? — Лучше прикрой свой ротик, дорогой, — соблазнительно шепчет, обнимая за шею, почти повисая на мужчине. — Иначе я передумаю. — Не посмеешь. Я знаю твои хитренькие планы на мой член, — Юнги поднимает на руки смеющегося парня и уносит в джакузи, даже не удосужившись одеться. Они прекрасно проведут свои выходные, и одежда им совсем не нужна.

***

Кафе закрылось с утра. Сотрудникам предстояла неприятная процедура — инвентаризация. Они возились с бумагами и пересчётом продукции до позднего вечера. Босс со своим парнем уехали, вернутся через пару дней, и это почти выводило старшего сотрудника из себя. Пересчитав большую часть товара, Чон устало откидывается на спинку кожаного диванчика и берёт телефон, чтобы набрать Чонгуку, и видит непрочитанное сообщение: От: Босс Оставь всё Мы приедем и сделаем вместе Сегодня просто отработайте — Ага, раньше не мог сказать?! Я тут уже почти всё сделал! — не ответив на сообщение, Хосок закатывает глаза, раздражаясь. Он мог бы всё оставить и уйти, не думая ни о чём, завалиться спать или в баре пропустить по бокалу нефильтрованного. Но, как ответственный сотрудник и просто перфекционист, любящий доделывать всё до конца, решает продолжать сверять цифры. Уголки его губ были опущены, что означало только одно: настроения у Хосока не было. Руки, зарывшиеся в волосы, поддерживали голову, которая уже почти уткнулась носом в распечатки и совершенно не соображала. — Хён, ты устал. Я же вижу. Давай пойдём домой, завтра доделаешь, — в кабинет заходит Чонгук с подносом еды и кофе, ставит на столик, присаживаясь рядом. — Гук, иди домой, если устал. Мне надо доделать, пока все цифры в голове и я всё помню. Не отвлекай меня. Чем меньше ты меня дёргаешь, тем быстрее я закончу, — стараясь не сорваться на коллегу, спокойно отвечает Хосок. — Я тебя подожду. Пойду ещё что-нибудь поделаю. Выпей кофе и покушай, — беспокоится младший. — Не хочу. Просто не отвлекай. Чонгук ждал своего хёна уже четыре с половиной часа. Он переделал всё, что мог. Отполировал стаканы, вилки, почистил кофемашину, протёр пыль на всех полках, что располагались непосредственно в его рабочей зоне. Да что говорить, он уже час сидел в телефоне, листая новостную ленту и скучал. Ему хотелось вместе провести сегодняшний вечер, но всё испортила новость о незапланированной инвентаризации и дотошность Хосока. Один усталый и злой, а другой скучающий и недовольный, и это не особо устраивало баристу. Решая всё-таки не мешать Хосоку, Чон собирается прибраться в кабинете начальника и протереть полочки, разобрав несколько папок. Да, это не его обязанность, но чем-то себя нужно занять, пока Хосок клацает по клавишам калькулятора и ноутбука. Он так увлёкся, что не заметил, как стал напевать вслух мотив одной надоедливой и очень популярной песни. Сначала тихо, себе под нос… Хосок хмурится, отрывая голову от документов, кидает взгляд на Чонгука, который начал пританцовывать, мурлыкая себе под нос какой-то мотив, что жутко отвлекает от работы. — Чонгук! Я просил тишины и покоя. Дай мне поработать! Не отвлекай меня! — взрывается Чон, повышая голос. Сдерживаться становится труднее. Мало того, что он один всю работу делает, ему ещё мешают своим мычанием. — Извини, хён. Я случайно, — поджимает губы и продолжает уборку, отворачиваясь. Спустя пару минут он не замечает, как снова начинает напевать и пританцовывать. Хосок прикрывает глаза, услышав тихое пение, и сжимает в руках карандаш, что под натиском ломается, словно спичка. Глаза горят злостью и прожигают дыру в «уборщике». Это окончательно выводит из себя. — Monday Tuesday Wednesday Thursday Friday Saturday Sunday Monday Tuesday Wednesday Thursday Friday Seven days a week Every hour every minute every second You know night after night I’ll be fucking you right Seven days a week, — поёт Чонгук в голос, двигая бёдрами. Терпение Хосока иссякло. Злобно отодвинув столик, он подходит к танцующему и больно хватает за волосы. Резко тянет, заставляя повернуть голову, и придавливает к столу начальника под удивлённое «ой». — Кого ты там собрался трахать, Чон Чонгук? — злобно шипит Хосок, сжимая отросшие кудрявые волосы на затылке. — Я просил тишины и покоя. Не дёргать меня. Но нет, будто специально выводишь меня! — прикусывает мочку уха младшего, дёргая за волосы, прижимаясь к тёплому телу. — М, Чонгук?.. — хрипит и несдержанно ведёт языком по розовому ушку. — Расскажи мне, зайчик, кого ты собрался трахать? Если ты будешь с моим членом во рту, может, хоть так ты мне подаришь немного тишины? — Хён, я виноват! — тело Чонгука дрожит от хриплого шёпота. Ему не хотелось специально выводить Хосока, но то, как его хён реагирует, начинает возбуждать. — Да, ты виноват! И я научу тебя выполнять мои просьбы. Ты ведь будешь послушным зайчиком, да? — прикусывая скулу, опускает руки на шею, начиная нежно гладить и чуть сжимать, наблюдая, как в глазах напротив загорается игривый огонёк. — Да-а, — с придыханием отвечает Чонгук и сглатывает, почти плавясь от прикосновений. — Правильный ответ, — шепчет Хосок, отпуская волосы, и делает шаг назад. — Хён, — зовёт Чонгук, разворачиваясь. — Стоять! Я не разрешал тебе шевелиться, — твёрдо говорит Чон. — Да, — кивает и продолжает стоять. — Шаг спиной на меня, лицом в стол. — Так? — послушно выполняет, оттопыривая задницу, упираясь руками в стол. Поворачивает голову, заигрывающе смотря на Хосока через плечо. — Я не разрешал говорить. За это я тебя накажу. Тебе разрешено стонать и мычать. Ответ «да», «нет», если я спрошу. Понятно? — Да, — слегка заикается, но кивает, осознавая, что нарвался. Что получит, возможно, даже больше, чем рассчитывал… (всё-таки он этого и хотел). — Джинсы снять. Вернуться в туже позу, — ждёт выполнения приказа, всё ещё не приближаясь. — Спину прогни, ноги шире. Ещё шире, Чонгук, ляг грудью на стол, — с усмешкой наблюдает, как Чонгук беспрекословно всё выполняет. Любуется подтянутой упругой задницей и хищно облизывается. — Хороший мальчик, — хвалит Хосок, а внутри у Чонгука что-то сжимается, заставляя член встать по стойке смирно. Хосок подходит близко, но не касается, только давая почувствовать тепло тела рядом. Кладёт руку на правую ягодицу и сжимает через боксеры, гладит и резко шлёпает с оттяжкой, снова нежно гладит и сжимает, слегка отводит в сторону. Чонгук от неожиданности вздрагивает и пытается отодвинуться. — Куда? — снова шлёпает по ягодице. — Хён… — Я не разрешал говорить, и двигаться тоже. Получишь по первое число, Чон Чонгук. — Мм, — приглушённо мычит Гук в руки, что положил себе под голову. Хосок ведёт руками по задней стороне бёдер до задницы, сжимает её, гладит, разводит упругие половинки. Руки ныряют под боксеры, охватывают голые ягодицы. Большие пальцы гладят дырочку, чуть надавливая на края. До ушей доносится тихий стон. Хосок резко отходит, командуя свести ноги вместе, и Чонгук сразу же выполняет просьбу. Снимает трусы с младшего и снова раздвигает ему ноги сам. Возвращается к ягодицам, теперь не скрытым тканью. Обхватывает их двумя руками со шлепком, продолжая гладить сжимающуюся гладкую дырочку. — Ты же согласен на всё, малыш? Ты же будешь моим хорошим мальчиком? Ты же сделаешь мне приятно? — Да, хён. Да, я буду, — стонет младший, начиная дразняще вилять задницей, чувствуя, как по ней прилетает шлепок. — Я предупреждал. Не своевольничать, — отходит и садится на диван. — Ложись ко мне на колени животом. Попу под правую руку. Живо. Чонгук тяжело дышит от возбуждения. Член давно стоит и просит разрядки, но приходится терпеть. Ему безумно нравится всё, что сейчас происходит. Нравится чувствовать себя слабым и просящим. Хосок вальяжно сидит на диване в брюках и рабочей рубашке, хлопает себя по бёдрам. Чонгук кусает губу и ложится на колени, задирая футболку, и приподнимает задницу, нетерпеливо потираясь членом, за что снова получает шлепок. Левой рукой Хосок фиксирует сверху поясницу, правой наносит ещё один удар, оставляя красный след. Младший вздрагивает, тихо скуля. — Будет десять ударов. Именно столько раз ты не выполнил мою просьбу. Ты должен считать. Я разрешаю говорить. Ты понял? — Да, хён, — кивая и задыхаясь, отвечает Чон. Хосок поднимает руку и наносит удар по левой ягодице и сразу же гладит. Невесомо проводит по дырочке, пальчиками даря щекотку, обхватывает яйца, чуть сжимает в кулак и тянет, слыша тихие стоны и тяжёлое дыхание. — Чонгук-а. — Хён. — Считай. — Раз. Новый удар приходится по левой ягодице. — Два. — Умница, — хвалит Чон, а внутри Чонгука появляется тёплое чувство. Он будет хорошим для своего хёна. Снова удар. Три… Четыре… Шесть… Восемь… Ягодицы пылают огнём, на них красные отметины. Член Чонгука, прижатый к ноге старшего, давно изнывает. Он ёрзает, слегка трётся головкой о ткань брюк. Становится неприятно, и он чуть приподнимается. Хосок, просунув руку ему между ног, обхватывает член и начинает водить рукой, крепко сжимая. — Какой ты твёрдый, Гук-и. Тебе нравится твоё наказание? — Да, хён, — скулит младший. — Ты осознаёшь свою вину? Ты провоцировал меня весь вечер, ты нарвался. И? Как тебе наказание? Хочешь кончить? — второй рукой гладит дырочку, давит пальцем, чуть погружаясь вовнутрь горячих стеночек, нежно обводя. — Да-а… ещё… — выгибается на сильных бёдрах, прося получить ещё больше и глубже. — Тогда это уже не наказание, — усмехается и убирает руки. — Хён, пожалуйста, не останавливайся. Я буду хорошим, я сделаю всё, как ты хочешь, обещаю… — всхлипывая, Чонгук приподнимает голову, кидая полный похоти взгляд. Хосок усмехается, хватает Чонгука за волосы, тянет выше, вынуждая выпрямить руки, упереться в диван и сильнее прогнуться в спине. Чонгук такой красивый и податливый. С ним можно делать всё, что хочется, и этому не будет сопротивления. Хосок наклоняется к его лицу, облизывает верхнюю губу, крепко фиксируя второй рукой подбородок, прикусывает нижнюю, оттягивая зубами. — Мне нравится то, как ты просишь. Говори, чего ты хочешь. Разговаривай со мной. Я хочу слышать твой голос. Попроси меня по-хорошему. Давай, мой сладкий, стони моё имя. Умоляй меня, ну же, Гук-и. — Хосок-и-и, — с придыханием говорит младший. — Пожалуйста, пожалуйста, я твой. Всё, что захочешь. Пожалуйста, не останавливайся, я сделаю всё, что скажешь. Я так хочу доставить тебе удовольствие. Пожалуйста, пожалуйста, — и стонет, начиная тереться членом о брюки, закатывая глаза, тихо скуля. — Открой рот, —Хосок выпутывает правую руку из волос, подносит к губам стонущего парня и погружает в него большой палец. Ведёт по языку, нажимая. — Давай, мне нужно, чтобы ты постарался, пососи его, — Чонгук послушно смыкает губы, начиная языком гладить палец. — Молодец, старайся для меня, сделай палец важным. Ты же хочешь его внутри… не так ли? Чонгук стонет, усиленнее распределяя слюну по пальцу. Хосок трясёт его подбородок, продолжая усмехаться. А сам уже еле сдерживается. Член больно упирается в ширинку и пульсирует, но он не спешит дать себе разрядку. — Умничка, хороший мальчик, вот так, а теперь отпусти. Рукой ведёт от загривка вниз, вдоль позвоночника, обхватывает ладонью поджатые яички, а большой палец медленно начинает вводить в пульсирующую дырочку. — Расслабься, мой хороший, впусти меня. Ну, давай, Гук-и, дай мне потрогать тебя внутри, — локтем другой руки упирается в поясницу. Ладонью обхватывает ягодицу, тянет в сторону, раздвигая половинки. Двигает ногу под животом, чуть приподнимая и перемещая Чонгука наполовину вперёд на диван, так, что член оказывается между его ног. Чонгук мычит и расслабляется. Приподнимает бёдра, проезжает членом по ткани брюк, дрожа всем телом, вгоняя его между стройных ног. — Такой умница, так хорошо Гук-и. Расслабься ещё немного. Какой ты мягкий внутри, такой приятный… Младший стонет в голос, его накрывает эйфория от того, что он может угодить своему хёну. Он расслабляется полностью так, чтобы старшему было удобнее его брать, удобнее играть с его дырочкой, в которой хочется почувствовать не палец, а гораздо больше. Но он не смеет просить: всё будет так, как захочет его хён. Хосок облизывает два пальца и поглаживает ими возле дырочки, продолжая трахать большим. Добавляет ещё слюны и меняет на пальцы, только что гладившие вокруг, входя сразу на две фаланги. Снова вставляет большой правой руки, медленно лаская. Он продолжает мять его дырочку, входя то одним пальцем, то двумя, погружая их до основания, разминая стенки. И вот он вводит в него сразу три пальца, давит большим снизу, сгибая. — Хён, так хорошо, — Чонгук шипит и стонет, поджимая пальчики на ногах. — Мой мальчик. Такой красивый, такой послушный. Такой открытый для меня, — Хосок наклоняется и нежно касается губами ягодицы. — Ещё, хочу ещё, — капризничает Чон, виляя бёдрами. — Ты получишь, — угрожающе шепчет и вынимает пальцы: — вставай. Чонгук хмурится, кидая недовольный взгляд на Хосока, сводит брови и поднимается, ожидая дальнейших указаний. — Помоги мне раздеться, Чонгук-и, — расстёгивает штаны, приспуская их вместе с бельём, всё так же сидя на диване. Младший опускается на колени между ног Хосока, снимает с него ботинки, носки, ведёт руками по икрам, пробираясь под брюки, трётся о колено щекой. Старший гладит по ней, чешет за ушком, хватаясь за волосы, и притягивает голову ближе к паху. — Ну давай, сладкий, оближи его, сделай приятно своему хёну. Чонгук с жадностью рассматривает возбуждённый член с крупной багровой головкой, на которой выделяется капелька предэякулята. Он сглатывает и, не удержавшись, наклоняется, слизывая её. Хосок со свистом втягивает воздух, с силой за волосы оттаскивает младшего от члена. — Какой нетерпеливый зайчик. Сними с меня штаны, чтоб нам было удобнее. Ну же, помоги мне. Я так хочу почувствовать тебя голой кожей, — Чонгук поднимается, хватает за ремень. — Подожди, — Хосок смеётся, — дай мне свести ноги, ты так не снимешь, — Чонгук непонимающе смотрит, совсем не соображая. — Всё хорошо. Ты молодец, иди сюда, — берёт за руку растерявшегося парня и сажает рядом. — Вот так, мой хороший, — Чон сам снимает с себя брюки, оставляя на полу. Расстёгивает рубашку, и Чонгук льнёт ближе, начиная тереться о его грудь, смазано целует и стонет. Хосок избавляется от рубашки, подгибает ногу и разворачивается лицом к младшему. Обхватывает его рукой за шею и тянет на себя, впиваясь жарким поцелуем, падая на спину роняя того на себя. Закидывает одну ногу на спинку дивана, позволяя Чонгуку устроиться удобнее между его разведённых ног. — Как же я тебя хочу, мой хороший. Мой мальчик, ну давай, потрись об меня, доставь мне наслаждение, — Чонгук начинает тереться своим членом о его, шумно дыша и размазывая предэякулят по их животам. Хосок стонет и выгибается, сильнее прижимаясь, откидывая голову, позволяя Чонгуку взять маленький контроль. Открывает доступ к шее, чем младший сразу пользуется, начиная её облизывать шаловливым язычком, иногда порыкивая. Хосок извивается под ним, гладит руками спину, ведёт ниже, сжимает ягодицы, сильнее вдавливая члены в животы. — Умничка, мой маленький. Ты всё делаешь правильно, — выгибается в пояснице, сам трётся головкой о живот младшего, слыша тихие стоны. — Хосок-и… Можно? — Что, мой хороший? — нежно улыбается, прикладывая ладонь к щеке. — Член, — прикрывает глаза и шепчет. — Что? — Хочу твой член, хочу сделать хёну очень хорошо. — Да, да, детка, давай, сделай мне приятно, вперёд, — толкаясь бёдрами, игриво приказывает. Откидывается на спину, наблюдая за своим зайчиком. Чонгук спускается ниже, покрывая поцелуями плоский живот, и ведёт языком. Обхватывает член рукой, облизывается, кидая быстрый взгляд исподлобья, и, высунув язык, лижет чувствительную головку на пробу. Хосок вздрагивает и не отводит хищный взгляд. Чон опускает вторую ногу старшего с дивана, удобно устраивается между, почти ложится, выпячивая попку, и виляет ей, зная, как это нравится хёну. Широко открывает рот, обхватывая головку, убирает руку и насаживается сразу до основания, слыша тяжёлый выдох. Он давится, из глаз выступают слёзы, но не останавливается, продолжая заглатывать. Делает несколько резких движений, пропуская член в самое горло, и выпускает, хватая ртом воздух, и снова насаживается. Глаза закатываются. Ему так хорошо чувствовать член и лёгкую боль глубоко в своём горле. Осознавать, что он дарит удовольствие своему хёну. Ему нравится слышать реакцию на свои действия, и это возбуждает ещё сильнее. Он тянется к своему члену, за что получает шлепок по руке от старшего. — Не трогай. Я не разрешал, — Хосок хватает его за волосы и насаживает на член до основания. Чонгук послушно двигает головой, но, когда воздуха начинает не хватать, пытается отстраниться, но ему не позволяют. Хосок держит его за волосы и сам вбивается в узкую глотку. У Чонгука текут слёзы, он слегка задыхается, рукой сжимая бедро Хосока. Но послушно даёт себя трахать, ведь старший знает, что делает, а он ему доверяет. Голова Чонгука кружится, заставляя теряться в ощущениях. И, не осознавая реальности, не понимать, где он и что он. Здесь есть только его хён и удовольствие, что он приносит. Никакого контроля, никаких мыслей. — Молодец, — хрипит Хосок, — хороший мальчик. Какой же ты у меня умничка. Давай дыши, Гук-и. Ты такой послушный, такой красивый. Иди сюда, хочу тебя поцеловать, обними меня, — Чонгук приподнимается и ложится на парня, обнимая за шею, обжигая его губы дыханием. Хосок руками ведёт по шее, зарываясь в волосы на загривке, и вовлекает в глубокий поцелуй. — Хочешь меня внутри, детка? — шепчет Хосок, отрываясь от вкусных губ, опуская руку, и снова вставляет два пальца в дырочку. — Пустишь меня внутрь? Дашь мне тебя наполнить и кончить глубоко внутри? Будешь стонать моё имя, кончая? — Да… Да. Пожалуйста, — стонет Чонгук, прикрывая глаза. Он почти ничего не слышит, лишь чувствует умелые длинные пальцы внутри, отчего по телу распыляется волна невероятного удовольствия. Ему так хорошо, так замечательно. Хосок помогает подняться. Подводит к столу, рукой скидывает всё, что им может помешать, совершенно не заботясь о последствиях. Облокачивает на него младшего грудью, поднимает одну ногу, сгибая в колене и устраивая на столе. Подносит к своим губам руку Чонгука, облизывает сразу три пальца, заводит за спину. — Давай, малыш, поиграй с собой. Чонгук без сопротивления вставляет в себя три пальца, начиная двигать рукой, и громко стонет. — Да, блять, не поверю, что у них здесь нет смазки, сука! — Хосок роется в ящиках стола, матерясь и яростно дёргая каждый, рассыпая содержимое по полу. В третьем по счёту ящике он обнаруживает презервативы, а за ними и смазку. Хватает и тянется через стол, целуя Чонгука. — Хосок-и… хён… — хнычет младший, не прекращая двигать пальцами внутри. — Сейчас, солнышко. Я дам тебе всё, что ты хочешь, мой хороший. Чон встаёт позади Чонгука, наблюдая, как младший трахает себя пальцами, и кусает губу, теряя выдержку. Выливает немного смазки сверху на руку младшего. — Давай, Гук-и, смажь себя хорошенько… Сам же надевает презерватив, размазывает смазку ещё и по нему. Убирает руку Чонгука, коротко облизнув, и вводит до основания свои влажные пальцы, проверяя, как там хорошо и узко. Убедившись, вытаскивает и точным плавным движением входит в разработанную дырочку. Чонгук почти кричит. Приподнимается на вытянутых руках, поворачивает голову и тянется за поцелуем. Его губы сразу же ловит старший, обхватывая рукой поперёк груди, сжимая до боли сосок, а второй зарывается в волосы и начинает двигаться мощными толчками. Выходя наполовину и вбивая младшего в стол, который скрипит, чем раздражает Хосока. Он психует и, резко прижав к себе Чонгука, толкает противнозвучащую мебель рукой к стене. Чонгук замирает в руках старшего, опускает ногу и под руководством Хосока делает неуверенные шаги назад к столу, сжимая член внутри, совершенно не желая выпускать. Он снова упирается в стол. Хосок одной рукой держит его за волосы, второй сжимает талию, продолжая грубо и быстро трахать на всю длину. Мебель бьётся о стену, но это уже никого не волнует. Хосок уже позаботился, чтобы его малыш не упал, и просто берёт всё, что ему дают. Приподнимает его рукой за волосы, тянет на себя и с каждой новой фрикцией попадает точно по простате. — Хён, хён, хён! — Гук-и, да, вот так. Ещё немного, мой хороший, как же хорошо… Зая, какой ты молодец, какой ты сегодня послушный, такой открытый… Кончи для своего хёна, ну же. Сделай мне приятно. Чонгук громко стонет, откидываясь на крепкую грудь. Заводя руку за голову, обхватывает Хосока, который впивается зубами ему в шею, обнимая руками поперёк груди. Толчки становятся глубокими, быстрыми и рваными. Тело Чонгука напрягается, и он с оглушительным стоном кончает, сжимая в себе член. Хосок, не выдержав давления, кончает глубоко внутри, мелко дрожа. Чонгук обмякает в сильных руках, не в состоянии устоять на дрожащих ногах. Хосок его придерживает и доводит до дивана. — Давай, мой хороший, садись. Солнышко, смотри на меня, я здесь, рядом с тобой. — Хосок-и? — тихо зовёт Чонгук, смотря на старшего потерянным взглядом. — Да, я здесь, с тобой, — успокаивает и гладит по волосам. — Такой чувствительный у меня, — по-доброму усмехается. — Хё-ё-н, так хорошо было, — Чонгук прижимается ближе, трётся всем телом и тихо урчит, целуя старшего. Хосок снимает презерватив, завязывает его узелком и откидывает в мусорную корзину. Удобнее устраивается и крепко прижимает к себе притихшего разнеженного парня, нежно поглаживая. — Гук-и, ты умница. — Угу, — Чонгук тихо мычит, зарываясь носом в шею, теснее прижимаясь к горячему телу. — Мне так хорошо… — мямлит и укладывается на Хосока сверху. — Хочу спать, — старший накрывает их своей рубашкой, и они оба проваливаются в сон, забыв, что находятся на работе, полностью удовлетворённые и ни о чём не думающие. Возможно, инвентаризация переносится на следующий месяц, потому что у сотрудников кофейни есть дела куда поважнее.