Никто кроме ты

Звонок раздаëтся в утренней тишине квартиры, и Чимин, приглушëнно слыша его, зарывается глубже в одеяло, пытаясь продолжить спать дальше. Выбрав поудобнее позу, он зевает, как вдруг в дверь начинают громко стучать, словно пытаются её снести. — Да черт возьми! — ругается Пак и берет свой телефон, смотря на время. — Семь утра, совсем уже с ума сошли, — он встаëт с кровати, нервно откидывая одеяло, и плетëтся к входной двери. — Да иду я боже мой, — ругается он, когда слышит непрекращающиеся удары, открыв дверь, он еле успевает отскочить в сторону. В квартиру врывается Юнги, Чимин замечает взволнованный взгляд. — Юнги? — удивляется младший. — Сладкий, — Мин прижимает Чимина к себе, закрывая дверь, и начинает целовать сонное лицо, — прости меня. Чимин кривит лицо и пытается уйти от настойчивых губ, кладёт руки на плечи парня, отстраняется. — О чем ты, что случилось? — Я вчера задержался допоздна, потом телефон сдох, я не позвонил, — продолжая обнимать и целовать, объясняет Юнги. — Ничего страшного, — отвечает Чимин, плавясь от нежности, что дарит Мин — это бодрит лучше любого кофе. — Сладкий мой, — Юнги начинает целовать настойчивее. — Стой, — Чимин разрывает поцелуй. — Я даже зубы не чистил, и всё ещё спать хочу. Ты сам-то спал? — в ответ получает отрицательное мычание, чувствуя, как его шею покрывают мокрыми поцелуями. — Юнги, нам всё ещё нужно поговорить. — Хорошо, — Мин чмокает парня в губы и улыбается, замечая сонное лицо и спутанные волосы, — я приму душ только. — Направо слева от спальни, полотенце там, одежда в шкафу, — произносит Чимин, и пока Юнги направляется в душ, решает прилечь. Сегодня выходной, и всё, что ему хочется в данный момент — это спать. Юнги выходит из душа, вытирая влажные волосы махровым полотенцем, и улыбается, когда видит Чимина, спящего на кровати. «Не дождался» — это понятно, ведь Мин пришел в 7 утра в выходной парня. Повесив полотенце на стул, он нагло забирается под чужое одеяло и обнимает спящего, прижимая к себе, слыша тихие ворчания. — Сладкий, это я, — шепчет Юнги и целует в щёку. — Давай поспим, — тихо бормочет Чимин и закидывает ногу на бёдра Мина, обнимая поперёк живота. Юнги широко улыбается и снова целует, в макушку. Решает всё-таки тоже поспать, чтобы после спокойно обо всем поговорить и всё выяснить. Просыпаются молодые люди ближе к обеду. Чимин сонно потягивается и, повернув голову, замечает обнаженную, неприкрытую одеялом спину. Он кусает губу и улыбается, подлезая ближе. Пальцем гладит плечи мужчины, ведет ниже, начиная гладить спину, что вмиг покрывается мурашками. Он оставляет невесомые поцелуй на плече и вылезает из-под одеяла, направляясь в душ. Юнги просыпается, но лежит всё ещё с закрытыми глазами, он вспоминает, что остался у Чимина, поэтому тянет руку на другую половину кровати, но, кроме подушки, ничего не находит. Он резко открывает глаза и приподнимается. Дежавю. В ту ночь после клуба он так же проснулся один. Но Пак не мог никуда сбежать из своей квартиры. Мин встаёт и без раздумий направляется на поиски. Слыша шум воды, он заходит в ванную, видит в запотевшей кабинке очертания красивого тела и снимает одежду. Двери кабинки распахиваются и Чимин, до этого стоящий с закрытыми глазами под напором душа, вздрагивает. — Твою мать, — кричит он, когда руки Мина обвивают его за талию со спины. — Опять сбежал, — шепчет Юнги и начинает целовать мокрые плечи, сильнее прижимая Пака к себе. — Нет, я просто хотел принять душ, — отвечает он и прикрывает глаза от нежных поцелуев и сильных рук, что гладят живот. — Не хочу просыпаться один, — Юнги начинает целовать бархатную кожу на шее, чувствуя, как член наливается кровью и упирается в ягодицы. Он разворачивает Чимина к себе и целует, сразу глубоко. Играется с языком, крепко сплетаясь с чужими, слышит сладкий стон. Чимин обнимает мужчину за шею, охотно отвечая, кусая губы. Разорвав поцелуй, он мажет губами по щеке. Спускаясь ниже, лижет влажную шею, чувствуя, как его член начинают гладить и сжимать. — Мы должны поговорить, Юнги, — тихо шепчет Чимин, а после стонет, когда рука на члене начинает двигаться быстрее. — Чёрт. — Позже, — говорит Мин. — Я так хочу тебя, — признается он и разворачивает податливое тело к себе спиной. Гладит руками живот и бока, цепляя соски, слыша протяжные стоны. Член больно пульсирует, он водит им между ягодиц, теснее прижимаясь. — Смазка, — с придыханием начинает Чимин, — на полке. Юнги распахивает дверь, быстро хватает тюбик и сразу же выдавливает содержимое на ладонь, размазывая по члену, шипя от удовольствия. Возвращается в кабинку, закрывая дверь, и пару секунд смотрит на Чимина. Пак поворачивает голову и приподнимает бровь: — Не нашел? — он хочет сам пойти, но его тут же прижимают к стене обратно. — Ты меня с ума сводишь, сладкий, — шепчет Мин и начинает глубоко целовать, посасывая язык Чимина и утробно стонет. Он приставляет член к готовой дырочке и толкается на половину, слыша громкий стон. Сам же закатывает глаза: внутри так жарко и узко, что нет сил терпеть. Он выходит почти до конца и снова толкается на всю длину, крепко держа за талию. Чимин выгибает спину и откидывает голову, закрывая глаза. Он начинает громко стонать, когда Юнги без предупреждения начинает быстро толкаться. Их темп быстрый, пошлые звуки двух горячих и мокрых тел оглушают и посылают вибрации по телу, заставляя внутри что-то скручиваться. Юнги вбивается с силой, не жалея, шлëпает по ягодицам и стонет, кусая и целуя плечи. Его крышу сносит напрочь, Чимин творит с ним что-то непонятное. Никто и никогда так не проникал глубоко в голову и сердце мужчины. — Юнги, Юнги, — хнычет Чимин, помахивая бёдрами, прося глубже и быстрее. Член приятно ноет, и он обхватывает его своей ладошкой, начиная быстро дрочить. — Блять, — хрипит Юнги и чувствует, как возбуждение бежит по венам, собираясь внизу живота. Ноги совсем не держат, и он изливается глубоко внутрь, когда дырочка сжимает член в себе, почти до боли сжимая. Чимин кончает в тоже время, полностью расслабляясь. Прижимается лбом к стене и тяжело дышит, пытаясь прийти в себя после оргазма. Юнги прижимается к парню, вжимая его в тёплую стену. В кабинке становится душно, но им всё равно. Мин ласкает тело парня руками и поцелуями. — С добрым утром, сладкий. Чимин разворачивается и улыбается, смотря в глаза: — Очень доброе. А теперь, можно я всё-таки помоюсь? Юнги смеётся и, взяв мочалку выдавливает на неё гель для душа и начинает натирать грудь Чимина: — Я помогу. — Тебе тоже не помешает, — говорит Чимин и мыльными руками начинает водить по плечам. Они стоят под напором воды, намыливая друг друга,и снова целуются. *** После того, как они наконец-то вышли из душа, Чимин варит кофе и решает приготовить завтрак. В груди приятным теплом разливается радость, ему нравится, что Юнги здесь, с ним. Он немного ругает себя, за то, что снова поддался без разговора, но ничего не может с собой поделать. К этому мужчине тянет, как магнитом. С ним хочется спать, есть, работать — проводить каждую секунду своей жизни. Чимин сам не понял, как так быстро влюбился. — Вкусно пахнет, — пройдя на кухню, Юнги обнимает Чимина со спины и заглядывает через плечо. — Завтрак, ммм, у тебя ещё и такой талант есть, — смеётся старший, за что получает локтëм в живот. — Садись, липучка, — по-доброму возмущается Чимин, продолжая перемешивать яичницу с овощами. Юнги послушно садится на стол, сразу отпивая горячий кофе. Ему нравится наблюдать за Чимином в такой домашней уютной обстановке. И кто бы мог подумать, что случайная встреча в клубе могла так перевернуть его привычный образ жизни. Чимин ставит сковородку по середине стола и присаживается рядом, сразу начиная есть. — Не думай, что после всего, что было утром в душе, я забуду о разговоре, — говорит Чимин и, жуя яичницу, смотрит прямо в глаза. — Я и не собирался. Давай поговорим. — Давай. Они оба молчат, не зная, с чего начать, продолжают завтракать в тишине, и это немного начинает напрягать. — Ну и? — спрашивает Чимин, он не может понять, неужели Юнги нечего ему сказать. — Что? — удивлëнно поднимает бровь Мин. Чимин устало вздыхает, подтягивает одну ногу на стул и, отложив вилку, выжидающе смотрит на мужчину: — Я жду, Юнги. — Чего ты ждешь? — Мин перестает есть, чувствует, что атмосфера резко накаляется. Он знает, что им нужно поговорить, но не может начать. — Ты издеваешься? — заводится Пак. — Кто была та баба, с которой ты обжимался? — вспоминая тот момент в кабинете, настроение портится, и Чимин начинает злиться. — Это была моя сестра, — начинает Юнги. — Миён. Я не рассказывал о ней, потому что у меня даже момента не было подходящего. Она знает о тебе… Чимин удивлённо смотрит. — Да, я рассказывал о тебе. — Я понял. — Чимин, я говорю тебе правду. Если ты хочешь, я могу вас познакомить. — Не стоит, я тебе верю… — говорит Чимин, и камень с его души падает. Ему становится легче дышать. — Я не хочу перед тобой оправдываться, но тот посетитель… Он никто, — продолжает он и смотрит прямо в глаза. — Я знаю. Но меня жутко бесило, как ты ему улыбался. Чимин улыбается. — Да, да вот так… Хочу, чтобы эта улыбка была только для меня, — требует Юнги. — Ты ещё кулаком стукни по столу, — смеётся Чимин, а после вдруг снова серьёзно смотрит. — Извини меня, я вёл себя как придурок, думал, тебе действительно только секс нужен, — он поджимает губы и виновато смотрит. — Если бы я хотел только этого, я бы… — Да, да я понял! — перебивает его Чимин. — Ничего бы этого не было, да? — Да, — соглашается Юнги. Они пару минут молчат — им вдруг становится неловко. — Так что дальше? — интересуется Чимин. — А что ты хочешь? — спрашивает Юнги и делает глоток кофе. Чимин пожимает плечами. — Сходим на свидание? — робко предлагает Мин. — А дальше? — Будем продолжать работать, выносить друг другу мозг, заниматься любовью, что там ещё делают? — Ревнуют, ругаются, живут вместе, — перечисляет Чимин, загибая пальцы. — Строят дом, покупают собаку… — Да, сажают деревья и рожают детей,— продолжает Юнги. Они начинают смеяться. — Тогда предлагаю начать со свидания и дальше по списку, ну, или как получится? — с надеждой предлагает Чимин и улыбается. — Ну с домом и деревьями ещё рано, а вот остальное, — Юнги тянется к руке Чимина и переплетает с ним пальцы. — Я на всё согласен, лишь бы ты всегда был только для меня. Чимин прикасается к любимым губам с лёгким поцелуем, уверяя, что ему никто больше и не нужен.