Каждому по вере его

— Ты желал видеть меня, Метатрон? — Михаил прошла в просторную приёмную Гласа Божьего, учтиво кивнув в качестве приветствия. Большего внутренний ангельский этикет не требовал, и сидящий за широким столом пожилой мужчина ответил ей таким же кивком, жестом предложив присесть. — Да, мне нужно поговорить с тобой, Михаил. У Всевышней есть для тебя поручение. Архистратиг опустилась в белое кресло напротив Метатрона, всем своим видом выражая достоинство архангела. За излишним спокойствием она старательно маскировала неприятное чувство от нахождения в этом месте. Здесь было… тихо. Слишком тихо для такого большого кабинета. Когда она вошла, исчез даже стук её шагов по белому мрамору пола, хотя во всём остальном райском офисе эхо вполне было слышно. Даже голоса их здесь звучали, словно они находятся в небольшой комнатушке со звукоизоляцией. Значило ли это секретность их разговора? — Я слушаю. — Михаил чуть подалась вперёд. — Что я должна сделать во славу Её? — Убить, — коротко и просто ответил Глас. По губам его скользнула едва заметная ироничная улыбка, словно он сказал что-то очевидное. — Уничтожить одного демона. — Всего одного? — Михаил в ответ тоже улыбнулась, приподняв бровь. — Меня… Всевышнюю радует твоё рвение. — Пауза во фразе была совсем лёгкой и, как надеялся Метатрон, малозаметной. Всё же в первую очередь он должен был выражать слова Бога, а не свои мысли. — Но это не самое простое задание. Он улыбнулся в этот раз широко и мягко и поднялся из-за стола. Не нарушившим неестественной тишины кабинета шагом Метатрон подошёл сзади к креслу, занятому Михаил, и опустил ладонь на её правое плечо. — Ты очень напряжена, — в словах Гласа послышалось отеческое участие. — Тебе неприятно быть здесь? Или ты боишься и не доверяешь? — Нет! — слишком поспешно отозвалась Михаил, отрицая собственные ощущения. Она тут же попыталась расслабиться, украдкой кинув взгляд на непримечательную белую дверь сбоку. Где-то там был иной уровень бытия, куда и ангелы больше не имели доступа. — Я верю! — твёрдо продолжила архистратиг. — Не могу не верить. Мать… Она всегда была добра ко мне. В открытое окно ворвался ветер, пахнущий весной, напоминая, что на Земле вновь меняются сезоны. Так быстротечно время, что даже Михаил начала забывать. За давностью земных лет, которые для ангелов так мало значат, тускнели воспоминания о самой первой войне этого мира, когда многие перестали быть ангелами, а Михаил потеряла брата. И потеряла по собственной вине. Наверное, это именно она создала предательство. Она, бывшая так близко к брату, любившая его больше остальных, оказалась столь малодушна, что испугалась его крамольных речей. И вместо того, чтобы переубедить, вместо того, чтобы говорить с ним об этом и приводить правильные аргументы, она рассказала обо всём Матери. И грянула война. И её брат, Люцифер, пал, и вместе с ним многие тысячи других. Теперь они лишь средоточие зла, не ведающее любви. Но она, Михаил, осталась архангелом, Всевышняя простила ей эту войну и предательство брата. Больше того, в глазах других она была героиней, свергнувшей с Небес Тьму. И ей самой ничего больше не оставалось, как верить этому. И всё же каждый раз Михаил боялась, что раскроют её главный секрет — что капелька Тьмы осталась и в её сердце. — Всевышняя считает тебя разумной и верной своей дочерью, — проговорил Метатрон, вырывая Михаил из воспоминаний. — К тому же дело касается твоего брата. — Люцифера? — Архангел резко развернулась. Неужели не просто так она вспомнила эти события? — Нет, Гавриила. — Глас посмотрел на неё с недоумением, словно и вовсе забыл о её родственных связях с главой Преисподней. — Но… мы опасаемся, что он тоже может в скором времени пасть. — Гавриил? Падёт? Но… — Михаил замолчала, вновь поворачиваясь к окну и устремляя взгляд вдаль, словно пыталась что-то разглядеть за тонкой белой тканью, развеваемой ветром. А может, она смотрела в себя, искала, что же она пропустила в действиях брата. — Это из-за Армагеддона? Конечно, прошло уже довольно много времени. На Земле минуло почти полгода, вот уже и весна приближается. И даже для Небесной канцелярии это немалый срок, чтобы вдруг объявить наказание. — В какой-то мере, — уклончиво отозвался Метатрон, возвращаясь к своему месту. Садиться, впрочем, не стал. — Но не так, как ты подумала. После этих событий Гавриил слишком сблизился с Вельзевул, и кто знает, на что она способна подтолкнуть его. Демоны умеют смущать разум и сбивать с пути истиной веры, тебе ли не знать. Михаил дёрнулась, напряглась внутренне. Ей показалось, что она раскрыта целиком и полностью, и это сейчас она будет низвергнута в Преисподнюю, на радость демонам и старшему брату. За то, что тогда давно предала, не предотвратила. За то, что запятнана Тьмой. За то, что не гнушалась иметь связи в Бездне. За то, что однажды… — Ты видела, на что демоны толкают людей, — продолжил Метатрон, словно и не заметил её реакции. Или сделал вид, что не заметил, получив правильную реакцию с её стороны. — И на что демоны могут соблазнить ангелов, мы все могли посмотреть в день неслучившегося Армагеддона. Нет, если бы всё это вышло за рамки допустимого, не сидела бы Михаил сейчас в белоснежном кресле в кабинете Гласа. Она давно была бы низвергнута в пучины расплавленной серы. — Поэтому ты должна убить Вельзевул. Это прозвучало словно гром среди ясного неба. Брат не простит её, поняла Михаил. Если всё именно так, как сказал Метатрон, если Гавриил действительно сблизился с Вельзевул, он не простит её. Гавриил наивен и верит в собственную правоту, он ни за что не поверит, что демон способен обмануть его. А значит, Михаил нужно выступить против собственного брата? Опять? Но в этот раз для того, чтобы уберечь. — Не бойся, тебе не придётся делать это одной. — Кажется, Глас заметил панику, плеснувшую в её взгляде от этого осознания. — Ты станешь орудием в руках Всевышней. Она не может спуститься в Бездну, чтобы покарать этого демона сама: власть принадлежит Люциферу, этот мир слишком чужд для Матери всего сущего. Но ты можешь оказаться рядом с Вельзевул, и в нужный момент Всевышняя поведёт твою руку. Ты должна всего лишь открыть для неё своё сердце и свой разум. Ты должна спасти своего брата от участи, что готовит ему Преисподняя. Голос Метатрона звучал всё так же по-отечески мягко, тепло, успокаивающе. Михаил и не заметила, как он вновь оказался за её спиной, положив руки уже на оба её плеча, словно желая поддержать в этой нелёгкой борьбе между долгом и сестринскими чувствами. Конечно, архистратиг никогда особо не проявляла их при других, ведя себя достаточно холодно. Но и Метатрон был не абы каким ангелом. Он, нужно сказать, ангелом не был вовсе, имея иной статус и безоговорочное доверие ангелов. Ведь он особо приближен ко Всевышней и знает всё, что известно ей. К тому же ему было не занимать наблюдательности. И сейчас Михаил ничуть не удивилась пониманию с его стороны. — Всевышняя не станет делать ничего против твоей воли. — Голос словно гипнотизировал её, проникая в сознание и окутывая теплом и принятием, смывая сомнения и Тьму с души. — Но ты ведь позволишь ей вести тебя? Станешь орудием Божественного правосудия? — Д-да… — словно заворожённая, протянула Михаил, не в силах противиться этой благой силе, что окутывала её. Словно это и не Метатрон вовсе держал её за плечи, а сама Мать. — Открой ей свой разум, позволь войти в него и вести тебя… Последние слова звучали словно не из уст Гласа, но в её голове, и голос был таким тёплым и родным. Голос Матери. Она так давно не слышала его: уже много веков Всевышняя общалась с ними через своего «секретаря». Михаил закрыла глаза, отдаваясь этому чувству целиком. Под закрытыми веками было светло, как в первые дни творения, и ласковые объятия Матери баюкали её, пряча от тревог будущего, благодать растекалась по каждому пёрышку сильных белых крыльев. Словно и не было ничего, словно не было в её мире боли и волнений. И Тьмы тоже не было. «Оправдай доверие, стань силой Моей, Моим мечом… Орлом, пронзающим облака и не знающим промаха… Волком, не ведающим пощады к врагам… Грифоном, защитником и силой, властью Света… Исполни волю Мою, и Я дарую тебе полное прощение. Что бы ни пришлось свершить тебе, ты будешь чиста». — Я клянусь… — прошептала Михаил, и ощущение Матери рядом пропало, оставив послевкусие надежды и нежное касание на крыльях, скрытых на ином уровне бытия. Она обещала полное прощение и чистоту от всякой Тьмы. — Она всегда была добра ко мне. — Конечно, — с лёгкой улыбкой произнёс Метатрон, отходя от Михаил и словно несколько устало опускаясь в своё кресло. — Ты верная дочь Её, и Она любит тебя. Но Гавриил ни о чём не должен знать, ты же понимаешь? Всё ради его блага. — И блага Небес, — отозвалась Михаил. В душе всё ещё оставалось это послевкусие от встречи со Всевышней. Будто и не было этих тысяч лет. Быть может, если она свершит то, что должно, она будет чувствовать это всегда. И забудет свою личную Тьму и то, что связано с ней. Тех, кто связан. — А теперь тебе стоит вернуться к делам, — голос Её секретаря вырвал Михаил из мыслей. — Ты узнаешь, когда понадобишься Ей. * * * Стоило Михаил покинуть просторный кабинет, неприметная белая дверь открылась, и пред очи Гласа Божьего предстал Сандальфон. — Ты всё слышал, — Метатрон произнёс это без тени вопроса, услышано должно было быть всё. — Михаил согласилась стать оружием Божьей кары. А ты должен проследить за ней. Чтобы она исполнила то, что от неё потребуется. — А если нет? — спросил Сандальфон, с комфортом устроившись в кресле, которое ещё недавно занимала архистратиг. — А если не сможет она, — Метатрон вынул из ящика белого стола простой и старый на вид кинжал, — то ты закончишь начатое. — Этим? — Это кинжал Каина. — Голос Метатрона полыхнул сталью не хуже острого лезвия лежащего на столе кинжала. — Священное орудие первого преднамеренного убийства. Им можно убить даже Бога. Что уж говорить о демоне, который был создан людьми. Сандальфон посмотрел на кинжал уже более уважительно и взял его в руки, примериваясь, а после счудесил на иной уровень бытия для удобства. Не в кармане же его носить, ещё порезаться не хватало. — А что после? — спросил он, откинувшись в кресле. — Когда угроза будет устранена, всё решится так или иначе, — вкрадчивым голосом произнёс Метатрон и усмехнулся. — И ты станешь полноправным архангелом, брат.