Каждому по вере его

Гавриил на мгновение замер перед дверью принадлежавшего Вельзевул кабинета, невольно вспоминая недавние события. Пусть всё и завершилось хорошо, но своё отчаяние и страх потери он ещё не скоро забудет. Вот и сейчас на мгновение стало страшно увидеть в полутьме фигуру Люцифера вместо законной хозяйки помещения, хотя после этого он неоднократно здесь бывал уже вместе с Вельзевул. Это всё в прошлом, напомнил себе Гавриил, переводя взгляд на корзинку для пикника, висевшую на локте. Люцифер сейчас занят делами поинтересней, судя по взглядам, которые тот кидал на Дагон во время встречи на Мегиддо. Да и сам Гавриил спустился в Ад не вершить тёмные ритуалы, а по более приятной причине. Архангел постучал в дверь и вошёл, не дожидаясь ответа. — О, Великий Баал, прими мои дары и ответь своему верному служителю, — затянул он сразу с порога, но в тоне его вместо почтения можно было услышать задор и лёгкую ехидность. — Гавриил? — Вельзевул оторвалась от разложенных на столе бумаг, среди которых Гавриил разглядел копию подписанного этим вечером договора. — Что-то случилось? — Да! Нечто совершенно возмутительное! — Гавриил широко улыбнулся. На его громкий и удивительно воодушевлённый ответ, никак не вязавшийся со смыслом, проснулась спящая здесь же на столе Жужа. — С вашим войском всё в порядке, раз ты здесь? Тогда что ты снова делаешь в этих бумажках? Вель, это же невозможно, тебе тоже нужен отдых. — Я уже отдохнула, — несколько недовольно буркнула Вельзевул, не желая признавать правоту Гавриила. Но после возвращения всё снова стало слишком сложно. Особенно выполнять данные себе в каком-то полубреду обещания. — Это не считается. — Гавриил перестал улыбаться, но отказываться от своей идеи даже и не думал. — До завтра эти документы всё равно никому не понадобятся. А может, и до послезавтра, или вообще. Пойдём, я хочу тебе кое-что показать. И у меня с собой еда, устроим ночной… пикник? Гавриил поднял корзинку, внезапно оказавшуюся тяжелее, чем прежде. Из-под приоткрытой крышки торчал упитанный мушиный зад, а на резкое покачивание из недр корзинки донеслось приглушённое недовольное жужжание. — Вряд ли там останется много еды, — с сомнением протянула Вельзевул. — Ну, зато Жуже явно нравится моя идея. Но не пойдёт же она одна? Казалось, Гавриил решил сегодня любую ситуацию поворачивать в нужную ему сторону, и Вельзевул ничего не оставалось, кроме как встать из-за работы и присоединиться к ним. — Предательница… — тихо, но беззлобно пробурчала княгиня, протягивая Гавриилу руку и позволяя перенести их прямо из своего кабинета. Несколькими мгновениями позже Вельзевул уже стояла на песке в почти полной темноте. Только звёзды и луна, сиявшие высоко в небе, давали какое-никакое освещение, да её собственная природа позволяла видеть лучше, чем это выходит у людей. — Где мы? — Сахара. Здесь нет городов рядом, а значит, их свет не помешает. Присаживайся. Пока Вельзевул осматривалась, Гавриил успел расстелить толстый плед на уже порядком остывшем песке и теперь доставал из корзинки плотные контейнеры с сэндвичами и фруктами. Открыть их муха не смогла, а в корзинке и без того было достаточно еды для неё — архангел внял доброму совету Хастура, и тот на удивление хорошо сработал. Вельзевул хотела было сказать, что его попытки романтического свидания не очень на неё действуют, но, к собственному удивлению, поняла, что не может. Точнее, ей не хотелось говорить об этом, не хотелось вновь видеть боль в его взгляде, как тогда, когда решила с ним поговорить откровенно. Конечно, она по-прежнему не видела в своей сущности той романтической любви, о которой так много пишут и говорят, но и разбивать сердце только на этом основании ей теперь казалось слишком жестоко. Возможно, потому что Гавриил не попытался забыть её, а всеми силами старался вернуть, верил в неё. Поэтому она просто присела на плед и посмотрела на него в ожидании объяснений. — Гляди. — Гавриил присел рядом и указал рукой на звёздный небосклон. — Когда-то эти звёзды творили ангелы, помогая Всевышней. Какие-то из них сделал Люцифер. Их так много, что отсюда даже мы не все сможем увидеть. Но всё равно красиво. — Красиво, — согласилась Вельзевул, вглядываясь в россыпь светящихся точек. Гавриил был прав, отсюда вид открывался просто замечательный. — Всевышняя создала нас и мир из своей силы. Эту же силу Она вдохнула в людей. И этой силой мы, ангелы, помогали Ей, добавляя в мир свои творения. Можно сказать, что и звёзды, и песок, и этот плед — всё это создано из одной и той же энергии. — Ты решил пересказать мне Библию? — хихикнула Вельзевул. — Это очень необычный пересказ. — Нет, я хотел сказать другое. Из этой же силы созданы и ангелы, и люди. Всё в этом мире. — Гавриил улыбнулся Вельзевул непривычно, чуть лукаво, словно что-то задумал. — Я был у тех звёзд, ещё во времена творения. Они не похожи на нас, но на самом деле мы и звёзды созданы из одной энергии. Мы тоже звёзды. — Ну, я сейчас примерно на четверть кофе… — задумчиво протянула Вельзевул, сражённая этой логикой. Впрочем, она ведь всегда считала полёт мысли Гавриила несколько особенным. — Кофе?.. — Гавриил посмотрел очень удивлённо, и Вельзевул ощутила себя обладательницей не менее особенного мышления. — Ну, кофе тоже сделан из силы Всевышней. Значит, и он тоже — звёзды. — Это всё замечательно, но что ты хотел этим сказать? — Если мы все сделаны из одних сил, то… Ты тоже ангел, Вель. Последний из созданных ангелов. — Что? Подожди, я совсем запуталась. — Вельзевул села лицом к Гавриилу и очень серьёзно на него посмотрела. — Давай с самого начала. С чего ты взял, что я ангел? — Ты приходила на молитвы людей, ты защищала и помогала им. — Гавриил теперь тоже сидел так, чтобы смотреть не на звёздное небо, а на свою собеседницу и ловить каждую её эмоцию. — Ты делала то, для чего другие призывали нас, ангелов. Я это понял, когда пытался повторить ритуалы твоего культа. Возможно, ты не всегда была милосердна, но ведь и люди, которые звали тебя, этого не требовали. — Я не ангел! — Вельзевул выпустила крылья — тонкие, мушиные, едва видные в темноте пустыни. — Меня создали люди, и я богиня! — Я этого и не отрицаю, — покачал головой Гавриил. — Мама не могла бы создать тебя, тогда Она уже не говорила с нами. Тебя призвали люди, не мы и не Она. Но в них ведь тоже течёт сила Всевышней, как в ангелах, демонах и звёздах. Ты рождена богиней, но твоя суть намного ближе к нам, чем к людям или их представлению о тебе. Ты другая, не такая, как мы, но ведь тогда были другие времена. Ты ангел, рождённый этими временами и лучше всего подходящий для них. — И хочешь сказать, что всё, чего я добилась — это потому что я ангел и оно заложено в моей природе? — Нет, ни в коем случае! Мы и сами менялись со временем. И часть из нас пали, а ты прекрасно вписалась в их компанию. Они тебя любят. Все твои изменения и достижения — только твои заслуги. — Архангел чуть помолчал, собираясь с мыслями. — Но я говорил о другом. Ты часть этого мира, и у тебя тоже есть потенциал. Ты можешь всё. И любить ты тоже можешь… — Думаешь, смогу? — Вельзевул ощутила, как тепло, что разливалось внутри от слов Гавриила, вдруг вспыхнуло в ней подобно сверхновой. — Может, не сразу это почувствуешь. Но ты ведь живая, а значит, однажды сможешь. Если сама этого захочешь. Вельзевул отвела взгляд, пытаясь зацепиться вниманием за что-то другое и не думать о том, что обещала себе сделать всё для него. Потому что никого дороже Гавриила у неё не было, пусть она и не создана была для любви. Только рядом с ним пустота внутри неё заполнялась теплом. — А если не получится? — тихо спросила она. — Тогда моей любви хватит на нас двоих. Только позволь мне быть рядом, не прогоняй. Я мог бы жить без этих звёзд, но не хочу жить без тебя. И знаешь, что бы ты о себе ни думала, ты можешь научиться. Я в тебя верю. Жужа, наевшись, дремала в корзинке. Вельзевул пересела ближе, прижимаясь к плечу Гавриила и согреваясь его теплом. Она смотрела на звёзды, внезапно ставшие ближе, ставшие частью неё самой, и верила каждому его слову.