Каждому по вере его

Весенним тёплым вечером, в долине у холма Мегиддо, в присутствии армий Рая и Ада был заключён мирный договор. Два экземпляра на прочном пергаменте были подписаны Архангелами Гавриилом, Михаил и Уриил с одной стороны и Владыкой Ада Люцифером, Князем Вельзевул и Герцогом Дагон с другой. Люцифер и Михаил торжественно вложили в ножны кинжал Каина, тем самым запечатав самое опасное оружие до скончания времён. В этот раз были и поток света, и порыв ветра, к великому облегчению главных участников, до последнего не уверенных в том, что время для этого настало. Случайным образом выбранные воины обеих армий — ангел и демон — удостоверились в том, что кинжал намертво впаян в ножны, а значит, договор вступил в силу. Михаил огляделась: по обеим армиям волнами расходилось — да, договор в силе, да, действительно запечатан. Ликования по этому поводу не было ни у ангелов, ни у демонов, все они всё ещё были в растерянности и не представляли, что делать дальше. Сколько времени им ещё потребуется, чтобы сделать то, чего на самом деле хотела Мама, — самим выбрать свой путь? Но теперь они хотя бы знают об этом. А ещё, кроме всеобщего смятения, Михаил ощущала Тьму. Ту самую, что долгие годы отравляла ей жизнь. Сейчас вокруг её было слишком много: армия демонов, Люцифер, Хастур, даже в Гаврииле она могла ощутить частицу Тьмы. Но странное дело, именно сейчас, смирившись с Тьмой в себе и послав к чертям то, что приличествует хорошему ангелу, Михаил ощущала себя легко и свободно, как в первые дни творения. Словно с её плеч упал тяжёлый груз и она может расправить крылья и подняться в воздух. Она не стала бы проверять это при всех, только оставшись наедине с Хастуром. Хорошо, что самое главное они с Хастуром успели выяснить, ещё будучи в камере. Потом на это толком не было времени — с того момента, как их невольное уединение нарушили, время словно взбесилось и понеслось с огромной скоростью. Они ожидали суда и казни, возможно, расследования их запретной связи и кто из них сколько раз успел предать свою контору. Но вместо этого в дверях камеры появился сам Владыка Бездны, и взгляд его был полон тревоги и, неожиданно, вины. Люцифер рассказал им обоим о решении Всевышней и причинах революции, и Хастур громко возмущался, а Михаил никак не могла поверить. Она ещё не успела оправиться от мысли о том, что долгие годы ими правил Метатрон, а Мамы с ними уже давно нет. Конечно, Глас не признался в убийстве напрямую даже в своей голове, и была маленькая надежда, что Всевышняя ушла в другие сферы… Но теперь вообще всё, чем Михаил жила, оказалось другим, и как-то надо было жить с этим дальше. А жить надо было, надо было строить новые отношения, делать целую кучу выборов и планировать договор между Раем и Адом. Но эта новая реальность дарила Михаил прощение и свободу. Свободу от камеры — да, она была согласна на убийство Вельзевул, но, разобравшись в ситуации, попыталась этому помешать и даже помогла обнаружить главного виновника. А за убийства демонов она уже сполна понесла наказание. И теперь была свободна — делать то, чего ей на самом деле хочется. Уж после всего случившегося клеймо хорошей девочки с неё было стёрто окончательно и бесповоротно. Конечно, оставались ещё довольно сложные отношения с братьями. Гавриил до сих пор был несколько обижен на её желание решать его судьбу, и теперь она была с ним согласна и готова искупить вину за содеянное. Как общаться с Люцифером, Михаил и вовсе не знала. Большую часть их существования она считала его главным врагом и предателем, хоть и сожалела о его падении. А теперь они стояли рядом в том самом месте, где мир должен был кончиться, и заключали договор о том, что мир будет продолжаться дальше. Весь этот необъятный мир. — А что с кинжалом? Зароем где-нибудь здесь? — вопросил Люцифер, подкидывая в ладони артефакт, как простую палку. Все участники трагических событий как-то сами собой оказались рядом, словно теперь все они были связаны одной общей нитью. — Здесь вокруг раскопки, — напомнил Хастур. Об археологической ценности этого места для смертных он знал получше многих. — Люди откопают. И если они придумали все эти штуки за пару веков, они и кинжал откроют, не сомневаюсь. — Может, оставить на какой-нибудь далёкой планете? — внёс предложение Гавриил. — Люди скоро и туда доберутся, — посулил Хастур. — Они уже собираются. — Откуда такая вера в человечество? — рассмеялась Дагон. — Неужели ты решил выползти из четырнадцатого века? — Пора идти дальше. — Хастур с нежностью посмотрел на Михаил и, усмехнувшись, вытащил из кармана плаща, почти нового по торжественному случаю, чёрный прямоугольник смартфона. — Я уже почти освоился с этим. Вельзевул мягко коснулась руки Гавриила и потянула его отойти чуть в сторону от всех. В разговоре она не участвовала, но после всего, что с ней случилось, ей прощали излишнюю задумчивость и неразговорчивость. Тем более что княгиня и прежде не отличалась любовью к долгой болтовне. Сейчас все считали нужным дать ей время прийти в себя, не втягивая без необходимости в круговерть событий. — Я отведу нашу армию назад, а то это становится слишком семейной сценой для такого количества посторонних, — вполголоса сообщила Вельзевул. Ангельское войско уже увела Уриил, понимающе оставив Михаил и Гавриила пообщаться с братом. А может, она просто не могла ещё так долго быть в компании вчерашних врагов. — Но Вель… — Это должна была сделать Дагон, но давай не будем её отрывать. — Вельзевул чуть склонила голову, и Жужа крепче вцепилась лапками в тёмную шевелюру. Гавриил оглянулся на герцогиню, стоявшую ну очень близко к Люциферу и над чем-то смеявшуюся. — Дадим ей шанс. Гавриил подавил в себе порыв спросить, будет ли такой шанс у него самого. Когда Вельзевул вернулась, он надеялся, что всё изменится. Хотя и дал самому себе клятву радоваться просто тому, что она жива, она есть и остаётся собой. Но пережитая им боль потери не давала ему оставить Вельзевул в покое, он раз за разом приходил в Ад — по глупым надуманным поводам, если не было причины. Просто удостовериться, что она здесь, она жива. Вельзевул не прогоняла его и была мягче и добрее, чем прежде, но единственная близость, что была между ними — те судорожные первые объятия, от которых не смог, да и не хотел удержаться Гавриил, увидев, как к Вельзевул вернулась жизнь. Она больше не прогоняла, не пыталась наговорить больное, она словно бережнее с ним стала, но при этом сама не делала попыток стать ближе. Возможно, в благодарность за спасении просто согласна была терпеть его рядом. Вот и сейчас нашла возможность уйти. Может, эта «семейная сцена» была ей, одиночке, неприятна. А может, продолжала жить работой, как издавна повелось. — Опять сбежала? — Гавриил смотрел, как исчезает из долины адское войско, когда услышал за спиной голос Дагон. — Это она по привычке. Всегда вместо того, чтобы немного подумать, она заваливала себя работой. И сейчас пытается так же, ей сложно осознать, как и почему ты смог вытащить её… оттуда, откуда уже не возвращаются. Но теперь она намного мягче к тебе. Может, попробуешь вытащить её из работы? — Думаешь, она согласится? — Гавриил с благодарностью взглянул на герцогиню. Ему ещё непривычна была такая забота от демонов, они словно и не отличались ничем от ангелов. Разве что свободу воли обрели раньше. — Она изменила своё отношение к тебе. Ещё сама не осознала, но изменила, я это вижу. Думаю, она тебе не откажет. — Дагон задорно улыбнулась и потянула его за локоть. — А теперь давай вернёмся: они до сих пор не решили, что делать с кинжалом. — Может, просто оставишь его у себя? — услышал Гавриил голос сестры, подойдя ближе. — Ты уже доказал, что умеешь хранить такое. Вряд ли кто-то посмеет выкрасть его у тебя. — Умеет, конечно, но вряд ли кинжал будет лучшим воспоминанием в коллекции сувениров. — Гавриил ответил за Люцифера, но по взгляду понял, что угадал его мысли. — А вообще, я вспомнил, что у нас есть целая комната в Чистилище, которая защищена от сил демонов и ангелов. И она не используется. Там можно сделать хранилище опасных артефактов. Если поискать, у нас ещё найдется чем её заполнить. — Или музей, — расплылся в улыбке Люцифер, чувствуя, что доля хранителя кинжала его миновала. — Будем водить туда своих подчинённых, если они забудут о договоре. Михаил и Люцифер тут же кинулись обсуждать варианты защиты кинжала и прочих музейных ценностей. Гавриил смотрел на брата и сестру, удивляясь, как словно исчезли долгие годы по разные стороны. Они казались совсем прежними, какими были до того момента, когда воля Матери разлучила их. Всё снова стало хорошо. Нет, даже ещё лучше, чем было всё это время. И пожалуй, они кое-как научились принимать решения самостоятельно. Гавриил хотел уже незаметно скрыться, оставляя родных пообщаться между собой, но его остановил Хастур. Вот ещё одно удивительное открытие — и что Михаил нашла в нём? Гавриил никогда бы не подумал, что за фасадом сдержанной ненависти к демонам сестра могла скрывать отношения с одним из них. Пусть эти отношения и делали ей больно временами. Но сейчас они окончательно вместе, о чём недавно ему и заявила Михаил не терпящим возражений тоном. — Попробуй подкупить муху, — посоветовал Хастур, словно мог читать мысли Гавриила и точно знал, о чём тот думал, собираясь уходить. — Жужа хороший союзник. — Благодарю. — Гавриил несколько удивлённо кивнул. Ещё один демон хотел помочь ему. Впрочем, у герцога были и свои причины желать дружбы, а значит, можно было не ожидать подвоха и принять его совет с пользой для себя. И в ответ быть откровенным. — Признаться, ваши с сестрой отношения оказались для меня внезапны. — Да, Дагон тоже до сих пор дуется, что не узнала раньше, — усмехнулся Хастур и привычно потянулся в карман плаща за сигаретами, но не обнаружил их там. — Говорит, что не дала бы мне наделать глупостей. Наверное, она права, но время вспять не повернуть. Я обещаю тебе, что больше не сделаю больно Мишель. Или можешь убить меня особо изощрённым способом, разрешаю. — Верю. И запомню. — Гавриил всмотрелся в чёрные глаза демона. — Наверное, эта искренность и заставила Михаил в тебя влюбиться… — Просто он видит во мне меня, а не героя, архистратига и правильного ангела. — Михаил встала рядом с Хастуром и взяла его за руку, глядя на Гавриила прямым светлым взглядом. В глазах её было голубое безоблачное небо, несмотря на темнеющий над головами небосклон. — И всё же не понимаю, как Мама могла так поступить. — Дагон подняла взгляд на засиявшие звёзды. Они с Люцифером стояли теперь чуть в стороне, но Владыка Ада, казалось, всё ещё не собирался возвращаться назад, хоть обсуждение музея и решили отложить на пару дней. — Почему Она решила, что мы должны остаться совсем без Неё? Чем ангелы были лучше, что имели возможность говорить с Ней? — Посмотри на Михаил. — Люцифер кивнул в сторону сестры, как раз прощавшейся с Гавриилом. — Если бы Мама говорила с ними, ничего этого не произошло бы. Михаил попалась на крючок Метатрона именно потому, что не меньше тебя хотела вновь слышать голос Всевышней. Мы все в равной степени лишились Её, ангелы лишь немного позже нас. — Это не утешает… — Дагон украдкой смахнула невольную слезу. — И что теперь будем делать? — То же, что и раньше. Показывать людям два пути, Свет и Тьму, и давать им выбор. — Мы могли бы, раз уж не будем драться, хотя бы посчитать, кто набрал больше душ. — Дагон улыбнулась этой мысли, радуясь, что многовековая тоска отпускает. — Выяснить, кто всё же круче. — Это бесполезно, — пожал плечами Люцифер. — Ты думаешь, все души всё это время в Аду и в Раю? Они несут заслуженное наказание или отдыхают от мирской суеты, а когда приходит их срок, вновь рождаются на Земле. Иначе у нас было бы не протолкнуться от душ. Новые, конечно, всё ещё появляются, но не так уж много, как должно бы. — Что? И ты молчал? — Дагон ещё шире распахнула глаза от изумления. Вот об этом она никогда не догадывалась. Да ведь и в религиозных текстах всегда говорилось о вечных муках или блаженстве. — А наверху об этом знали разве что Мама и Метатрон. Дагон оглянулась, чтобы спросить об этом у Михаил или Гавриила, но те уже исчезли, оставив их одних под звёздным вечерним небом. — И много ещё о чём я должна узнать? В последние дни я узнала больше, чем за пару тысяч лет. — Ну, я не знаю, о чём ты уже знаешь. Но… — В голосе Люцифера послышались мягкие соблазняющие тона. — Кажется, ты точно знаешь, где здесь готовят приличный кофе. — И не только его. — Тогда ты не против обсудить это за чашечкой… чего-нибудь покрепче? И двое демонов покинули вместе долину у холма Мегиддо.