(не)известное

— Итак, Кость, вы сошлись? Пытливо спрашивает Людка. — Сама-то как думаешь? В ответ немного устало из-за почти отработанной смены. — Думаю, да. Улыбается она, наблюдая, как он разворачивает бумажный свёрток и достаёт бутерброд с котлетой явно домашнего приготовления.

***

— Полегче, Мосенька, дай ему хотя бы разуться. Света стоит в проходе, в фартучке, с закатанными рукавами кофты, тепло смотрит. Моська удивительно послушно садится около её ног, и Тихонов невольно думает: «Навела порядки». Впрочем, он не против. — Как прошла смена? — Довольно тихо, Светочка. Если не считать вопросов Спициной про наши отношения. — Правда? И что ты ей сказал? — «Посмотри, какой я сытый и счастливый, и ответь, сошлись мы или нет.» — Так и сказал? Серые глаза загораются, и Света широко улыбается. Ждёт, пока он снимет куртку, и легко клюёт в щеку, умело не касаясь грязных с улицы рук. — Не слово в слово, конечно. Говорит он из ванной, и как только выходит, сгребает её в крепких, медвежьих объятьях.

***

Тихонов в дверях останавливается. Смотрит, к косяку приваливаясь. Света на диване сидит, ногу подогнула, стол, из кладовки притащенный, от окошка подвинула, на машинке печатает. Рядом тетрадка раскрытая, исписанная мелким почерком, ручка сверху. И почти вся столешница в фантиках. Моська голову ей на колени положила, под поглаживаниями млеет лежит. Тихонов кашляет, привлекая внимание. В комнату проходит. — Ой. Света спешно фантики убирает, в кучу сгребая. Моська вскакивает. — Статьи свои пишешь? — Ага. Срок их сдачи ускорили, представляешь? В город дня через четыре поеду, заодно и маму навещу. — И не скучно тебе о садах и огородах писать? — Нет, почему. У бабНюры спросить — и материала на три выпуска хватит. Это, если вычленить семейные распри, конечно. Или у той же МарьИванны… — Она же тебя не выносит?.. Улыбается он, треплет Мосеньку по макушке. — Кто сказал? Мы с ней практически подружки лучшие. Ну, стали, когда я долг вернула… Да я и не только по работе пишу. Ещё о подвигах бравых милиционеров! — О том, как они кошек с дерева снимают? — И не только! А ещё я уверена, что однажды тебе попадётся та-ако-ое дело, что нужно будет книгу обязательно написать. Или рассказ. Говорит она хитро так, загадочно, щурит глазки. Тихонов смотрит на неё и налюбоваться не может.

***

— Вы со Степановой вместе? Спрашивает Ромка. Ощетинился весь, вжал голову в плечи и смотрит исподлобья злобным волчонком. Руки в карманах держит. Тихонов вглядывается внимательно. Зачем только проводить после смены вызвался… — Тебе какое до этого дело, Пятифан? Устало поводит плечами. — Обидно за неё. Заделаете ей ментяру очередного… — Поосторожнее со словами, Пятифан. Итак почти каждый день в участке обитаешь. Или в обезьянник так хочется?.. Ромка фыркает озлобленно.

***

— Здравствуйте, МарьИванна! Мне Turbo, штучки три. Или четыре. Света приветливо улыбается, замечает краем глаза мальчика незнакомого. Светловолосого, в толстых очках и забавной шапке. — Продать? Или просто на прилавок положить, чтобы украла? Бурчит в ответ женщина, доставая жвачку. Смотрит внимательно, недоверчиво. — Я же извинилась, МарьИванна. И деньги отдала. И соду вернула. — Конфеты растаяли/съела, а хлеб испортился… слышали. Ладно уж, кто старое помянет… — Здравствуйте! Можно мне тоже… Turbo? Одну. — И чего вы на жвачки эти слетаетесь… — Привет. Ты недавно в посёлке? Я тебя здесь не видела. — Да… мы с семьёй три дня назад сюда приехали. — И как тебе здесь? — Ну… сложно сказать… Я раньше в городе жил, и непривычно пока. Только школа как школа. Со своими уроками… девчонками красивыми… И хулиганами. — Должно быть, из-за очков достают сильно? — Не только из-за них, я думаю. Еще из-за того, что я новенький. — Такое тоже бывает. Света улыбается. Милый мальчик, скромный, воспитанный. — На вот. Как подарок на новоселье. — Ой… я не могу это взять. — Почему? У тебя строгие родители? — Нет, просто… — Вот и возьми, раз не строгие. Может, Мерседес-Бенц попадётся?.. — Хорошо. Спасибо. Мальчик у двери останавливается. — Меня, кстати, Антон зовут. Антон Петров. — Приятно познакомиться, Антон Бонд. Я — Степанова Светлана. Можно просто Света. — Тихонова. Добавляет продавщица, и Антон выгибает бровь. Качает головой, не понимая сути, и выходит, прокручивая разговор в голове. Краснеет от прозвища, понимая отсылку. И почему продавщица назвала её Тихоновой? Дочка того лейтенанта, что ли? Да нет, хоть и общается как подросток, но на него не подходит, потому что выглядит на пару лет младше мамы. Качает головой. Не его это дело. На пачку Turbo в руках смотрит. Приятно.

***

— Вот неужели надо было это говорить, МарьИванна? — Вот неужели надо было воровать и хулиганить, чтобы в милицейский участок попадать?

***

— Всю коллекцию уже собрала? Спрашивает Тихонов, когда натыкается на стопочку вкладышей в ящике комода. — Нет. Осталось три или четыре. Сидит на краю кровати, волосы в хвост собрала, чинно пытается вязать. Где-то спицы раздобыла. Моська за процессом внимательно бдит, лёжа у бедра. Тихонов вспоминает, что хотел отучать её от кровати и дивана. А теперь вряд ли получится. Да и зачем… Света ей лапы в тазу моет, её саму тоже иногда, чтобы как леший не выглядела. — Как ребёнок этим занимаешься. Да ещё и жвачки эти в карманах носишь постоянно. — Что поделать? С детства коллекцион-нировать… хух, подцепила петельку… люблю. Сейчас тем более деньги на это есть. И никто не бурчит над ухом о бесполезности этого занятия. — Понял. Принял. Тихонов улыбается.

***

— И кому букет? Спрашивает Света с ухмылкой, и Ромка против воли тушуется, втянув голову в плечи и отвернувшись. — Полине. Бурчит он, и Света удерживает себя от того, чтобы не засмеяться. — Очевидно, ты ошибся на несколько букв. Хихикает она и отворачивается на пару секунд, за которые Ромка успевает закостерить себя. Записку написал. Позорище. Не учителю же цветы дарить собрался! — Вот, держи. Света с улыбкой вручает ему цветы, аккуратные, бережно обернутые в желтоватую бумагу… с едва различимыми в чёрных пятнах буквами. — Ты не думал, что у твоей Полины будет инфаркт? — Она не моя! Пока. И нет. Не думал. — Горе луковое. Пойдём.

***

— Тоха сегодня вкладышем хвастался, на. Мерседес-Бенцем, на. Бяша возмущается, Света смеётся. Рома идёт рядом, положив руки в карманы.

***

— И как оно, Костян? Хорошо семейным человеком-то быть? — Как сказать, Михалыч, как сказать. Светка порядки свои навела уже… да все бутылки выбросила. — Нашла всё-таки! — А я и не прятал. В шкаф тот нижний убирал. — Ну, хорошо это. Пьянство людей до такого доводит… Умница она, Светка твоя. Добрая, заботливая, готовить умеет. Глядишь, раздобреешь скоро, с такой-то невестой. Михалыч улыбается отечески. Тихонову спокойно-спокойно. — Скажешь тоже. Куда мне на старости лет жениться? — А почему нет?

***

— Мне так хорошо с тобой, Кость. Так спокойно. — Спи уже… Тихонова. — Тихонова?.. — Да. — Правда? — Да. — Правда-правда? — Да.