saturday

      Это было похоже на жестокую ловушку. Засуньте Тайлера в темноту, где нет ни единой души, и он точно будет готов совершить суицид уже с конкретной целью. Проблема была в том, что некуда было прыгать, нечем было резать и не на чем повиснуть шеей. Он топтался на одном и том же месте и психованно рычал, когда раз за разом не появлялся свет звезды под его ногами. Может, там вообще больше не было никаких звезд, может, Тайлер на этот раз действительно никогда не выберется из субботы. Нет, это не было субботой. Это полная ей противоположность, тайлеровский кошмар, пока он пытался попасть туда, где все будет хорошо.       Голова болела от попыток добиться хоть чего-нибудь. Он будет рад уже тому, чтобы вернуться домой к орущей Кэтти, пока напрягал мозги, буквально пытался научиться силой мысли, заставить субботу дать хоть какое-то спасение от этой темноты.       Чего бы Тайлер хотел больше всего сейчас? Он бы хотел увидеться здесь с Джошем, ведь он очевидно знает, что сделать, чтобы сделать из темноты чудесную, комфортную комнату. Да и, на самом деле, быть здесь без Джоша не имело никакого смысла вообще.       Уже сидя скомкавшись полностью, дергая себя за волосы, Тайлер, кажется, получает того, о чем старательно думал и боялся.       Никаких звёзд, ничего комфортного и приятного, но лестница, ведущая наверх к двери, давала надежды на то, что за ней будет что-то лучше, чем вообще ничего, окружающее со всех сторон. Ему нужен всего лишь ключ от этого места, секрет его магии.       Собираясь по лестницы вверх, Тайлер собирался с силами, потому что обычно ужасный кошмар всегда превращается в ещё более ужасный кошмар. Как же ему сильно хотелось ошибаться, но входя в дверь, Тайлер не чувствовал ни капли облегчения. Он чувствовал только висящий в воздухе едовый запах, ветер, песок под ногами и серое небо. Цвета отражались от него на всю окружающую среду. Это не курорт и даже не спокойный отдых на море. Это тусклый, серый и лысый берег с дряхлым домиком, кажется, будто заброшенным и наклоненным в одну сторону. Ещё немного и он либо упадет, либо с треском рассыпится на свои составляющие. Здесь даже рыбой не пахло, рыбацкие сети без дела, забытые, валялись, на половину утонувшие в песке.       Грубая, окаменевшая фигура с посеревшими, комканными волосами смотрела в одну точку. Тайлер не может видеть, куда именно смотрит призрак его друга, но точно понимал, что смотрит он туда пристально.       Почему Тайлер назвал Джоша призраком сейчас? Потому что это сто процентов не может быть Джош и это место не может принадлежать голове Джоша. Джош любит неоновые ленты, звездочки там... и ненавидит грустить. Кошмар Тайлера всего лишь продолжался, поэтому он мог лишь подыгрывать, вставая рядом с Даном, будто так и должно быть, будто здесь тоже есть ему место куда-то глазеть.       — Как ты сюда добрался?       Даже голос сухой. Джош, не отводя взгляд от своей точки все равно выразил не слишком активное удивление на лице, даже какое-то беспокойство. Он задает вопросы, которые задал бы и настоящий Джош... Суббота хорошенько капается в мозгу Тайлера, да?       — Я прыгнул с карьера.       Этой фразе удалось повернуть лицо Джоша, хмурое, но при этом шокированное, как обеспокоенная мать, ребенок которой слишком далеко уехал от неё на велосипеде. Но он будто не мог долго смотреть куда-то кроме того места, к чему привязаны его глаза. Кажется, он и сам об этом жалел. Его кожа была такой шершавой, будто каждый раз готова с него посыпаться, или он уже просто весь облеплен песком, что пытается его сожрать и окутать собой. Его глаза сейчас были почти одним и тем же, что и глаза Тайлера. Чёрные, как две оливки, без единого намека на какой-либо другой цвет.       — Не делай так больше, солнце, — Джош подвигал плечами, они, наверное, хорошенько затекли. — Я надеюсь, что ты в порядке.       — В порядке.       В порядке настолько, насколько Тайлер сейчас чувствует себя. Поддельный Джош умело внедрял Тайлеру о том, что он настоящий, называя его солнцем. С чего вообще Тайлер решил, что суббота, делая копию Джоша, пытается ему навредить? Наверное, Тайлер все-таки не может доверять этому месту, пока не уверен, что с ним тот самый Джош, что убедит его, что все хорошо.       Заканчивая свои разглядывания непривычного, полностью противоположного Джоша настоящему, Тайлер начинает поиски объектов, на которые Джош так глазеет. Долго искать не пришлось, на тусклом, совсем далеком острове фигура человека во всем черном быстро фокусирует на себе внимание. Подобие парня, кажется, машет Джошу рукой и даже просто этот жест и то, как рука двигалась давало понять, что фигура улыбается.       — Он там один?       Незнакомый Тайлеру парень так и остаётся стоять, и, кажется, стоял здесь все это время, вместе с Джошем, задолго до прихода Тайлера. Как давно они просто стоят и смотрят друг на друга?       — Да... — Джош растерянно, нелепо качает мохнатой головой. — Совершенно один. Как и я.       — Как и ты?       Это прозвучало даже как-то обиженно. В смысле... Тайлер ведь стоит здесь. Неважно, что до этого рядом с Джошем никого не было, сейчас же он тут и, вообще-то, он прошёл через достаточно большую нервотрепку, чтобы сюда прийти.       — Так и... Почему ты к нему не поплывешь? Или он к тебе? Боишься? Кажется, он не настроен враждебно...       — Я не боюсь. Мы... Давно знакомы, — Джош закусил губу. Такие вопросы его совсем не радовали. — Его нужно спасти, но... Я не знаю как.       Оборачиваясь, Тайлер действительно не находит взглядом никакую лодку или чего-то подобного, вздыхает, пытаясь придумать, что с этим можно сделать.       — Но ведь в субботе можно нафантазировать все...? Или типа того...       — Мы не в субботе, — Джош облизывает пересохшие губы. Море здесь жутко соленое, ему очень нахватало воды.       Не в субботе...? Тайлер попал сюда абсолютно так же, как в субботу. Тут, конечно, сейчас не все так радужно и приятно, но он надеялся, что Джош легко может все это исправить.       — Все равно мы можем что-то придумать, да? — кажется, не находя в Джоше прежнего задора и позитива, Тайлер сам пытается принять такую позицию, зарядить ею Джоша, чтобы он оклемался и в его голову снова пришло сто идей управы с ситуацией. Тайлер не может поверить в то, что Джош умеет опускать руки и просто стоять, и смотреть. Сложно оказаться в ситуации, где человек, который всегда находил выходы из ситуации и на которого часто опираешься, сейчас выглядит так, будто у него нет даже жизненных сил. — Я готов помочь тебе спасти его.       Джош оборачивается так резко, что Тайлер едва ли не удивляется тому, что затекшие кости не прохрустели на все море. Взгляд Джоша моментально становится испуганным, паническим, наполненным ужасом. Тайлер никогда бы представить себе не мог, что Джош действительно может выглядеть так. Сжатые, утончающиеся от этого губы, нос, ускоренно схватывающий воздух и бегающие по лицу Тайлера зрачки, такие, что хотелось обернуться назад и определить, кого такого пугающего Джош увидел.       — Ты не можешь его спасти, Тайлер, — жалобно, в миллиметре от слез скрипит Джош, сжимая кулаки. — Ты не можешь мне помочь.       — Нет, только не опять...       Тайлер хватается за виски, когда голова начинает кружиться. Голос Джоша снова двоится, троится, хоть он стоит с закрытым ртом. Этот голос в тяжелеющей голове Тайлера снова жалобно и душераздирающе о чем-то умоляет, но Тайлер не может разобрать ни слова в этом рое срывающихся криков. Смотря на окаменевшего от ужаса Джоша, Тайлер даже не уверен, что ему бы кто-то смог помочь. Его ноги немеют и еле держат его на ногах до сих пор. В его тело будто кто-то хотел забраться, как в старые ботинки.       Почему ему нельзя быть в субботе больше хотя бы гребаных пятнадцати минут? Кто его выталкивает отсюда? Кому не нравится, что Тайлер здесь?       — Ты не можешь нам помочь, потому что ты заперт, Тайлер.       — О чем ты...       Это Тайлер говорил уже еле шевеля губами, к которым лип песок, ведь Тайлер уже был погружен в него, упав лицом вниз, чуть ли не в ноги Джошу, который так и не пошевелился.       Почему Тайлер не заслуживает всего лишь комфортного отдыха? Почему он глотает песок прямо сейчас, не в силах вдохнуть?

ты заперт.

      Тайлер просыпается в кровати, но не может определить, чья именно это кровать. Это точно не его кровать, но и не кровать Джоша или Брендона... В любом случае, проснувшись не на дне песчаного карьера Тайлер уже более-менее облегчен, хотя не сказать, что он отдохнул, прибывая во сне, как в сознание, кажется, только больше устав от стресса, пережитого там.       Скидывая босые ноги, он жмурится от того, какой пол холодный. Обстановка комнаты в принципе его не сильно радовала. Наверняка он у знакомого ему человека, но понятия не имеет, у кого в доме может быть так серо, жутко и холодно. И... Серые вещи, которые Тайлеру не принадлежали сейчас на нем.

заперт.

      Тайлер сдержанно взвывает, когда эта фраза, как пуля, пролетает сквозь виска, свертываясь и продалбливая голову. Он не хотел думать сейчас о дурацких снах и дурацкой субботе, где сегодня ничего не получилось. Он просто хотел воды и узнать время, чтобы понять, насколько сильно ему пиздец на работе из-за его очевидного опоздания.

заперт, Тайлер.

      У Тайлера нет времени на очередной болезненный стон, потому что он с подозрением, с нежеланием в это верить смотрел на свою руку, что всего один раз дернула ручку двери, но не получила совершенно никаких результатов. Ещё пару раз дернув, Тайлер взглотнул и понял, из-за чего не может дышать. Огромный ком камнем встал поперек горла и тогда Тайлеру действительно стало страшно, и он уже не был уверен насчет того, что находится в доме какого-нибудь своего знакомого.       Бросившись к окну моментально, Тайлер еле удержался на ногах, осматривая все, что было на улице. Ни одного человека, ни единой души, все чистое, до безумия ненормально чистое и серое. Никаких граффити, ни единого мусора, нет ни кошек, ни собак, ни голубей.       Он не то, что не у своего знакомого или друга. Он не в своём городе, а его руки зудели от боли, перебинтованные и страшно слипшиеся кровью.

***

      — Здесь нельзя курить...       Нос Тайлера супился от этого запаха, однако, он, наверное, все-таки не мог сильно запрещать Брендону делать что-либо в своей палате, ведь он её оплачивает, как хороший друг детства. Тайлер плохо умеет благодарить, поэтому просто меньше бубнил и бултыхался, выслушивал его долгие монологи и нравоучения, плетя фенечки, закреплённые скотчем на тумбочке.       Три дня назад Тайлер свалился с карьера и вернулся в свою реальность уже в больнице. Проснуться дважды - странное ощущение, но он пытался не думать об этом слишком долго, пока у него, итак, мало времени на то, чтобы думать о чем-то позитивном. То мама, то Брендон, и совсем ни капли, даже ни грамма Джоша. Было грустно от того, что он совсем скоро уезжает, кажется, сегодня начинается его отпуск, а он перед этим не может зайти к Тайлеру. Ему даже уже не нужно было объяснений о субботе, о которой он так и молчит, не нужно было, чтобы он разжевал Тайлеру о том, что те кошмары были не настоящему. Просто пару апельсинов и вопроса как Тайлер себя чувствует... Джош постоянно так ухаживает и заботится обо всех людях, с которыми все нормально, а к исцарапанному Тайлеру в синяках и ушибах не желает зайти...       Как бы там ни было, у Джозефа нет смелости спросить у Брендона, почему Джош его не навещает. Тогда Брендон захочет спросить об этом у Джоша, и тогда Джош поймет, что Тайлеру пиздец небезразлично все это. А Тайлеру категорически нельзя раскрывать свои карты, пока кто-то не раскроет свои.       — Тайлер, ты не думаешь, что Джош собирается уволиться?       Тайлеру передернуло. Пока в голове такие мрачные мысли касаемые Джоша не хотелось включать дополнительные, более мрачные мысли о Джоше.       — С чего ты взял?       У него почти получается держать ровный голос.       — Ну... Джош пиздец как дорожит своими вещами. Вот у тебя есть телефон, да? Тебе он нужен.       — И...?       Тайлеру неприятно от ощущения, что этот диалог клонится к чему-то нехорошему, но Тайлер не понимал к чему. Будто его подсознание уже тысячу раз обо всем догадалось, но эта догадка была для Тайлера как скрытый файл. Он понимает, что эта мысль существует, но не может ее прочитать.       — Ты не отдашь телефон никому, пока считаешь, что он тебе нужен. Если ты отдаешь кому-то полезную вещь, это значит, что ты с ней прощаешься из ненужности. В смысле... Это не ненужная вещь, потому что вместо того, чтобы её выкинуть, ты её кому-то отдаешь, — Брендон все-таки заканчивает своё незаконное курение внутри больничной палаты, теперь поворачиваясь к Тайлеру лицом, облокачиваясь бедрами об подоконник. — А если отдаешь, то подразумеваешь, что она тебе больше не пригодится. Может, Джош все-таки решил съехаться со своим соулмейтом, а все это перевозить ему-       Брендон даже не успевает договорить свою мысль, как хромающий Тайлер вскакивает, рискуя со своей ушибленной ногой перебраться на бег, в домашних вещах выпрыгивая из своей комнаты, как ошалевший. Кажется, он действительно не думал о своих действиях. Он сломя голову бежал, чисто на инстинктах понимая, что его может кто-то попытаться остановить, и у этих кого-то сил гораздо больше, чем у перебитого Тайлера. Как зверь, которого пытаются закрыть в клетке, он уворачивается от тех, кто и не пытается его остановить, лишь смотрели, как на идиота, молча крутя пальцем около виска друг другу.       Но проклятьем его была слишком озабоченная мама, которая смогла успеть ухватиться за его руку, от чего он простонал, ведь его больная рука точно не была готова именно к такому маневру.       — Куда ты собрался, Джозеф?       В глазах матери читался искренний, душераздирающий страх. Конечно, ей очень тяжело объяснить, что Тайлер не самоубийца, что тот бросок с карьера не было попыткой суицида и что сейчас с ним все в порядке и он не собирается убежать и прыгнуть под машину, особенно сейчас, когда Тайлер уже думает, что опоздал, но все еще надеется, что нет. Потому что в его глазах тоже читаются такой же страх за чужую жизнь.       — Извини...       Его губы еле двигаются, когда он пытается быстро и коротко дать своей матери хотя бы взглядом понять, что все хорошо и он послушно вернется в больницу через некоторое время.       Возможно, было бы гораздо разумнее попросить Брендона довезти Тайлера. Возможно, у него бы получилось добраться до дома Джоша быстрее, если бы он просто спокойнее все всем объяснил, но сейчас им не управляло ничего кроме страха. Тайлеру было жаль за своё прошлое перед семьёй и Брендоном, ему жаль, что у них сейчас есть поводы бояться за то, что Тайлер может с собой что-то сделать. Потому что сейчас он понимал этот страх. Сейчас он понимал, как тяжело сейчас бежать с такой тяжёлой головой, чтобы просто убедится, что его друг жив.       Перед глазами Тайлера бегали не дороги и дома, а мамина старая, потрепанная тетрадка, которую она завела, когда у Тайлера появились ментальные проблемы. Та, в которой она записывала все свои наблюдения за Тайлером, советы психиатра и врачей. Та, которую Тайлер нашел случайно в четырнадцать лет и узнал о своем диагнозе.       Если ты отдаешь полезную вещь кому-то, значит считаешь, что она тебе не нужна. Джош решил переехать?       Или...       Одним из признаков на суицидальные наклонности является раздаривание своего имущества. Планируя умереть, суицидниц решает, что его вещи ему больше не пригодятся и будет сохраннее передать их другим близким людям.       — Джош! — Тайлер сам не верил, что может так кричать, одновременно с тем, как шипеть от боли в ноге, которую он почувствовал только когда остановился перед знакомым ему домом. Машина здесь, это облегчало, значит, Джош должен был быть дома. С другой стороны, ему ведь не нужно куда-то уезжать, чтобы... Блять! — Джошуа!       Только после нескольких криков ему пришло в голову что, обычно, пришедшие к дому люди не кричат, а стучат в дверь, и в момент, как он запланировал уже было забарабанить по этой самой двери, она перед ним открылась, да так быстро, что показалось, будто Тайлер открыл её силой мысли.       Все происходит с секунду. Тайлер быстро пробегается взглядом по довольно обычному и повседневному Джошу так, будто пытается заметить в нём что-то новое, новые признаки, хоть какие-то, которое подтвердят его догадку, просто чтобы у него был повод попытаться помочь Джошу, просто чтобы найти причину сделать хоть что-то.       — Тайлер, что случилось?       И после этой мимолетной секунды изучения, Тайлер все-таки сталкивается с шокированным лицом Джоша. Может, у него есть причины для такого удивления. В смысле... Тайлер, который попал в больницу из-за прыжка в карьер сейчас, оббинтованный, обклеенный широкими пластырями, стоял на крыльце Джоша, черт знает как попав сюда, кричащий и с таким же параноидальным и испуганным лицом.       — Я поеду с тобой в путешествие, — Тайлер шепнул это, еле двигая губами, замерев, пока перегруженный мозг пытался все обработать и поставить на место.       — Что...? — Джош сощурился, нагибаясь к Тайлеру поближе, будто так сможет его услышать. Нет, он наверняка даже Дану сейчас кажется каким-нибудь сумасшедшим психом. — Тайлер...?       — Я БЛЯТЬ ПОЕДУ С ТОБОЙ В ПУТЕШЕСТВИЕ, ТУПИЦА!       И Тайлер не особо спешил опровергнуть свой статус психа сейчас, видимо. Его руки тряслись, пока он навзрыд кричал эти слова на всю улицу, сразу же заливаясь слезами. Боже, Джозеф, как маленький мальчик, совсем глупо... Но он не мог себя контролировать, как бы его внутренний взрослый в его голове его за это не ругал. Тайлер устал, будто не отдыхал от дерьма ни разу за всю свою жизнь, он точно нестабилен сейчас или вообще последние несколько лет, и сейчас, в таком слабом состояние из него льется все, что накопилось. Папа говорил, что Тайлер должен быть твердым и терпеть свою боль. Тайлер так натерпелся, что не то, что не знает, как помочь Джошу сейчас, хотя вот так прибежал сюда, он не знает, сможет ли он помочь хотя бы сам себе.       Поэтому ему стыдно, когда Джош прижимает его к себе в объятие и, затаскивая в дом, закрывает за ним дверь.       — Отстань... Да отстань, идиот... — он толкался, но слишком слабо, ведь действительно не хотел, чтобы Джош отставал. — Это я должен помочь тебе, дубина...       — Почему ты обзываешься? — Джош и сам не знал, что чувствует и как выглядит со стороны. Его очень беспокоило... Состояние Тайлера, особенно зная предысторию этих синяков и ушибов, и сейчас он был в растерянности от того, что не знал, что с этим делать. Но при этом... Тайлер был таким открытым и милым сейчас, что хотелось, как и обычно, просто улыбаться и вытирать его щеки. Мрачный и гавкающий Тайлер сейчас сам после своих толчков прижимался обратно к Джошу, хныча и дрожа. — И чем ты собирался мне помогать?       — Потому что ты не навещаешь меня! — Тайлер, как капризный мальчик, бил Джоша в грудь, хотя, вообще-то, должен был не делать ему больно, а наоборот.       На второй вопрос Тайлеру было сложно ответить прямо. Было бы прекрасно иметь возможность ежедневно сидеть в доме Джоша и следить за ним, при этом ничего не объяснив. Да он бы так и сделал, если бы не чертова больница и психиатр, которого наняла мама чтобы он проплавил Тайлеру мозги. Блять, он же действительно уже не маленький!       Думает он, роняя слезы на пол и странно всхлипывая, не понимая, что теперь. Он так уверенно бежал в дом к Джошу, но совсем не придумал, что именно он собирается сделать. Ему просто нужно было убедить свою параноидальную голову, что этот дурак жив...       — Ты из-за этого так сильно расстроился? — Джош вскинул брови. Кажется, он либо сейчас все слишком глубоко переосмысливал, либо собирался потратить на это пару часов после такой вот неожиданной встречи. — Я не думал... Что тебе это так важно.       Джош вздохнул, протирая глаз, пока одной рукой все еще придерживал Тайлера, шагая с ним в сторону дивана в гостиной.       — И я типа решил никуда не ехать... Пока с тобой случилось, эм... Подобное.       Приземлившись на диван, Тайлер сразу упер глаза в пол, пытаясь убавить звук своей внезапной истерики. Последнее, чего он сейчас хотел, так это того, чтобы Джош, которого срочно нужно было спасти минуту назад, вставал сейчас перед ним на коленях с аптечкой, пытаясь аккуратно снять большой больничный пластырь с руки Тайлера, ведь под ним подтекала полоска крови, с которой нужно было бы разобраться...       Тайлер сейчас ненавидел то, что спасают его. Тайлер ненавидел то, что Джош всегда выглядит так хорошо, что в нём невозможно вычислить какие-либо проблемы, даже подозревать о них, что ему невозможно помочь, пока болевой точки даже не видно.       Может, Тайлер поспешил... Может, он действительно сходит с ума. Это звучит очень правдоподобно. Он решил, что у Джоша существует прекрасный мир, который называется суббота, и прыгнул с карьера, чтобы попасть туда, хотя мог умереть, а сейчас сбежал из своей палаты в больнице, ведь решил, что его самый светлый и позитивный друг планирует совершить суицид.       Почему они не смогли остановиться просто на дружеской игре в денди?       — Не едешь...? Но как же отпуск?       — Почему бы мне не отдохнуть и здесь? Все равно одному было бы совсем уж тухло...       Тайлер прищурился к Джошу, будто пытается что-то просечь. Его остановил от поездки только отказ Тайлера от неё?       — Не знаю, я не смог бы уехать, пока ты в больнице, но... Я, типа, не хотел, чтобы ты об этом знал. Я могу выглядеть слишком навязчивым, и...       — Заткнись, — Тайлер отрезал, хмурясь на Джоша, пока тот наносит новый пластырь. — Я ненавижу неуверенного Джошуа Дана, который боится моего мнения. Ты великолепный! Все бы были только рады, если бы ты был навязчивым со своей гиперопекой.       Джош замер с открытым ртом, так и прижимая чертов пластырь к ране Тайлера. Вообще-то... Это больно.       Тайлер вздохнул, читая в глазах Джоша непонимание. Да, видимо, все вокруг него правы. Тайлер реальный псих, который со слез и истерики переходит на упорный и уверенный в себе тон. Мало когда вообще Тайлер бывает таким...       Наверное, много кому хочется спросить, ударился ли Тайлер головой...       О да, многократно.       — Просто перестань выглядеть растерянным, Джошуа... Видеть это в тебе пиздец непривычно.       — Тайлер... — Джош усмехнулся, как по приказу. Но, скорее, его так забавляли попытки социофоба выглядеть грозно и уверенно. Он покачал головой, закусывая губу. — Можем устроить мое первое посещения тебя в больнице прямо сейчас. В смысле... Это в любом случае придется сделать.       — Если ты пообещаешь, что будешь приходить каждый день, — Тайлер хмурился, немного сбиваясь от вида макушки Джошуа сверху. Он пытался отвлекаться на то, как отлично отсюда видно темные, слегка отросшие корни, которые ранее были не замечены, вместо того чтобы отдавать себе отчет в том, как греет такая близость и как подгорает желание сжать пышные кудри до натяжки. Ебаный ангельские, неземные глаза. — Если я буду видеть тебя каждый день. И с тобой все будет в порядке.       — А что со мной может случиться?       Кажется, голос Джоша слегка подпрыгнул на этой фразе. Когда кажется креститься надо, но Тайлеру уже так плевать... Пусть он, скорее всего, и вправду сошел с ума, прыгая с обрыва в свой чудесный шизоидный мир, но в любом случае, ему будет легче, если после всего услышимого и увиденного он будет уверен, что Джош не прикончил себя сегодня или что не собирается сделать это завтра. Даже если его догадки не верны. Пока он не станет снова адекватным, он хочет поддерживать хорошие ноты даже в своих выдумках. Так проще.

***

      — Джозеф, клянусь, я бы свернул тебе шею, но жизнь тебя итак потрепала...       Теперь Брендон курил в палате Тайлера более агрессивно, когда Джош, будто ответственный крестный, чуть ли не под ручку вернул пойманного Джозефа обратно. Оу, Брендон все это время был здесь... Оу, Брендон, лучший друг детства Тайлера, который вытаскивал его изо всякого пиздеца и даже сейчас оплачивал ему лечение, кажется, зол на Тайлера за то, что он поступает как неблагодарная свинья. Это было довольно... Не очевидно.       Однако, он как упертый подросток лишь закатил глаза, не проявляя на своём лице ни капли сожаления и чувства вины. Если бы Брендон знал, почему и зачем Тайлер убежал, ему бы стало стыдно за свою злость. Проблема в том, что и сам Джош понятия не имеет, что заставило Тайлера со всеми травмами к нему бежать, и он абсолютно так же уверен в том, что Тайлер не здоров на голову, хоть у него и стоит иммунитет от ядовитого сарказма Тайлера побольше остальных. И это всего лишь из-за игры в денди... Брендон просто не знал, что он мог бы подкупить поклонение Джозефа абсолютно так же.       — Завтра у тебя начнутся сеансы с психологом.       — И ты туда же... — Тайлер, не думая, протестующе упал на кровать, пытаясь не подавать виду, как это оказалось больно. Сегодня он сильный мальчик.       — А куда я должен, Тайлер? — Брендон выглядел сейчас абсолютно как обеспокоенная мать Тайлера. Это такая... Заботливая злость и страх. Тайлер мог бы это понять и почувствовать вину, если бы он мог признать, что действительно болен. Но он все еще уверен, что его не так поняли. — Я три раза спасал тебе жизнь, от которой ты решил отказываться чуть ли не своими, блять, руками, а сейчас все по новой. Ты кидаешься с карьера, бредишь и сбегаешь из ебаной больницы без каких-либо причин.       — О, заебись, давай обсудим это прямо при Джоше, гений. Спасибо, друг.       Джош действительно был как неловкий третий лишний в компании, не зная, как бы он мог уйти от таких... Секретов, ведь Тайлер попросил с ним посидеть. Уши затыкать тоже как-то странновато.       — Да иди ты, утырок, — Брендон выдохнул, сжимая в руках край подоконника. — С тобой сейчас даже твоего соулмейта нет, с тобой всегда только я, но по итогу Брендон Ури все равно дерьмо.       Кажется, Тайлеру должно было быть обидно за упоминание о том, что он настолько неудачник, что даже его соулмейт не шибко желает о нём позаботиться, но он лишь сжимает губы, хотя хотел бы сжать рот своего лучшего друга, чтобы он дал Тайлеру остыть, извиниться и исцеловать его ноги. Никто и не надеялся, что Кэтти придет или даже позвонить. Все так очевидно, что Тайлер уже давно ничего не ждал.       — Я просто заперт, Брендон.       Брендон списал фразу, которую он не понял на период сумасшествия Тайлера, а Джош лишь слегка дернулся, будто держался от того, чтобы что-то сказать.

***

      Оказалось, что Тайлеру и с психологом сложно выявить свое сумасшествие. В смысле, сложно объяснить свое падение с карьера желанием попасть в нереальный мир, потому что это сразу дурка. Но и подтвердить, что это был суицид это новая петля на шею Тайлера — тогда, его обеспокоенная мать, пережившая три попытки суицида Тайлера будет стараться усердно его лечить и проверять. Тогда можно будет смело забыть про личное пространство, Джоша и работу.       Удивительно, работа стоит последней в его списке беспокойств.       И так он не пришёл абсолютно ни к чему. Сложно играть в игры с психологом, который может и молчание на вопрос воспринять каким-то отклонением. Тайлеру казалось, что его поймет только Джош, и только Джош каким-то образом вытащит из этого дерьма. Поэтому каждый раз, когда он приходил, Тайлер откладывал все свои занятия и переживания, был полностью отдан этому человеку и непониманию, почему ему действительно так хочется отдаваться этому. Он ждал, когда Джош зайдет дальше обсуждения повседневных тем и прочей глупой ерунды. Он ждал, когда Джош к нему наклонится и шепнет о том, что хочет взять Тайлера в субботу ещё разок.       По крайней мере, у Джоша попадать в субботу получалось гораздо лучше, без травм и возможности на летальный исход, к тому же, в субботе вместе с ним все абсолютно не такое, как в субботе без него. Нужно ли говорить о том, как Тайлеру сильно не хочется вспоминать про несколько проведенных часов в серой, холодной комнате, в сером, безлюдном городе, запертым и всеми забытым, не зная, сможешь ли вернуться домой...?       Но вместо всего этого Джош раз за разом просто приносил Тайлеру продукты и настолки, и каждый раз белый халат на нём только свисал с плечей, а не был надет полностью. Тайлеру так же оставалось только молчать, потому что несмотря на всю веру в то, что Джош понимает Тайлера до глубины души, он видел в его взгляде те же цвета, что и во взглядах Брендона и своей матери. Ему казалось, что если он теперь спросит у Джоша про субботу, он решит, что Тайлер действительно псих.       Поэтому, поняв даже по вздоху, о чем Джош собирается поговорить в своём очередном посещение Тайлера, ему хотелось просто убежать и дальше не верить в то, что чудеса и ужасы, происходящие с ним в последнее время нереальны.       — Тайлер... Есть что-то, о чем ты не можешь никому сказать? В смысле, твоя жена, извини, наверное, не очень готова тебя слушать, а я бы мог...       — Для этого моя семья оплачивает мне психолога, — Тайлер пытался сказать эту фразу, не пропустив в неё презрения к этой ситуации.       — Наверное, психолог все-таки чем-то отличается от меня, — Джош прокашлялся. — Не хочу завышать себя, но, наверное, я к тебе ближе, чем незнакомый человек.       — Ты представить не можешь насколько... — это Тайлер пробубнил, делая ход пешкой, опять не слишком задумываясь о тактике их игры и опять стремительно летя к поражению. Кажется, Джош в каких-то моментах даже поддается Тайлеру.       — Тайлер?       Джошуа поднял взгляд, так, будто пытался убедиться, правда ли эти звуки из слов донеслись именно от Тайлера, хотя кроме них здесь больше никого не было.       — Так ты тоже считаешь, что я хотел убить себя?       — Я... — Джош нахмурился, отводя взгляд, видимо, пытаясь подобрать более правильные слова, и в итоге Тайлер ставит шах и мат, а Дан даже никак не реагирует на это. — Я не хочу что-то считать насчет тебя вообще, я хочу помочь тебе, если у тебя есть проблемы, — Джош поднял свою ладонь в знаке "стоп", пытаясь остановить Тайлера до того, как он начнет возражать. — А у тебя есть проблемы. Как минимум, ты сейчас лежишь в больнице. Я не собираюсь копать в тебя там, где ты не позволяешь и не собираюсь тебя лечить, если тебе этого не хочется, но я так же, как и все не могу заставить себя перестать волноваться за то, что у тебя, возможно, плохие планы на будущее.       Проблема в том, что Тайлер бы очень хотел, чтобы Джош в него копал и лечил его, но не так, как сейчас. Он бы хотел, чтобы Джош прошелся под его телом и внутри его головы полностью, но сделал бы это, зная, что суббота существует для них двоих.       И он вздыхает, не находя что сказать, и кажется, что этот вздох означал больше, чем слова, и длился слишком долго. Он начался отсюда, продолжился во время всего прибывания Тайлера в больнице, и закончился в кабинете психолога, от которого Тайлер все никак не может отделаться. Серьезно, у него будто нет права голоса...       — Она ушла от меня.       Тайлер сказал это беспричастно, будто говорит не о своей истории жизни, а о чужой, совсем не связанной с ним. Однако он четко осознает, что его нервные ковыряния в ткани собственной кофты ни за что не ускользнут от глаз психолога. Борясь против женщины напротив него, раз за разом он прекрасно понимает, что всегда проигрывает в этом.       — Вас это обижает, Тайлер?       Захотелось возразить, отвоевать свои чувства прямо сейчас, потому что, эй, какого черта ему задают такой вопрос? Что должен чувствовать человек, от которого ушла любимая жена? Но столкнувшись со спокойным морщинистым взглядом своим агрессивным, его переклинило. Ведь, на самом деле...       — Меня не обижает то, что от меня ушла именно Кэтти, я не чувствовал любовь к ней, — будто загипнотизированный, рассыпав всю свою уверенность бурчал Тайлер, желая оторвать пластырь на оставшейся ране на лбу.       — Но вам обидно, — будто точно зная, женщина в пиджаке кивнула на Тайлера.       — Мне обидно... — Тайлер вздохнул, слегка дрожаще. Он чувствовал, как из его головы буквально насильно вытаскивают огромные камни, прорастающие в нём все это время. — ...потому что я неудачник, у которого не получилось справиться даже с тем, в чем везет каждому. Я не сильно нуждаюсь в том, чтобы со мной всегда был какой-то второй человек, но... Эта ситуация просто доказывает мне то, что я ничего не достоин.       Психолог Тайлера хмыкнул, кажется, подбирая слова, но Тайлер поспешил это остановить, ерзая в своём кресле и прокашливаясь.       — Но это просто временное утрирование. Я не собираюсь убивать себя из-за этого типа... Не маленький уже...       — Ваша проблема, Джозеф, — миссис Шувз придвинула к себе чашечку с чаем, сжимая свои тонкие губы. — В том, что вы считаете, что проблемы только у подростков. Из-за того, что вам больше не шестнадцать не меняется то, что вы можете не иметь желания к жизни. Я знаю, вы не хотите огорчать своих родителей снова, но вы не были виноваты в том, что происходило с вами в подростковом возрасте. Нам ещё рано говорить о том, чтобы принять и отпустить эти ситуации, потому что у вас эти ситуации так и не закончились. Скорее, вы избегаете этого, но таким образом... Мало что из этого выйдет. Не так далеко лето, когда вы собираетесь перейти с кофт на футболки? Разве не жарко?       — Все, хватит, — Тайлер отмахнулся, прикрывая свои глаза ладонью. Действительно жарко, но блять... — Я сегодня оплачу сеанс сам, миссис Шувз. И остальные тоже...       В конце концов Тайлер, как и планировал, несмотря на все указания психолога боролся со своим утрированием. Кэтти даже не звонила ему, а он распоряжался своим домом, как хотел, пытаясь высосать из этого плюсы. Он давно хотел подвинуть диван подальше от телевизора, глаза болят... Хотя он никогда не смотрит телевизор один.       Можно ли это списать на тоску по человеку, которого с Тайлером теперь нет? Скорее, Тайлер чувствовал себя еще и виноватым. Он был ужасным мужем, на что указывали так и не повешенные на стену полки, которые были забыты аж на полгода, хотя Кэтти чуть ли не ежедневно о них напоминала...       Тайлер говорил, что он устал. Хотя сам не понимал сейчас, откуда бралась эта усталость даже по выходным. Он хотел в субботу, потому что только там ощущал, что у него получается отдохнуть. И почему всего прекрасного Тайлеру достается так мало?       Опять в его голове эти детские сопли...       По крайней мере, у него была работа, на которую он старательно отвлекался, в противовес психологу, который старательно заново обращал внимание Тайлера на все, что внутри его головы. В очередной сеанс, после трёх дней, в которых он ни разу не увидел Джоша он был нервнее обычного. Говорят, что он просто немного приболел после своего отпуска, который из-за Тайлера у него провалился.       — Он говорил, что встречается со своим соулмейтом каждый свой отпуск, — Тайлер перешёл с чая на кофе в кабинете своего психолога, вертя обручальное кольцо на пальце. Он просто слишком к нему привык... — Но в итоге весь отпуск ходил ко мне в больницу и не пропустил ни одного дня.       — Вы думаете, что в этом виноваты вы?       Полосатое освещение из окна, полузакрытое жалюзи раздражало Тайлера. Видимо, оно должно работать успокаивающе, но именно это и указывало Тайлеру на то, что он держится как мог, чтобы сидеть здесь смирно, но ему это слишком сложно.       — Может быть... — Тайлер закусил губу, фыркая. — Странно, что из этих двух зол он выбрал меня. Может, он совсем не хотел этого, а я на него надавил жалостью... А теперь он даже не пишет мне о том, что с ним сейчас. Типа... Я, наверное, должен отплатить ему тем же и навестить, пока он болеет.       — Только если вы этого хотите, Тайлер, — миссис Шувз перекинула ногу на ногу, а Тайлер не понимал, как можно держать в руках ручку и не щелкать ею. Невозможно же быть настолько спокойной... — Вы не должны никому ни в чем отплачивать. Вам самим будет приятно заниматься взаимностью, если будете делать это от души. Думаю, Джош понимает, что у вас сейчас трудные дни.       — Они не трудные, — Тайлер слишком яро отрицательно закачал головой. — Я просто расслабился.       Все речи о том, что Тайлер не должен обесценивать свои трудности улетают в окно, а не в его уши. Сейчас он чувствовал только одну должность. Перестать быть трусливым мудаком, например...?       Джош точно его ненавидит теперь. Тайлер бы ненавидел.

***

      — И что ты делаешь?       Брендон вернулся с обеда с полупустым стаканчиком кофе, наблюдая за тем, как Тайлер убирает фигурки Джоша со своего рабочего стола в шкафчики, чтобы их не видеть.       Тайлер не знает, как ответить на этот вопрос. В смысле, как объяснить человеку, который считает, что Тайлер собирается убить себя то, что он убирает подаренные Джошем фигурки, потому что ненавидит Джоша за то, что он ненавидит Тайлера, ведь Тайлер боится, что он подумает, что Тайлер в него влюблен, если он придет проведать его состояние. Даже прокручивая это у себя в голове самому Тайлеру сложно понять, что с ним происходит, поэтому он молчит, вздыхая и чувствуя себя только хуже от того, каким стол стал пустым. А вдруг Джош его не ненавидит, а только собирается ненавидеть, и вернувшись на работу увидит, что Тайлер убрал фигурки, подумает, что он их уничтожил и станет ненавидеть окончательно...       После того, как Тайлер упал головой в клавиатуру, Брендон вздохнул, обессиленно опуская руки. Тайлер пытался бороться с глупыми, совсем нелогичными и какими-то детскими мыслями, которые взрослому работающему парню не свойственны, но больше всего он хотел от этого убежать, как делал и всегда. Но сейчас сложно убежать куда-либо. Возвращаясь домой, он не сталкивается с криками своей жены и постоянной позицией о том, что во всем виновата она. Он сталкивается с тишиной и напоминанием о том, какой Тайлер уебок. Приходя на работу он не сталкивается со своими друзьями, мирно обсуждающих что-то смеясь, пока в центре внимания как всегда самый громкий Джош, он сталкивается с обеспокоенными взглядами, перешептываниями и постоянным нянченьем от Брендона, который, кажется, уже был готов Тайлера хоронить. И никакого Джоша поблизости, нигде. Перестав надеяться на субботу, Тайлеру плохо от того, что из этого чудесного мира нет даже такого минимума, как Джош, пропуская мысль о том, что все, что ему нужно было в дурацкой субботе и есть дурацкий Дан.       — Я заперт, — прожужжал он в кнопки, которыми, итак, уже испортил всю свою сегодняшнюю работу, высветившейся на экране. — И я не дурацкая Рапунцель, которую спасет из замка дурацкий принц.       Рапунцель, видимо, придется как-то спасаться самой.       Это не выходит сделать, закутавшись в плед и повиснув головой как висельник на плечо, позволяя телику освещать свое лицо. Все становится слишком плохо, когда Тайлеру становится страшно быть где-либо. Ему страшно ощущать себя плохо и страшно, что это не заканчивается. В доме, где абсолютно никого нет, не к кому подбежать и предложить уехать далеко отсюда. Он бы и не предлагал об этом Кэтти, но, видимо, его держала мысль о том, что он все-таки сможет это сделать, если очень сильно захочет. Теперь не мог. Теперь ему оставалось лишь упорно и уперто не звонить своей матери и жаловаться на то, как ему плохо. Не звонить так же Брендону, не звонить так же Джошу. Потому что он не маленький мальчик. Потому что, пообещав спасти себя сам, в итоге в его силах остаётся лишь ждать, когда кто-то сам захочет помочь, не учитывая тот факт, что мало кто догадывается, как Тайлеру душно, пока он об этом молчит.       Идя в ванную, чтобы в убивающей тишине смыть с себя рабочий день, он думает о том, что было бы неплохо, если бы Джош прямо сейчас ворвался в его дом с криками о том, какой Тайлер идиот. А Тайлер и вправду идиот, ведь ждет такой большой обиды от своего друга лишь ради того, чтобы Джош появился здесь, избавил его от одиночества без усилий самого Тайлера. Чтобы Тайлер так и остался жертвой, которая будет извиняться на коленях, чтобы Джош остался здесь, даже если будет бить Тайлера от злости.       Он подумывал, что было бы неплохо, если бы Брендон пришёл кричать на Тайлера за пропущенные звонки, пока набирал воду в ванной. Было бы неплохо, если бы его лучший друг помог Тайлеру все-таки рассказать о своих проблемах через насилие, буквально вытянул бы все из Тайлера, потому что Тайлер не знал, как он сам смог бы выплюнуть это все из себя.       Он думал, что было бы просто охуенно, если бы мама решила провести время со своей подругой пару дней, а местом ночлега выбрала бы дом Тайлера, давая ему подзатыльники за то, что он не протирает все вокруг раковины от воды после мытья посуды. Было бы просто прекрасно, если бы все дорогие ему люди заставили Тайлера сдаться, нырнули бы в его жизнь против его воли, даже пока он фырчит и рычит, потому что единственное, что он сам может делать своими трусливыми и слабыми руками, так это смотреть в окно из своей серой комнаты, замаскированной тюрьмы, и ждать, когда кто-то внизу пройдет мимо, заметит его и крича, разрывая глотку, убедит Тайлера в том, что легче все таки перешагнуть страх высоты и попытаться выйти оттуда через это окно, а не оставаться там, за закрытой дверью.       Ему страшно от того, что он не может сосчитать прохожих под окном его комфортной тюремной камеры, потому что не пришёл абсолютно никто, и, кажется, его пытают, когда на сухом, абсолютно чистом и скучном асфальте появляются чьи-то ноги, абсолютно их не пачкая.       Больно от того, как быстро проходит момент даже такой медленной ходьбы незнакомца, а Тайлер лишь провожает взглядом, царапая пальцы об занозы рамы окна. Он не понимает, насилует ли себя сам, или кто-то со стороны над ним издевается, показывая, что спасение прямо перед его носом, а он лишь молчит, совершенно никак не обращает на себя чужое внимание. Ему кажется, что если даже он попытается закричать, то его голос моментально его покинет. Остаётся лишь корчиться от самого себя, все больше упуская шансы, все надеясь на то, что его обнаружат сами, пока он тихая, непримечательная фигура в этом окне.       Он даже не ощущает странность от того, как он оказался из ванны в своём доме в запертой комнате мертвого города, в котором был в последний раз после падения в карьер. Все, что его беспокоит, так это безысходность, в которую он поставил себя сам, кусая губы и настойчиво пытаясь сломать себе пальцы. Между криком о помощи и болью он выбирает боль, и рухается на пол, сжимаясь и затыкая всхлипы, когда чужой силуэт исчезает ну совсем далеко, и на него нет ни единого намека, а в голове вертится паника и ускользнувшая сквозь пальцы надежда, внезапное осознание и непонятно откуда взявшаяся уверенность, что это был первый и последний раз, когда мимо его окна кто-то прошел.       Заперт. Тайлер заперт не в этой мерзкой комнате, с открытым окном высотой с два этажа, потому что любой кроме Тайлера смог бы отсюда сбежать. Он заперт в собственном теле, и здесь, сидя на холодном полу, сжимая свои запястья, он не мог придумать способа вылезти из собственной шкуры, не пытаясь разобраться, было бы это спасением или просто самоубийством, которое Тайлер так отрицал. Единственное, что он точно осознавал для себя - он неудачно родившийся человек, без целей и прездназначения, без соулмейта и способности быть таким же сильным, как Джошуа Дан, который, наверное, сейчас спасает того, кто кричит ему с другого острова и машет руками. Того, кто действительно заслуживает спасения.       Нет ощущения, что Тайлер когда-либо покидал это место, что он был в больнице, на работе, что Джош сейчас болеет у себя дома и ненавидит Тайлера за то, что он не пришёл. За такое долгое, тягучее, пытающее Тайлера время, склонявшегося к ночи, у Тайлера нет ощущения, что он когда-нибудь вообще вернется в свою ванную в своём доме. А если и вернется, он не был уверен, что там ему будет лучше, что он не будет ощущать себя немым, которого приплюснуло стеной, который даже не может позвать на помощь.       Это место точно было нагрето только для Тайлера. Личный ад для Джозефа, набор самых ужасных пыток, ведь когда ночь все-таки наступает, Тайлер не находит ни единого намека на какой-либо выключатель. Возможно, для кого-то, кто наблюдал бы за Тайлером сейчас, это было смешно, ведь различные лампочки от потолка свисали в этой комнате. У Тайлера были источники света, но у него не было ничего, чем бы он смог их включать. Пока везде темно, Тайлер даже не особо понимает, где бы сейчас чувствовал себя безопаснее всего. В комнате, где он сейчас, кажется, один, но с окном без стекла, в который может пролезть кто-угодно, или на улице, где могли бы быть такие люди как Тайлер, но при этом и все эти, кто-угодно опасные. Три часа назад, находясь наедине только с болью, истериками и отчаянием, Тайлер Джозеф думал о том, как бы он смог себя убить, но теперь он боялся за свою жизнь, чувствуя, что у него нет абсолютно никаких шансов против этой ночи и всех тех, кто его безжалостно растрепошит.       Тайлер Джозеф, со стыдом отвернувшийся от Бога, чтобы он не видел его открытую и уродливую грудь, теперь молится, так и не повернувшись лицом, жалостливо шепчет слова о помощи, даже не протягивая руку, естественно, оставаясь незамеченным.       — Тайлер...       Тайлер замирает. Он замирает ещё больше, чем замирал до этого. Не шевелясь ни на сантиметр секунду назад, он теперь не шевелится ни на миллиметр, забывая о своих молитвах, ощущая, что даже бог здесь вряд ли поможет. Жизнь не пролетала перед глазами перед очевидной смерти. Рассудок, кажется, и вовсе просто исчез, все, что могло бы быть в голове любого человека в этот момент это просто пустота, которую заполнял лишь страх, уничтожая всё разумное на своём пути. Окно Тайлера в его запертой комнате непоправимо открыто, одеяло, которым он укутан непоправимо показывает, что Тайлер здесь и что он бешено хватает воздух после попыток не дышать вовсе. У потенциального убийцы Тайлера есть абсолютно все шансы. В неизвестном месте, в неизвестном городе, в неизвестном доме с неизвестными, кто оставил Тайлера здесь. А если даже тех, кто его здесь запер, не существует, это звучало ещё более жутко и ужасно.       — Я ничего не могу сделать...       Зажмуривая глаза и с силой сжимая кулаки, чтобы перевести все переполняющие эмоции туда, Тайлер еле сдерживает своего кряхтения от ужаса. Казалось, что страх убьет его быстрее неторопливого убийцы, и он прислушивается ко всему, что мог услышать, и каждый шорох вырисовывал в голове, как темный и уродливый силуэт перелезает через окно. Но чужой голос так и продолжает звучать только на улице.       — Я не умею спасать, — в конце концов вздыхает убийца Тайлера, так и не делая попыток до него добраться. — Тот человек, которого ты увидел на острове, он умер, и... Я не знаю, где теперь взять света для тебя, Тайлер. Я ужасный спасатель, слышишь? Тайлер...       Тайлер не слышит ничего, кроме собственного сердцебиения. Если это место убьет его руками Джоша он вообще не хочет слышать ничего, что могло бы побудить его выглянуть в окно и умереть. Джош не смог бы такое сказать... Джош бы просто действовал.       — Мне жаль... — не получив ответа, Джош разочарованно вздыхает, а Тайлер мог представить, как он старается для того, чтобы настолько тихо шмыгнуть носом, врезаясь пальцами в свои волосы. — У меня нет сил, солнце.       В момент, когда Тайлер чувствует, как его убивают, он все-таки кричит, он кричит о помощи, но его голос не слушается его и не выходит из его рта, как он и ожидал.       Вместо крика он чувствует воду во рту и натертые на локтях ссадины от бортиков ванной.       Все, что происходит после не особо запечатляется в памяти. Тайлер как ошалелый уже через пару минут с мокрой головой бежит из своего дома, забыв закрыть дверь. Видели бы его мама или Брендон сейчас, то решили бы, что со второго раза сумасшедшего бзика на побег Тайлера ему пора пойти дальше психолога, в больницу для душевнобольных. Однако, Тайлеру сейчас плевать даже если бы ему кто-то сказал, что прямо сейчас на него смотрит Бог. Он бежал изо всех сил, не чувствуя ног и своих лёгких, его голову будто даже наклоняло назад от скорости и усталости, но он просто как загипнотизированный, не мог остановиться, отлипая сырую из-за его тела футболку от груди. Ни одной мысли в голове, ни капли осознания ситуации, даже догадок о том, что с ним стало и насколько сильно он ушёл в сумасшествие. Убегая из своего дома в такую рань, весь мокрый, он бы готов был утверждать, что это нормальное поведение любого здорового человека, если учесть то, что с ним происходит. Не успевает подумать даже о том, что такой толчок на шаг к дому Джоша Дана хорошо его мотивировал, не успевает и закрепить в памяти всю дорогу от своего крыльца до чужого, пробежав несколько кварталов. И конечно он не думает о том, что снова может напугать хозяина этого дома своим барабанием двери. Кажется, что если бы он не отреагировал вовремя, то смачно бы вмазал тому, кто сейчас открывал дверь для Тайлера.       У него нет ни минуты, ни секунды для того, чтобы дать своему организму шокироваться и попытаться предположить, что за девушка находится в доме Джоша, открывает Тайлеру дверь и так грубо смотрит на него, явно сходу не желая поладить с человеком, который так рвался внутрь, бешено дыша и бегая глазами, как какой-то наркоман в ломке. Плевать, блять, для него стерты все границы сейчас, он хочет просто увидеть Джоша, запечатать факт о том, что он все еще существует, где-то здесь, в своём городе, а не в тюрьме Тайлера, извиняясь перед ним.       — Где Джош?       Тайлер говорил так, будто все вокруг него сейчас должны были понимать его благие намерения и не считать его бешеный вид за угрозу или нежелательную встречу. Девушка только старательнее загораживала вход для Тайлера, пока тот бегал глазами за её спиной, не дожидаясь ответа, начиная кричать имя своего друга, надеясь, что он услышит и решит эту проблему преграды.       — Джошуа занят, — девушка рявкнула, а у Тайлера нет времени на то, чтобы заметить сквозь её злость и готовность метать искринку испуга. — Я понятия не имею кто ты, но кто бы ты ни был, я не пущу...       — Джош!       Тайлер даже не обещает себе извиниться перед этой незнакомкой, когда, не вытерпев, слишком легко её отталкивает, будто у него откуда-то проснулись звериные силы, чтобы снести все на своем пути, проходя в дом в обуви, сразу на лестницу, спеша, чтобы его не успели остановить. Даже если эта незнакомка вызовет полицию Тайлеру действительно до смерти нужно сейчас увидеть Джоша, который пугал Тайлера своим молчанием, будто его здесь и вовсе нет, или будто ему...       Да, блять, ему пиздец как плохо.       У Тайлера появилось пару секунд, чтобы замереть с открытым ртом, наблюдая картинку, которая будто перенеслась из его тюрьмы. Джошуа Дан сидел на своей кровати совсем бледный, со слипшимися волосами, опухшими глазами и безумно испуганным лицом. Наверное, он бы очень не хотел, чтобы его кто-то увидел таким. Особенно кто-то как Тайлер, который тоже со стороны выглядит слишком пугающе, будто только что умер и воскрес, пережив самые большие потрясения в своей жизни. Хотя, кажется... Так и есть.       — Тайлер?       — Джош...       Тайлер искал слова в пересохшем горле, пытаясь делать это так быстро, будто у него слишком ограниченное время, будто сейчас все вокруг него исчезнет, будто он боится резко вернуться в свою тюрьму, и он хватается за все, что попадает под руки, будто собирается как маленький ребенок держаться за это что-то, пока его будут пытаться вытаскивать.       Он дергает плечом, когда в него впивается женская рука с острыми ногтями. Ему удаётся скинуть свою преграду к Джошу, но та лишь старательнее, с криками, пытается оттянуть Тайлера, будто он какой-то убийца, пришедший по душу Джоша.       — Боже, господи... — Джош явно запаниковал, но делал это бессильно, не мог встать, пытаясь решить ситуацию на расстояние, вмешаться так, как это возможно с его трясущимися руками.       — Пожалуйста, Эшли, перестань... Тайлеру что-то нужно.       — Тайлеру? — девушка, кажется, сдерживалась от истерики, но у Тайлера не было времени на это, блять. — Так ты знаешь этого ненормального?       — Пожалуйста... Выйди... Я тебя люблю.       И последняя фраза будто была умоляющей, более сильной формой слова "пожалуйста", и эта самая Эшли все-таки с фырком уходит, хотя явно останется подслушивать за дверью, пока Джош выжидает от Тайлера действий, кажется, готовый отключить от того, как много этот стресс забирает у него сил.       Скача взглядом по комнате, Тайлер панически дышал, пытаясь определить, что делать теперь после того, как его встреча с Джошем совсем не удовлетворила и не успокоила его, сделала только хуже, ведь в комнате целый хаос, а чертовых фигурок и плакатов стало категорически мало, как не хватало бы кислорода, так пусто и страшно. Джош выглядит так страшно...       — Где денди, Джош?       Нет ни минуты чтобы осознать, как странно выглядит такая предъява от Тайлера, но он просто пытался думать. Он не видел свою любимую приставку с того раза, как они играли в нее с Джошем в субботе. Тайлер просто хотел ответов.       — Тайлер, что с тобой...?       — Где ебаная денди, Джош?! — Тайлер срывается на крик, замечая, как делает Джошу этим только хуже, как вскапывает всю почву под собой, укладывая себя в эту дыру, но не контролируя себя, свои руки, которые царапали его собственную кожу на шее и затылке. Один из оставшихся пластырей соскакивает, липнет к рукам, но остаётся незамеченным, как агент.       Тайлеру дали слишком мало доверия и времени. Девушка в доме Джошуа Дана вернулась в комнату в слезах, хватая Тайлера теперь со всех сил, не терпя и не вынося его громкого и страшного присутствия больше. Она тянет его к выходу, пока тот все мучительно пытается остаться, отодрать от себя руки, что мешают ему просто понять, что с ним такое. Отдалённо слышал гудок полицейской мигалки, Тайлер готов кричать, но перед этим он беспомощно смотрит на Джоша, всем своим лицом умоляя его сделать с этим что-то.       — Джош, ты не поможешь мне? — уже роняя на чужой пол слезы все не успокаивается Тайлер, спотыкаясь об чужую хватку, медленно утаскиваясь на выход, но все пытаясь утянуться вперёд, к человеку, который только умирает на глазах, пока наблюдает происходящее, пока его руки просто опущены. — Вытащи меня из этой ебаной дыры, Дан! Пожалуйста! Я больше не хочу жить в тюрьме!       Комната закрывается перед носом Тайлера, а перед его глазами все еще плавает чужое бледное лицо, с глазами, вылезающими из орбит. Ему не становится лучше, когда его забирает полиция. Ему не становится лучше, когда он попадает в участок, запертый, до ужаса испуганный закрытой решеткой. Ему не становится лучше, когда его паническая атака разрастается. Ему не становится лучше, когда Брендон приезжает за ним, чтобы выкупить. Ему становится страшно, когда в конце концов его глаза слипаются от усталости в машине своего друга. Он больше не хочет засыпать...

***

      — Кто тебя впустил сюда?!       Брендон выглядел так, будто был готов идти до самой администрации их офиса и орать на них за то, что Тайлер Джозеф сегодня появился на работе. Проведя весь вчерашний день в спасение Тайлера от очередного приступа бзиков без названий, Ури уже трясет, пока он видит перед собой Джозефа, которому, вообще-то, вчера наказал остаться дома, пообещав, что достанет ему справку на больничный.       А Тайлер лишь шмыгнул наглухо забитым носом, почесал щеку и пару раз моргнул покрасневшими глазами, в итоге разворачиваясь к своему рабочему месту, оставляя Брендона без ответов. Тайлер так делал и в свои шестнадцать перед родителями, когда ему уже надоело постоянно оправдываться и искать причины его поведения, но не говорить правду. И сейчас на это не было сил, поэтому, поставив в сторону от себя коробку с салфетками, закинув таблетку от горла, он так и продолжал молчать, со стороны наверняка выглядя либо как больной на голову невдупленыш, либо как ничего не понимающий немой.       Ну, вообще, да, бегать по холодным улицам полностью мокрым было не лучшей идеей Тайлера, но что ему ещё оставалось, а? Конечно, он ну совсем не почувствовал себя лучше после этой встречи, только хуже, потому что, получив простуду плюсом он ещё и подхватил бесконечное чувство вины. Джош действительно выглядел плохо... Если мягко сказать. Если жестко - он выглядел страшно и ужасно, а Тайлер и не знал, как ему помочь и с чем в руках навестить, особенно после того, как его из этого дома забрала полиция. Стыдно...? Возможно, немного... До такой степени, что хочется выть.       — Ты не знаешь, чем заболел Джош?       Эту фразу Тайлер еле произнес, игнорируя свой пропавший голос и отсутствие кислорода в носу во время разговора. Он повернулся, только сейчас замечая, что Брендон так и стоял на одном месте, шокировано глазея на Тайлера, как на приведения.       — У тебя нездоровый интерес к Джошу, Тайлер...       — Нездоровый?       Это переспрашивает уже психолог Тайлера, когда он повторяет фразу Брендона ему на своём приеме, с дурацкими каплями в руках, без которых не работала его голова, ведь без них его нос не дышал, не поступал кислород в мозг.       — Я уснул в ванной, а проснувшись от того, что я захлёбываюсь, побежал к Джошу, не вытирая с себя воду... — Тайлер говорил это незаинтересованно и будто заученно, будто не хотел этого говорить, но просто должен был. — В первой попавшейся одежде. А потом, кажется, накричал на его соулмейта, пихнул её в сторону и боролся с ней, пока она пыталась меня выгнать. Может, она подумала, что я несу собой угрозу...       — Скорее всего, — миссис Шувз кивнула, с сожалением смотря на Тайлера. Это Тайлеру и не нравилось. Он терпеть не может, когда его жалеют. Особенно в случаях, где он действительно выглядит как тиран, где он действительно уже не был бы против, если бы его изолировали от общества. — Но несмотря на все это... Вы все-таки считаете, что у вас нездоровый интерес к Джошу?       Тайлер дернулся, ведь у него сходу был созревший и устоявшийся ответ, но после снова опустил плечи, задумываясь. Он с Джошем знаком два с лишним года, Тайлер знает его, как лучшего работника, солнечного человека с неусидчивостью и бесконечной добротой, но не помнит, чтобы был так сильно занят мыслями о нем все это время. Его начальной точкой от такой близкой связи с Джошем служит лишь суббота, которой он грезил, как ненормальный. И как здесь расценивать здоровье Тайлера? Он сошел с ума на Джошуа Дане и действительно нездорово фантазирует себе оправдания своей одержимости им? Или он действительно увлекся существующей магией, а после попал в ад, спасение из которого мог искать только у одного человека?       — Не знаю...       — Почему вы бежали именно к Джошу, Тайлер? — миссис Шувз даже сделала жест рукой, подзывающий поразмыслить поглубже. — У вас же должны были быть причины так спешить к нему...       Тайлер отмалчивается, ведя глаза к уже такому родному окну с аккуратными полосками жалюзи, куда он прятал свой взгляд каждый прием, пытаясь засунуть в эти ровные дыры все, что гудело в голове. Это усталость. Сколько бы Тайлера не принуждали к больничному, сколько бы он не валялся в кровати, он никогда не избавится от своей усталости. Потому что он долгие годы роется в запертой комнате с открытым окном, где его пытают темнотой, страшными прохожими и страхом смерти. И наворачивая круги в этой комнате собственной головы, пытаясь каждый раз что-то придумать, найти выход, постоянно забиваясь в угол в этой темноте отдохнуть невозможно. Метафорически, его ноги уже давно истерлись от этого бесконечного круга событий, глаза давно высохли от недосыпа, а руки разлагались, потому что, кажется, Тайлер давно умер в этой чертовой до ужаса пустой тюрьме. Самое обидное было то, что надежда его так и не отпускала. Она не давала сдаться окончательно и просто дождаться плохого конца. Хуже всего - цепляясь за надежду искать новые способы спастись, но каждый раз разбиваться об собственный страх и потерю уверенности. Вот и сейчас Тайлер Джозеф сглатывает свой ком, не шевеля зрачками, чтобы не давить на воду в глазах. Цепляясь за Джошуа Дана он лишь становится эгоистом, который и сам разводит руками, когда кому-то нужна помощь. Тайлер Джозеф ненавидит себя за то, что так и остался сказочным романтиком внутри тела взрослого парня. Он ненавидит себя за то, что вместо того, чтобы открыть перед кем-то свою грудь он лишь добивается того, чтобы кто-то ее сам болезненно и жадно разорвал, внимательно все разглядывая, может, даже сфотографировав на всякий случай.       — Я надеялся... Что он сможет меня спасти...       — От чего вас нужно спасать, Тайлер?       Тайлер сжал подлокотники мягкого кресла, чувствуя панику в абсолютно спокойной комнате. Ебаный модерн...       — От моих кошмаров...       Тайлер сказал это на выдохе, будто все это время держал огромный булыжник и наконец смог его отпустить, расслабляя плечи и закрывая глаза. Но выдох был не облегченный, скорее усталый и обреченный. Тайлер закрывал глаза так, будто сдается, будто уже не готов предпринимать еще какие-либо попытки что-то сделать со своей головой, с обстоятельствами в своей жизни, с чертовым Джошуа Даном перед которым так трусит быть смелым и с открытой грудью.       Кто-нибудь, разорвите эту оболочку Тайлера из его тонкого скальпеля, пожалуйста...