Мое заветное желание

Встреча наша была.. случайной, я почти уверенна. Не существует понятия судьбы или предсказаний, мы это всё безусловно выбираем сами. Но мне кажется, в этом случае, выбор прошел не за мной. В руках моих томился уголек – это не редкость в этом месте. Как только увидишь первый, то это значит, что тебе следует бежать домой, быстрее скрываться под крышей, пока ненавистная напасть в виде такого «дождя» не скроется обратно за широкими и могущественными тучами, из которых пришла. Не то останешься с кучей ожогов, которые тебе будут обрабатывать перекисью, и не понятно, будет уже жечь она, или чьи-то робкие прикосновения к полученным травмам, из-за которых с уст сами по себе срываются громкое шипение и нередкое ойканье. Но в этот раз всё было.. совсем иначе, по-другому. Уголек этот мои руки совсем не обжигал, да и упал он совершенно случайно – не ловила я, клянусь! Но его было издалека видно, и он горел иначе, не так, как эта напасть. А сейчас в моих ладонях, он тепло искрился, словно для меня одной светился блеклым светом, очерчивая болотно-зеленые перышки своим мерцанием. Грани его были гладкие, но касаться их лишний раз пальцами было страшно. А вдруг он всё-таки укусит, как языки пламени от костра? Но этого не произошло даже тогда, когда я его от испуга уронила на траву, на мгновение представив, что мои ладони могли воспламениться. В тот же момент я упала на колени, разыскивать недавно светящуюся искру, которая, кажется.. потухала. Я отчаянно ползала по земле, словно потеряла какое-то сокровище, или деньги, которые родители дали мне чтобы я купила себе что-нибудь в магазине после учебы. Но нигде его не было. - "Где же она.. пожалуйста, не гасни.." – в мой лоб уткнулся чужой, теплый, словно у этого человека была температура, и свет с его стороны исходил намного ярче, чем от той звездочки, которую я поймала. Тихо айкнув и присев на свои пятки, мой взгляд устремился чуть выше, чтобы понять, кто это, но глаза немного слепил исходящий свет от этой особы, привыкшие к темноте, они были не в восторге и щурились. Мне пришлось сесть чуть дальше. Передо мной сидела милая девочка, которая светилась намного ярче, чем какой-то «уголек», который я только что потеряла. Выглядела она непринужденно, словно только что сюда пришла. Или всегда здесь была. - "Ты что-то потеряла?" – с лукавой улыбкой спросила она. Да. Кажется насовсем я потеряла свой дар речи. Никогда мне раньше не приходилось наблюдать человека, у которого глаза были точно ночное чистое небо, которое раньше мы могли наблюдать без опаски, такие глубокие и темно-синие. Её бледная кожа немного светилась и блестела, а сама по себе она выглядела такой.. хрупкой, как будто вот коснешься не так, и она сломается, а трещины пойдут дальше по её телу. Волосы её даже ветру не приходилось поправлять – они порхали сами по себе, словно понятия гравитации для них не существовало или будто они были глубоко под водой. – "Помочь?" - "Кто.. ты?" - невежливо выдавила я, всё ещё оглядывая нездешнюю гостью, неприлично оббегая её глазами. От вопроса она нисколько не удивилась, но в ответ только звонко рассмеялась, будто я задала что-то нелепое и очевидное у кого-то старшего. - "Хоши. А тебя, как зовут?" – на вопрос я ответила не сразу, словно мне для этого надо было хорошенько подумать – но нет, я просто обходила девочку со всех сторон, что забавляло её только сильнее. Я чуть распушила свои перья от удивления. - "..Тит." – я присела снова напротив неё, заглядывая в её глаза. Точно пещерный человек, не иначе, мне должно было быть стыдно, но.. я не могла перестать восхищаться тем, как она светилась. Казалось, что я поймала в тот момент нечто большее чем просто звездочка, или.. или это Звездочка сама упала мне в руки. В тот момент мы обе забыли о существовании других людей. О том что мне нужно было домой, или что ей здесь скорее всего не место – мы забыли обо всём и всех. Мы только и могли, что разговаривать друг о друге, я только и могла слушать её звонкий смех, который беспричинно вызывал на моих губах улыбку как и её глупые и неуместные шутки. Мы ходили вокруг да около по этому лесу, но в этот раз было совсем не страшно, всю темноту в этой неизвестности рассеивала она. Я не сразу поняла, когда мы перешли на бег, играя в догонялки, почти взлетая над мелькающей под нами землей и деревьями вокруг. У меня в тот момент словно появилась вторая пара крыльев, которая подымала вверх как огромный гелиевый шарик, высоко-высоко. Я навсегда запомню её яркую улыбку, которая заставляла меня мерцать ей в ответ. Пока мы толкали друг друга, хлопая ладонями по плечам, мы и сами не заметили, как выбежали на широкое открытое поле с высокой травой, где она решила от меня спрятаться. Только её сияние её вечно выдавало, как бы низко она не садилась, вместе с этим хихикая. Выследив её в траве, я с громким вскриком упала на Хоши, когда она старалась уползти от меня в какое-то «укрытие». Белые одуванчики, на которые мы приземлились, разлетелись в стороны, заставляя её чихнуть. Мне действительно было весело, так свободно, словно меня выпустили из клетки. Я осторожно сползла с неё, переваливаясь с живота на спину, чувствуя, как щеки щекотала трава и выступивший румянец, когда я пыталась повернуться в её сторону. Грозные тучи разошлись, открывая взор наконец-то некогда давно прятавшемуся небу, на которое она смотрела как зачарованная, считая бесконечное количество таких же, как она, звезд. А мне другие уже не нужны были, несмотря на то, как долго я ждала дня, чтобы снова увидеть ночное, бесконечное небо. Я уже получила оттуда то, что хотела и смотрела я на неё так же завороженно, как она на звезды, пока её взгляд не встретился с моим, заставляя меня наконец смутиться тому, что я её так разглядываю. Светловолосая нежно мне усмехнулась, когда я стала прятать свои глаза, и в итоге не дала мне этого сделать, заключая меня в крепкие объятия. Эти объятия были теплее любых других, даже родительских, в них я чувствовала самый большой комфорт и безопасность, не только потому что Хоши сама по себе излучала не природное для человека тепло. Я сама зажглась в её присутствии, как будто кто-то в моей маленькой клетке в груди провел спичкой по боковой стороне коробка от них. И она этот огонек словно закрывала обеими своими хрупкими ладонями с тонкими пальцами, которыми она сейчас водила по моей щеке, продолжая заглядывать куда-то глубоко в мои темные глаза, стараясь вчитаться в мои мысли. Только мысли мои рядом с ней были сплошной кашей. Не могла я ни о чем кроме неё больше думать. - "Тит.." – с некой печалью в голосе начала она. – "..а если бы тебе выпал шанс загадать желание.. каким бы оно было?" – мне этот вопрос почему-то не нравился. Хотя, задай его кто-либо другой, то я наверняка бы пожелала что-то вроде бесконечных денег, здоровья и благополучия для своих друзей и родных. Но.. почему-то этот вопрос казался серьёзным, словно мой ответ бы зависел от того, что могло произойти. Я не хотела знать последствий своих тревожных мыслей и предположений, от того и выпалила: - "Не знаю. А ты? Чего хотела бы ты?" – в её хитрых и вечно прищуренных глазах я наконец увидела удивление. Кажется, что раньше ей такого вопроса не задавали, от чего она неловко вытеснилась из объятий, присаживаясь и обнимая уже свои колени. Я обеспокоенно поднялась следом, чуть прижимаясь к ней сбоку. - "..Я тоже не знаю. Мне никогда не приходилось думать о собственных желаниях, если честно." – в тот момент я поняла, что мы не такие уж и разные. Сколько времени мы тратим на других? И как часто позволяем побыть себе эгоистами, прямо как пару минут назад? – "Но это важно. Я хочу знать твое настоящее желание, я должна исполнить его для тебя. Только так я смогу попасть домой. Ты же поймала меня, верно?" – сердце моё замерло в этот момент. Получается.. я могу загадать буквально что угодно? Будь это уничтожение этой планеты, или какая-то небылица, всё сбудется? Но, кажется Хоши уже видела эти вопросы в моих глазах, неловко кивая. Но самый главный вопрос для меня был другой. - "Это значит, что когда моё желание исполнится, ты..?" – она снова кивнула. Я не успела закончить своё предложение, но мы обе прекрасно понимали, о чем я говорю. Я бы больше никогда её не увидела, если бы я тогда честно ответила на её вопрос без раздумий. Я знаю, что именно этого она и добивалась, понимая, что пора закончить озорничать, но... – "..а у меня еще осталось время подумать?" - "У тебя осталось. У меня.. я не знаю где я буду, пока ты будешь гадать о своем желании." – пусть это и неправильно, но тогда в глубине души я снова разгорелась пожаром счастья, ибо в голове моей тут же поселилась идея, такая же безбашенная как и большинство других моих вымыслов. Я вскочила с земли, подымая её за руки. Блондинка удивленно охнула, на секунду вздымаясь в воздух – она действительно была легкой, точно перышко, что позволило мне притянуть её к себе, снова на ладони. Глядя на неё снизу вверх, я с улыбкой предложила: - "Пойдем ко мне домой. Я бы познакомила тебя со всеми моими друзьями и родными, показала бы тебе наш город! Я знаю, что ему далеко чтобы стоять наравне с просторами космоса и небом, откуда ты спустилась, но..позволь задержать тебя еще ненадолго. Хотя бы до того момента пока я не придумаю своего желания." На её глазах, кажется, начали наворачиваться слезы. Я растерянно взглянула на неё, но та лишь успокаивающе хлопнула меня по плечу, утирая их – это не были слезы печали, что заставило меня спокойно выдохнуть. Её молчаливый кивок значил неуверенный знак согласия, который позволил мне сорваться с места и резко взмыть вместе с ней в воздух, прижимая её к своей груди. Мы были высоко над верхушками деревьев, она крепко сжимала мою одежду вместе с перьями, зажмурив глаза. Но когда Хоши наконец отважилась их открыть, она видела, что я всё ещё рядом и крепко держу её. Она осторожно взялась за мои руки, крепко вцепившись в запястья, и нависла ногами над этими самыми верхушками сосен, словно проходилась по ним босыми ступнями. Звездочка иногда удивленно подымала на меня свою голову, а я не отрывала взгляда ни от неё, ни от дороги, глядя какой длинный путь мы преодолели вместе, раз края леса всё также не было видно. Но мы не волновались о том, что могли заблудиться в его темноте, потому что доверяли друг другу. Ветер трепал её и без того непослушные волосы, которые разливались как млечный путь в этой темноте, оставляя за собой едва заметный воздушный след. Спустя какое-то время мы наконец видели издалека мой родной город. Отсюда он казался еще меньше, чем являлся на деле. Я представила то, что могла бы также взять его в ладони и сжать, но он уже становился всё больше по мере того, как мы приближались. Я осторожно поставила её ноги на землю, и, убедившись, что она крепко стоит на них, вспорхнула к ней и встала перед ней. Я не отпускала её рук, и она, кажется, немного смущалась этому, но нисколько не была против. Мы осторожно подошли к двери моего дома. Страх вязким комком подполз к горлу, когда я поняла, что мне нужно было постучать в дверь, хотя свет внутри горел не смотря на поздний час. Сглотнув, я всё же подняла руку, дверь уже успела распахнуться перед нами сама, когда я уже представляла яростные крики о том, где я шлялась. Но обеспокоенные родители обняли меня и конечно же стали засыпать вопросами о том, где я была, кого я привела, и почему я заставляю их так сильно волноваться. Я старалась как можно четче описать сложившуюся ситуацию, оправдываясь, пусть мысли мои всё еще были сплошной кашей – но уже не из-за моих чувств, которые, между прочим, тоже не могли улечься где-то на дне моего живота, а того, как я устала и хочу спать. Хоши позволили остаться, чему мы обе обрадовались, и следующие дни проходили намного ярче, чем те, которые были без неё. Я могла круглыми днями петь ей весь свой плейлист, посвящая все песни ей, а иногда и создавая собственные, хотя они скорее были неряшливыми стихами ребенка. Также, как оказалось, мы обе разделяли любовь к рисованию. В один день мы даже решили украсить холст неряшливыми мазками, чтобы увидеть, сможем ли мы нарисовать что-то на нем вместе похожее по смыслу. Ту картину мы забыли на балконе, в ожидании того, когда она высохнет, пусть результат нам обоим очень понравился. Дни шли быстро и незаметно и я каждый раз не могла сдержать улыбки от осознания что она рядом, будь это время потраченное на учебу, на которой она вечно мне подсказывала и помогала списывать, за что нас вечно рассаживали, или будь это любая непринужденная прогулка в парк за мороженым или чтобы просто присесть на скамейке и обсудить всё и всех вокруг нас. Я была счастлива что могла находиться с ней рядом на зависть всем другим, ведь больше ни у кого не могло быть такой замечательной подруги, как у меня. Пусть у меня ни разу язык не подымался назвать её так. Не в том смысле, не подумайте, она мне очень нравится! Просто это слово звучало так небрежно, так некрасиво. Тем более, что.. для меня она была кем-то больше, чем просто подруга. Намного больше.. И пусть с обоих сторон это было очевидно заметно, я боялась в этом ей признаться. Уже всем уши прожужжала о том, как она ласково называет меня Птенчиком или Синичкой. О том, как рядом с ней мне было тепло.