Шеннон и Компания. Часть 1.

Холодны вечера Кальдецайта. Хотя земля ещё не лишилась своего когда-то зелёного покрова окончательно, с заходом солнца над ней безоговорочно воцаряется мороз, мало в чём уступающий зимнему – а заходит оно в эту пору так быстро, будто нарочно торопится скрыться с небосвода восвояси за линией горизонта. Горе всякому, застигнутому этим морозом в дороге вне стен придорожной таверны; оттого в подобных заведениях в это время суток людно, будто на праздничном рынке. Тем вечером, что наши герои впервые собрались вместе под одной крышей, «Старый Кот», главная достопримечательность Кутенхольца, захолустного городка к востоку Мидденланда и, по совместительству, столицы одноимённого баронства, отнюдь не был исключением. Меж спин завсегдатаев таверны и случайных посетителей, зашедших опорожнить кружку-другую эля после дня честной работы, не смог бы протиснуться, не помяв одежд, и ассасин-кхейнат из далёкого и страшного Нагаррота, не говоря уже о паре молоденьких девушек-служанок, с ловкостью лесных белок сновавших от одного круглого стола к другому. Под покровом создаваемого дешевыми тростниковыми светильниками тёплого полумрака - хозяин заведения, полурослик по прозвищу Пузан Ганц, экономил на всём, чём только можно, кроме качества еды и питья - стоял ровный уютный гам из звона посуды, стука кружек и разговоров на всевозможные темы, от быта до новостей из соседних провинций и даже земель за пределами родной постояльцам Империи. Подобно ингредиентам причудливого зелья, запахи еды и питья, кладки, людей и дыма от светильников, смешиваясь воедино, пьянили собравшихся под крышей "Старого Кота" ничуть не хуже прославленного гурманами от одного берега Старого Света до другого бретонского вина. - Выпьем же за это доброе место! - пророкотал, на миг перекрыв все прочие звуки в таверне, возглас, раздавшийся от стола в правом от входной двери углу. Коренастый даже по меркам своей расы гном, закончив тост, одним глотком осушил свою кружку и впечатал её в столешницу перед собой. - Тише, мастер Бруниссон - усмехнулся в ответ стройный, едва ли не чахоточного вида, молодой человек, сидевший по левую руку от своего собеседника - Не забывайте, мы находимся в Миттланде, в самом его сердце, осмеюсь сказать. Местное население отнюдь не прочь затеять драку из-за одного косого взгляда, не говоря уже о... - Уль... Ульрик вас подери, кто орал? - прервал его громкий, но невнятный вопрос. Гном обернулся: прямо перед ним, пошатываясь, будто от сильного ветра, и то и дело прикладываясь к бутылке, стоял мужчина, чьи крепкие руки и сгорбленная спина безошибочно выдавали в нём фермера. - Не орал, уважаемый, а произносил речь - невозмутимо ответил житель гор, соскочив со стула и подойдя почти вплотную к человеку - В этой таверне на диво тихо! Ни песни, ни драки, ни даже, Гримнир меня побери, приличного тоста! - А как... Как думаешь... Почему, а? - заплетающимся языком поинтересовался фермер. - Откуда мне знать, добрый человек? - А я те... скажу. Устали люди за день, понимаешь? Нету... Нету у, ээ... Нету у них сил дебоширить! Понимаешь? - Что же, добрый человек, моя ли вина в том, что умги не могут и пяти фунтов угля разгрузить, не запыхавшись? - Смеяться над нами вздумал, а? Уж я тебе... Эй, братцы! - призывно махнул мужчина рукой, оборачиваясь к столу неподалёку, за которым сидело ещё четверо удивительно похожих на него самого людей - Подь сюды! Один за другим, приятели фермера подошли к нему и встали чуть позади, меж двумя спинками стульев. - Чего тебе, Шульц? - спросил один из них. - Тут одна горная свинья... Народ беспокоить вздумала. Драк ей не хватает да песенок. - Драк, значит? Энто мы запросто! Ну-кась, ужо я... - сказал один из мужчин, занося взбугрившуюся от напряжения правую руку над головой. Не дожидаясь, пока удар достигнет цели, гном чётко поставленным ударом вмял свой кулак прямиком в центр тяжести врага, отчего тот мгновенно опрокинулся навзничь и секунду спустя скорчился на полу. - Гундри! - негодующе воскликнула, вскочив с места, девушка в изумрудном одеянии, до того сидевшая за одним с гномом столом. - В чём дело, добрая дева? Ты сама видела, он первый начал! - не оборачиваясь, ответил Бруниссон и тут же с нескрываемой радостью в голосе гаркнул, обращаясь уже к попятившимся назад фермерам - Ну же! С друга вашего взятки гладки, а вы чего застыли? Проурчав что-то нечленораздельное, Шульц хватил уже, по-видимому, опустошённой бутылкой о спинку стула рядом с собой и наставил на гнома получившуюся "розочку". - А вот так делать негоже, добрый человек - мгновенно ставшим серьёзным голосом сказал Гундри - Брось её и дерись честно, или... Издав хриплый прерывистый вой, пьяный фермер ринулся на врага, выставив новообретённое оружие перед собой, но тут же растянулся на полу: его ноги опутали вырвавшиеся из самого дерева половиц корни. - Спасибо, Ниана - усмехнулся в бороду гном, поворачиваясь к оставшейся на ногах троице, инстинктивно пытавшейся спрятаться один за другим - Кто следующий? Стоявший ближе прочих к нему фермер, угрюмо зыркнув на врага из-под кустистых бровей, сплюнул тому под ноги и, не произнеся ни слова, ушёл обратно, к своему столу. Его товарищи, не сговариваясь, последовали его примеру. - Ваззоки - фыркнул Гундри, возвращаясь на недавно оставленное место. - Похоже, кислевиты в самом деле крепче на ногах стоят. Так ведь, Олесь? Сидевший напротив гнома мужчина, размеры и ширина плеч которого делали его похожим скорее на миниатюрного худощавого огра, нежели на человека, в полном доспехе из тех, что носят коссари Кислева, мрачно кивнул в ответ. - О чем, стало быть, я? Ах, да. Смотри, эльги, какое дело - сказал гном, обращаясь к эльфу, что сидел по правую руку от него самого - будь ты хоть трижды великий воин, нам таковые более не нужны. Врага в бою давить - дело наше с Олесем, и нас двоих для того в этой компании вполне достаточно. Планы составлять, беседы вести да законно дела улаживать – забота Леопольда. Если же кто-то из нас, не приведи Валая, на смертном одре окажется, то оттуда его Ниана выведет. - Гундри, ты же прекрасно понимаешь, что я не смогу этого сделать – прервала его друидесса – Рану я обеззаражу, да, руку на место приращу – но не более того. Месяца в лечебнице Шалии моё колдовство не заменит. - Будь покойна, добрая дева, нам твоих способностей с лихвой хватит. Так вот, скажи, эльги, почему мы должны принять тебя в нашу компанию? - Никто в этом мире не должен ничего и никому, гноме – улыбнувшись, ответил Гундри его остроухий собеседник – Но если вам нужен тот, кто сможет поразить врага за три сотни футов от себя, выследить одинокого оленя на лесной тропе и незамеченным проникнуть в самую спальню людского императора – вы едва ли сыщете лучшего кандидата на эту роль, во всяком случае, в этих землях. На лице гнома чётко отразилось сомнение. - Вот как, значит – медленно проговорил он – Видишь ли, эльги, твои навыки нам и в самом деле пригодятся, да только, когда я впервые собирал эту компанию, к нам уже попросился твой сородич – если вы считаете жителей Нагаррота таковыми. Нахваливал себя на все лады, а я, ваззок, и купился на его речи. И знаешь, что? Следующей же ночью на привале этот таги попытался умыкнуть наши сбережения, все, до последней монеты. Наше счастье, что Олесь уже тогда был с нами – он так отделал негодяя, что, как умги говорят, мама не горюй. Я это вот к чему припомнил: скажи, эльги, кто даст гарантию на то, что с тобой эта история не повторится? - Никто – пожал плечами эльф – Но, если мои слова стоят хоть что-то для тебя, знай: я презираю нагарроти всеми фибрами души. - Немудрено, эльги: сильно сомневаюсь, что хоть кто-то по-настоящему любит кого-либо из их рода. Что ж, быть может, под старость в моей голове поубавилось здравого смысла, но… Ладно, я принимаю тебя в нашу компанию и тем самым завершаю набор! И будь я проклят, если это не стоит как минимум ещё пары кружек. Эй, добрая дева, нам по элю каждому! - Благодарю за доверие. Впрочем, перед тем, как закрепить наш союз, позволь обратиться к тебе с небольшой просьбой. - Конечно, эльги! - Прошу, называй меня по имени – Шеннон. *** На следующее утро Шеннона разбудила головная боль столь сильная, что на её фоне попросту терялась любая мало-мальски продолжительная мысль. "Во имя Матери-Иши... Сколько пинт он влил в меня? - мучительно провернулась мысль в голове лесного эльфа, с трудом приподнявшегося на одном локте над кроватью. "Из чего делают гномьи головы? Камня? Не удивлюсь" Тяжко вздохнув, азрай сел на кровати; каждое сокращение мышц в его теле как бы растягивало что-то в его голове так, будто оно вот-вот лопнет. Превозмогая самое себя, Шэннон оделся и, по-аравийски усевшись на кровати, взял было в руки свою лиру, но, едва подумав, сразу же отложил её в сторону. "Точно не сейчас, не этот я". Встав с постели, лесной эльф причесался, приложился к фляге с заготовленным ещё дома отваром нокры - "Может, облегчит боль" - и вышел в корридор. Как он и ожидал, он поднялся - точнее, его бесцеремонно подняли - раньше всех, включая хозяина таверны. Спустившегося вниз Шеннона поприветствовал лишь доносившийся с улицы приглушенный шум - шёл промозглый кальдецайтский дождь. Эльф присел за один из столов и начал настукивать знакомый - правда, до конца своих дней он так и не вспомнил, откуда именно - ритм на столешнице. Пару минут убитого времени спустя Шеннон с великим облегчением заметил, что терзавшая его боль наконец понемногу начала отступать - пришёл в действие эффект отвара. "Интересно, скоро ли проснутся мои новообретённые товарищи?" - неторопливо провернулось в голове азрая, окинувшего взглядом пустующую залу. Ответ на его вопрос последовал незамедлительно: на втором этаже тихо хлопнула дверь, и пару десятков секунд спустя по лестнице спустился могучего телосложения человек в кислевитской броне - Олесь, если Шеннон запомнил хоть что-то со вчерашней попойки. - Здравствуй, Олесь! - с вежливой улыбкой на лице сказал лесной эльф. Мужчина молча кивнул в ответ. "Любопытно - подумал Шеннон - и вчера он не проронил ни слова. Дело ли в одном его характере, или?.." Не успел азрай закончить мысль, как на его невысказанный вопрос был дан недвузначный ответ. Олесь, угадав ли мысли собеседника или попросту для прояснения возможного недопонимания, указал на свой рот и покачал головой. - Прими мои соболезнования. Тяжёлыми шагами, от каждого из которых едва заметно подрагивала столешница под руками Шеннона, Олесь прошествовал ко ближайшему окну. Выглянув в него и, очевидно, убедившись в том, что на улице и в самом деле шел дождь, воин подошёл ко столу, за которым сидел лесной эльф, и уселся напротив него. - Скоро ли пробудятся твои друзья, Олесь? Кислевит параллельно поставленными ладонями показал расстояние чуть больше дюйма. - Скоро? Утвердительный кивок. - Что ж, тем лучше. Шеннон, от рождения довольно любопытная натура, несомненно уже завязал бы беседу с Олесем, если бы не само собой разумеющаяся приграда на пути этого намерения. Впрочем, долго ждать им и в самом деле не пришлось. - Здравы да пребудете, добрые господа! - раздался возглас от входной двери. Пара подняла взгляды: в проёме стоял хозяин таверны, Толстяк Ганц. - Благодарю, уважаемый - отозвался Шеннон. - Хороши ли дела у вашего заведения? - Честно сказать, бывало и лучше - ответил Ганц, отряхиваясь и закрывая за собой дверь - С тех пор, как случилось восстание, будь оно трижды неладно, в город с севера ни-ни. Ни купцы нейдут, ни сами восставшие. - Восстание? - А как же, вы не знаете? - Отнюдь, иначе бы я не задал этот вопрос. - Ах, ну конечно! Простите старика, забываюсь, что вы не здешний. Так вот, месяцев, должно быть, с пару-тройку как тому назад старый барон наш изволил приставиться, и взошёл на его место новый. Тот ещё сумасброд, доложу я вам! Говорят, учился в самом Альтдорфе. Не знаю уж, чему там учат, да только, на место папки своего заступив, такую кашу он заварил - до сих пор не расхлебали. Налоги поднял так, что простому люду не продохнуть стало. А народ наш не робкой породы - вы и вчера видели, чуть что - сразу в драку лезет. Ну и, стало быть, тройка деревень к северу отсюда - Брёхель, Купфенгрубе да Гутхюгель - решили, мол, не станут они спины сильнее гнуть, да и восстание подняли. Заперлись нынче у себя да грабят всякого, кто мимо проезжает. Вы не поймите не так, добрый господин, я бы и сам барону нашему бока-то намял, будь мы с ним одной породы, ан мне всё равно от того не легче, и не мне одному. - А как же воинство барона, почему оно не вмешается? - Известно, почему, добрый господин. Гоблины к западу лютуют, вот солдаты с ними и воюют. - Что же, понимаемо. А что другие баронства? - Не знаю уж, да только, чай, у них и самих забот не в проворот. - Это ты верно сказал, добрый человек - раздалось со стороны лестницы. Гундри прошествовал через всю залу и уселся между Олесем и Шенноном - Я сам из Карробурского баронства к западу отсюда, сейчас там имперцы насмерть схлестнулись с гори - зверолюдами, по-вашему. Вроде бы, не проигрывают, но тем не менее ни одного человека сюда отрядить не могут. - Вот-вот, и я о том же. А, и еще кое-что - добавил, лукаво улыбнувшись, полурослик - барон-то уйму золота тому, кто восстание уладит, отсыпет. К тому же много кому здесь это дюже поможет. Понимаете, к чему я? - А как же, добрый человек. Олесь, сходи наверх и разбуди наших сонь, мы отправляемся на аудиенцию к его светлейшеству.