Возлюби ближнего своего

А что сон повторился фараону дважды, это значит, что сие истинно слово Божие, и что вскоре Бог исполнит сие. — Бытие 41:32 Из уроков химии Олег помнил: селен горит голубым пламенем. Он его, разумеется, никогда не видел, и сложно было представить, как именно выглядит это пламя, он знал только реакцию (он, по крайней мере, надеялся, что знал), но сейчас, когда над ним возвышался Саша, глаза которого горели этим самым голубым, Олег знал — это оно. Это то самое, когда кровь могла забурлить уже пять раз подряд, когда сам ты заживо плавишься и одновременно замерзаешь во льдах Антарктики, только просишь не останавливаться, не прерываться, смотреть только на тебя. — Саш… Какие же у тебя красивые глаза. И пламя становится уже не таким обжигающим, не таким голодным, не уничтожающим всё на своём пути. Саша склоняется и целует Олега, нежно и грубо, страстно и нехотя, с любовью и злостью. Олегу всегда будет Саши мало, и он просит ещё. Саша улыбается, целует невесомо его в щеку и спускается ниже, а Олег думает, что пламя в глазах не утихло. Оно переместилось на Олега, и он сам весь горит, вот сейчас-сейчас, прямо в груди вспыхнет пламя, и ниже, в паху, и все ноги будут в огне, и лицо, и руки. Олег был бы рад сейчас сгореть. Чтобы остался только этот момент и ничего более. Он, Саша, и уничтожающее их пламя. Саша целует его, спускаясь всё ниже и ниже, оставляя горячо-холодные следы на теле, и Олег кожей чувствует его довольную улыбку, и он сам, кажется, доволен, потому что его Саша все ещё здесь, и он тоже ещё здесь, он не сгорел… Он остался. Саша нежно касается губами его бедра, и Олег готов заскулить. Саша целует его там, и Олег верит, что Бог существует, что он сейчас в теле Саши, и сам Саша — божество. Его личное, которому он возведет храм, напишет молитвы и будет поклоняться остаток своей жизни. Но никому об этом не расскажет. Саша — только его. Саша смеётся, и Олегу щекотно. — Твой, Олежик, только твой. Не бойся. Я всегда буду с тобой, только с тобой и только твоим. На часах всего три часа ночи, а на штанах мокрое пятно. Олег сам весь мокрый, он загнанно дышит, оглядывается. Саши нет. В груди разливается обида. Саша обнаруживается на кухне, умиротворенно попивающий чай. — Всё-таки не спится? Олег не знает, отвечать ли. Он садится за стол, рассматривает смешную кружку Саши, скатерть на столе, темное окно, свои руки. Саша как будто и не ждёт ответа. Как будто он и так уже всё знает, как будто он видел и пятно, и испарину на лбу у Олега, и тот грязный сон. И Олег не сможет решить, что хуже — что Саша знает, или что Саша не знает. — Без тебя не получается. Саша смотрит. Саша смотрит-смотрит-смотрит-смотрит. Олег думает: не смотри. Не смотри на меня. Пожалуйста, не своди с меня взгляд, у тебя такие красивые глаза. Голубые. Небо. Пламя. Сапфир. Не смотри на меня, это ужасно, уйди, опусти взгляд куда-нибудь, прошу тебя. Сашенька, посмотри на меня, родной, хороший мой. Саша вздыхает. — Ну пойдем уж. Сказку про Колобка тебе прочитать? Олег серьезно соглашается. Ночью ему ничего больше не снится, он чувствует что Саша рядом. А на следующую ночь сон повторяется. И после. Каждую ночь. Горящие глаза и горячие губы. Сашенька. Олег думает, что сходит с ума, когда ходит на свидания — с Олесей, Мариной, Марией, Софией, Дашей, Лизой, Катей… Много с кем. Олег думает, что сходит с ума, когда находит себе работу и проводит на ней дни напролет. Олег думает, что сходит с ума, когда лежит на Сашиной кровати, пока его нет дома. Он утыкается носом в чужую подушку, даже покрывалом не накрывается, лежит и думает. В этот раз он уснул. А проснулся в тёплых объятиях и под одеялом. Олег не знает, что ему делать. Что?