Цветущий дом

Пробуждение рано утром началось совсем отвратно — Ёнджун стянул с сестры одеяло и приказал ей вставать иначе выльет на неё воду. Сонми думала, что неспособна на убийство, но брата действительно хотелось придушить одеялом с синим пододеяльником в его руках. На суде она бы точно не раскаивалась и чётко сказала: «Разбудил бы нормально, а не как мудак, — остался бы жив. Его проблемы»— а понимающий судья вынес бы вердикт: «Приговорена к 10-ти годам лишения свободы». В любом случае её бы навещали друзья, так что не особо страшно. — Джун, засранец! — девушка хватает шнур от зарядки и собирается вставить брату мозги на место (или шнур в задний проход). Ну или действительно придушить. Да вот только ноги предательски путаются в брошенном Ёнджуном одеяле на пол и Сонми валится, благо лицом приземляется тоже на одеяло, что определённо смягчает удар, но не делает безболезненным. Синяка не останется и на том спасибо. Старший тем временем быстро выходит с комнаты, хихикая, и оставляет девушку в полном одиночестве с шнуром в руке и запутанными ногами в одеяле. Отличное утро, нечего сказать. И всё же, каким бы надоедливым не был брат, он всё равно заходит обратно в комнату, чтобы удостовериться, что младшая в порядке. Она в порядке — отлично умостилась на полу и задремала. Эта картина злит Ёнджуна — он ведь хотел, чтобы сестричка попыхтела как паровоз с утра пораньше, но снова уснула. — Вставай, Сонми. — он садится рядом на корточки заглядывая в её лицо спрятанное за волосами. Рука сама тянется к волосам, чтобы убрать в заботливом жесте, но кто бы знал, что девушка проснулась, а потому схватила за руку и потянула на пол к себе, усаживаясь брату на живот в победном жесте и начиная бездушно щекотать, да так, что Джун задыхается от смеха, отчаянно пытается скинуть сестру, но она прижала его всем своим весом. — Слезь, засранка. — сквозь громкий безостановочный смех скулит Ёнджун и пытается выпутаться из цепких лап сестры в истеричном припадке. Выпутаться не вышло, зато получилось перекинуть её на спину и взять лидерство на себя: теперь Сонми извивалась под ним, словно змея, и умоляла прекратить. — Оппа, прошу! — истерично просит девушка. — «Оппа» значит? — Ёнджун-довольный-лис хмыкает. — Вот как заговорила? Смотри на неё! Хитрая самая? — его умелые руки щекочат самые сокровенные точки, что вызывает прилив слёз, а живот начинает болеть от смеха. Кислорода невероятно мало, девушка вот-вот задохнётся — карма за мысли о удушье брата — а потому брат наконец отступает, чувствуя себя победителем. Ладно, в следующий раз Сонми обязательно выиграет. — Мама приготовила молочную кашу с ягодами. Иди завтракать. — парень подымается на ноги, осматривает полумёртвую сестру на полу и картина его полностью удовлетворяет. Девушка выравнивает дыхание, когда дверь комнаты закрывается за братом и в конце концов тоже встаёт, бросает одеяло обратно на кровать, ставит зарядку обратно на место и выходит с комнаты шаркая тапочками по полу. Ровно в указанное время Чхве уже стоит на поляне одетая в спортивные штаны и старую футболку брата — не жалко порвать или испачкать. На плече чёрный вместительный рюкзак — тоже брата (его вещи никогда не жалко), а внутри бутерброды сделанные с любовью руками Сонми, средство от комаров и складной маленький ножик — так, на всякий случай. Ещё базовая мелочёвка в виде гигиеничной помады, ключей от дома с забавным брелком-мишкой от Джейка, кофта на вечер, чтобы не замёрзнуть, и мятная жвачка. Остальные — менее пунктуальные чем Сонми — приходят вскоре: первым показывается Сонхун, когда девушка сидит под деревом; вторыми приходят Чонвон с Джейком — второй тащил с собой палку — невероятно взволнованные их скорым приключением; потом показывается спокойный с виду Джей, но Сонми то знает, что он невероятно волнуется о их благополучии; последними приходит троица в виде не менее взволнованного — как Чонвон и Джейк — Сону, боевого и готового ко всему Хисына и затейщика всей вылазки Рики. — И зачем ты палку притащил? — спрашивает Хисын у Джейка. — Ты, что, собака? Джейк вертит палкой в руках и отвечает на этот вопрос уже в третий раз (первым спросил об этом Сонхун, а потом и пришедший Джей): — Ну как «зачем»? Обороняться! Вдруг что! Сонми басни про наркоманов и пьяниц напела, вот и прихватил по дороге. — Ты ведь не пастух. — встревает Сону, осматривая оружие в руках друга, которое сгодится лишь чтобы дубасить ею надоедливую крапиву, как в далёком детстве. — Эй! — вскрикивает парень. — Вы то сами хоть что-то взяли, чтобы отбиваться от всяких там?! Джей демонстрирует принесённую биту, прикреплённую сзади к рюкзаку. Сонхун достаёт перцовку, которую носит с собой постоянно, в целях безопасности. Сону и Сонми показывают свои парные складные ножики. Рики демонстрирует маленький ножик-брелок на свои ключах от дома. Хисын роется в своём рюкзаке и достаёт оттуда отвёртку, сам удивлённый находке. — Блять, что это, Хисын-хён? — вырывается со рта Чонвона, пока Джей, Сону и Сонхун валятся на траву от смеха, а Сонми легонько стукает младшего по затылку за мат. — Отвёртка. — отвечает Рики, осматривая возможное орудие защиты. — Я не слепой. — огрызается Чонвон и подходит ближе, тоже рассматривая инструмент в руках старшего. — Что она у тебя вообще забыла в рюкзаке? Ли чешет затылок, сам озадаченный, а потом ахает, вспоминая: — Я позавчера к соседке ходил посмотреть её трубу, а то протекает, вот и набрал инструментов, а выложить забыл. — он всовывает отвёртку в руки Чонвона и снова копошится в рюкзаке забитым всяким хламом. Припавшие к земле парни обратно встают на ноги не переставая хихикать. — Гаечный ключ! — восторженно выкрикивает Джейк, когда Хисын вытягивает ещё один инструмент со своего рюкзака — настоящая безграничная сумочка Гермионы. От находки Сону с Сонхуном снова валятся на траву, катаясь по земле, пачкая одежду раньше времени. Джей хватается за плечо рядом стоящей Сонми, прыская от смеха в свою свободную руку, пока девушка наблюдает за всей картиной, изумлённая её комичностью. Мы, блять, в школьной сценке играем, что-ли? — Чонвон-а, а ты что принёс? — спрашивает Джейк и Чонвон равнодушно пожимает плечами. — Я зря тхэквондо занимался 10 лет? — он горделиво задирает подбородок. — Ага, вооруженный пьяница с ножом пырнёт тебя и хренушки спасёшься. — морщит нос Сонми и младший недовольно фыркает, показывая язык. — Джей вот бейсболом занимался, бита пригодилась, а твой жёлтый пояс вряд-ли тебе поможет. — У меня синий! — восклицает Чонвон. — О, правда? — наигранно удивляется Чхве. — Не имеет значения. Хотя.. — девушка чешет подбородок. — Это всё же лучше дряхлой палки Джейка. — она поглядывает на палку, которую Шим бережно сжимает в руке. — Нормальная палка! — Траву мутузить — самое то, — она выставляет палец вверх, — но не защищаться от опасности. — На войне любые методы хороши! — противится Джейк. — На войне эту палку тебе разве что в жопу засунуть могут. Джейк возмущенно ахает, потеряв дар речи от данного высказывания и точно оскорблённый невозмутимостью подруги. — Хисын-оппа. — обращается к старшему и он тут же поднимает на неё свои большие глаза. — Дай ему что-то. А ты, — снова обращается к Джейку, — выкинь это. — взглядом указывает на палку. — Нет. — противится парень. — Один. — предупреждает Сонми. Джейк демонстративно обнимает палку обеими руками, точно щенок; протестует. — Два. — Ладно! — он надувает щеки и выбрасывает вещицу. — Ты жестока. Там же не ждут нас какие-то маньяки в конце концов! Уверен там и вовсе нет никого. Кроме каких-то крыс, может. — пожимает плечами и принимает из рук Ли отвёртку. — И что мне с этим делать? Болты крутить? — возмущается, пока его лицо краснеет от злости. — Я щас тебе твой болт откручу будешь возмущаться. — безобидно угрожает Сонми и в её словах нет никакого смысла, но Джейк точно воспринимает её всерьёз в защитном жесте представляя руки к паху. — Так, ты может скажешь где находится этот дом? — интересуется Сону, сложив руки сзади и шагая вприпрыжку рядом с Рики. — Ну, Бомгю-хён показал мне то место, оно в лесу, но до него долго идти если что. — Долго — это сколько? — скептически смотрит на младшего Сонхун. — Не знаю..? — невозмутимо пожимает плечами. — Но мы не заблудимся, там деревья помечены. Чонвон переглядывается с Хисыном, пока Сонми и Джей в подозрительном жесте смотрят на спокойного младшего. — Я подумываю над тем, чтобы сейчас развернуться и пойти домой. — Джей хрустит пальцами. — Я с тобой. — соглашается Сонми и замедляет шаг, оглядываясь назад на тропинку, ведущую к её дому. — Нет, пошли. — Сонхун хватает её за руку в протестующем жесте и тянет за собой. — Раз уже напланировали — пойдём до конца. — Ага, с таким слоганом наш конец настанет, как только мы заблудимся в лесу, потому что Рики плохо ориентируется в местности. — девушка выпутывает запястье из цепких лап друга. — И нас съест медведь. — отчего-то весёлый Хисын хмыкает. — Джейк станет первой жертвой. — Эй! Почему это я? — возмущается Шим. — Тебя не жалко. — дразнит Чонвон за что получает по козырьку кепки от Джейка. — Ауч! — шипит, поправляя головной убор. Остальные с данного представления смеются. Рики прихватил с собой видеокамеру под предлогом «на память» и сейчас снимал убегающего Сону от грозного Чонвона, который кричал ему, что придушит, если он ещё раз поставит ему подножку. Хисын, Джейк и Джей вели светскую беседу, смеясь с младшеньких; Сонхун протянул Сонми бутылку воды, которую успел взять из рюкзака Джея (он и Рики были ответственные за напитки). Сонми сделала глоток посмеиваясь из-за пищащего Кима, когда его догнал Чонвон и начал щекотать, сопровождая свои действия злобным смехом и безумным взглядом. От пылкого солнца становилось жарко, ребята всеми силами пытались себя остудить: кто махал руками в лицо; кто создавал ветер с помощью быстрого теребления футболки за воротник; кто наливал немного воды в ладошки и умывался. Прямо сейчас над ухом у Сонми ныл Сону, невероятно восприимчивый к жаре, а девушка махала в сторону его лица своей рукой, пытаясь улучшить состояние друга, хотя сама вот вот могла свалиться на землю, отказываясь куда либо идти. Благо ребята уже заприметили на горизонте начало леса, к которому уже шли долгих двадцать минут. — Надо было на великах. — в десятый раз повторяет Джейк. — Мой сломался. — загрустил Рики. — Папа никак не починит блин. — А у моего колесо пробилось. — вспомнил Сону. — А у меня вообще его нет. — напоминает Сонми. От этого напоминания все сразу оживились и засмеялись, вспоминая забавную историю: поехал как-то Ёнджун в магазин за мороженым, очередь была кошмарная, простоял он в том магазине минут 20, выходит, а велик украли.. Очень забавно и не менее грустно. И смех и грех, как говорится. — Да, надо было на великах. — в итоге согласился Джей, вытирая свой лоб краем футболки, пропитывая ею капельки пота. — У нас у всех задние сиденья есть. — Да я лучше пешком, чем к Джейк-хёну или Хисын-хёну сяду! — возражает Сону. — Почему? — в унисон спрашивают названные ранее. — Ты, Хён, — смотрит на Хисына, — кататься нормально не умеешь — вечно с велосипеда падаешь, а ты, — теперь обращается к Шиму, — по одних камнях и ямах ездишь, словно тебя только туда и тянет, мне жопу отобьёт! Ли и Шим возмущаются, пытаются оправдаться и опровергнуть обвинение младшего, хотя бесполезно: все остальные знают, что Ким истину глаголит. Стоит наконец дойти до леса, как пушистые и густые кроны деревьев дарят детям прохладу и тенёк, спасая от яркого, жаркого солнца. Подростки быстро мажут открытые участки кожи кремом от комаров, дабы немного избежать укусов, которые потом будут зудеть и чесаться до красноты. Энергия быстро восстанавливается от свежего запаха леса и упадка температуры, поэтому они быстро набирают скорость шагов в привычном темпе, а то до этого чуть-ли не ползли до леса. Рики осматривается по сторонам в поисках тех самых знаков на деревьях и радостно припрыгивает, заприметив один: кусок ткани фиолетового оттенка надёжно завязан вокруг ствола дерева. Он уверенно подзывает всех за собой и они следуют, переступая всякие ямы. Где-то было слышно далёкое пение птиц, словно приветствие для гостей; дети оказались в чужом доме. Джей и Джейк собирали лесные цветы на полянках, а Чонвон на пару с Сону плели из них венки (вот что значит — иметь старших сестёр), пока Сонхун что-то рассказывал, а Хисын каждый раз травил анекдоты, точно прочитанные в какой-то старой газете (по достоинству шутки оценивал только Джей — старички). Сонми молча шла рядом с Рики, который уверенно шёл впереди всех остальных как вождь, пока его зоркие орлиные глаза подыскивали любой выделяющийся предмет на коре деревьев, а руки держали камеру снимая всё на видео. Один венок оказался на голове Рики с красными и розовыми цветами и Нишимура оглянулся назад, удивленный украшением в его волосах. Сонми тоже собиралась оглянуться, но на её голову тоже бережно положили венок из фиолетовых и розовых цветочков. Она смотрит через плечо и встречается взглядом с довольным Джейком, на голове которого тоже красовался желтый цветочный аксессуар. Чонвон, удовлетворённый своей композицией, вырывает из рук Рики камеру, снимает их, пока на его волосах тоже лежит венок из фиолетовых и красных цветочков. — Милашки! — пищит Ян, снимая со всех ракурсах озадаченного Нишимуру. — Это я сплёл, как тебе? Рики аккуратно снимает с себя украшение, рассматривая творение друга и возвращает цветы себе на голову тараторя восторженное «Красиво, Хён! Спасибо!». Чхве тоже смотрит на свой венок, а потом поворачивается назад, в поисках Сону и встречается с его глазами-полумесяцами из-за широкой улыбки. От вида довольного друга, улыбка сама появляется на лице и она благодарно кивает. — Нам долго ещё? — интересуется Джей, подходя ближе. Сону в этот момент ставит подножку Сонхуну и тот падает прямо на поляну фиолетовых цветов. Приземление было достаточно мягким — у Пака отличная реакция, а потому руки вовремя опёрлись о землю, тем самым спасая от столкновения лица и цветов, цвет которых был ему к лицу. Ким хихикает и убегает подальше, словно предвидев реакцию старшего: Сонхун резко поднимается на ноги и бежит за Сону, чтобы преподать "хулигану" урок. Чонвон снимает это на камеру, пытаясь не хихикать, чтобы руки не тряслись, пока Рики и Хисын заливаются громким смехом, и будь они в каком-то фильме — показали бы сцену, где птицы разлетаются в разные стороны от такого шума. — Кажется, пришли. — пока остальные наблюдают за бегающим Сону и догоняющим его Сонхуном, Чзве замечает в противоположной стороне старый, шаткий дом, почти разрушенный временем и заросший зеленью. Большой, трёхэтажный, с проломленной крышей и выбитыми окнами, в стенах виднеются дыры и трещины. Место вызывало много противоречивых чувств: казалось, словно они попали в другой мир, волшебный и сказочный, это красиво и эстетично; темно и напряжённо, тревога от неизвестности билась о грудную клетку, подымаясь выше к горлу, хотелось бежать отсюда. Разум подсказывал, что ничего хорошего они тут не найдут: время сделало своё дело, расшатав здание, и, казалось, будто вот-вот оно разрушится от самого лёгкого прикосновения, возможно даже от дыхания подростков. Любопытство наоборот говорило им зайти, познать что-то новое, развлечься, узнать чью-то историю. Интерес развязал руки и ноги, а потому все направились туда, завороженно раскрыв рты и медленно моргая, рассматривая дом. Невероятно таинственная картина. Вдохновляет на творчество: Рики захотелось нарисовать это, запечатлеть прекраснейший пейзаж и повесить в своей комнате, и без того завешенной рисунками; у Джея появилось желание написать мелодию на пару с Джейком, а потом вместе с Хисыном придумать текст к новой песне; Сонхун, вдохновлённый домом и зелёными зарослями, возможно бы сел писать книгу с таинственным, но очень интересным и атмосферным сюжетом; Сону же с удовольствием расставил бы внутри несколько свечей, разложил парочку своих излюбленных кристаллов и начал делать расклад кому-то из друзей (вероятно Чонвону, он был постоянным клиентом у друга с вопросами о своей судьбе и помощи в каком-то важном выборе). У Сонми пересохло во рту, а сердце бешено билось, пульсировало в висках; разум гудел лишь одно слово «уходи». И она бы действительно убежала, не побоявшись признать себя трусишкой, да вот только руки Хисына остановили, оказались на её плечах в приободряющем жесте. Вряд-ли он заметил помыслы о побеге на её лице — оно так-то ничего не выражало, — это было случайное действие, не несущее каких-то помыслов и целей. Пришлось идти. Шаги были неуклюжими и слишком мягкими; подкрадывались на цыпочках, лишь бы не спугнуть возможных обитателей непригодного для жизни дома. Оказавшись перед дверьми, они застыли, не решаясь открыть шаткую, деревянную дверь, которая, вероятно, заскрипит протяжно, чем порежет слух и заставит скривиться от неприятного звука. Цветочные венки, сплетённые Чонвоном и Сону, оказались в рюкзаках, чтобы не мешали. Стоящие впереди Джей и Рики переглянулись — первый самый смелый, второй затейщик — как бы решая, кто откроет дверь. Рики нервно сглотнул и медленно потянулся к ручке, вот-вот готовый отдёрнуть руку и скрыться за спиной Хёна. Но и казаться трусишкой он не хотел, а потому, набравшись решимости и смелости, он открыл дверь. Та не заскрипела, на удивление, лишь шаркнула о пыльный пол дома, покрытый деревянным паркетом. Джею, Рики и стоящим за ними Сонхуну, Сону и Джейку открылся вид дома изнутри. Чонвон пытался выглянуть из-за высокого Сонхуна, переминаясь с ноги на ногу, пока самому высокому — Хисыну — и так было всё видно. Сонми продолжала чувствовать быстрое сердцебиение и тревогу от жуткого, но не менее атмосферного места. Руки Хисына встревоженно сжали плечи рядом стоящей Чхве, что определённо напрягло ещё больше. — Что там? — спрашивает Чонвон и дёргает Сону за руку. Ким игнорирует и, точно поверивший в собственные силы, протискивается между Джеем и Рики, проходя внутрь. Взор открылся и для Сонми (стояла ведь сзади Сону), она замечает покрывшийся плесенью дом, старую и съеденную молью мебель. Грязный ковёр перед дверью как бы приглашал гостей войти — вероятно раньше это был свежий зелёный коврик, но сейчас цвет из-за пыли превратился почти в чёрный. Здесь было относительно пусто, но пробившиеся внутрь растения освежали вид. Лестница на второй этаж была у входных дверей, а чуть дальше были расположены кухонные тумбы — тоже покрытые пылью и грязью, виднеется несколько тарелок и старая-старая коричневая чашка прямо на тумбе рядом с раковиной. Сону рассматривает интерьер, невероятно впечатлённый, о чем свидетельствует его приоткрытый рот и широко распахнутые глаза от любопытства. Рики спешит за ним, а следом входит и сам Джей. Все заходят по очереди: Чонвон протискивается между Сонхуном и Джейком, точно хочет побыстрее утешить своё безграничное любопытство; Шим спешит за ним, перед этим оглянувшись на застывшего Сонхуна, точно придумывающего сюжет к будущей книге; Хисын мягко подталкивает Пака и Сонми вперёд, следуя за ними. Дверь не закрывают — вдруг заклинит? Конечно в таком случае они могли бы протиснуться через разбитые окна, но высота платформы дома совсем не обеспечивает безопасный спуск вниз — кто-то однозначно поранится, пока будет спрыгивать на землю. На стенах обклеенными обоями с разводами и местами порванными из-за влаги и времени, висят старые картины: какие-то семейные, хотя видно лишь безликие силуэты — кто-то постарался закрасить лица или вообще порвать, не снимая со стен; лесные, морские и городские пейзажи, пожелтевшие из-за старости и тоже местами порванные — в данном случае постаралась влага. Открывается вид на проросшую лесными растениями гостиную с одиноким диваном — старым, пыльным, дряхлым и потёртым, с большими дырками, из-за которых виднелась набивка — и таким же одиноким, с сантиметровым слоем пыли и грязи, комодом, на котором раньше, вероятно, мог стоять коробочный телевизор или радио. На полу небрежно валяется дряхлый жёсткий ковер, который точно бы колол босые ноги, впивался в кожу и оставлял болезненные следы на мягких подушечках стоп. — Я бы хотел тут жить. — выдавливает из себя Сону, оказавшийся рядом с Сонми и разглядывая зону гостиной. — Да ну? — скептически сводит брови Джей, оказываясь по другой бок рядом с Сонми. — Неприятное и мрачное место. Брр. — он дёргает плечами. — Поэтому и жил бы тут. — он довольно хихикает. — Таинственность, темнота и мрачность это по моей части. — его глаза хитро щурятся. — Я бы проводил тут свои ритуалы и расклады. Атмосферно. Раздаётся писклявый чих из уст Сонхуна. Он чешет нос, пока глаза краснеют и слезятся от слоёной пыли и летающих частиц грязи в воздухе. Аллергия. Сонми роется в рюкзаке на своём плече — всегда носит с собой небольшую аптечку примерно для таких случаев — и молча протягивает ему противоаллергические таблетки и свою бутылку с водой. Пак благодарно кивает и принимает таблетку, протягивает обратно пластинку с лекарством и бутылку воды. Она прячет обратно это в своём — Ёнджуна — рюкзаке и примечает поглядывающего на лестницу Джейка в компании Рики, снимающего всё на видеокамеру. Кажется, старший взволнован, слушая заговорщического Нишимуры, глаза которого сияют нездоровым любопытством. Он словно Демон наседавший на плечо Шима и подталкивающий его ко всяким аморальным вещам. Да вот только ничего аморального в том, чтобы подняться на второй этаж не было — просто небезопасно. — Не наседай на Джейка, Рики. — осаживает маленького следопыта Сонми, и Шим шумно выдыхает, показывая всю облегчённость и спасение в фигуре Чхве, оказавшейся невероятно вовремя. — Нуна, может сходим? — он ищет новую жертву в старшей, но это определённый провал — Сонми неподатлива и непреклонна. — Лестница шаткая и совсем не выглядит безопасной. Вдруг упадёшь и ногу подвернёшь? — её голос спокойный, она рассматривает деревянную лестницу, которая бы скрипела под весом подростков, аккуратно карабкающихся вверх. Джейк хватается за Сонми, как за спасительный круг, и прячется за ней от Рики-чёртика. Нишимура дует губки, снимая старшую на камеру и переминается с ноги на ногу в нетерпении изведать новую обстановку — второй этаж. — Не будь занудой, Сонми-нуна. На данное заявление девушка лишь скептически поднимает брови. Лучше быть занудой, чем бестолочем — думает Чхве, но вслух не произносит ни слова. — Я не буду нести тебя на спине, если ты что-то сломаешь. Иди. — разрешает девушка и кивает в сторону лестницы. Пыл парнишки поутихает и он недоверчиво косится на лестницу, делает первый шаг на ступеньку и та протяжно скрипит, что режет уши. Все в комнате обращают на него внимание и семь зорких глаз следят за Нишимурой, аккуратно ступающего по ступенькам, пока те не перестают скрипеть. Он скрывается на втором этаже, восторженно ахая и пыхтя, как паровоз. Следом за ним поднимается Чонвон, держась за дряхлый поручень обеими руками, хотя тот вряд-ли бы смог его спасти, если дерево под ногами не выдержит его веса и треснет. — Ва-а-а! — восторженно кричит Ян. — Подымайтесь, старички! — подзывает и Хисын переглядывается с Сонхуном, пока недоверчивые глаза Джея и взволнованные Сонми косятся на шаткую конструкцию, способную сломаться совсем скоро. Руки Джейка отпускают Сонми из хватки и он заинтересованно наблюдает, как сначала подымается Хисын, оглядываясь через плечо на остальных, а за ним, как только старший скрывается, ступает уверенный Сонхун. Шим спешит следом — не хочется ничего пропустить (был бы он собакой — хвостик бы восторженно махал со скоростью света и стал бы вентилятором в жаркий летний день). Джей оглядывается на Сонми и одним лишь взглядом спрашивает: «Ты в порядке? Помочь?» — на что Сонми лишь отмахивается и оглядывается назад, на Сону, стоящего поодаль и разглядывающего растения проросшие в доме, точно возгласившие себя хозяевами постройки. Джей воспринимает это как «Иди», а потому подымается вверх, последний раз оглядываясь на Чхве, подходящую ближе к Киму. На втором этаже слышатся приглушенные голоса и бодрые возгласы парней, пока Сону смотрит на зелень, а Сонми смотрит на парня, не понимая, о чем он думает. — Когда Рики сказал, что подружился с Бомгю, я почувствовал себя преданным. — он грустно улыбнулся и хмыкнул. И Сону можно понять: он подвергся насмешкам и издевательствам Бомгю и его компании. Сонми до сих пор помнит, как Ким плакал ей в плечо в момент слабости. Тогда они были только вдвоем, окружённые ночной теменью, прохладным ветром, а вокруг был слышен лишь шелест листвы и стрекот кузнечиков в кустах возле дома Чхве. Они сидели на крыльце поздней ночью, укутанные в один плед, и прижимались к друг другу. 11-ти летний Сону тогда сломался и разрыдался, пуская сопли и слюни на плечо 12-ти летней Сонми. Он тогда умолял её никому не рассказывать, так отчаянно и плаксиво, а Чхве даже и не думала поведать об этом кому-то. Она бы унесла это с собой в могилу; даже под прицелом пистолета не открыла рот. Бомгю с его компанией глумились над Сону. Ким старше, но чувствительнее и беззащитнее, а потому легко поддавался их воздействию. Они обзывали его «педиком» потому что Сону очень привлекательный, с мягкими чертами лица — такие называют женскими. И он любил больше общаться с одноклассницами, обсуждать с ними моду и сериалы, нежели играть в футбол на заднем дворе школы с парнями. А ещё он увлекался эзотерикой — "женские" штучки, по словам Бомгю. Он со своей компанией лепили на рюкзак Кима бумажки с разными матами и обзывательствами; подсунули ему в шкафчик мёртвую крысу с коротким письмом «Для твоих ритуалов, пидрила»; облили Сону яблочным соком и угрожали расправится после занятий за школой. Ким взволнованно поведал об этом Джею и Сонхуну, которых встретил в коридоре, не зная, что делать теперь. Конечно же старшие своего тонсена в беде не бросили и целенаправленно пришли за школу вместо Сону, а Кима отдали в руки Сонми, чтобы та позаботилась о нём. Чхве конечно же отвела младшего к себе домой, договорившись с родителями Кима о ночёвке — пятница всё же. Что в итоге произошло — никому неизвестно. Но вывод сам напрашивается: в субботу вечером на прогулке, Чхве и Ким в компании Чонвона приметили Бомгю и его друзей с синяками под глазами, разбитыми губами и бесчисленным количеством пластырей. Бесспорно — Сонхун и Джей постарались. Больше Бомгю не смотрел в сторону Сону и даже не заикался на этот счёт, вместе со своими шавками обходя Паков 10-той дорогой. Рики об этой ситуации знать не знает — переехал в Корею пару лет назад, ведь агентство отца подписало контракт с корейским агентством и его перевели, но жить в шумном Сеуле совсем не хотелось матери Рики — творческим людям нужна тишина и покой, — поэтому выбрали пригород. Так что и его винить не в чем — он ведь не знаком с этим. — Стоит рассказать ему об этом и, я уверена, он прекратит общаться с Бомгю. А может даже в драку полезет, кто знает? — Сонми касается плеча Сону и тот податливо кивает, отворачиваясь от растений и шагает в сторону лестницы. Сонми провожает его взглядом, пока он не скрывается на верху и только потом делает шаг вперёд, подымается по ступенькам. Открывается вид на почти пустое помещение с несколькими дверьми. Дети хозяйственно расхаживают по спальням разбившись на компании: Чонвон, Хисын и Джейк в первой маленькой спальне, в которой стоит лишь кровать с грязным матрасом, несколько пустых полок и деревянный стол покрытый большим и плотным слоем пыли (стул к столу не прилагался); следом в соседней комнате расхаживали Сонхун, Рики и к ним прибился Сону, они рассматривали интерьер: в глаза сразу бросились оборванные розовые обои с узором цветов, что говорило о том, что хозяйка этой спальни — девочка, в подтверждение к этому ещё прилагался маленький плюшевый фиолетовый зайка с оторванной лапкой из которой показывалась вата. Сонми заглядывает в комнату напротив детской и находит там Джея, тихо смотрящего на дыру в стене комнаты, рассматривая лесной пейзаж. Грязно-голубые обои украшали морские картины и давно неработающие часы — батарейка села. Эта комната была пуста — ни шкафов, ни каркаса кровати, ни стола со стулом, ни ковра. Ничего, кроме висящих картин. Пол скрипит под шагами девушки и Джей оборачивается на этот звук. На его лице появляется лёгкая улыбка при виде приближающейся Сонми. Она смотрит в дыру, прищурив глаза, пока стук сердца слышен в собственных ушах — она обеспокоена не разрушится ли дом, ведь в нём столько дыр и все больших размеров, а пол шаткий, древесный. — Чувства Сону задеты, не так ли? — О, вероятно он приметил это, как бы Ким не скрывал свою подавленность. Чхве не отвечает — имеет право хранить молчание. Это был личный разговор, рассказывать она не будет сугубо из принципов, хотя, вероятно, Сону не обидится на неё — он не просил никому не рассказывать. Но он поделился этим только с ней, а значит она будет молчать, пока Ким не расскажет сам. Это был разговор тет-а-тет. — Мрачное место. — переводит тему Пак, не дождавшись ответа от подруги — а он и не рассчитывал, что получит его, — тоже устремляет взгляд на открытую картину леса. — Всем нравится. — равнодушно выдавливает из себя девушка. — Надо бы поесть, все вероятно уже проголодались. — девушка оборачивается на пятках и идёт в сторону двери, прекрасно зная, что Пак последует за ней хвостиком. В коридоре она встречается лицом к лицу с Чонвоном, тот испуганно подскакивает на месте и пищит, но быстро приходит в себя, словно ничего и не было. — Сонми, я голоден, покорми меня. — вроде тон требовательный, но и милый, умоляющий. — Пошли, все проголодались. Перекусим. — она обходит его и следует ко всем остальным, которые умостились в первой комнате. Хисын, Сонхун и Рики заняли место на кровати как короли, пока Сону на них жаловался, усаживаясь прямо на пыльный пол и рыская в своём рюкзаке. Джейк опёрся о письменный стол поясницей. — Я не поделюсь с вами батончиками! — обижено восклицает Ким и высовывает язык, доставая клубничный спортивный батончик. На него налетает Рики, в попытке забрать любимую сладость. И они под пронзительные и оглушающие пищания Сону катаются по полу, собираю всю пыль на свою одежду — и полы мыть не надо. Чонвон не теряет момента и спешит к освободившемуся, нагретому Нишимурой, месту. Плюхается на грязный матрас и свысока смотрит на Рики, но тот совсем не замечает, что его место заняли — батончик сейчас важнее. Сонми заботливо даёт всем по бутерброду, которые приготовила сегодня утром, Чонвон достаёт пластиковые стаканчики, пока Хисын открывает первую бутылку вишнёвого сока. — Хочешь сесть? — предлагает Сонхун и Сонми кривится, брезгуя грязного матраса. — Постою, спасибо. — отказывается и принимает из рук Чонвона стаканчик с соком. Сону вышел победителем из драки за вкусняшку, хоть и волосы его растрёпаны, а одежда грязная и помятая. Рики дуется на старшего и благодарно принимает из рук Чхве бутерброд, а Хисын наливает ему клубничный нектар, так как виноградный сок закончился. Сону тоже достаётся еда от Сонми и напиток от Ли, который передал ему Чонвон. Нишимура спокойно сидит рядом с Сону, даже не заикаясь в сторону Чонвона, что он уселся на его "законное" место — его волновал лишь батончик, который он так и не получил. — Мои родители уезжают на выходных, так что приглашаю вас в гости. Только не разнесите мне дом, будьте добры. Иначе я закрою все окна и двери, и вы не выйдете, пока не уберёте бардак. — Ли жуёт бутерброд, тщательно пережевывая. Все весело гудят и улюлюкают такой новости. Сонхун даже свистнул, а Джейк после его свиста гавкнул, как собака, отвечая хозяину — обыденность, никто не удивляется. — А Хён? — напоминает про старшего брата Сону. — Уезжает с Ёнджун-оппой в город к друзьям. — отвечает за Хисына Сонми, прекрасно зная планы её старшего брата. Сону издаёт протяжное "А" и кивает. Завязывается полилог ни о чём. Все гудят и веселятся, Джей с Хисыном травят отцовские шутки, за которые остальные на них кидают осуждающие взгляды, кроме Сонми: некоторые шутки приходятся ей по вкусу, а потому она тихо смеётся. Дети беззаботно проводят время за разговорами, поедая вкусности принесённые Сону и Сонхуном, ведь бутерброды давно были съедены, и распивают обычную воду — сок был выпит. — Пошли проверим третий этаж. — предлагает Рики, а его глаза засияли любопытством. Откуда в нём столько энтузиазма и энергии — неизвестно никому. Но Сонхун и Сонми — как самые спокойные и менее активные — предполагают, что это всё его возраст: «Нишимура ещё не подрос, совсем ребёнок, а дети все активные и с шилом в жопе». Джей опровергает, твердя: «Это его натура, он не изменится и всегда будет валять дурака». Пока рано судить и делать выводы, поэтому они ждут, когда Рики исполнится хотя бы 20, чтобы уже понимать, чьи предположения были верны: это детство или его характер. — Лестница наверх, думаю, намного не безопаснее и дряхлее, чем лестница на которой мы сюда забрались. — встревоженно говорит Джейк. — Ты когда проверить успел? — опешил Хисын. — Так почти сразу. — отмахивается парень — сейчас эта информация не важна. — Тогда не стоит. — Джей проходится по всем строгим взглядом, задерживаясь на "любопытных носиках" Чонвоне, Рики и Сону — самые младшие и самые любознательные. — Ну почему нет? — жалобно заводит свою шарманку Нишимура, который не угомонится, пока когда-нибудь его любопытство не выйдет ему боком. — Зануды. — подключается Сону. — Давайте хотя бы проверим насколько она выглядит "дряхлой", а потом будем решать стоит или нет. — он решительно подымается со своего места и собирается к двери, но Сонми останавливает его. — Что? — Ты грязный. — она обтряхивает его спину, ноги и задницу, пока Сону осматривает себя и поступает так же, уделяя внимание рукам и передней части шорт. Чхве кривится, чувствуя на своих руках грязь и пыль, и мысленно ругается, что не прихватила с собой влажные салфетки или хотя бы сухие — можно ведь намочить водой. Благо, Джейк приходит на помощь и протягивает ей пачку влажных салфеток, пока остальные подымаются с своих мест и следуют за Кимом. Сонми готова его расцеловать и затискать в своих объятиях — она помешена на чистоте и невероятно брезгует хоть чего-то грязного: постоянно таскает с собой салфетки (и влажные, и сухие) и антисептик, хотя редко им пользуется — сушит кожу. Лестница действительно выглядит более дряхлой и хрупкой, но Рики, слишком решительный и уверенный в себе, полез наверх, хоть Джей и пытался ухватится за него, потянуть на себя — было бы неплохо ещё и связать. На удивление ступеньки даже не заскрипели, спокойно перенесли вес Нишимуры. И стоило ему скрыться на третьем этаже, как он попросту замолк, не откликался ни на какие слова и даже не шевелился — стоял как вкопанный. Это невероятно встревожило остальных, так что Хисын тут же взобрался следом, как самый старший, но и он притих, перед этим испуганно вздохнув. Это встревожило всех, так что Сонми решительно протиснулась к лестнице между Джеем и Джейком, полезла за следом. И пожалела. Кровавое пятно привлекло её внимание и она обошла неподвижно стоящих Хисына и Рики, встала впереди них и её словно облили холодной водой. Возле огромной дыры в стене лежало тело со свежей, вязкой кровью на полу. Лицо скрывали длинные тёмные локоны, а хрупкое девичье тело было неподвижно. — Оставайтесь там. — рычит тем, кто находится внизу. — И вызовите скорую. — её тон приказывающий, требовательный. Она поворачивается к Рики, который не моргая смотрит на мёртвое тело, губы его пересохли и во рту сухо, как в сахаре. Его тело пробивает мелкая дрожь. Она забирает камеру из дрожащих рук парня и выключает, прячет в своём рюкзаке. Хисын же просто тупит в тело девушки, не выражая попросту ничего. Конечно же любопытные носы полезли наверх. И Сонми готова их разорвать — она ведь настояла не подыматься, а они как обычно делают всё по своему. — Вот блять! — вскрикивает Чонвон. — Что за нахуй? — из его рта льются маты целым водопадом. — Пиздец сука. В другой день Чхве бы набила его по губам за такое количество нецензурных слов, но сейчас максимально игнорирует это. Её волнует лишь то, какого хрена остальные полезли сюда. — Её кто-то убил? — задаёт вопрос Джейк и все считают это глупостью, но и парня понять можно — он встревожен и сбит с толку, совсем не способен давать себе какой-то логичный отчёт. Сонми выдыхает шумно и предполагает, что это самоубийство. Она аккуратно подходит к телу ближе. — Сонми, не стоит. — останавливает Сонхун. — Нам не нужны проблемы. — Позвоните в скорую, мать вашу. — рычит в ответ и садится на корточки, чтобы открыть лицо мёртвой. Её пальцы аккуратно, почти невесомо касаются шелковистых, мягких волос девушки и взору открывается невероятной красоты внешность: мягкие черты лица, закрытые глаза с длинными ресницами и пухлые бледные губы; кожа мёртвенно бледно-зелёная. Она узнаёт в девушке подругу детства и весь воздух вырывается с лёгких, выбивает все слова. Руки моментально холодеют, а рот приоткрываются в немом шоке. — Вот блять! — уже вырывается со рта Сонхуна, стоящего в нескольких шагах сзади. — Сонми, вставай. — он касается её руки и тянет на себя, вынуждая подняться на ноги. Девушка не сразу понимает, что её бережно окружили Паки: Сонхун прижимает её тело к себе, а Джей смотрит прямо в глаза, закрыв мёртвое тело. Она бы могла разрыдаться, да вот только не способна: все эмоции исчезли, в голове пусто, а в ушах слышен лишь белый шум, как на старом телевизоре, когда сигнал не ловит. — Она вскрылась. — констатирует факт Сону, присевший на корточки рядом с мёртвым телом. Да ладно?! — саркастично хочется вырваться из рта Сонми, но в итоге получается шумный выдох. Хисын тем временем уже пришёл в себя и позвонил в скорую, пытаясь объяснить ситуацию и их место расположения, пока вторая рука прижала к себе Нишимуру в попытке спрятать его в своих объятиях. Чонвон тыняется по сторонам, не зная куда себя деть и что вообще делать. Он откровенно паникует. Джейк не знает куда деть свои руки, совсем обескураженный и сбитый с толку, а потому хватается за подол футболки рядом стоящего Ли, пока его голова падает старшему на спину. — Пустите. — пытается вырваться из хваток парней Сонми и они её отпускают, видя, как она зла и, вероятно, выколет им глаза и перегрызёт глотки, как львица, если Сонхун и Джей тут же не повинуются. Благо это выбило из колеи на считанные минуты, а потому рациональность в миг возвращается, а голова снова холодеет. Она ставит барьер на эмоции. Чхве подходит ближе к Рики, прижимающемуся к Ли, и тот замечает её, тут же отлетает от старшего, как-будто его ударило током, и зарывается в объятия девушки, словно это единственное его спасение. — Нуна.. — жалобно потягивает ей на ухо. — Нуна.. — повторяет несколько раз, прежде чем выдавить из себя что-то другое: — Я виноват. Нужно было тебя слушать. Нужно было.. Мне жаль.. — его голос ломается, скачет, а на глазах появляются первые слёзы, пока тело трясёт из-за паники и страха. Хрупкое тело мальчишки крепче прижимается к девушке, сжимает её в своих тисках, пока нос отчаянно зарывается ей в шею в попытке скрыться от происходящего. Рядом оказывается Чонвон. Теперь и на его лице читаются страх и тревога. Его блестяще глаза задают немой вопрос, а ответом становится подзывающая ближе рука Сонми, раскрывающая объятия и для него, так что он быстро прижимается к ней чуть сбоку от Нишимуры и теперь они оба обнимают девушку, плача ей в оба плеча. Она гладит их по спинам в успокоительном жесте, пока парни жмутся, как цыплята к маме-курочке. Сону вздыхает и отходит от тела знакомой, совсем ничего не испытывая, кроме лёгкой жалости. Может показаться, что Ким видит трупы каждый день, но он просто воспринимает смерть спокойно, ведь сталкивался с ней: видел смерть бабушки и дедушки, ему удалось увидеть смерть тёти и он даже стал свидетелем смерти соседа. Он быстро заколился к этому — у него не было выбора. Да и сам он часто видит во снах мёртвых, общается с ними. Так что, смерть — логичный конец для всего живого, — вот, что он думает. Джей и Сонхун озадачены и совсем не понимают, какая реакция сейчас к месту, поэтому не проявляют никакой. Джей фанат хоррора: кровь и мясо видел часто в фильмах, — но это определённо несравнимо с реальностью. Сонхун же читает много книг такой тематики, и самому уже довелось столкнуться с написанием сцены смерти; в реальности он тоже сталкивался с мёртвыми телами и кровью — мама работает в морге в местной больнице, а он захаживает к ней на работу иногда. Вскоре слышен шум сирены скорой и полиции, так что Сонми настаивает на том, что стоит поскорее спуститься вниз. Все её молчаливо слушают и повинуются. Трясущиеся тела Чонвона и Рики прижимаются с обеих сторон к девушке, пока Джейк жмётся к Джею впереди, как беззащитный щеночек к своему хозяину в опасной ситуации. Хисын быстро объясняет всё полицейским, пока Сонхун ведёт разговор с врачами. Сону задумчиво смотрит на здание, стоя рядом с Сонми. — И что вы тут только забыли?! — ругается мужчина-полицейский. — Детям не место в лесу, да ещё и в таком месте! Родители за вами совсем не следят что-ли? Подростки стоят молча, пока их отчитывают. К тому времени уже вынесли мёртвое тело, завёрнутое в мешок. Сонми проследила за ним взглядом, а стоящий позади Джей положил девушке руку на плечо в поддерживающем жесте. Она шумно выдыхает и утыкается ему в грудь, когда Нишимура отлипает от неё и прилипает к Сонхуну, а следующей жертвой крепкой хватки Чонвона оказался Сону (не сказать, что тот был необычайно рад и принял тактильность друга, но по крайней мере он не оттолкнул его, а значит всё в порядке). — Вам известно имя девушки? — интересуется уже второй полицейский, более добродушный. — Хо Юнджин. — послушно отвечает Сонми. Полицейский задаёт ещё несколько уточняющих вопросов, а потом отстаёт от девушки, пожалев её чувства. Дорога домой проходит в тумане. Детей усадили в полицейские машины, поэтому ехали группами: Сонми с прилипшими к ней Чонвоном и Рики, и Хисын; в другой машине находились Сону, Сонхун, Джей и Джейк, который приклеился к Пакам, чтобы унять дрожь. Рики и Чонвон ни в какую не хотят отпускать Сонми, когда полицейская машина приезжает к её дому, плачут и ноют. — Нет, я не хочу домой, хочу с тобой, Сонми! — плачет Чонвон и трясёт девушку за руку. Из-за забора выходит Ёнджун, увидевший через окно полицейские мигалки. — Здравствуйте. — он покорно кланяется полицейскому, который стоит в замешательстве и совсем не понимает, как отлепить от Чхве младшенького, но отвечает парню коротким «Здравствуй». — Езжайте, господин. — просит Сонми. — Я позабочусь о них. У Вас вероятно много работы. — И я выйду. — Хисын вылазит с машины. — Всё в порядке, господин, я живу совсем недалеко. — он отмахивается и благодарно кланяется мужчине. — Чтож, раз так, то хорошо. Больше не ходите в такие места. — он поучающе выставляет указательный палец вперёд и садится за руль. — До свидания. — в унисон произносят Сонми, Хисын и озадаченный Ёнджун, пока Рики вытерает свои слезы, прижавшись к девушке сбоку, а Чонвон хнычет ей в плечо. — Что вы уже натворили? — строго спрашивает Ёнджун, складывая руки на груди и стукая одной ногой — излюбленная поза их матери, когда она отчитывала давным-давно своих маленьких проказников. — На заброшку пошли. — Сонми хмурится. — Юнджин мертва. Мы нашли её тело. Новость о смерти обескуражила Ёнджуна, поэтому он не моргая смотрел на группу подростков перед собой. — Понятно. — выдыхает и отходит в сторону. — Идите в дом. И ты, Хисын, я потом отвезу вас по домам. — Не поеду! — противится Нишимура, прижимаясь к руке девушке; капризный ребенок. Сонми мотает головой и смотрит на брата, одними глазами говорит, что сама разберётся с этим. Ёнджун сузил свои лисьи глаза, но вскоре кивнул. Дети прошли во двор, а после зашли в дом. Неприятное молчание вперемешку с напряжением витало в воздухе. Рики немного успокоился, но не отходил далеко от Чхве. Она молча делала всем чай, пока Хисын и Чонвон в тишине уселись за стол в ожидании горячих напитков. Нишимура хвостиком ходил по пятам за девушкой, но не мешал. Он винил себя, своё любопытство и упёртость, как у барана. Его мысли были настолько громкими, что помещение перестало казаться тихим. Стало шумно, что голова заболела у всех. — Выбей это из головы. — совсем тихо говорит девушка, когда разливает кипяток по чашкам. — Перестань себя винить, ни к чему не придёшь. Ты не знал. — горло болело от удушающих чувств внутри, но снаружи она оставалась спокойной и сдержанной. Нишимура мнётся на месте, выкручивает пальцы и не может заставить себя поднять на подругу взгляд. Вина насела на плечи и съедала. Он готов упасть на колени перед ней или из-за тягости чувств, или из-за раскаяния. Голову пробил мигрень, когда они сидели в громкой тишине с чашками перед ними, к которым никто не мог заставить себя притронуться первым. Нервы натянулись, как струны у всех, и Хисыну даже казалось, взяв он чашку в руки — та моментально упадёт на пол, разобьётся, и разольётся кипяток по его штанам. Чонвону же казалось, что холодные руки обожгутся от одного прикосновения к накаленной посуде. Рики вообще руки контролировать не может, те безостановочно дёргаются и трясутся, поэтому он опрокинет чашку, даже не успев её толком взять. А Сонми сорвётся как только что-то пойдет не так: разольётся чай; разобьётся чашка; обожгуться руки Чонвона — она разрыдается, она уверена. Поэтому нужно предотвратить это любым способом. Так и сидят: молча тупят на жидкость в чашках в нерешении что-либо сделать. Секунды моментально превращаются в минуты, а минуты тянутся как часы. Хотя от силы прошло не больше 5-ти минут: напиток ещё горячий, язычки пара выходят с чашек. Если бы не едкий, противный запах напряжения, от которого крутил живот и поднималась вся еда к горлу, дети бы учуяли аромат малины с мятой от чая. В реальность возвращает их появившийся Ёнджун: он случайно ударяется о косяк двери мизинцем на ноге и болестно пищит в кулак, хватаясь за ногу одной рукой. Струна оборвалась и слезы начинают текти новым градом: Чонвон и Рики снова разошлись, Хисын прижимает руку ко рту, нервно второй пытаясь стереть солёные дорожки по щекам. Сонми сжимает кулаки, чувствуя, как слёзы медленно, но верно подбираются к уголкам глаз и начинают щипать. Отвратительно. Так не хочется плакать, но ещё немного и её это чувство задушит, да так, что она мгновенно упадёт на пол замертво, так и не сделав глубокий вдох полной грудью. Ёнджун быстро приходит в себя, стоит младшим зареветь, и забывает про боль. Чувства нахлынывают и на него: он, как никак, почти старший брат всем им; видел, как они росли, как менялись, а потому чувствует за них некую, хоть и маленькую, но ответственность. Он ненавидит слёзы собственной сестры больше всего на свете, а эти малыши, сидящие в его доме на кухне считай его младшие братишки, так что и к ним он неравнодушен. Он подходит тихо, чтобы не спугнуть, и гладит Чонвона с Рики по головам, мягко и ласково, Чонвон припал е его животу и рыдал в его футболку, пока Рики, пытаясь выглядеть хоть чуточку взрослым и самостоятельным, покорно сидит и дальше на стуле, сжимая собственные колени и жуя сопли. Сонми медленно берёт Хисына за руку и гладит костяшки; внутренняя сторона руки мокрая от слёз. — Вы не поранились? — заботливо спрашивает Чхве-старший, продолжая гладить парней по волосам, а взгляд его вопросительно натыкается на сестру с Ли. Все немного успокоились и медленно отходили, пытаясь нормализовать дыхание. — Нет. — покорно отвечает Хисын, его голос хриплый и грубоватый, а не как обычно мелодичный и мягкий. Ёнджун одобрительно кивает, смотрит на сестру самым мягким и ласковым взглядом; волнуется. Сонми ловит его взгляд и сжимает свободную руку в кулак, сглатывая ком в горле. Ведутся немые переговоры: — Ты как? — один взгляд выражает этот вопрос. В ответ Сонми коротко, почти незаметно, пожимает плечами. — Мы поговорим сегодня. — уверенный взгляд и быстрый кивок Ёнджуна. Сонми на это отводит глаза, но не отнекивается. Да, вероятно ей это нужно. Ёнджун чувствует. Чхве на волоске от срыва и как только остальные уйдут домой — её барьер разорвётся на мелкие кусочки, стираясь в порошок. Так и происходит: она оказывается одна дома, когда Хисын с горем пополам оттягивает и без того уставшего Рики от Сонми, который вопит: «Не хочу! Нет! Я останусь с Нуной! Мне так жаль! Простите!» — а потом снова начнёт плакать навзрыд, и Сонми уже тянется к нему, но Ёнджун мягко отдёргивает, пока Хисын прижимает бьющееся и трясущееся тельце Нишимуры к себе в попытке успокоить. Хватка Ли сильная, но ласковая. Вскоре Рики успокоится и покорно будет идти в обнимку со старшим, шмыгая носом. Чонвон давно истратил любые силы, поэтому вяло шёл за друзьями до машины и как только уселся на заднее сиденье машины — отрубился в изнеможении. Одиночество тёмной пеленой окружило девушку и она наконец-то вдохнула полные лёгкие воздуха, чувствуя, как слёзы наконец полелись водопадом. Удушающее чувство давило не потому, что она сдерживала эмоции, а потому, что наконец заплакала; дыхание сбилось. Мутная дымка в глазах мешала видеть четко, а потому она неуклюже, но добралась всё таки до своей комнаты и залезла на кровать под одеяло, пока всхлипы резали горло, а слезы обжигали кожу и впитывались в подушку. Они не общались с Юнджин уже много времени. Года три точно. Может четыре. Сонми уже не помнит. Ответ на вопрос «Почему?» прост: переросли эту дружбу; потеряли интерес; новый круг общения и новые увлечения. Множество причин, чтобы закончить общение. Теперь они были не больше чем знакомые. Сонми не знала, что тревожило Хо. Не знала, чем она увлекалась, интересовалась. Больше не знала, какая музыка была в её вкусе. Не помнит, как выглядела её старая комната и вряд-ли узнает, как выглядит обновлённый вариант — ремонт её комнаты начался ещё во времена их общения, но закончился тогда, когда они больше не дружили достаточный промежуток времени. Сонми больше не знала, какую еду любила девушка и какой был любимый вкус жвачки. Нравился ли ей ещё розовый цвет, и любила ли она ещё птиц и боялась бабочек. Чхве было неизвестно, какие проблемы преследовали старую подругу и почему та закончила жизнь самоубийством. Она больше ничего не знала. Она не знала Хо Юнджин. А расплытые воспоминания из общего детства не претендуют на достоверность — со временем всё так исказилось; порой казалось, что Сонми это придумала. Не было чёткости и яркости, лишь размытые обрывки. А чувства душат-душат-душат. Сонми сейчас задохнётся к чертям, пока горло пытаются порезать изнутри каким-то тупым ножом, который терзает горло, рвет, а не аккуратно разрезает своим остриём. Лучше бы тот, кто этим занимается, просто перерезал ей глотку изнутри одним резким и лёгким движением, а не вот так мучал. Проходит может мгновение, а может целая вечность, но рука в её волосах наконец приводит в чувство и возвращает в реальность. Она не знает, как долго Ёнджун тут сидит и ласково перебирает её локоны, делая массаж головы, пока она рыдает; этим действием он бы забрал всю боль младшей на себя, если бы мог, лишь бы она не мучалась, лишь бы улыбалась, как и всегда, даря самые тёплые улыбки, хоть они и были редкими. — Маленькая. — шепчет парень. — Плачь, котёнок. Плачь столько, сколько хочешь. Не сдерживайся. — его пальцы теплые, приятно касаются основания волос, мнут. — Хочешь на речку пойдём? Покричишь там. Камушки покидаешь. Хочешь? Как в детстве? — тон ласковый и мягкий, теплый, как излюбленное одеяло. Сонми отрицательно мотает головой и тянется к старшему, кладёт голову ему на ноги. Теперь не подушка впитывает солёную жидкость, а его джинсы. Он покорно гладит её голову и больше ничего не говорит, давая ей выплакаться. Вскоре она отключается от изнеможения и боли в голове. Этот ужасный день наконец закончился, но неизвестно будет ли следующий лучше; может только хуже.

***

Почти все самые эмоционально стабильные сидят в комнате Сону. Потолок увешан светящимися ночью звёздами, на стене висит плакат с химическими элементами, а рядом жёлтая гирлянда, к которой прицеплены фотографии с друзьями, сделанные на Полароид. На письменном столе покоится вазон с забавным фиолетовым горшком с нарисованными Нишимурой глазками и приклеенными сердечками-блёстками, подаренными Хисыном, которые помогал приклеивать Джей. Рядом с цветком стоит большая синяя коробка с плакатом черного кота с жёлтыми глазами — таинственное, мистическое животное — а внутри аккуратно сложены несколько колод карт Таро, подвески-обереги, необработанные маленькие кусочки кристаллов и глаз Фатимы, который он часто носит на шее. Рядом со столом стоит обычный коричневый шкаф, на ручке висит брелок-игрушка белки. Над заправленной кроватью с постельным бельём мятного цвета с цветочным узором висит детская фотография в рамке, украшенной наклейками. На изголовье кровати висит Ловец снов, сделанный самим Сону. На самой кровати в ногах лежит плюшевая лиса и чёрный кот. Кот настоящий. Только в отличие от нарисованного кота, у этого — зелёные глаза, которые сейчас закрыты. Животное лежит калачиком, уткнувшись носом в хвост и спит, несмотря на встревоженных подростков пришедших в комнату его хозяина. Джейк уселся на лиловый ковёр и опёрся спиной о стену возле кровати под окном, которое надёжно закрывали жалюзи, почти не пропуская свет садящегося солнца. Сонхун сел на мягкую кровать и сложил руки в замок, локтями упираясь в колени. Джей не спешил садиться, задумчиво стоял возле стены с светящейся гирляндой, которую включил Сону, стоило зайти в комнату, сложив руки на груди. Сону присел рядом с Сонхуном и проснувшийся кот от этого движения быстро перебрался к хозяину на колени, прося о ласке. Ким погладил по гладкой шёрстке и животное замурлыкало, наполняя этим успокаивающим звуком комнату. Вообще присутствие кота в комнате быстро привело парней в норму и подарило чувство спокойствия. — Сонми там наверное разрывают. — говорит Джейк, поднимая на друзей взгляд. — Чонвон и Рики ей покоя не давали, вероятно прямо сейчас пищат на всю улицу и плачут, что не хотят домой. — в яблочко. — Наверное стоило оттащить от неё этих двоих, когда садились в машины. — Джей устало садится на мягкий стул Сону напротив ребят. — Она и так на пределе. — Невероятно. — выдохнул Сону, поглаживая кота. — Кто бы знал, что Юнджин на это способна. — Даже не представляю чувства Сонми. — Сонхун устало откидывается назад, глядя в потолок, рассматривая звёзды, и раскидывая руки в стороны. — Думаете всё в порядке будет? — осторожно спрашивает Джейк. — Чонвон и Рики просто переволновались, быстро успокоятся, но Сонми... Сонми не покажет слабости, вы её знаете. Она и так молчалива, а теперь вообще наверное на улицу не выйдет в ближайшие дни. — Джейк кусает губы, поджал под себя ноги и обнял их, уткнувшись подбородком в колени. Наступило протяжное молчание. То-ли никто не знал, что ответить, то-ли не решался. Тишину прервал в итоге Сону, не смотрящий ни на кого: — Она не сломается. — его голос уверенный и он проводит таким же уверенным взглядом находящихся в комнате. — Это не первая смерть, которую она пережила. — Но первая, которую увидела своими глазами. — заговорил Сонхун, до этого молчаливый и отстраненный, показалось даже, что он и не слушал их вовсе, а может даже уснул от усталости. Сонхун поднялся на локтях и встретился взглядом с обладателем комнаты. Тот лишь пожал плечами и кот спрыгнул с его коленей, залез на Сонхуна, топчась на его тазе лапками, а потом свернулся калачиком и замурлыкал, согревая низ живота парня. — Она видела труп Вонён. — парень вместо кота теперь обнимает игрушку лисы. — В гробу. — напоминает Джей. — Она видела чистое тело, без крови. — Сонми эмоционально зрелая и стабильная. — тон Кима резок и груб; ему не нравится такая жалость к их сильной подруге. — Неужто вы считаете, что Сонми слабачка, которая закроется и сломается из-за смерти той, с кем не общается уже много лет? — его брови сводятся к переносице. — Но они подруги. — осторожничает Джейк, не горящий желанием попасться под горячую руку. — Бывшие. — поправляет Сону. — И Сонми не малышка с нестабильной психикой. Она не сломается. — последнее слово за ним, так что все закрывают рты. Снова молчат долгое время, не смотря на друг друга. Парни думают о своём, не озвучивая мысли, но каждый приходит к одному выводу: «Нужно время». — Как думаете сколько времени ей понадобится? — снова заговорил Джейк отводя взгляд от вазона на столе за спиной Джея. — Столько, сколько ей нужно. — отвечает Джей и закидывает ногу на ногу складывая руки на груди. — Стоит ли её навестить? — Сонхун отводит взгляд от окна и встречается глазами со вторым Паком. — Не завтра. И, вероятно, не послезавтра. — Сонми не любит, когда её жалеют. — Сону разминает спину, тянет руки вверх, хрустя шейными позвонками. — Не любит. — соглашается Джей. — Но мы навестим не для того, чтобы пожалеть, а как друзья, которые дадут ей опору и поддержку. Думаю она быстрее придёт в себя, если мы будем рядом. — Всей компанией идти нельзя — не вытерпит. — Джейк рассматривает свои ногти. — Поочереди? — Потом разберемся с этим. — останавливает Сону, небрежно махая рукой. — Сначала нужно, чтобы она побыла одна. Навязываться нельзя — глотки перегрызет. На этом и сошлись, а после разошлись по домам. — Сонми будет в порядке. — уверенно бубнит себе под нос Джей проходя мимо её дома. Сначала он думал зайти — беспокоится — но одергнул эту мысль. Сонми, вероятно, не пустит его не потому, что не рада, а потому, что не хочет показаться уязвимой. Он уважает её чувства и желания, а потому идёт домой.