Когда цветы заговорят

      В комнате Антона никого нет, поэтому возвращаюсь обратно на их поиски. Как же он меня бесит, я так зол на него. И почему вообще этот Шастун с самого вокзала свалился мне под ноги? За что мне всё это? Антон со своей компашкой стоят в стороне от танцующих и о чём-то разговаривают, смеясь. Сейчас тебе будет не до смеха. Подхожу к столу и беру бутылку с газировкой. Она холодная, замечательно. В два шага приближаюсь к Антону со спины.       — Ааа, блять!       Антон явно не ожидал, что его окатят холодной жидкостью. Он подкочил и с охуевшим лицом повернулся ко мне. Довольный эффектом, я кидаю бутылку в его грудь.       — Ты чего творишь? Холодно же!       — Это я чего творю? Ты что там устроил? — тыкаю теперь уже своим пальцем в грудь Антона. Антон перехватывает его, сжимает и дергает меня на себя.       — Ты сам напросился, наслаждайся! — эту фразу он мне говорит на ухо.       По телу бегут мурашки. Я стою в ступоре. Его голос такой мягкий и обволакивающий. Чёрт, что я такое несу, это же, мать его, Шастун. Выхватываю свою руку, толкая его в грудь.       — Что здесь происходит? — к нам подходит Егор и осматривает меня, наверное, на повреждения. — Арс, порядок?       — Да, я порядок. Только кое-кто со своими друзьями постарался. Они вынесли куда-то наши кровати, одни спинки стоят.       — Не мы начали! — Эд выходит из-за спины Антона и встаёт напротив Егора.       — Скажите спасибо Антону. — Егор не собирается отступать. Он хватает Эда за грудь, тот же скидывает его руки.       — Ваш Арсений постоянно сбивает меня, а я ещё виноват?       — Как же ты меня бесишь! — кричу Антону в лицо.       — Это взаимно!       Что есть силы, двумя руками толкаю его от себя. Я бешу его, вы посмотрите! Вредный, упертый, наглый козёл. Как же раздражает, так и хочется ударить, но я против драк. Ненавижу.       Сжав кулаки, стою напротив Антона. Дышу через нос. Один, два, три.. Успокоиться, нужно успокоиться. Четыре. Слышу, что Егор допытывается, куда дели наши "кровати". Пять.       — Ты чего застыл? — Антон пихает меня в плечо.       Во мне бушует пламя, и нихрена считалочка не помогает. Где я вообще это услышал? Толкаю снова в грудь Антона.       — Отъебись. Егор, найди остальных пожалуйста.       — Хорошо. — Егор ушёл на поиски парней. Я всё также стараюсь не обращать внимания ни на кого.       Разворачиваюсь и просто ухожу в сторону домиков. Не могу понять причину злости. Почему мне хочется вернуться и ударить по этому симпатичному лицу? Стоп. Не симпатичное, а нормальное. Антон что-то кричит в спину. Я не поворачиваюсь и иду дальше.       Услышал, как Эд всё-таки сказал, куда дели наши "кровати". Нужно идти в сторону леса. Ступив с тропинки, под моими ногами хрустит ветка. Невыносимый, вредный, не понимаю, что он так прицепился-то вообще? Я не выдержал и от злости пнул камень. Поднимаю голову, чтобы взглянуть на небо. Какой же козёл этот Шастун.       Дерево, на котором я сегодня лазил, оказалось "украшенным" нашими одеялами, подушками и матрасами. Придется постараться, чтобы залезть и всё снять.

***

      С самого утра стоит жара. Кажется, дождя с первого дня моего пребывания не было. Хочется снять с себя одежду, но риск обгореть не давал мне этого сделать.       — Мы же не оставим всё так? — Валера, согнувшись пополам, кряхтел и пытался достать пальцами земли. С другой стороны Серёжа спокойно положил ладони на землю.       — Думаю, у Арса есть план, да?       — Нет, парни. Плана нет.       — То есть как? — Егор позади даже встаёт обратно, выпрямившись.       — В этом и план, что его нет. Антон будет ждать, что я что-то ему устрою, но ничего не будет. И когда тот расслабиться, вот тогда и будет ждать его ловушка. — выпрямившись, смотрю на парней. Дошло до них или нет? Денчик сонно хлопает глазами.       — Теперь приседания. Мальчики двадцать пять раз, девочки пятнадцать. Начали. — Павел Алексеевич даёт сигнал в свисток.       Вчера нам потребовалось около часа, чтобы всё снять с дерева. Залезать пришлось мне и Денчику. А после понадобилось ещё около часа, чтобы привести в порядок комнату. Зубная паста и разбитые яйца очень плохо отмывались. Спать легли мы поздно и уже вымотанными.       — Слушай, идея отличная. — заключил Сережа, хлопнув меня по плечу.       — Пять кругов вокруг, беееегом! — звук сигнала в свисток.

***

      — Ребят, я сбегаю переодеться. В столовой встретимся. — после зарядки я вспотел и мне срочно нужно поменять одежду. Получив в ответ нестройное «да» и «ок», я побежал в сторону домика.       Оказавшись в комнате, подхожу сразу к своей тумбочке и достаю из стопочки чёрную однотонную футболку. Стягиваю через голову "старую" футболку. Слышу, как хлопает дверь за моей спиной. Решив, что это Серёжа, я не поворачиваюсь и возвращаюсь к своей тумбочке за шортами.       — Если ты за мной, то дай пару минут и я готов. — поворачиваю голову в сторону двери и чуть не ныряю в тумбочку. Перед моими глазами стоит Антон. Не знаю, что он тут забыл и что ему нужно, но ему лучше уйти.       — Ты что тут делаешь? — Шастун даже не слышит меня. Кажется, он о чем-то задумался, уставившись на меня. Я цокнул. Встаю на ноги и подхожу к Антону, помахав перед его лицом ладонью.       — Эй, я кому говорю? — Антон тряхнуо головой и смотрит в мои глаза. Складываю руки на груди, ожидая ответа.       — Арс, ты тут… Я хотел… — Антон не может составить предложение. Замечаю что-то у Антона в руках, он же, увидев мой взгляд, прячет руки за спину. — То есть, ничего не хотел, я случайно. Ладно, я пошёл.       — Ну уж нет. — хватаю его за локоть и поворачиваю обратно лицом. — Ты что-то задумал, что у тебя там? — пытаюсь вырвать то ли пакетик, то ли мешочек из рук сопротивляющего Шастуна.       Приходится приложить не мало усилий, а когда Антон поднимает руку, я чуть повиснул на нём. Вторая рука Антона придерживает меня за голую талию.       — Да ничего я не задумал, ничего у меня там нет.       — Так и поверил тебе.       Я решаюсь прибегнуть к щекотки. Это срабатывает: Антон сгибается пополам, заливаясь смехом, а горячая ладонь с моей талии исчезает. Руки Антона упираются в мой живот, пытаясь отпихнуть. Слышится характерный плюх — целлофан падает на пол. Быстро подхватив его трясущими руками, я начинаю разворачивать.       — Нет, не надо, отдай. — уворачиваюсь от длинных рук, которые тянулись ко мне. Антон почти ложится мне на спину в попытках отобрать пакетик.       Дернув наконец один из концов, швыряю мешочек снова на пол. — Блять… — там что-то пошевелилось. Аккуратно склоняюсь над ним, чтобы лучше рассмотреть.       — Не надо. — Антон склоняется вместе со мной в попытках подхватить мешочек с пола. Бью его по руке. Шикнув от боли, Антон отдергивает руку.       — Это что такое? — из мешочка выползают одна за другой маленькие ящерицы. Вот это вот Антон хотел подкинуть мне, пока никого не было в домике? Да они не страшные, но если бы я ночью во сне почувствовал холодные прикосновения к голой коже, то конечно же подскочил бы в истерике.       — Ааа. Ты хотел мне их подсунуть. — озвучил вслух свои мысли.       Антон, собрав с пола свою ношу, даже не смотрит в сторону Арсения. Он запихнул ящериц в карман шорт.       — Они там задохнутся, вытащи. Да и вообще отпусти на свободу. — в пару шагов оказавшись возле Антона, зачем-то хочу сам достать их из переднего кармана. Мою руку перехватывают.       — Ты чего делаешь? — склонив голову, Антон смотрит в недоумении.       — Отдай мне ящериц, живодер. — пытаюсь второй рукой ухватиться за карман, но её тоже перехватывают, переплетая пальцы.       Я поднимаю голову и встречаюсь с глазами напротив. Сколько мы так простояли, смотря друг на друга — даже не знаю. Но когда взгляд Антона с моих глаз опустился на голую шею и ниже по такому же голому торсу, мне стало неловко. Отцепив свои руки из хватки, я отступил на шаг назад. Говорить мешает ставший в горле ком.       Антон продолжает блуждать взглядом по моему телу. Хочется укрыться хоть чем-нибудь, но в итоге складываю руки на груди, таким образом создавая иллюзию защищености. Антон на этот жест моргает, словно приходя в себя.       — Ладно, сейчас же пойду выпущу. — Антон уже хватается за ручку двери.       — Подожди меня, я проконтролирую, чтобы ты точно их отпустил. Не могу же я тебе доверять. Сейчас, только оденусь. — подхожу к кровати и натягиваю наконец-то футболку.       Расстегнув пуговицу на шортах, я поднимаю вопросительный взгляд на Антона. Он, издав непонятный звук, цокнул и вышел в коридор. Когда дверь за ним закрывается, сажусь на кровать и выдыхаю. Что это было? Почему у меня дрожат руки? Поднимаю на уровне лица одну ладонь — она действительно еле заметно дрожит. На талии место прикосновения его ладони до сих пор горит. Я схожу с ума? Это же Антон, мать его, Шастун. Может я перегрелся? К тому же, мне никогда не нравились парни и я никогда не замечал такого за собой. Егор не в счёт. Нет, не может быть. Нет.       Под тяжёлые мысли я переодел шорты и, осмотрев ещё раз комнату, выхожу к Антону, который смиренно ждал меня в коридоре. Почему-то хочется сказать что-то обидное, да посильнее задеть. Но, прикусив свой язык, молча плетусь за ним в лес. Не понимаю в какой момент что-то пошло не так и почему вообще я думаю о нём? Только сейчас пришло осознание, что в моей голове постоянно сидит Антон. Если раньше думал, что это из-за ненависти к нему, то сейчас... А что сейчас? Сейчас разве что-то поменялось? И вообще, почему я думаю об этом? Арсений, ты дурак…       За мыслями не замечаю корень дерева, о который я спотыкаюсь и лечу носом в землю. Закрываю глаза и готовлюсь со встречей с землей, но меня неожиданно подхватывают за талию и прижимают к груди. Упираюсь ладонями в эту же грудь. Дыхание сбитое, такое же дыхание слышу над моим ухом. Чувствую, как часто бьётся чужое сердце. Моё тоже грозится пробить грудную клетку и убежать восвояси.       Смотрю в испуганные глаза напротив, где отражается что-то непонятное для меня. После я почему-то сам пугаюсь. Не могу даже сказать, что меня напугало, но следующее, что я почувствовал — тёплые прикосновения чужих губ. Такие осторожные и едва касающиеся моих. Словно он просит разрешения. Не знаю почему, но я разрешаю и закрываю глаза. Антон этот жест понимает и жмется к моим губам.       Его губы осторожно касаются сначала нижней, потом верхней губы. С каждой секундой движения становятся смелее. Мои ладони с его груди перемещаются на его шею, обвивая её. Губы размыкаются сами по себе. Посчитав это за сигнал, язык Антона очерчивает мои губы и проникает внутрь. Из меня вырывается непонятный звук, похожий сейчас больше на мычание. Мокро, жарко… Антон целует так, что сносит крышу. Жмусь всем телом ближе, Антон также жмется в ответ, буквально впечатывая меня в своё тело, и сжимает руки на моей талии сильнее. Мы словно дорвались. Возможно я этого не осознал и сейчас схожу с ума, но внутри я хотел и желал этого поцелуя.       У меня уже кружится голова. Внизу живота словно пожар, а в шортах становится тесно. Мне страшно, мои пальцы запутались в коротких светлых волосках. Неожиданно из меня вырывается стон — даже не думал, что я так могу. Это отрезвляет. Оторвавшись от губ, слабо отталкиваю Антона. Между нашими губами протягивается ниточка из слюней, пиздецки красиво. Поднимаю испуганные глаза с чужих губ и смотрю в глаза напротив. Меня удивляет, что Антон абсолютно спокоен.       Отдышаться… Нужно отдышаться. Делаю глубокий вдох, а после выдыхаю. Руки на моей талии резко впечатывают снова в чужое тело. В бедро упирается чужой стояк, а губы касаются моих, но слабо. Антон осторожно сминает мои губы, а меня трясет: от страха, от возбуждения и от губ напротив.       — Антон… — чтобы произнести это прямо в губы обладателя этого имени, потребовалось не мало усилий. Нужно что-то делать. Бежать, но ноги словно приросли к земле.       — Тебе страшно, я понимаю. Мне тоже. — зашептал Антон, снова мягко целуя мои губы. На что мои губы тянутся в ответ. Ты безнадёжен, Арс. — Но пожалуйста, как только я отпущу тебя, пообещай не убегать.       От мягкого шепота мои колени подгибаются, от чего я цепляюсь в чужие плечи сильнее. Не понимаю, чего ожидать от себя, как только Антон отпустит. Вот передо мной стоит Шастун, который только что меня поцеловал, а я не сильно сопротивлялся. Всё тот же Шастун, с которым с первого дня у нас идёт взаимная борьба. А я стою тут и не знаю почему. Чужие руки исчезают с моей талии. Антон отступает на шаг от меня, убирая мои руки со своих плеч. Не знаю о чём думает Антон, но смотрит он внимательно, словно желает прочитать мои мысли. А в моей голове просто неразбериха, сказать вообще больше ничего не могу.       — Мы, кажется, хотели выпустить ящериц. — Антон нарушает тишину первый. Он лезет в передний карман шорт доставая мешочек. Блин, надеюсь, мы не придавили бедных ящериц.       Антон, развернув мешочек, встаёт на корточки. Замечаю движение в его руке. Слава Богу, они живые. Шастун опускает руку ладонью вверх на землю. Одна ящерица несмело осматривается и делает пару шагов. Смекнув, что теперь ей ничего не угрожает, пустилась в бега. За ней побежала вторая. Сопровождая их взглядом, я уставился в сторону кустарника, за которым те скрылись. Сейчас бы и мне бежать от Антона со всех ног, но почему-то я стою словно прикованный и не могу ничего сделать. Возможно, что я и не хочу даже ничего делать.       — Арс. — моего подбородка касается палец Антона. За мыслями я не заметил, как тот оказался уже возле меня. — Пожалуйста, скажи хоть слово. Ты меня уже пугаешь.       Смотрю в глаза напротив и глупо хлопаю глазами. Меня начинает колотить от нервов и эмоций. Хочется накричать, ударить, но ничего из этого не делаю. Скидываю руку и хочу уйти. Я разворачиваюсь, но тут же меня хватают за руку выше локтя, не давая уйти.       — Ненавижу. — произношу это шепотом, также как говорил Антон до этого. Поворачиваюсь обратно и говорю уже громче. — Ненавижу тебя. — вырываю руку, а после ударяю в грудь, потом ещё и ещё.       Почему-то мои глаза застилают слёзы. Антон не уворачивается от ударов и стоит, позволяя мне ударять снова и снова. Сколько я бился в истерике — не помню. Обнаруживаю себя в успокаивающих объятьях. Уткнувшись в чужую шею своим носом, вдыхая яблочный аромат шампуня.