Когда цветы заговорят

      Привычно уткнувшись в теплую шею носом, вдыхаю теперь мой любимый яблочный аромат. Антон крепко сжимает меня в своих нежных объятьях. Вокруг нас окружает только тишина, нарушаемая свистом сверчков где-то в траве и шумом, что издаёт река. В воздухе также чувствуется уединение, такое уязвимое… Никогда такое не ощущал. Да, мне нравилась одноклассница, с которой я впервые поцеловался, но это даже не сравниться с тем, что я чувствую сейчас.       Мне так страшно, что хочется закрыться, спрятаться назад в глубине своего быстро бьющего сердца и ни за что не позволять выбираться вновь. Всему виной высокий парень с родинкой на кончике носа, которого я сбил на вокзале. Если бы мне сказали в тот день, что Шастун сможет вызвать во мне столько чувств, о которых я и не подозревал, то покрутил бы у виска, окрестив идиотом.       Антон размыкает объятья и отстраняет меня за плечи от себя, тут же убирая с них свои ладони, а после неловко потирает затылок.       — Прогуляемся вдоль реки?       — Думаю, можно.       Кажется, что что-то совсем не клеится. Ещё вчера Антон смело целовал мои губы, а сейчас смущенный идёт рядом. Вон обнимались пару минут назад, тогда откуда взялась эта неловкость? Нам бы поговорить. Желательно губы в губы, чтобы не пропустить ни одного слова сказанное друг другу. Какой же я дурак, мне страшно думать о том, что я испытываю, но совершенно не страшно сосаться с парнем. Господи, что со мной не так? Да и что мне сказать? В голове сплошной хаос. Ладно, нужно попробовать.       — Антон.       — М?       — Ты позвал меня сюда, чтобы прогуляться? — «что я несу, хочется пробить себе лоб.»       — Получается так.       Вот и поговорили. С другой стороны, а чего я хотел? Мы же никогда не разговаривали нормально. Хотя раньше у меня не было проблем с коммуникабельностью и....       — Чёрт...       — Осторожно!       «Это снова повторяется.» — всё, что у меня проносится в моей пустой голове. И следующее, что я чувствую, это как ладонь Антона сжимает выше моего локтя, а после дёргает меня резко к себе.       — Всё не можешь устоять передо мной? — даже в темноте, подсвечиваемой луной, вижу как Антон улыбается. Он снова близко, расстояния между нами практически нет.       — Не льсти себе, Антон. — закатываю глаза и вырываю руку из чужой хватки. Зачем? Знать бы самому. И вообще, кто тут раскидал... Ээ… То, об что я споткнулся?       Антон, ничего не ответив, пошёл дальше. Я же продолжил стоять истуканом. Спустя пару секунд я опомнился и, выругавшись, бросился следом за ним.       — Антон.... — договорить он мне не даёт. Тот резко присел на корточки у куста.       — Тише, смотри. — Антон подозвал к себе, кивнув головой в этот самый куст. Как можно тише, я опускаюсь возле Антона на корточки и пытаюсь высмотреть то, что тот хочет мне показать. До моего слуха доходит шелест и фырчание. Присмотревшись получше, замечаю сначала чей-то нос, а потом и обладателя этой части тела. Так это же ёж!       — Ёёёжик! — видимо, я слишком громко озвучиваю свою догадку, ибо находка Антона, испугавшись, превращается в колючий клубок.       — Ты его испугал.       — Ой… — на этого замечания перехожу на шепот. — Я не хотел. Что же я наделал, как же хочется ещё посмотреть на его мордочку.       Сейчас я наверное напоминаю капризного ребёнка. С печалью в глазах смотрю на Антона, а он смотрит на меня с умиленной улыбкой на губах. Антон наклоняется ко мне. Хочет меня поцеловать? Прикрываю глаза, но ничего не происходит. Приоткрываю один глаз — лицо Антона исчезло, он стоял на четвереньках и лез в куст к найденному ежу.       — Ты чего? — тон получается даже каким-то обиженным. Получив в ответ непонятное бормотание, опускаюсь также на колени к кусту. Вижу как Антон для чего-то гладит колючие иголки ёжика маленькой веточкой. Наверное, за ней-то он и тянулся, а я-то подумал…       — Смотри.       Клубок перед моими глазами зашевелился, показывая сначала мокрый нос, а потом и остальную мордочку с глазами, больше похожие на две маленькие пуговки.       — Есть несколько вариантов "раскрыть" ёжика: либо опустить в воду, либо пощекотать чем-нибудь его иголки. Мне это бабушка рассказала, когда также на даче нашли ёжика. Вариант с водой для них не очень приятен, так как ёжик боится утонуть и спасается бегством. Этот способ часто используют лисы и волки — толкают колючий клубок к ближайшиму водоёму, тот раскрывается. И...       Пока я рассматривал лесного жителя, Антон шептал мне на ухо. Приятно, а ещё стало очень грустно.       — Грустно. — перебиваю Антона, озвучив свои мысли.       — Почему?       — Грустно от того, что даже имея тысячу иголок, они тебя не спасут от тех, кто захочет тебе навредить. А тут ещё мы его пугаем. Оставим его в покое, пусть бежит.       Вынырнув из куста, дергаю худи Антона, чтобы тот последовал за мной. Уже стоя на ногах, отряхиваю колени от травы и соринок. Теперь уже я иду вперёд, оставив Антона позади. Но далеко мне уйти не удалось: Антон быстро меня нагнал и схватил за руку, а после куда-то потащил.       — Да куда ты меня тащишь? — пытаюсь высвободить руку, но безуспешно. — Отпусти, кому говорю.       Антон не обращает внимания на мои слова и попытки высвободиться, и всё тащит меня в глубь леса. Если он решил меня прикончить, то никто не услышит мои мольбы о помощи. Хоть мы и целовались, доверять ему всё ещё не могу. Конечно, я сам повелся и пришёл сюда после отбоя.       — Хочу тебя поцеловать. — Антон резко останавливается и прижимает меня к дереву за моей спиной. От внезапной боли шикаю.       — Ты же не спрашивал разрешения тогда, зачем оно тебе сейчас? Тем более, что ты притащил сюда...       Договорить не успеваю, меня нагло затыкают, сразу ворвавшись языком в мой рот. Да как он смеет вообще? Козёл! Как бы я не протестовал, всё равно размокаю как та самая печенька в чае. Слабак. Вцепляюсь пальцами в лопатки широкой спины, чтобы не потерять равновесие. Боже, его язык творит что-то невероятное. У меня кружится голова, руки Антона ложатся мне на ягодицы, сжимая их.       Хочется ближе, теснее, раствориться полностью. Антон, словно прочитав мои мысли, прижимается сильнее. Уже не контролирую себя и издаю стон сквозь поцелуй. Руки, губы, а также тепло, что передавалось даже через одежду, в миг исчезли. Еле соображая, пытаюсь сфокусировать взгляд, в глазах лёгкая дымка.       — Почему ты такой вредный? — он говорит шепотом. С ума сойти можно, хотя наверно я уже сошёл. Антон облизывается, мой взгляд цепляет чужой язык, который проходится по нижней припухшей губе. Лунный свет падает на прекрасное лицо Антона, от чего слюна на губе блестит. Завораживает.       — Это я ещё вредный? Ты затащил меня в лес, как маньяк, и ещё спрашиваешь, почему я такой вредный? — Антон смеётся, легонько коснувшись моих губ. Вы посмотрите, смеётся ещё. Пихаю его в грудь, но не сильно. Антон перехватывает мою руку и снова впечатывает в дерево. От боли снова шикаю, чёртова спина.       — Ну прости, не хотел тебя пугать, только поцеловать.       — И для этого нужно было затащить сюда?       Меня снова затыкают, да что ж это такое! На этот раз губы нежно касаются моих, обхватив сначала нижнюю, потом верхнюю губу. Руки уже сжимают мои бёдра. Ладно, зачем эти разговоры? Кому они вообще нужны? Цепляюсь пальцами за чужие плечи, теплые губы уже исцеловывают мою шею. Приятно, тепло… Это самое тепло протягивается ниточкой от места поцелуев по позвоночнику и оседает клубком где-то в районе живота. Поддаюсь тазом вперёд. Одна моя рука путается в волосах Антона, прижимая ближе. С моих губ слетает стон. Уже не удивляюсь, поэтому не придаю особого значения.       — Ты очень красивый. — Антон отрывается от моей шеи, шепчет на ухо. В ответ на это из меня вырывается непонятный звук.       Антон целует с языком. В моей голове сейчас пустота. Большие ладони, оставив в покое мои бёдра, прячутся под мой худак. Одна ладонь ложится на бок, вторая же... Болезненный стон вырывается прямо в поцелуй. Антон, испугавшись, резко отдергивает руки и отрывается от моих губ.       — Спина сгорела. — не даю Антону задать вопрос, опережая с ответом. Дёргаю Антона за руку и уже сам впечатываясь в чужие губы.       — Нам, наверное, нужно вернуться в домик, но я не хочу.       — Антон, мы не можем оставаться здесь, скоро будет подъём.       На улице уже светает, а мне, честно говоря, тоже не хочется идти назад. Можно мне до конца смены лежать тут на траве с переплетенными пальцами и с наверняка опухшими губами?       Да… В этот раз мне точно не отвертеться от парней. Ладно, что-нибудь придумаю. Кстати, о них.       — Антон, как я и говорил, никто не должен узнать.       — Угу.       — Я тебе серьёзно говорю.       — Не переживай, никто не узнает. Не забивай, пожалуйста, голову.       — Да как мне не... Ммм...       Антон приподнимается и, облокачиваясь на свой локоть, легонько целует, а свободной рукой поглаживает мой живот под худаком. Второй всё ещё сжимает мои пальцы. Невозможный, сколько он ещё будет меня затыкать? Вообще и слова сказать не даёт. Хочется толкнуть в грудь, но рука не слушается и уже привычно путается в чужих волосах.

***

      В домике полная тишина, все ещё спят. Знать бы ещё сколько времени, ведь как и мой, телефон Антона также остался в комнате.       Ступаю на цыпочках по коридору, стараясь не шуметь. Антон напротив идёт спокойно и получается у него совсем бесшумно. Под моей ногой издаёт жалобный скрип доска. Блять. Антон замирает вместе со мной. Я прикрываю глаза. Желание свернуться в комок, как тот испуганный ёжик в кустах. Выждав несколько секунд, прислушиваюсь, и бросаю взгляд на вожатскую дверь. Везде тихо, поэтому снова крадусь к своей двери.       Когда уже мои пальцы сжимают ручку двери, меня отдергивают за локоть, и на мои губы опускаются чужие. Тишину разрезает звук быстро бьющего сердца в моей грудной клетке и резкий чмок. Не успеваю среагировать, только ответить, вытянув губы на встречу.       — Ты чего, а если увидят? — агрессивно шепчу, после того, когда губы Антона исчезают.       — Да не увидят.       Антон также спокойной походкой скрывается за дверью. Какой же козёл! Вдохнув побольше воздуха в грудь, тихо открываю дверь. Просовываю голову: парни спят. Выдыхаю и захожу внутрь.       Уже сидя на кровати, я стягиваю худак и закидываю его в тумбочку. Глянув на время в телефоне, понимаю, что спать бессмысленно. Пятнадцать минут шестого утра. Кинув телефон обратно на кровать, достаю из тумбочки полотенце, зубную щетку и спокойным шагом удаляюсь из комнаты.