Two souls

Из квартиры слышались радостные и удивленные возгласы. Пахло в коридоре чем-то приторно сладким. Кто-то опять готовит самодельное печенье на чужой кухне? Открывая уже старую и немного дряхлую дверь, свет на пару секунд ослепил парня. Выпалив по такому случаю прекрасный русский мат, он прошел в свой временный дом. Кое-кто опять возомнил себя кондитером… Почему именно тут? Неужели Рампо не против? Осматривая небольшую прихожую Осаму приметил одну пару обуви. Такие сапоги никто из его друзей не носит, да и размер ноги у них больше… Посмотрев на вешалки там так же весела куртка, которая явно не принадлежала никому из студентов, кого знал Дазай. Свет вечернего заката озарял коридор, заменяя обыкновенное освещение. Сейчас брюнет предпочел бы посидеть за какой-нибудь книгой, нежели чем времяпровождение в кругу знакомых. — Реально? С экономического? Я тоже! Давай утром вместе ходить на пары? — Быстро говорил жизнерадостный голос. — Коль, успокойся, ты второй курс, а он — первый, как вы вместе на пары ходить будете? Да и специальности, небось, разные. — Ну бли-и-ин! — Если ты так хочешь, то мы утром можем встречаться на этаже и идти до универа вместе, — Немного неловко сказал незнакомый юноша. В ответ на это его взяли за руки, радостно говоря: «Правда? Класс, пасибочки!». Кто-то вообще заметил, как Осаму зашел? Томно вздохнув, юноша заранее натянул улыбку и зашел в комнату, помахав всем присутствующим рукой. — Всем кискам пис, — шутливо сказал Дазай. Федор закатил глаза, но кивнул в знак приветствия, а Гоголь, как обычно, промолвил большое и протяжное «Пр-и-и-и-в-е-е-т!». Слишком много у него энтузиазма. Осаму подошел ближе к незнакомцу, который как раз сидел на его кровати, — А ты…? — Сигма, первый курс экономического. Осаму улыбнулся и потрепал «Сигму» по волосам. — Эх, первокурсник, завидую белой завистью! — Новый сосед аккуратно убрал руку Дазая со своей головы, отчего брюнет хихикнул, — Я — Дазай Осаму, студент с факультета ИСиТ, а по совместительству твой великолепный и добродушный соседушка на ближайшие два года! Сигма, немного не ожидавший такого приветствия хотел что-то сказать, но замолчал. Он завел прядь волос за ухо и отвел взгляд куда-то в сторону, буркнув обычное «приятно познакомиться». Осаму ответил «взаимно» с кошачьей улыбкой, после чего оглядел нового знакомого с ног до головы. Красивые и ухоженные волосы, часть которых покрашена в тепло-сиреневый цвет. Глаза серые, но даже несмотря на это в них полноценно можно утонуть и забыться, будто попав в туман. Черные джинсы клёш с высокой посадкой, такая же темная водолазка и синяя вязаная жилетка сверху. Выглядел подросток довольно опрятно. Его сосредоточенное лицо было милым и забавным, видно, что он пытается нормально контактировать с жильцами общаги, не нервничая при этом. Кажется, своим «немного» пристальным взглядом Дазай смутил Сигму, потому что тот беспокойно поправил волосы и попытался продолжить диалог. Осаму подмигнул ему и, насвистывая какую-то мелодию себе под нос пошел на кухню. — Бл*ть. — О, кстати точно, там еще не приготовился наш- — «Оно» сгорело. — КАК? — Николай подпрыгнул на месте и пулей направился на кухню. Осматривая духовку, никаких следов пожара Гоголь не заметил, — Где?! — Да в башке у тебя щас сгорит что-нибудь, — Дазай дал второкурснику подзатыльник, — Че вам у себя-то в квартирах не готовится? Когда кухню спалите — сами дежурным объясняться будете, — Дазай ухмыльнулся, в то время как Гоголь приложил руку к затылку. Поделом. Может, у Осаму неплохо бы получилось играть роль учтивого и надоедливого знакомого? — Господи, Дазай, как ребенок прямо, — послышался комментарий от Достоевского. Сигма, сидящий рядом, просто наблюдал за ситуацией и молчал, — Все под контролем, не ссы. — Тогда ответственность на тебе, Федечка. — Не-не, давайте без меня как-нибудь. Разборки продолжались еще пару минут, а потом все стихли. Достоевский и Сигма пришли на кухню. Николай и Федор начали что-то обсуждать, а первокурсник встал около шкафчиков с едой, различными приправами и прочим. Вдруг он почувствовал мягкое прикосновение к своему плечу и обжигающее дыхание около уха. — Что ищем? — протяжно спросил Дазай, давя лыбу. Сигма вздрогнул, от неожиданности и такой близости кончики ушей покраснели. — Есть кофе? — он пытался спросить это как можно спокойнее, но от накатившего волнения голос чуть дрогнул. — Хм-м… — Осаму задумался, а потом дотянувшись рукой до нужной полки взял банку с растворимым кофе и протянул Сигме. Тот хотел взять предмет, но как только действие было почти выполнено банка оказалась уже на другом расстоянии, чуть выше. А потом еще раз… Первокурсник вздохнул и укоризненно посмотрел на соседа. — Отдай, пожалуйста, — Он все-еще старался держаться спокойно. — Мм, а что ты предложишь взамен? — На лице спрашивающего появилась хитрая ухмылка. — Да ты… — Я? Что я? В ответ молчание и тяжелый вздох, выдающий всё раздражение и возмущение Сигмы. Студент молча отошел и сел за стол. Дазай пожал плечами и осмотрел курсанта. После небольшого анализа он сделал кофе с одним кубиком сахара и молоком, а позже поставил напиток на стол рядом с Сигмой, встав около него. Абитуриент рассмотрел кофе, вдруг чего подсыпали, но никаких следов преступления не обнаружил. Еще раз недоверчиво посмотрев на «кофедела», юноша все-таки решился отпить. Осаму смотрел в его уставшие глаза и как только заметил легкое удивление и расширение зрачков — поспешил удалиться. Вскоре с кухни послышалось короткое «Ох**ть», и это явно было сказано не Гоголем и не Достоевским.

***

— Вы серьезно? — Гоголь закатил глаза и скрестил руки на груди, наблюдая за этим цирком. — Да он меня бесит! Нет, ну правда! Мальчик-паинька просто, любимчик препода! Получишь у меня сейчас! — Красноволосая девушка злостно кидает очередную подушку в бедного Ацуши, который получил по лицу уже раз пять, — Ну скажи, как? Ты ведь вообще не готовился, а получил «отлично», что это за несправедливость? — Люси явно раздражена. Она была из тех, кто действительно готовится к тестам, но по итогу не всегда сдает их на ту оценку, которую хочет. — Я? Любимчик учителя? Люси, мне кажется, ты- — Заткнись уже! — Боже правый, — Гоголь вышел из комнаты, захлопнув дверь. И такое каждый раз происходит, вечно Люси чем-то недовольна… А возразить ей нечего, она ведь даже слушать не захочет, да и бить ее не хочется. И причем ладно, если бы это произошло раз-два, но каждодневно… убийственно. Теперь даже «шуту компании» не до смеха было, насколько надоело. Николай зашел в комнату к своему прекраснейшему другу — Достоевскому. Вот у кого идиллия, просто идеальные соседи, все спокойные и собранные. Двое из них из Медико-профилактического факультета — Йосано и Ода. Первая, конечно, могла иногда вспылить, но в основном это было по делу и вполне обоснованно. Зайдя в 18 квартиру, сразу слышались разговоры второкурсников. Акико жаловалась на повышенную сложность предстоящего экзамена (по идее он должен быть только в конце семестра, однако запугивали уже сейчас), а Ода соглашался с ней, грустно вздыхая. Через время они начали обсуждение последней пары и темы, что недавно прошли. Они иногда даже готовятся к занятиям вместе, до чего хорошие товарищи. Гоголь улыбнулся им в знак приветствия и подошел к Федору сзади. Тот сидел за очередной книгой. Коля наклонился к нему и начал заинтересованно изучать написанный текст. — Дочитал? — Ага-а, перелистывай. А эт че — «горе от ума»? — Мгм, — Федор слабо улыбнулся, — Перечитываю, — Он перелистнул страницу. В голове сразу пронеслось любимое «А судьи кто?». Гоголь усмехнулся и повеселел, будто зарядившись улыбкой Федора. Он сел рядом с другом и положил голову ему на плечо, продолжая читать. Уже вечерело, холодный ветерок заставлял немного ободриться и получить изрядную долю мурашек. Волосы плавно двигались из стороны в сторону, а мягкий свет заката освещал комнату, из-за чего иногда приходилось прикрывать глаза. В хорошей компании необязательно только разговаривать. Хотелось сидеть так вечность.