Запретный плод

***

Дождь барабанил по витражам западного крыла, превращая старинный особняк Блэквудов в одинокий остров посреди бескрайнего моря тумана. Капли стекали по цветному стеклу причудливыми дорожками, искажая окружающий мир. Старые дубы за окнами казались призрачными великанами, застывшими во мраке, а далёкие фонари вдоль подъездной дороги давно растворились в серой пелене. В такие вечера даже прислуга старалась лишний раз не покидать свои комнаты. Огромный замок жил собственной жизнью: скрипели балки под высокими потолками, где-то в пустых коридорах шептал ветер, заставляя колыхаться тяжёлые портьеры, а старинные часы отмеряли время с такой торжественностью, словно каждый их удар был объявлением начала заседания Визенгамота. Дом Блэквудов никогда не был по-настоящему уютным. Красивым — безусловно. Величественным — бесспорно. Но уютным? Никогда. Любой волшебник, впервые переступивший порог нашего дома, наверняка на несколько секунд терял дар речи. Высокие своды, мраморные лестницы, бесконечные коридоры, увешанные портретами предков, и земли, раскинувшиеся далеко за пределами видимости. Иногда мне казалось, что Блэквуды владели половиной графства исключительно из упрямства и нежелания уступать соседям хоть один акр. Даже Министр магии, окажись он здесь, вряд ли чувствовал бы себя хозяином положения. В этих стенах всегда ощущалось что-то странное. Не страх и не опасность — Блэквуды жили здесь столетиями и прекрасно чувствовали себя под этой крышей. Скорее постоянное напоминание о том, насколько древним был их род. Замок словно наблюдал за своими обитателями, запоминая их привычки, он хранил секреты и терпеливо ждал, когда очередное поколение займёт место на фамильных портретах. Иногда, проходя по галереям в полном одиночестве, невольно ловила себя на мысли, что за мной следят сотни глаз, ведь всё же старые особняки чистокровных семей редко бывают просто зданиями. Подобные вечера я любила особенно сильно. Дождь за окнами, пустые коридоры, тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и редкими раскатами грома. В такие моменты замок словно принадлежал только мне одной. Наверное, кто-нибудь из моих ровесников счёл бы подобное время смертельно скучным. Куда интереснее отправиться в Косой переулок, встретиться с друзьями или потратить все карманные деньги на сладости. По крайней мере именно этим обычно и занимались нормальные дети. Себя к их числу относить никогда не получалось. Общество сверстников утомляло гораздо быстрее, чем самые толстые и занудные книги. Стоило собраться компании из нескольких человек, как разговор неизменно скатывался к обсуждению чужих секретов, школьных сплетен или очередных мелких драм, которые почему-то считались событиями вселенского масштаба. Книги были честнее. Они не требовали постоянного внимания, не обижались на неудобные вопросы и не начинали говорить глупости только потому, что в комнате повисла неловкая пауза. Поэтому выбор между шумной компанией и библиотекой никогда не казался особенно сложным. Тем более когда речь шла о библиотеке Блэквудов. Даже спустя годы она продолжала напоминать мне живое существо, хранящее собственные тайны. Тысячи книг заполняли высокие шкафы от пола до самого потолка, а некоторые разделы оставались неизученными настолько долго, что порой возникало ощущение, будто их намеренно оставили ждать своего часа. Именно это ощущение и заставляло возвращаться сюда снова и снова. В конце концов, если где-то в нашем замке и можно было найти нечто действительно интересное, то искать следовало именно среди книг. С этой мыслью я толкнула тяжёлую дубовую дверь библиотеки, и стоило переступить порог, как знакомый запах старой бумаги, древесины вперемешку с пылью встретил меня лучше любого дворецкого. Огромное помещение утопало в полумраке. Свет нескольких магических ламп отражался в высоких окнах и скользил по бесконечным рядам книжных шкафов. Даже после многих лет библиотека всё ещё производила впечатление. Высокие стеллажи уходили вверх на несколько этажей, соединённые узкими галереями и лестницами. Последние жили собственной жизнью. Стоило назвать нужный раздел, как зачарованная конструкция начинала медленно двигаться вдоль полок, доставляя читателя к необходимой книге. Отец любил говорить, что наша библиотека больше некоторых магических архивов Европы. Подозреваю, он не преувеличивал. Во всяком случае, мне до сих пор не удалось изучить и половину её содержимого. Пальцы скользили по корешкам книг почти машинально. Большинство названий были знакомы. История магии. Алхимия. Теория чар. Родословные чистокровных семей. Несколько особенно опасных трактатов по тёмным искусствам, которые официально считались уничтоженными ещё несколько столетий назад. Обычный набор для уважающего себя древнего рода. Ничего интересного. Уже собираясь перейти к следующему ряду шкафов, я в последний раз скользнула взглядом по полкам, скорее по привычке, чем в надежде обнаружить что-нибудь интересное. Именно поэтому сначала даже не поняла, что заставило остановиться. Лишь спустя несколько секунд пришло осознание, что внимание привлекла небольшая неровность между двумя стеллажами. С расстояния она казалась обычной тенью, одной из сотен, которые прятались в библиотеке среди высоких шкафов и тусклого света магических ламп. Однако чем дольше я смотрела, тем сильнее крепла уверенность, что дело вовсе не в освещении. Между полками действительно существовала узкая щель, настолько незаметная, что обнаружить её можно было разве что случайно. Это было странно. За годы, проведённые в библиотеке, удалось изучить её достаточно хорошо. Не настолько, чтобы знать каждую книгу наизусть, но вполне достаточно, чтобы замечать изменения. Именно поэтому мысль о том, что подобная деталь всё это время оставалась незамеченной, казалась маловероятной. А если что-то в замке Блэквудов выглядело маловероятным, то обычно за этим скрывалось нечто интересное. Подойдя ближе, я провела ладонью по деревянной панели. На первый взгляд шкаф ничем не отличался от остальных. Тот же старый дуб, та же искусная резьба, те же защитные чары, которыми были покрыты многие предметы в библиотеке. И всё же ощущение неправильности никуда не исчезало. Напротив, оно становилось только сильнее. Любопытство всегда было моей слабостью. Впрочем, именно ему я была обязана большей частью самых интересных открытий в своей жизни, поэтому бороться с ним давно перестала. Несколько минут ушло на то, чтобы внимательно осмотреть шкаф. Затем в ход пошли простейшие поисковые заклинания, но они не дали никакого результата. Это не разочаровало, а скорее раззадорило. Кто бы ни создавал этот тайник, он явно позаботился о том, чтобы случайный человек не смог обнаружить его при помощи пары элементарных чар. Прошло около получаса, прежде чем поиски начали напоминать настоящее противостояние. За это время одна книга по защитной магии едва не прищемила мне пальцы захлопнувшейся обложкой, а тяжёлая энциклопедия магических существ неожиданно решила покинуть верхнюю полку и рухнула вниз с таким энтузиазмом, будто лично возражала против моих исследований. Подобные мелочи лишь укрепляли уверенность в том, что я двигаюсь в правильном направлении. В конце концов терпение было вознаграждено. Исследуя резьбу на боковой панели шкафа, я заметила крошечный символ, почти полностью скрытый среди переплетения деревянных узоров. Он выглядел настолько естественной частью орнамента, что заметить его раньше было практически невозможно. Стоило слегка надавить на знак кончиком пальца, как где-то внутри механизма раздался тихий щелчок. На мгновение всё замерло. Затем старое дерево скрипнуло, скрытые шестерёнки пришли в движение, и часть книжного шкафа медленно отъехала в сторону, открывая небольшое пространство за полками. Наблюдая за тем, как древний механизм, вероятно не использовавшийся долгие годы, продолжает исправно выполнять свою работу, я невольно усмехнулась. — Ну конечно, — пробормотала я. — Почему-то обычных шкафов нашей семье было недостаточно. Если уж Блэквуды хотели что-то спрятать, они никогда не ограничивались простым замком на двери. За потайной панелью обнаружилась небольшая ниша. И всего одна книга. Никаких драгоценностей. Никаких древних артефактов. Только книга. Но стоило взглянуть на неё, как стало понятно — именно её здесь и прятали. Переплёт потемнел от времени настолько, что определить первоначальный цвет было невозможно. Серебряные застёжки покрылись налётом веков, а кожа, которой был обтянут том, выглядела старше большинства зданий в Британии. И чем дольше я на неё смотрела, тем сильнее становилось ощущение, что такая книга просто не могла оказаться в библиотеке, которую я знала почти наизусть. Каждая полка, каждый каталог и каждая опись регулярно обновлялись домовыми эльфами и чарами, а значит, подобного тома здесь быть не должно и вовсе. Однако книга, будто не соглашаясь с этим выводом, спокойно лежала в руках — тяжёлая и холодная — пока вдруг застёжки не щёлкнули сами собой. Страницы начали перелистываться без чьего-либо прикосновения, и я замерла, потому что это уже переставало быть просто странным. Листы ускорились, словно спешили показать, что терпение у них заканчивается, и в итоге остановились на развороте, где вспыхнула золотая надпись: Ars Mortis. А ниже появилось второе название, от которого смешок вырвался сам собой — «Записи Мерлина Амброзиуса», потому что иначе это звучать просто не могло. Вместо того чтобы закрыть книгу, я устроилась прямо на полу возле тайника и перевернула следующую страницу. Чем дальше взгляд скользил по пожелтевшему пергаменту, тем сильнее крепло ощущение, что держу в руках не просто древний трактат, а чьи-то личные записи. Текст не напоминал сухой учебник или сборник заклинаний. На полях то и дело встречались пометки, исправления и комментарии, сделанные разными чернилами. Некоторые строки были зачёркнуты, рядом с другими появлялись короткие замечания на латыни, смысл которых ускользал даже от меня. Создавалось впечатление, будто автор годами возвращался к одним и тем же исследованиям, дополняя их новыми наблюдениями. От этого книга казалась удивительно живой. Особенно странно было осознавать, кому именно она могла принадлежать. Имя Мерлина встречалось в каждом учебнике истории магии. Его упоминали настолько часто, что со временем величайший волшебник Британии начинал восприниматься скорее легендой, чем реальным человеком. Однако страницы, лежавшие передо мной, принадлежали не легенде. Их писал человек. Человек, который ошибался, делал заметки на полях, спорил сам с собой и явно обладал весьма нездоровым интересом к природе смерти. Именно последняя тема занимала большую часть книги. На одной странице подробно разбирались древние представления различных магических народов о загробной жизни. Следующая была посвящена призракам и причинам, по которым некоторые волшебники оставались в мире живых после смерти. Затем шли десятки страниц о душах, памяти и связи между телом и магией. Сначала всё выглядело как исследование. Пугающее, необычное, но всё же исследование, а потом я добралась до главы, озаглавленной всего двумя словами «Первое возвращение». Само название заставило замереть. Пальцы невольно крепче сжали край страницы. Текст под заголовком отличался от остальной книги. Чернила здесь выглядели темнее, а почерк становился более аккуратным, словно автор прекрасно понимал важность написанного. Первые абзацы рассказывали о том, что смерть не является такой абсолютной границей, какой её принято считать. Затем следовали рассуждения о связи между магом и останками умершего, о сохранённой в костях памяти и о следах магии, которые не исчезают даже спустя годы. Чем дальше я читала, тем сильнее менялось отношение к находке. Поначалу книга казалась любопытным историческим артефактом, одной из тех редких вещей, которыми древние семьи любят хвастаться перед гостями, рассказывая о величии своих предков. Однако с каждой новой страницей становилось всё труднее воспринимать её как обычный старинный трактат. Слишком необычными были содержащиеся внутри знания, слишком подробно автор описывал предметы, о которых большинство современных волшебников предпочитало даже не упоминать. Именно это постепенно заставило почувствовать лёгкое беспокойство. Если подобные сведения действительно существовали, то возникал закономерный вопрос: почему о них никто не говорил? Почему книга оказалась спрятана за потайной стеной, а не стояла на одной из полок рядом с сотнями других редких трудов? Ответ напрашивался сам собой. Некоторые знания скрывают не потому, что они бесполезны. Их скрывают потому, что они опасны. Наверное, именно поэтому взгляд невольно задержался на следующей главе дольше, чем следовало. Заголовок был написан крупнее остальных, а окружающий его текст выглядел так, будто автор возвращался к этим страницам снова и снова на протяжении многих лет. Чернила местами отличались по оттенку, некоторые строки были исправлены, а на полях сохранились короткие пометки, смысл которых удавалось понять лишь частично. Создавалось впечатление, что передо мной находится не завершённая работа, а результат долгих поисков человека, который посвятил свою жизнь изучению смерти. Именно там впервые встретилось описание обряда. На первый взгляд ничего особенно впечатляющего в нём не было. Схема круга силы выглядела достаточно простой, большинство используемых символов уже встречались мне в других книгах, а текст сопровождался подробными комментариями автора. Всё это выглядело почти обыденно, и лишь спустя несколько минут пришло осознание того, что именно описывал ритуал. Он был предназначен для возвращения умершего. Не в переносном смысле. Не как метафора. И не как очередная легенда. Речь шла о самом настоящем возвращении мертвеца в мир живых. От этой мысли по спине пробежал холодок. Впрочем, испуг длился недолго, потому что почти сразу ему на смену пришло другое чувство. Любопытство. Чем больше я перечитывала описание обряда, тем отчётливее понимала, что меня интересует уже не сам ритуал, а человек, который его создал. Если книга действительно принадлежала Мерлину, то величайший волшебник Британии не просто изучал смерть — он искал способы преодолеть её границы. А это меняло абсолютно всё. Поэтому внимание вскоре переключилось на предупреждение, оставленное внизу страницы. Оно занимало почти половину листа и заметно отличалось от остального текста. Почерк становился крупнее и резче, словно автор хотел убедиться, что ни один читатель не сможет пройти мимо этих строк. Я прочитала его один раз. Потом второй. Затем третий. После чего неожиданно поймала себя на мысли, что предупреждение производит совершенно противоположный эффект. Возможно, оно должно было отпугивать. Возможно, заставлять отказаться от дальнейших исследований. Но на меня оно действовало иначе. Каждая строчка лишь подтверждала, что ритуал не был плодом фантазии древнего мага. Человек не станет так подробно предупреждать об опасностях того, что заведомо невозможно. Некоторое время я просто сидела в библиотеке, слушая шум дождя за окнами и глядя на схему обряда. В огромном помещении стояла привычная тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц да редким потрескиванием магических ламп. Однако теперь эта тишина ощущалась совсем иначе. Будто сама библиотека наблюдала за мной и ждала решения. Закрыть книгу было самым разумным вариантом. Отнести её родителям — ещё более разумным. Оставить дальнейшие исследования взрослым волшебникам представлялось и вовсе образцом здравомыслия. К сожалению, здравомыслие никогда не входило в число моих сильных сторон. Поэтому, когда взгляд в очередной раз скользнул по последним строкам описания, решение уже было принято. Семейный склеп находился на территории поместья всего в нескольких минутах ходьбы от замка. Для большинства людей подобное обстоятельство показалось бы веским аргументом отказаться от любых экспериментов, связанных с некромантией. Мне же оно показалось удобством. Именно эта мысль окончательно поставила точку в споре между осторожностью и любопытством. Поднявшись с пола, я захлопнула книгу и крепче прижала её к груди. Если Мерлин действительно сумел открыть одну из величайших тайн мира, то узнать правду хотелось прямо сейчас. О последствиях, как обычно, никто особенно не думал. С этой весьма сомнительной мыслью я покинула библиотеку, осторожно прижимая тяжёлый том к груди. Книга была слишком необычной, чтобы оставлять её без присмотра, поэтому возвращать находку в тайник не хотелось. С другой стороны, разгуливать по замку с трактатом по некромантии, предположительно написанным самим Мерлином, тоже представлялось не самой разумной идеей. К счастью, в тот момент разумные идеи меня интересовали меньше всего. Коридоры особняка были почти пусты. Большинство обитателей замка готовились к предстоящему вечеру, и лишь изредка навстречу попадались домовые эльфы, спешащие по своим делам. Где-то далеко звучала музыка, доносились голоса слуг, а воздух постепенно наполнялся тем особым оживлением, которое неизменно сопровождало подготовку к любому светскому мероприятию. Причина суеты обнаружилась почти сразу. Стоило свернуть за угол, как навстречу вышел Адриан. Вернее, не просто вышел. Судя по выражению лица, старший брат уже некоторое время кого-то искал и теперь наконец нашёл свою жертву. — Вот ты где, — сначала взгляд зацепился за идеально сидящий тёмный костюм, потом за серебристые запонки с гербом дома и лишь после этого за выражение лица брата, которое недвусмысленно намекало на то, что настроение у него оставляет желать лучшего. — Добрый вечер и тебе, — я невольно улыбнулась. Получилось не очень. — Отец спрашивал о тебе дважды, — сообщил Адриан. — Тогда передай ему, что я была занята крайне важными исследованиями. Взгляд брата выразительно опустился на книгу, которую я всё ещё прижимала к груди. Лишь сейчас пришло осознание, что выгляжу, вероятно, крайне подозрительно. Растрёпанные волосы после нескольких часов в библиотеке, горящие от возбуждения глаза и древний талмуд неизвестного происхождения в руках редко ассоциировались с невинным времяпрепровождением. — Даже боюсь спрашивать, — усмехнулся он, поправляя мои волосы. — И правильно, — надув губы, сказала ему, пряча книгу под мантию. — Это что-то запрещённое? — выгнул бровь брат, наблюдая за мной. — Возможно... — Очень запрещённое? — Несмотря на недовольный тон, в уголках его губ появилась едва заметная улыбка. Именно поэтому спорить с ним всегда было приятно. В отличие от родителей, Адриан никогда не пытался меня воспитывать. Он просто заранее готовился к последствиям. — Зависит от того, насколько скучным человеком является сотрудник Министерства. Брат устало прикрыл глаза. Подобная реакция появлялась у него каждый раз, когда разговор заходил о моих увлечениях. Высокий, темноволосый и безупречно одетый, Адриан выглядел именно так, как должен выглядеть наследник древнего чистокровного рода. Иногда казалось, что он появился на свет уже в идеально выглаженном костюме и с выражением лёгкого недовольства на лице. — Однажды ты доведёшь отца до сердечного приступа, — Адриан покачал головой, но в его голосе не было настоящего осуждения. Скорее усталость человека, который произносил эту фразу уже не первый десяток раз. Я задумчиво наклонила голову набок, будто действительно решила всерьёз обдумать его слова. — Для этого у него есть ты. На несколько секунд между нами повисла тишина. — Прошу прощения? — Ну а что? — я невинно пожала плечами. — Ты наследник рода, занимаешься политикой вместе с отцом, ходишь на бесконечные приёмы, встречи и заседания. Если кто и способен довести человека до нервного срыва, так это точно не я. — Действительно.. Элеонора, — он смотрел на меня чуть лукаво, пряча улыбку в уголках глаз. — Что? — невольно надув губы, прошептала, смотря на него. — Вчера ты пыталась выяснить, существует ли способ превратить фамильный доспех в разумное существо. — И между прочим, почти получилось! — не скрывая гордости сказала я. — Он гонялся за дворецким по всему восточному крылу, — на этот раз Адриан всё-таки рассмеялся. Тихо, негромко, но совершенно искренне, ловя мой немного виноватый взгляд. — Зато дворецкий впервые за месяц занялся спортом.., — Несмотря на тон, уголки его губ едва заметно дрогнули. Это означало, что шутка всё-таки удалась. — Между прочим, сегодня банкет у Малфоев, — напомнил он. — И если ты забыла, отец рассчитывал увидеть тебя среди гостей. — Если бы я хотела провести вечер, слушая разговоры взрослых о родословных и политике, то добровольно заперлась бы в библиотеке с учебником по бухгалтерии. — Ты и так добровольно запираешься в библиотеке, — сказал брат, беря меня под руку. Крыть было не чем. Мы медленно направились в сторону главного холла, и какое-то время разговор тек привычно и спокойно, пока Адриан вдруг не усмехнулся. — К слову о Малфоях, — как бы невзначай произнёс он. — Абраксас наверняка будет разочарован. Стоило прозвучать этому имени, как я демонстративно закатила глаза к потолку. — Только не начинай. — Что именно? В его голосе уже слышалось плохо скрываемое веселье. Это был плохой знак. Именно таким тоном Адриан разговаривал, когда собирался издеваться надо мной ближайшие несколько минут. — Вот это всё, — неопределённо махнула рукой. — Разговоры про Малфоя. — Почему? Насколько помню, отец считал его вполне достойной партией. Я недовольно поджала губы. — Отец считает достойной партией любого чистокровного волшебника, способного правильно написать собственное имя. — Не любого, — спокойно возразил Адриан. — Хорошо. Любого богатого чистокровного волшебника, способного правильно написать собственное имя. — Уже ближе к истине, — брат тихо усмехнулся. Судя по выражению его лица, разговор доставлял ему гораздо больше удовольствия, чем мне. — Рада, что мы пришли к взаимопониманию, — гордо подняв голову, насупилась, изображая недовольство всем своим видом. — Между прочим, Малфой всё ещё спрашивает о тебе в письмах. — Я что, его личная трагедия? — Неужели он настолько ужасен? — не унимался брат. — Ты хочешь честный ответ или дипломатичный? — я медленно изогнула бровь, встречая его внимательный зелёный прищур, и на секунду задумалась, стоит ли вообще отвечать честно. — Теперь исключительно честный, — отозвался Адриан, не отводя взгляда, будто пытался по выражению моих глаз заранее угадать ответ. Я тихо выдохнула, словно заранее пожалев его за собственное любопытство, и всё же ответила: — Каждый раз, когда Абраксас открывает рот, создаётся впечатление, что он обращается не к человеку, а сразу к заседанию Визенгамота. — Возможно, он просто старается произвести впечатление, — заметил Адриан с тем спокойствием, которое всегда предшествовало его попыткам довести меня до раздражения. Я усмехнулась, чуть качнув головой, и почти сразу добавила: — На кого? На собственное отражение? Он всё-таки рассмеялся — коротко, но искренне, как человек, который не смог удержаться, несмотря на весь свой самоконтроль. — Знаешь, если бы не твой категорический отказ... — Если бы не мой категорический отказ, — перебила я, даже не дав ему закончить мысль, — мне пришлось бы слушать Абраксаса каждый день до конца жизни. На мгновение представив подобную перспективу, я поморщилась, — Ты желаешь сестре судьбу похуже смерти? — И всё же многие девушки мечтали бы оказаться на твоём месте, — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка, смешанная с чем-то почти серьёзным. Я лишь пожала плечами, не придавая этому особого значения. — Тогда искренне желаю им удачи. — Элеонора. — Что? — Ты невозможна. С этими словами Адриан притянул меня ближе и, не дожидаясь реакции, заключил в объятия. Тепло его плеча на мгновение отвлекло сильнее любых слов, и я на секунду позволила себе просто выдохнуть, уткнувшись лбом в ткань его мантии. — Знаю, — тихо отозвалась я, обнимая его в ответ чуть крепче, чем собиралась сначала. — И тебя совершенно не смущает, что ты отказала наследнику одного из самых влиятельных чистокровных родов Британии? Я задумалась всего на пару секунд, прежде чем ответить: — Меня куда больше смущает, что он искренне считает серебряную трость подходящей темой для светской беседы. Адриан снова усмехнулся, и я почувствовала это даже через ткань одежды. — Когда-нибудь отец точно узнает, что именно ты говоришь о потенциальных женихах за их спинами. — Тогда хорошо, что Абраксас так и не стал потенциальным женихом. Мы на мгновение замолчали, всё ещё не отпуская друг друга, после чего Адриан покачал головой с тем самым выражением усталого смирения, которое появлялось у него всякий раз, когда он понимал, что спор проигран заранее. — Бедный Малфой, — пробормотал он, пряча улыбку. — Бедная я, — спокойно поправила я. — Именно мне пришлось бы выйти за него замуж. На этом разговор о возможной помолвке был благополучно завершён. К счастью. Потому что сама мысль о том, что кто-то может решать подобные вещи за меня, всегда вызывала раздражение. Тем более когда существовали куда более интересные вопросы. Например, действительно ли работает ритуал из книги Мерлина? К моменту, когда мы добрались до главного зала, отец уже ожидал нас возле большого камина. Он выглядел безупречно, как и подобало главе рода Блэквудов, и лишь короткий взгляд в мою сторону дал понять, что отсутствие на банкете всё же не осталось незамеченным. Однако спорить он не стал. Вероятно, прекрасно понимал бесполезность подобной затеи. После нескольких последних указаний слугам отец взял щепотку летучего пороха и первым шагнул в зелёное пламя. Настала очередь Адриана. Перед тем как скрыться в огне, он на мгновение обернулся, и зелёное пламя камина отразилось в его глазах так ярко, что на секунду они показались почти нереальными. — Постарайся хотя бы один вечер не влипать в неприятности. В голосе звучала привычная усталость человека, который уже заранее смирился с тем, что его просьбы всё равно будут проигнорированы. — Никогда. Ответ прозвучал слишком быстро, почти автоматически, и в этом коротком слове не осталось ни капли сомнений. — Именно этого ответа я и боялся, — тихо усмехнулся он, и уголок его губ едва заметно дрогнул, прежде чем зелёное пламя окончательно поглотило его фигуру. В холле снова стало тихо. Несколько секунд я смотрела на пустой камин, а затем перевела взгляд на книгу, которую всё ещё держала в руках. Теперь в замке оставалась только прислуга. Отец и Адриан должны были провести у Малфоев большую часть вечера, а матушка отдыхала во Франции, а значит, никто не станет задавать лишних вопросов. Эта мысль показалась настолько удачной, что уже через минуту я быстрым шагом пересекала коридоры особняка, направляясь к выходу в сад. Дождь почти закончился, оставив после себя влажный туман, стелившийся над землёй. Вдалеке между тёмными деревьями угадывались очертания семейного склепа, и именно туда вела меня узкая каменная дорожка. Сжимая книгу крепче, я ускорила шаг. В конце концов, великие открытия сами себя не совершают.

***

Чем ближе становился склеп, тем сильнее менялось окружающее пространство. Или, возможно, дело было вовсе не в пространстве. После прочтения книги весь мир словно начал восприниматься иначе. Туман стелился над землёй густыми серебристыми лентами, цепляясь за старые надгробия и корни вековых деревьев. Влажный воздух пах дождём, мокрым камнем и чем-то ещё — едва уловимым запахом времени, который встречается только в местах, переживших не одно поколение людей. Склеп располагался на небольшом возвышении в глубине сада. Его построили несколько столетий назад, и за это время он успел стать не просто местом упокоения семьи, а своеобразным памятником всему роду. Массивное сооружение из чёрного камня больше напоминало маленький храм, чем усыпальницу. Высокие колонны поддерживали тяжёлый сводчатый потолок, а над входом был высечен фамильный герб — ворон с расправленными крыльями, сжимавший в когтях терновую ветвь. Даже сейчас, после стольких лет, каменная птица смотрела на посетителей с таким выражением, будто одобряла далеко не каждого, кто решался войти внутрь. Поднимаясь по ступеням, я провела пальцами по холодному камню и поймала себя на мысли, что это, вероятно, не самое рациональное занятие перед потенциально сомнительными экспериментами. С другой стороны, рациональность вообще не входила в список причин, по которым я сюда пришла. Тяжёлая дверь поддалась с тихим скрипом. За ней сразу открылся длинный зал, освещённый магическими факелами, чей голубоватый свет отражался от мраморных стен. По обе стороны располагались саркофаги и надгробные плиты, на которых золотом были выгравированы имена умерших. Некоторые даты относились к прошлому столетию. Другие были настолько древними, что казались частью легенды. Шаги гулко разносились под сводами, нарушая тишину, которая царила здесь долгие годы. Несмотря на поздний час и довольно сомнительную цель визита, страха почему-то не было. Смерть никогда не воспринималась чем-то совершенно чужим для семьи Блэквудов. Слишком часто о ней говорили за семейным столом. Слишком много книг в библиотеке были посвящены её изучению. И всё же сейчас, оказавшись среди покойных предков, впервые пришло осознание того, что теория и практика — вещи совершенно разные. Остановившись в центре зала, я осторожно положила книгу на ближайший каменный постамент и открыла нужную страницу. Золотые буквы вновь вспыхнули на пергаменте, словно книга узнала место, в котором оказалась. От этого зрелища по спине пробежал лёгкий холодок, хотя после всего, что произошло за сегодняшний вечер, удивляться подобным вещам было уже поздно. — Ну конечно, — пробормотала я себе под нос. — Было бы странно, если бы она не решила устроить представление. Однако ничего не происходило. Руны неподвижно лежали на странице, факелы горели ровным голубым пламенем, а тишину нарушал лишь далёкий шум ветра за стенами склепа. Постепенно напряжение начало отпускать, и вскоре я почти убедила себя, что просто накручиваю себя и вижу угрозу там, где её нет. Наверное, именно поэтому рука сама потянулась к книге. Я осторожно провела пальцами вдоль края пожелтевшей страницы, но в следующий миг кожу пронзила острая боль. Резко отдёрнув руку, я тихо вскрикнула: — Ай! На кончике пальца выступила тонкая алая полоска. Порез оказался совсем небольшим, однако этого хватило. Одна капля крови сорвалась вниз и упала прямо на раскрытый разворот. Несколько секунд ничего не происходило. Я даже успела облегчённо выдохнуть и мысленно посмеяться над собственной впечатлительностью. Но затем кровь вдруг исчезла, словно пергамент впитал её без остатка, а золотые буквы вспыхнули с такой силой, что мне пришлось зажмуриться. Яркая вспышка озарила весь склеп. Воздух вокруг дрогнул, будто от невидимого удара, и в ту же секунду страницы книги пришли в движение. Сначала они переворачивались медленно, затем всё быстрее и быстрее, пока не слились в золотистое размытое пятно, от которого невозможно было отвести взгляд. Сердце болезненно сжалось. Теперь сомнений не осталось: что-то пошло не так. Причём настолько не так, что даже мне это стало очевидно. — Нет... нет, нет, нет... Я попятилась назад, но было уже поздно. Пространство вокруг стремительно менялось. Из центра книги вырывался ослепительный свет, закручиваясь в сияющую спираль, а по каменным плитам побежали тонкие золотые линии, складываясь в незнакомые руны. Казалось, сам склеп пробуждается после многовекового сна, откликаясь на зов древней магии. И тогда появилось новое ощущение. Будто невидимая рука схватила меня за грудь и потянула вперёд. Я попыталась сопротивляться, сделала шаг назад, попыталась ухватиться за край постамента, но всё происходило слишком быстро. Свет становился всё ярче, окружающий мир расплывался перед глазами, а стены склепа постепенно теряли очертания. Последним, что я успела увидеть, была раскрытая книга, на страницах которой проступили новые золотые символы. А затем неведомая сила резко рванула меня вперёд. Мир исчез. В тот же миг книга с оглушительным хлопком захлопнулась. Удар оказался настолько сильным, что тяжёлый том подпрыгнул на постаменте, соскользнул с его края и рухнул на каменный пол. По инерции книга проскользила между плитами, ударилась о основание ближайшего саркофага и скрылась под ним в густой тени. После этого в склепе вновь воцарилась тишина. Факелы продолжали гореть ровным голубым пламенем. Надгробия неподвижно стояли вдоль стен, и лишь книга, спрятанная под древним саркофагом, хранила тайну того, куда исчезла Элеонора Блэквуд.