Beast in a beauty

Голова кружилась. Внутренности скручивались в узлы, растягивались и сжимались. Казалось, на него пялятся все вокруг. Он слышал смешки, шёпот и краем глаза видел, как на него показывали пальцем. Хотелось развернуться и бежать, спрятаться дома под одеялом, забиться в угол и рыдать, но находиться там, рядом с отцом, было просто невыносимо… Эррор входит в кабинет и все оборачиваются. Он видит пренебрежительные взгляды, перешёптывание, пока идёт к своей парте сзади. Он поднимает глаза всего на секунду, но тут же, по воле случая, встречается взглядом с Киллером. Тот отворачивается, прикрывается ладонью для верности, и бурчит что-то себе под нос. Кошмар рядом с ним просто молча вздыхает, не отвлекаясь от книги. Эррор садится, на какое-то время просто замирает с закрытыми глазами. Это будет очень тяжёлый день… Он раскладывает вещи, ставит ручку на стол, но стоило ему только открыть учебник, как откуда-то сверху что-то с громким шлепком падает на страницы. — Ахаха, боже, чел, я всё понимаю, но не в школе же! — его ослепляет вспышка камеры и от громкого голоса Даста начинает болеть затылок и пульсировать в висках. Он сжимает челюсть настолько, что слышит тихий треск собственных зубов, после чего подсткакивает и быстрым движением открывает окно, стряхивая с испачканных смазкой страниц ядрёно-розовый презерватив. — Э-хэ-хэ-та фотка станет такой же популярной, как и твоя домашняя порнушка! — сквозь хохот говорит пыльный, похлопывая Хоррора, держащего телефон, по спине. — Не доведите его до истерики, — тихо бормочет Найтмер, листая страницы. Так спокойно, словно прямо перед ним не травили его, когда-то, лучшего друга. Зашедшая в кабинет классная руководительница прогоняет тех двоих, поправляет очки и тяжело вздыхает. — Экзитиум… Зайди к директору после этого урока. Дальше он просто отключился. Закрыл уши руками, уткнулся лицом в книгу и глубоко дышал, стараясь игнорировать всё вокруг. И прилетающие в голову бумажки, и периодически звучащее из чужих уст собственное имя, и, со вчерашнего дня, разрывающийся от сообщений самых разных ублюдков телефон. Он дёрнулся всем телом, когда прозвенел звонок, и затёкшие мышцы начали болеть. Руку начала покалывать судорога. В кабинете у директора он чуть не упал в обморок, когда увидел Кихила рядом с явно раздражённым Азгором и смирно сидящим на стуле собственным отцом. Его посадили возле родителя, что-то спрашивали, что-то кричали, ругались, но он ничего, кроме мычания и кивков, выдавить из себя не мог. Они о чем-то говорили, но Экзитиум разобрать ни слова не мог. Стены давили. Криво завязанный галстук на шее давил. Взгляд отца давил. Отпустили его только тогда, когда Эррор начал откровенно задыхаться. Он закрывал лицо, тёр глаза руками, растирал рукавами слёзы по лицу и пытался дышать. В себя глючный пришёл только в коридоре, после стакана холодной воды, вылитого на голову и растёртого по щекам мозолистой рукой отца. Тот смотрел на него сверху вниз и Эррор сжался под этим взглядом, не смея даже двинуться лишний раз. — Кихил сказал, что разборок не будет. Сходишь в местный участок по делам несовершеннолетних один раз, подпишешь что-то и всё. Может, если повезёт, даже не станут ставить на учёт. Азгор… Мы долго его упрашивали, но всё-таки доучиться здесь ты можешь. Просто… Не отсвечивай сильно, ладно? Он поставил пустой стаканчик на лавку и молча развернулся, даже не попрощавшись и не потрепав сына по голове, как делал обычно. Кихил просто… Молча пошёл к выходу из школы. На уроки теперь идти совершенно не хотелось. Но и домой, если честно тоже. Да и какая теперь разница… Как будто кому-то до него есть дело. Парень накинул рюкзак на плечи и молча пошёл к пожарной лестнице, которую они с парнями… Они с парнями… Нет уже больше «его и парней». Есть только он. Сам по себе. И они. Так же сами за себя. Погрузившись в мысли, Экзитиум не услышал тихого топота за спиной. Эррор старался считать, пока дышит, но образы цифр в голове спутывались и мешались. В очередной раз тяжело вздохнув, он наклонился к умывальнику и умыл лицо. Холодная вода обжигала кожу не хуже кипятка. За спиной послышалась возня и Эррор медленно развернулся. Чуть ли не за шкирку вытаскивая из общественного туалета какого-то парня, Киллер захлопнул дверь и они вновь встретились взглядами. Он сделал быстрый глубокий вдох и тихий выдох. — Слушай, Егорка… — начал убийца, медленно подходя к нему. — У меня к тебе никакой личной неприязни нет. Правда нет, отвечаю. Но вот у тебя, походу, есть что-то. Эррора схватили за воротник и встряхнули. — Ты откуда про нас с Найтом узнал? Отвечай. — внутри что-то начало закипать. Вот как. — Тебя ебёт? Узнал и узнал. Боишься, что расскажу всем, что вы, два голубка, в зад… — кулак впечатался точно в скулу и Эррор готов был взвыть от боли. — Не выёбывайся, подонок, не в том ты положении! — Экзитиум издал что-то между агонией астматика и смехом. Когда он почувствовал боль, тяжёлое чувство, царапающее грудь, начало сдуваться, как шарик. Он, кажется, скоро сойдёт с ума. Киллер шикнул, когда его потянули за волосы и чуть не упал после того, как удар прилетел чётко в глаз. Вновь вцепившись в спутанные патлы, Эррор дёрнул на себя и после встречи носа с его коленом послышался хруст. Он повалил противника на пол и несколько раз врезал ему по лицу. Костяшки рук болели, но все мысли заглушал собственный хохот в голове. Он бил и бил, даже не всегда попадая. Просто выпускал наружу все те чувства, что давили на голову словно пресс. Слева что-то опасно блеснуло и любимая бабочка Киллера оказалась у глюка в плече. Правда понял он это не сразу. Элемент неожиданности сработал «на ура» и подростки поменялись местами. Киллер вмазал ему по носу, нанёс несколько быстрых порезов тут и там, после чего вцепился в рану на лице, ногтями растягивая её. Эррор закричал, скорее от испуга, чем от боли. Горячая кровь растеклась по лицу и он дёрнулся, когда она затекла ему в ухо. — Слушай, гондон, слушай… — смеялся парень сверху, хлюпая сломанным носом. — Кому-нибудь, хоть одной живой душе, ты, блядь, скажешь о нас — клянусь, я изрежу тебя и утоплю в том болоте возле школы! Ты, шлюха, ещё будешь что-то говорить о нас?! Да по сравнению с тобой мы — божьи одуванчики! — Эррор пропускал мимо ушей половину фраз, не слыша их за стуком собственной головы о кафель. Хватка на горле в этот раз была реальна, и в глазах с каждой секундой становилось всё темнее и темнее. А в голове только белый шум. — Киллер, — послышалось сзади и тот в момент остановился. Он тяжело дышал через рот, глядя на Найтмера, стоявшего в проходе. Парень, оставшийся лежать, кашлял и дрожал пока Килл, закрывая часть лица рукавом, сунул нож в карман и выбежал из туалета. Эррор просто пытался восстановить дыхание. После бессонной ночи холодная плитка показалась ему такой… Уютной. Проснулся он от жуткой боли. Руку словно пытались оторвать с мясом. И, если честно, парень даже позволил бы сделать это, лишь бы боль прекратилась. Он всхлипнул, и затрясся, не зная, что делать. — Не рыпайся, — прозвучало где-то над головой. С трудом повернувшись, Эррор, все ещё не до конца отошедший от бессознательного состояния, попытался разглядеть фигуру над ним. То, что это Инк, дошло только спустя минуты две. В нос ударил запах общественного туалета и глючный скривился. А от внезапной пульсирующей боли в лице он думал, его контузит. — Я вызвала скорую. Кровь венозная, течёт медленно. Рана не смертельная, но я не знаю, нужно ли зашивать. Порезы на теле ещё заживут, но вот на лице шрам точно останется. — отложив бутылку с перекисью в сторону, Инк промокнула рану на щеке парня какой-то тряпкой и продолжила бинтовать руку. — Приехать должны минут через двадцать, надеюсь. Если пробок не будет. Тяжело вздохнув, она затянула узел и осмотрела свою работу. Ничего, жить будет. Креатио взглянула в его глаза, застланые пеленой слёз, и прижала любимого к своей груди, перебирая пальцами вымазанные в запёкшейся крови тёмные пряди. Эррор втянул носом воздух, голова закружилась сильнее от аромата карамельных духов. Он прижался к ней щекой, оставляя на белой рубашке красные разводы и… Заплакал. Он завывал, хныкал всё сильнее каждый раз, когда тёлпая рука проходилась по его спине. Как? Как же так получилось, что единственный, которому на него не наплевать — это самый худший человек на всём белом свете. Как так вышло, что сейчас о нём заботится не отец, вырастивший и выкормивший его, после ухода матери, не кто-то из его друзей, с которыми он прошёл множество невзгод, а девушка, что сама обычно наносит ему раны и приносит несчастья? Он не мог перестать плакать до тех пор, пока не появились люди в халатах и не погрузили его на какую-то пахнущую лекарствами каталку. Стоило его голове упасть на мягкий материал и Эррор закрыл глаза, провалившись в безпамятство.

***

— М… Что, простите? — мужчина в форме достал из кармана платок и протёр им блестящую в свете ламп голову. — Я. Хочу. Написать. Заявление, — Экзитиум поёрзал на больничной койке, здоровой рукой поправляя одеяло. — Меня пырнули. Ножом. Кровь лилась рекой. Неужели это не преступление? Ношение холодного оружия? — Кхм, м, ну, начнём с того, что нож считается холодным, если длина его лезвия более… — А закончим тем, что составим заявление. Будьте так любезны, — Эррор шикнул, стоило пошевелить забинтованной рукой. Чёрт, он ненавидит зуд. А ещё больше он ненавидит запах больницы, впитывающийся во всё: бинты, одежду, еду, фу, боже. — Пу-пу-пу… — парня практически затрясло, когда сотрудник полиции издал этот скуфский звук и похлопал по собственному колену. — Так, м, ладно. Одну минуту. Я возьму документ и вернусь. Мужчина покряхтел, встал и направился к выходу из палаты. Стоило ему открыть дверь, как он встретился взглядом со старшим Креатио. Дочка стояла прямо за ним. — Мы можем войти? — Кихил положил руку на плечо Инк, слегка сжимая. — А, м, да, прошу прощения, — он отодвинулся и девушка влетела в комнату. — Ах, парень хочет писать заявление, м, может вы могли бы… — Простите, не при исполнении, — старший Креатио покачал головой и так же вошёл в палату. — Как ты, как себя чувствуешь? — ворковала Инк, сев на стул возле кровати. — До тех, пор, пока меня не начали доставать, было нормально. — Я принесла тебе яблоки, смотри, ты же вроде такие любишь? — Инк, — отец посмотрел на неё и лицо школьницы приняло неописуемое выражение. Она поджала губы и молча положила пакет на тумбу. — Болит? — он прислонился к стене и обратился к больному. — Нет, в меня напихали таблеток. Но чешется, ужас. — Хорошо… Дверная ручка щёлкнула и мужчина, всё так же потирая голову платком, вошёл в палату. — Так, м… — Нам выйти? — Кихил в кинул бровь. Инк заметно напряглась. — Нет, нет, что вы, м, можете остаться? — Нет, пускай выйдут, — Эррор фыркнул и ткань юбки в кулаке у девушки затрещала. — Инк. На выход, — скомандовал её отец и та, нехотя, поднялась и вышла, напоследок бросив в сторону одноклассника неоднозначный взгляд. — Так, м, ну что ж, приступим, — мужчина покрепче схватил планшет и встряхнул ручку. В процессе Эррор успел заскучать. Сотрудник спрашивал его имя, фамилию, отчество, несколько раз просил разжевать написание его фамилии, фамилии нападавшего, уточнил время, место, показания врача и так далее и так далее. Но, минут через пятнадцать, бумага, наконец, была заполнена. — Так, полагаю всё. Смотри-ка, мы с тобой справились на одном бланке, сразу. М… — Нет, не всё. Я хочу написать ещё одно заявление. За… Распространение личных фотографий же можно написать? — уже мокрый платок вновь прошёлся по блестящей голове и следователь кашлянул. — Да. Полагаю, что так, — он отложил заполненные бумаги и достал новые. Вновь спрашивал данные, хотя мог бы и посмотреть в предыдущий бланк. Эррор просто послушно диктовал. Когда прозвучала фамилия Инк, он увидел, как пишущая рука дёрнулась. Шестерёнки в голове начали крутится. Когда и со вторым заявлением было покончено, мужчина встал, попрощался, подобрал бумаги и удалился. Парень ужасно устал. До безумия хотелось спать. Дверная ручка снова щёлкнула, мышца на его лице дёрнулась. — Закончил? — в этот раз Инк в палату заходила более уверенно. — Уходи. Я устал и не хочу никого видеть. — Конечно устал, два заявления за раз — это сильно, — подросток сжал простынь в руках, сморщившись на стрельнувшую в плече боль. — Знаешь, я была не права, когда думала, что ты трус. Ты очень, очень смелый мальчик… — Хватит! Хватит, уходи! Мне больше не нужно от тебя ничего! Ничего нас больше не связывает! И яблоки свои поганые забери! — Креатио даже не шелохнулась, когда в неё прилетел пакет. — Хорошо, до завтра, — она поправила юбку и вышла. Эррору до безумия сильно захотелось догнать её и дать в морду. Он сверлили взглядом места где штукатурка не стене отпала, искусывая свои и без того израненные губы. Он краем глаза взглянул на коробочку сока, стоявшую на тумбе. Счастливое детское лицо на ней будто насмехалось над ним. Коробочка блядского яблочного сока и запах одеколона — вот всё, что оставил после себя пришедший утром отец. Он не принёс с собой чувство облегчения, или тёплое ощущение того, что о тебе заботятся, не принёс с собой несмешные отцовские шутки и неловкие каламбуры. Только сок и шлейф одеколона. Эррор схватил коробку и, замахнувшись, бросил в окно. Но она ударилась об стену и с глухим стуком упала на пол кажется, расплескав своё содержимое. От запаха яблочного ароматизатора на глаза навернулись слёзы.

***

Инк правда пришла к нему на следующий день. Эррор даже пожалел о том, что до её прихода здесь прибрались, потому что он с удовольствием бросил бы в неё пару тарелок и поднос. — Я принесла немного сока, а ещё я приготовила кое-что. Медсестра сказала, что тебе можно, — Инк села, пододвинув стул к кровати, и положила на колени к подростку ланчбокс с овсяным печеньем. Парень взял в руки печеньку в форме звезды, глянул на неё, на девушку, после чего сжал кулак и бросил в сторону школьницы крошки. — Убирайся, — рыкнул он, бросая бокс в ее сторону, не заботясь о том, как еда разлетелась по полу. — Ты всё еще обижен на меня? — спросила Креатио, и Эррору показалось, словно он сейчас взорвётся от закипешвего в груди гнева. — Обижен? ОБИЖЕН?! Ты сейчас прикалываешься надо мной?! Ты испортила мне всю мою жизнь, Инк! — Я? — её голос звучал так спокойно, с какой-то усмешкой. Экзитиуму захотелось проломить ей череп. — Ты, ты, блядь, ты! Думала, я не пойму, что это ты распространила те фото? Я не трахаюсь с настолько большим количеством людей, чтобы долго гадать, кто же, черт возьми, слил мои обнажёнки! Просто скажи мне, зачем? Зачем, для чего ты это сделала? От меня отвернулись все, все, абсолютно все! Мой отец, мои друзья, вся блядская школа! Ты испортила мне жизнь, Инк, ты!.. — она в одно движение оказалось близко-близко, прижимая его к кровати и зажимая рукой его рот. — С чего ты взял, что я сделала это специально? Я много раз связывалась с плохой компанией, есть такие люди, которые могли бы попытаться взломать меня, чтобы слить мои фото. То, что твои фотографии оказались распространены могло быть простой случайностью, — он набрал воздуха в грудь, собираясь сказать ещё что-то, но черильная сжала его щеки, надавив на губы ещё сильнее. — И вообще, разве я виновата в том, что эти люди отвернулись от тебя? Разве я виновата в том, что твой отец поверил простым картинкам в интернете? Что он так и не поговорил с тобой, не узнал, о чем ты думаешь, а просто замолчал, закрылся от тебя? Есть ли моя вина в том, что твои «друзья» решили, что их собственная репутация важнее, и нет ничего страшного в том, чтобы потерять одного приятеля? Я виновата в том, что они так быстро вычеркнули тебя из своей жизни, поспешив обезопасить, в первую очередь, себя? Парень почувствовал, как что-то горячее течёт по его щекам. Инк медленно встала, всё ещё глядя ему в глаза. — Если они отвернулись от тебя просто потому, что увидели странные фото и поверили в их подлинность, не значит ли это, что они отвернулись бы от тебя в любом случае? Что они остались бы на твоей стороне случись с тобой что-то посерьёзнее простых сливов? Что не бросили тебя, так же, как сейчас, случись что-то, что разрушило бы твой образ «простого парня»? Пойми, Эррор, эти люди были настолько потрясены тем, что ты не являешься идеальным человеком и имеешь свои грязные секреты, что предпочли отказаться от тебя совсем, даже не попытались понять или принять другую твою часть. Но я здесь. Я на твоей стороне, и я была здесь почти что с самого начала. Я помогу тебе справится с этой ситуацией. Да, я не могу заставить их всех вновь относится к тебе, как раньше, но если хоть что-то в твоей жизни и останется неизменным — это моя любовь к тебе. Так почему, почему ты пытаешься прогнать меня? Единственного человека, который всё ещё заботится о тебе? Он сжался, уткнувшись лицом в простынь, пропахшую лекарством, и заплакал. Инк села рядом и мягко поглаживала его по спине, пока истерика становилась всё хуже и хуже.

***

Учебный год завершился как-то незаметно. После небольшого больничного, на котором он пропустил несколько пробных контрольных, учителя, хоть и презрительно глядя сверху вниз, дали ему поблажку и натянули пару оценок на балл выше, так что закончить удалось без двоек. Парни продолжали иногда разбрасываться колкими словами и контрацептивами, но, чаще всего, дальше этого не заходило. Киллер, стоило их взглядам случайно пересечься, виновато опускал голову и отворачивался. Найтмер же просто тяжело вздыхал. Одноклассники объявили ему бойкот. Если люди из других классов просто старались особо не задерживаться в его компании, то его «приятели» просто от него отказались. Эррор больше не мог просить у одноклассников ручки, салфетки и книги. Обращаться к ним просто не было смысла: любое его слово игнорировалось. В лучшем случае. В худшем ему ещё и прилетало по лицу. От всех, даже от самых тихих мышек отличниц. Кроме Инк. Место возле Эррора пустовало всегда. Если же учитель пересаживал его к кому-то, то начиналась натуральная истерика, со швырянием учебников и гулом в кабинете. Единственной, кто молча кивал головой и отодвигал стул, была Инк. Казалось бы, вот вам и вторая жертва для травли. Маленькая, слабенькая, дружит с изгоем. Но нет. Тот раз, когда она, совершенно никого не стесняясь, протиснулась между Дастом и Найтмером в очереди, а на возмущение последнего ещё и вылила ему на голову чай, дал всем ясно понять, что с этой девкой лучше не связываться. Непонятно, какая у неё крыша. Вот так незаметно наступила жара и первый месяц лета. Сдавать в библиотеку учебники, половина страниц которых была в смазке от презервативов, было стыдно, но библиотекарша тактично промолчала, хотя какое-то время раздумывала, прежде, чем выдать ему книги на следующий год. Эррор всегда был рад лету, но в этот раз тёплая погода и поля седых одуванчиков навевали тоску. Он планировал провести своё последнее чисто школьное лето по особенному: исследовать заброшки, бегать на речку, брать в прокат велосипеды и кататься по склонам… С друзьями. Но друзей у него больше не было. Он так же хотел сделать несколько кукол и выставить свои первые работы на продажу, но стоило ему сесть за свой стол, как вздохи за соседней стеной становились отчётливее. Точно так же как и пьяные, тяжкие стоны, злобное рычание. Но самой напрягающей вещью была тишина. Отец не пил шесть лет. Он выбросил к чертям все бутылки в то же утро, как обнаружил на десятилетнем сыне рану. Прямо на щеке, от глаза и до подбородка. Именно шрам от неё Эррор всю среднюю школу закрашивал подводкой. И то же самое место внезапно пронзила острая, давно забытая боль, в тот вечер, когда Эррор вновь увидел в руках у отца банку чего-то крепкого. Но заговорить с родителем он так и не смог. Всё своё время парень проводил в доме Креатио. Кихил постоянно был на работе, поэтому они с Инк были предоставленны сами себе. Эррор держался за неё, как за последнюю соломинку. Ему было до дрожи страшно остаться совсем одному. Денег у него особо не было, только небольшие заначки и редкие купюры, которые отец забывал на столе, поэтому, оставаясь возле девушки, парень обеспечивал себя едой и всем необходимым. Он оттаивал очень медленно. Подростку потребовалось несколько недель на то, чтобы снова почувствовать себя спокойно в обществе Инк. Вернуть всё так же, как было раньше, не удавалось, но уже к середине лета Экзитиум вдруг осознал, что его сердце щекочут те же ощущения, что он испытывал в самом начале их недо «дружбы». Но мысли о том, что у него не то что из друзей, а из приятелей и знакомых, настроенных дружелюбно, не осталось никого, кроме его «девушки» не давали ему покоя. А потом он вспомнил про неё. Фреш. Ошибка недовольно била хвостом по кровати, пока хозяин нервно и явно слишком усердно её поглаживал. Эррор нервно дёргал ногой, глядя в экран телефона на напечатанное «Привет», всё никак не решаясь. Наконец, когда кошка цапнула его за палец, парень выдохнул и сообщение было отправлено. Какое-то время он просто смотрел на экран, пробегаясь глазами по их не особо большой переписке. Фреш вошла в сеть, просмотрела его сообщение, и тут же телефон завибрировал, выбив из лёгких подростка весь воздух. Черт возьми, кто вообще звонит вот так? Эррор взъерошил волосы и принял звонок, поднося телефон к уху. «Привет-пирвет, братанчик! Ну как, чё ты, где ты? Я вот тут бодяжу на хате у чела, кипиш наводим». — на фоне играла громкая музыка, поэтому девушке приходилось практически кричать в трубку. — А, м, привет… — Экзитиум так долго подбирал слова, но сейчас всё, что он хотел сказать, разом забылось. — Как жизнь-то у тебя? Как там с Инк? — Ах, ну, нормально… Вроде… — Ха-ха, ну ты прямо кот! Не могу! Так чё звонишь? Соскучился? — Можно и так сказать? — Ха, ну ты блин и пассажир, так надо сразу говорить! Че, может давай вместе потусим? Можно у меня на хате, у тебя можно. — Ох, нет, у меня никак… — А, да, стой… У меня тож… А ну давай тогда просто по району пошлямся, может чё интересное найдём! — Наверное… — Лан, давай до завтра тогда! — в трубку раздались гудки и Эррор потёр ухо. Как же громко это было… Но зато он точно знает, что у него остался ещё один друг. Если можно так сказать. И завтра он может не просиживать штаны дома или у Инк, а пойти гулять… С подругой. Стоп, они же даже не уточнили время встречи…

***

— Вот, и я ему говорю: боже мой, что за бритва! — юноша не понимал половины того что она говорила, путаясь в сленге, но слушать её рассказы было даже интересно. Вот так идти, потягивая газировку из банки, под чей-то радостный монолог… Одновременно воодушевляло и доводило до слёз. Прямо сейчас он мог бы гулять по этому парку со своими друзьями, но из-за того, что случилось, он больше никогда не сможет вернуть всё, как было. И хоть парень и пытался отставить негативные мысли, но… — Не помешаю? — раздалось сзади и по спине Эррора пробежал холодок. Он и не заметил, как бродя по округе, они оказались возле района, где жила Инк. — Ааааа, на эту ворону! А я и не думала на тебя наткнуться! — Фреш чуть ли не подпрыгнула от радости и поспешила забрать у девушки один из пакетов с продуктами. — Да я вот тоже… не думала. Вышла в магазин, иду домой, а тут вы… — Креатио кинула на парня странный взгляд и тот, спохватившись, понёс второй пакет. — Пудинг, ты не говорил мне, что сегодня идёшь гулять. — Пудинг, пу-ху-ху! — А… Да, прости, просто я… м… Сам до последнего не верил, что куда-то выйду, а как получилось договориться как-то забылось… — М, ну понятно. Ну да, зачем меня о чем-либо информировать. Мне же совсем не важно где ты, что с тобой, — Эррор прекрасно помнил, как в конце зимы они поссорились как раз из-за похожей причины. Боже, ну как же так, ну почему он такой тупой? — Ладно, пойдёмте, я вам хоть налью чего-нибудь. — Опа, повезло, повезло. Путь до дома Инк был спокойным, Фреш что-то там рассказывала про своих любимых фёрби, пока парень, осторожно поравнявшись с Креатио, старался угадать её настроение. Кихила дома, как обычно, не оказалось. Инк быстренько разложила по полочкам содержимое пакетов и, послав Эррора за стаканами, поставила на стол кувшин с лимонадом, что, словно специально их, дожидался в холодильнике. Когда лимонад уже был выпит, печенье съедено, а Депутат жестоко замучен обьятьями, на кухне воцарилась тишина. И эта тишина была до жути дискомфортна. Глючному она казалась затишьем перед бурей. И он оказался прав. — А… — Слууушай, я вот так давно спросить хотела, — Фреш качнулась на стуле, совершенно не обратив внимание на то, что перебила подругу. — А помнишь мы как познакомились, ты… — Нет, — Экзитиум даже дёрнулся от того, как резко это было сказано. — Ой, ну же, я же ничего в укор не говорю, но та промокашка… — Закрой рот, — сколько бы Эррор не повторял себе, что злятся не на него, смотреть на поджатые губы и тяжёлый взгляд было просто невыносимо. — Аа, ха-ха, не хочешь перед пудингом позориться? — Фреш, — Инк встала и, тяжело выдохнув, натянула на лицо улыбку. — Раз уж тебе так хочется поговорить на эту тему, хорошо, мы поговорим. У меня как раз есть, что сказать. Она бросила на парня странный взгляд и, подняв Фреш за локоть, отвела её в коридор. Не то, чтобы ему прямо так хотелось погреть уши, но внезапный конфликт зажёг внутри интерес, и подросток осторожно подошёл к двери. Сперва голос фанатки девяностых звучал в два раза громче тихого бормотания Инк, хоть Глюче так и не смог ничего понять из набора рандомных сленговых слов, но со временем Фреш всё сильнее затихала. В какой-то момент, услышав своё имя, он даже прижался ухом к двери, но, словно почувствовав это, девушки сделали несколько шагов в сторону и перешли на шёпот. Экзитиум понял, что больше ничего интересного он не услышит, и молча сел за стол. Какое-то время он просто баловался с гуглом, ища значение тех или иных сленговых слов, а после отложил телефон и стал искать взглядом кота. — Не заскучал? Прости, что оставили тебя так. Нужно было обсудить пару женских секретиков, — Инк поправила волосы и принялась помешивать остатки лимонада на дне стакана. Фреш же подозрительно тихо надела кепку и, поправив митенки, начала собираться на выход, ссылаясь на какие-то важные неотложные дела. — Она… Очень громкая, — парень тяжело выдохнул, когда двери за гостей закрылись. — Лучше особо с ней не общаться без острой необходимости. Не хочу чтобы ты… Закончил как она. — Как… Она? Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Ну, ты точно знаешь, ведь я понятия не имел, что вы учились вместе когда-то. — Неважно. Просто… Я может расскажу тебе. Когда-нибудь. На следующее утро Эррор вдруг обнаружил, что Фреш заблокировала его во всех своих соцсетях.

***

Если бы в их школе была традиция писать сочинения «как я провёл лето», то над сочинением Эррора учительница могла бы разрыдаться. Нет, конечно, тусить с Инк было весело, они даже пару раз выбрались на пикник, и, о чудо, смогли уговорить Кихила отвезти их на дачу. Правда потом он тут же уехал и они вдвоём три дня там убирались, и провозились бы ещё дольше, если бы не помощь доброго дяди соседа… Что-то мы увлеклись. Суть в том, что лето пролетело очень быстро. И вот, последний год школы… А дальше страшные-страшные экзамены, поступление, потом работа, работа, работа и смерть… Всё таки ему нужно купить успокоительное. А может и не только ему. В этом году Эррор так же сел на своё место в самом конце класса. Инк предлагала му пересесть ближе к ней, но тот отказался, побоявшись, что на уроках эта нимфоманка будет отвлекать его и отвлекаться сама. Поток депрессивно-развратных мыслей прервал хлопок по столу. Боже, он и забыл об этом… — Так, так, так. Я думал, Киллс наебал меня, когда сказал, что ты всё-таки не перевёлся. Но нет, смотрите на него! Голубчик, собственной персоной! — Даст облизнул губы, отталкивая от себя обеспокоенного Хоррора. — Буквально только что закончился первый урок в этом учебном году. Не слишком ли рано? — Какой-то ты смелый за лето стал, — он схватил парня за воротник рубашки и потянул на себя. — Ну ничего, это мы исправим. Как раз я столько всего придумал за три месяца, что… — Извините, — Услышав голос Инк, Найтмер, до этого старательно делавший вид, что он сосредоточен на какой-то книжке, и Киллер, заплетавший его волосы, за лето вновь вернувшие натуральный светлый цвет, синхронно развернулись. — Отпусти его, будь так добр. — А… — Даст разжал руку и Хоррор, грозно глядя на Инк, дёрнул его на себя. — Хорошо, а теперь я забираю его, — девушка осторожно поправила ему рубашку и взяв парня за руку, повела на выход из кабинета. — О, и ещё, чтобы я больше такого не видела. Если Рур будет на вас жаловаться, то скажем так, мне будет весело, а вам не очень. Ты уж проконтролируй это, Дрим. Ой, то есть, Найт. — Ёбушки воробушки… — Киллер вертел головой, глядя то на босса, до треска сжавшего книгу, то на Инк спокойно уходящую под ручку со своим парнем. — Ха… Что, голубок? — Даст наконец отошёл от шока и, похоже, начинал распаляться. — Думаешь, если начнёшь встречаться с бабой, то мы поверим, что ты не пидор? И ты тоже, девчуль, я знал конечно, что вкусы на мальчиков у тебя странные, но чтобы… — Я бы попросила, — Креатио развернулась, Хоррор вновь дёрнул Даста, пряча его за собой. — Найтмер, только сказала контролировать, а ты уже не справляешься. Эррор прикусил губу и сжал её руку. Девушка посмотрела на него снизу вверх и, мило улыбнувшись, продолжила идти. — Теперь у Глючного, получается, есть крыша? — Киллер, тихо погладив Найтмера по плечу, встал и обратился к товарищам. — Не обращайся к нему, используя кличку, — рыкнул Даст, потирая место, куда прилетела аплеуха от Кошмара. — Он больше не глючный. Он теперь «Рур»… Фу, блядь.

***

— Привет, — Эррор оторвался от телефона и медленно поднял голову, проглатывая кусок школьной пиццы. Блу раскачалась на носках и края её юбки быстро подлетели и опустились. Она слегка приподняла руки, обращая внимание парня на ланчбокс и термос в своих руках. — Я могу сесть рядом? — Да, — тихо сказал Эррор, а сам про себя подумал «Ну нихуя себе». Блу поправила юбочку и, достав из кармана антисептик протёрла им руки. Она протянула его парню, но тот мотнул головой и вежливо отказался, уже как-то стесняясь доедать свою пиццу за семдесят рублей, глядя на аккуратный обед в коробочке. Какой-то салатик, рис, это там нори? Слова вылетели быстрее, чем мозг успел проанализировать их. — Чего ты вдруг? — Всмысле? — Эррору захотелось ударить себя по губам. — Ну… Вот так вдруг… Возле меня садишься… — Ах, ну… — Блу отложила вилку и накрутила светлый локон на палец. — Просто каждый день ты сидишь с Инк, а тут она не пришла и ты выглядел так одиноко. В углу, сам по себе… Я решила составить тебе компанию. — А… Понятно, — дальше Экзитиум решил молчать, от греха подальше. Он пересилил себя и прикончил пиццу, потом деловито вытер руки влажной салфеткой, потом что-то проверил в телефоне… В общем, явно не знал что дальше делать. — Ну ладно, пока, ещё увидимся, — Блу собрала все свои вещи и, махнув подростку рукой, удалилась. Парень уже начал молиться, чтобы Инк побыстрее справилась со своей простудой, потому что ещё одного подобного прикола он не перенесёт.

***

— Привет, — Экзитиум сперва подумал, что ему показалось, и продолжил приклеивать страницу к книге, но когда приветствие повторилось он всё же поднял голову. — Можно я сяду рядом? Он молча кивнул и поправил очки глядя на то, как Блу, с какой-то книжкой, садится напротив. Библиотекарша куда-то вышла, поэтому кроме них в читальном зале не было никого. Какое-то время они занимались своими делами: Эррор крепил на скотч выпавшие страницы из древнего учебника по древней истории, а Блу читала. Парень старался закончить как можно скорее, чтобы сбежать обратно в класс но, к сожалению, не успел. — А у тебя есть любимый автор? — он дёрнулся, как от удара и выронил из рук моток скотча. — У меня вот нет, не могу выбрать, Дрим говорит что ему нравится Достоевский, а вот… — Что происходит? — в этот раз Эррор даже не ругал себя за вопрос. Он был возмущен и одновременно с этим напуган. — А? — Что ты сейчас делаешь, я понять не могу? — Блу отвернулась, её щёчки покраснели и она стала перебирать волосы руками. — Я… Я бы хотела, знаешь… Подружиться с тобой. — Подружиться? Со мной? Ты сейчас издеваешься? — Нет нет, что ты! — она замахала руками и отвела взгляд. — То есть, ты серьёзно пытаешься подружиться с изгоем школы? Тебе что, делать больше нечего? Или ты мазохистка и хочешь, чтобы над тобой тоже издевались? — Мне очень жаль, — Экзитиум даже заткнулся, услышав тихие извинения. Голубые глаза заблестели в свете ламп. — Мне правда очень, очень жаль. Когда всё вот это началось я просто не знала, что мне делать. Все о чем-то говорили, шептались… А я просто не придала этому значения. А вот сейчас я смотрю на тебя и мне так грустно становится. Ты ведь раньше всегда в компании был. Да, они не самые… Лучшие люди, но они были твоими друзьями. А теперь у тебя ведь никого, кроме Инк нет. И я подумала, что, может, если я подружусь с тобой, тебе будет не так грустно? — То есть, ты… На полном серьёзе хочешь дружить… Со мной? — Блу кивнула и пригладила растрепавшуюся чёлку. — Ох, вау… — Может ты хочешь, ну, знаешь, обменяться номерами? — Да… Почему бы и нет?

***

Больше всего на свете Эррор ненавидел, когда кто-то смотрел в его телефон. Потому что это не приводило ни к чему хорошему. Если отец брал его в руки, это означало, что сейчас парня будут или ругать, или наказывать. Если парни отбирали мобилу, они обязательно меняли пароли, контакты, писали кому-то, да и просто пакостили. Поэтому, когда парень застал Инк, внимательно вглядывающуюся в его экран, пока телефон вибрировал в её руках, его прогиб холодный пот. — Тебя не было минуты три, а она уже написала тебе пятьдесят сообщений, — девушка фыркнула и протянула ему устройство, которое юноша тут же спрятал в карман. — А, спасибо. Не знал. — Ну ты чего? — она хохотнула и сделала глоток чая. — Я не против, что ты заводишь новых друзей… — Но? — о, небеса, Эррор уже знал этот тон. — Но не думаю, что Блу — тот человек, с которым тебе стоит водиться. — И почему? — Милый, — она поставила чашку на стол и потянулась, а подросток уже дёрнулся от внезапного действия. — Чего шугаешься? — А, прости… — Я понимаю, что мысли о том, что девушка вьется вокруг тебя, тешат эго, но, поверь мне, Блу не очень-то хочет с тобой дружить. — А чего она хочет тогда? — Почувствовать себя лучше. Сказать самой себе «Вот, какая ты хорошая, пожалела изгоя. Ты такая добрая, такая милосердная, прям героиня». Как только ей надоест, она забудет про тебя и вашу миленькую дружбу. Инк прошла мимо и потрепала его по голове. — И что ты предлагаешь? — Я предлагаю начать собираться. Фильм начинается через двадцать минут. А на счёт Блу… Подумай об этом как-нибудь. Подумай.

***

— И вот я тогда подумала: «Блу, ну если ты не сделаешь это, то кто?» — девушка смотрела в карманное зеркальце и поправляла свои заколки, пока Эррор тихо за ней наблюдал. — А дальше? — А дальше я… — А ты, как я погляжу, времени зря не теряешь, — Инк отряхнула руки и поправила юбку. — О, Инк, привет, а мы тут вот болтаем. — Вижу, вижу. Ну, я у тебя его украду, ладно? — она взяла порня под локоть и тот подслушано встал. — А, ну ладно… Ой, Эррор, подожди, так что на счёт завтра? — А завтра у нас с ним планы. Никак. — Ох, ну, хорошо, тогда пока! — Пока-пока! — Креатио помахала рукой, но стоило ей отвернуться, как вежливая улыбочка пропала. — Мне казалось, я сказала тебе о ней. — Да, ты сказала. — Тогда почему ты все ещё с ней общаешься? — Да ладно, это настолько серьёзная проблема? То, что я с ней вожусь? Или ты ревнуешь? — Пудинг, я просто не хочу, чтобы ты так просто давал ей себя обманывать. Это ложная надежда… — А если я хочу этого? Пускай она и не особо интересуется мной, может мне хочется быть обманутым? Может мне хочется ощутить эту «ложную надежду», какое тебе дело? — Рур, ну я ведь забочусь о тебе. Я хочу для тебя как лучше. — Если бы ты хотела как лучше, ты бы изначально не стала портить мне жизнь! — Эррор вырвался из объятий и сделал несколько шагов назад. — О, вот как мы заговорили. Я порчу тебе жизнь. И как же? — Не ты ли постоянно срываешься на мне? Не ты оставляешь на мне синяки, гематомы, такие, что даже боксёры будут в шоке, увидев их? — Я уже принесла тебе миллион извинений за тот раз. Ты прекрасно знаешь, что мы оба тогда получили. Я обещала, что больше не подниму на тебя руку, и действительно больше не поднимала. Я люблю тебя, и ты это… — Хватит! «Люблю тебя, Эррор!» ты повторяешь это постоянно, ты даришь мне подарки, ты заботишься обо мне, а потом случается какое-то дерьмо! Вроде слива тех фоток! — И снова ты об этом! Сколько раз мне говорить, что моей вины там нет! И вообще, всё ведь в итоге закончилось нормально! — Нормально? Нормально?! От меня отвернулись все, Инк, ты… — Вот именно, — девушка потянула его за галстук и Эррор упал на колени. — У тебя никого кроме меня нет. Или ты думаешь, что раз появилась эта шлюха в синем, я тебе больше не нужна? Да она отвернется от тебя, дай ей только повод! Думаешь, она бы ходила к тебе в больницу после драки? Она бы подключала все свои связи, чтобы тебя вытянуть из ямы с дерьмом? Она бы осталась с тобой до конца? Нет. А вот я, да. Я с тобой от начала и до самого-самого конца. И при этом, ты совершенно это не ценишь. — О, еще ценить тебя! — Да, ценить меня! Меня, что продолжила попытки наладить с тобой отношения даже после того, как ты и твои «друзья» издевались надо мной несколько месяцев подряд! — Эррор замолчал, только сейчас осознавая, что они до этого никогда не поднимали эту тему. — Что, сказать нечего? Конечно нечего! Ты ведь у нас такой бедный, от тебя все отвернулись! А я, пережившая точно такую же травлю, и пытающаяся тебе помочь — плохая! Она оттолкнула его и развернулась, уходя обратно. На душе у Эррора стало неспокойно.

***

Крики, плачь, нервные срывы, драки, бессонные ночи… Свидания, чередующиеся с лечением синяков после ударов. Нежность и жестокость, сотни мыслей в голове, панические атаки... А потом щёлк — все экзамены прошли. Было так тяжело отойти от стресса, что у некоторых учеников до сих пор тремор. Но, тем не менее, прямо сейчас у них выпускной вечер. Всем весело, кто-то пронёс бутылку, какие-то девочки уговорили диджея поставить их плейлист и сейчас зажигают на танцполе. А Инк стоит на входе в ресторан, нервно сминая в руках платье. Прямо сейчас здесь находятся все. Все, кроме Эррора, что никак не отвечает на звонки. Она очень боялась что ему всё-таки стало плохо после пережитого стресса, но пока что держалась, хотя мысли о том, чтобы бросить всё и ехать к нему уже давно были в её голове. На глаза навернулись слёзы. С ним ведь всё в порядке? А Эррор был у себя дома и внимательно смотрел на свое отражение. Как же быстро пролетел этот год… Теперь он не школьник, он совсем скоро станет студентом. Его ждут новые места новые знакомства, все новое… Так жутко. Но нужно идти вперёд. Нужно идти. — Девочка? Кис-кис? — Ошибка прыгнула на кровать и парень взял её на руки. Разноцветная шерсть прилипала к костюму, но он все равно прижал кошку к себе и почесал за ушком. — Мурчит, мурчит моя принцесса. Ну-ка, давай… Ошибка без сопротивления зашла в переноску и свернулась колачиком. Эррор проверил карманы, кинул взгляд на записку на столе и, взяв в руки сумки, вышел из комнаты. В гостиной работал телевизор и пахло спиртом. Отец лежал на диване, что-то про себя бормоча, и похрапывал. Эррор вздохнул и, поставив всё на пол, взял в руки плед и накрыл родителя. — Пока, пап. Я пошёл. Входная дверь хлопнула. Эррор посмотрел на ключи в своих руках и убрал их в карман, где вибрировал телефон. Он шёл по городу, глядя себе под ноги, стараясь обходить редких прохожих и пьяных сверстников, уже успевших повеселиться. В какой-то момент он остановился и поднял глаза к небу. Солнце садилось за горизонт, и кроны деревьев словно горели оранжевым пламенем. Этот пожар охватывал всё: здания, растительность, людей. Он пробегал по перилам моста и мерцал в отражении в водной глади пруда. Ошибка стала беспокойно двигаться в переноске. — Что, девочка, страшно? — Эррор поднял её на уровень своего лица и улыбнулся. — Мне тоже очень страшно. Но ничего. Мы есть друг у друга. А я тебя в обиду не дам. Он ещё какое-то время смотрел на то, как блестит вода и как одинокие рыбки пускают по ней круги. Эррор запустил руку в карман и достал оттуда телефон, который всё ещё разрывался от звонков. Он смотрел в экран, про себя думая об Инк… А после замахнулся и бросил устройство в воду, распугав всех мальков. Парень улыбнулся, поднял сумки и отправился дальше, в аэропорт.