Десять дней и 0 километров

      Из иллюминатора самолета все казалось таким маленьким и будто бы игрушечным. Боян, прислонив голову к стенке, с интересом наблюдая за тем, как остров постепенно приближается. Уже можно было рассмотреть крохотные точки белых домов и голубые пятна бассейнов. Вдоль океана тянулась песчаная линия пляжа. Темно-синюю водную гладь покрывали белые завитки волн.       Бояна переполняло предвкушение. Однако не из-за предстоящего отпуска. Нет, по этой причине тоже, но, основная, разумеется, заключалась в другом. Он встретится с Йере! Спустя долгие три недели разлуки. Впрочем, они ощущались не такими и долгими. Боян постоянно поддерживал связь с Йере. Буквально. На переписку и звонки у них уходило стабильно несколько часов в день. Возможно, имелось в этом нечто нездоровое, но им обоим это было необходимо. Хотелось постоянно сохранять контакт друг с другом. Их общение поднимало Бояну настроение и делало его по-настоящему счастливым.       К слову, о счастье. Боян не помнил, когда в последний раз был настолько счастлив, как за весь последний месяц. Его жизнь наполнилась яркими красками и искренней радостью. Именно так ощущалась влюбленность. Однако, как ему казалось, влюбленность в Йере было чем-то куда более глубоким и трогательным, нежели то, что подразумевалось под словом «влюбленность» изначально. Наверное потому, что Боян был не просто влюблен. Он любил Йере. Да, прошло совсем немного времени, они знали друг друга не больше двух месяцев, а встречались всего несколько недель, но Бояну этого было достаточно. Он чувствовал, что Йере — это именно тот, кто ему нужен. Его судьба, если угодно. И плевать на то, что они из разных стран, разделенных между собой двумя тысячами километров. Плевать, что они не говорят на одном языке. То есть говорят, но английский — не их родной язык. Это не создавало никаких проблем. Как Боян и сказал в тот день, когда они с Йере прощались перед вынужденной, но, к счастью, короткой разлукой, он понимал его и без слов. Хватало взглядов, прикосновений и неимоверной нежности, которую они дарили друг другу. Даже через телефон Боян ощущал, что Йере заботится о нем, а он, в свою очередь, заботился о Йере. Как оказалось, это одна из самых приятных вещей на свете — дарить близкому человеку любовь.       Если бы потребовалось, Боян и дальше бы ждал встречи. Но не потребовалось. Они должны были вот-вот увидеть друг друга. Совсем скоро. Бояну оставалось только дождаться, пока самолет приземлится, забрать багаж и выйти в зал ожидания, где Йере должен будет встретить его. А дальше десять дней отдыха. Целых десять дней, которые они всецело посвятят друг другу.       Боян был настолько рад тому, что все в его жизни сложилось именно так, что даже не мог поверить в это. Побережье острова, с каждой минутой становящееся более реальным и осязаемым, все равно воспринималось сказочным. Будто это не обычное место на Земле, а какой-нибудь рай, но, Бояну хотелось считать, что не тот, в который попадают после смерти. Смерти ему совсем не хотелось. Теперь, возможно впервые за очень долгое время, ему по-настоящему хотелось жить. Проживать каждый новый день с улыбкой на лице, зная, что пусть и не близко, но все же рядом, есть человек, которому он дорог. А в том, что он дорог Йере Боян не сомневался ни на секунду.       На самом деле, Боян никогда не думал, что любовь способна на такое. Она перевернула всю его жизнь. И пусть внешне это особо заметно не было, Бояну казалось, что он стал совершенно другим человеком. Его жизнь разделилась на до и после, где «до» была бесконечная тоска и печаль, скрываемая за улыбками и весельем, а «после» оказалась надежда на лучшее будущее, и улыбки стали искренними.       О том, что все происходящее реально, Бояну напоминали лишь заложенные уши. Отвратительное ощущение, он из-за него не любил летать на самолетах, но теперь Боян почти не обращал внимания на дискомфорт. Мысли его уже были далеко. В их с Йере номере, где они наконец смогут восполнить все, что накопилось за три недели разлуки.       Сколько бы эмоций не приносили звонки и переписки, живое общение заменить они способны не были. Бояну хотелось не просто общаться с Йере, он ощущал физическую потребность коснуться его, обнять крепко-крепко и поцеловать. Но больше всего обнять. Почему-то именно объятия казались Бояну самой трогательной и даже интимной формой тактильного контакта. Как бы ни было хорошо от секса и поцелуев, объятия дарили столь желанное чувство комфорта и безопасности.       Уши заложило еще сильнее. До посадки оставалась всего пара минут, но Бояну они казались целой вечностью. Чем ближе он был к Йере, тем медленнее тянулось время. Он попытался отвлечься на что-нибудь, чтобы ожидание казалось менее мучительным. Попытался вспомнить статью, которую прочитал накануне. В ней речь шла про самые интересные места на Тенерифе (именно на этом острове им предстояло провести отпуск). Однако ничего вспомнить так и не удалось. Безуспешной осталась и попытка воспроизвести в памяти некоторые испанские слова, которые Боян также попытался выучить пару дней назад. К сожалению, оставалось только ждать.       Когда шасси самолета наконец коснулись взлетно-посадочной полосы, Боян тут же потянулся к телефону, желая проверить, как обстоят дела со связью. Появилась она не сразу, но как только появилась, Боян проверил сообщения от Йере. Пять минут назад тот написал, что уже ждет его в аэропорту.       Йере прилетел еще вчера, потому что удобных билетов на сегодня не нашлось. По этой причине на него легли все обязанности по заселению в отель и аренде машины, без которой на острове сложно было обойтись. Бояну оставалось просто прилететь и насладиться беззаботным отдыхом. В этом он, признаться честно, нуждался, ведь последние недели выдались очень загруженными. Он даже сходу не мог вспомнить, сколько точно концертов они с ребятами дали. Очевидно много. Боян к такому изначально готов не был, но оказался приятно удивлен тому, что такое большое количество людей захотело послушать их вживую. Это было очень приятно, однако, усталость взяла свое.       Боян думал о том, что за эти десять дней ему стоит как следует отдохнуть, когда шел от самолета к зданию аэропорта в компании остальных пассажиров. Погода стояла жаркая и солнечная, но с океана дул свежий ветер, от чего изнурительной жара не казалась. Но Боян все равно предвкушал, как сменит плотные джинсы на шорты. И здесь его настигла первая проблема.       Ожидание багажа оказалось еще более мучительным, чем ожидание посадки. Первое время Боян спокойно смотрел, как чужие чемоданы ползут по ленте, периодически отвлекаясь на плакаты, висящие на стенах аэропорта. Всякого рода реклама сочеталась с красочными постерами, на которых было по-английски и по-испански написано «Добро пожаловать на Тенерифе!». Это создавало атмосферу отдыха, и Бояну это нравилось. А вот что ему это не понравилось, так это то, что лента остановилась, а его чемодан так и не приехал.       Злость, смешанная с досадой, несколько подпортила Бояну настроение. Однако не столько из-за пропавшего чемодана, сколько из-за того, что Йере находился совсем близко, а Боян по-прежнему не мог его увидеть. Ну еще и из-за того, что его багаж пропадает второй раз за месяц, черт возьми! Совсем недавно аналогичная ситуация произошла, когда они с ребятами прилетели в Дублин на гастроли. Может это проклятие какое-то?       Боян тяжело вздохнул и окинул зал выдачи багажа взглядом, пытаясь найти стойку информации, для потерявших багаж. Сделать это удалось без проблем. Боян уже был научен предыдущим печальным опытом. Работница аэропорта сказала ему, что ей очень жаль и попросила заполнить форму с личными данными и информацией о чемодане. Стандартная процедура, но Бояна раздражало абсолютно все. Он написал Йере о том, что вынужденно задержится, потому что авиакомпания потеряла его вещи, чтобы тот не волновался, после чего принялся заполнять дурацкую бумажку. В графе «описание багажа» он написал: «Серый чемодан средних размеров с ярко-зеленой ленточкой на ручке». Зеленая ленточка появилась на нем после происшествия в Дублине и зеленой она была, конечно же потому, что Боян нашел только такую, а не потому, что этот цвет имел для него сакральное значение.       После заполнения всех нужных полей, Боян вернул девушке бумажку, и она с притворным сожалением сообщила, что чемодан будет доставлен в течение четырех дней на указанный адрес (Боян указал адрес отеля). При любых других обстоятельствах Боян непременно бы задумался о том, в чем будет ходить все это время, но теперь его волновало лишь потраченное время. Боян поблагодарил работницу аэропорта и быстрым шагом направился к выходу.       В ушах отдавался стук сердца. Ему было жарко несмотря на то, что на кондиционерах в аэропорту не экономили. Боян плохо представлял, что скажет, зато знал, что сделает — обнимет Йере. Может даже и говорить ничего не придется. Боян очень сильно хотел встретиться, но одновременно с этим вдруг стал испытывать какое-то волнение. Подозрения и пресловутый вопрос «вдруг что-то пойдет не так?» закрались в его мысли, но он силой воли заставил их убраться. Хотелось думать, что все будет хорошо, и Боян думал.       Йере он заметил сразу же. Тот сидел спиной к нему и что-то делал в телефоне. Писал сообщение, как оказалось. Сообщение Бояну. Заметив, что ему что-то пришло, последний достал телефон из кармана. Йере спрашивал, скоро ли он освободиться. Боян замер на месте, думая стоит ли ему сделать сюрприз. Решил, что стоит. Он тихо подошел к Йере и коснулся рукой его плеча. Йере вздрогнул от неожиданности, после чего тут же вскочил на ноги и бросился Бояну на шею.       Объятия, как и предполагалось, оказались очень крепкими и желанными. Боян обхватил Йере руками и блаженно закрыл глаза. Он скучал по этому, но даже не догадывался о том, насколько сильно. Сердце сперва замерло, а потом забилось еще чаще, чем до этого. Йере обнял Бояна сильнее, даже немного больно стало, но Боян ничего не сделал и не сказал, продолжая наслаждаться моментом. Йере был таким родным и теплым, его совсем не хотелось отпускать. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечность. Обычно Боян не позволял себе предаваться глупым мечтам, но теперь позволил.       Он еще долго обнимал Йере, продолжая держать глаза закрытыми. Делал это Боян то ли потому, что так время будто бы шло медленнее, то ли потому, что не желал видеть, как случайные люди на них оборачиваются. А они по любому оборачивались. Объятия слишком затянулись. Впрочем, к их объятиям нельзя применять слово «слишком», разве что в контексте того, что их слишком мало. Однако аэропорт — общественное место. Боян первым об этом вспомнил и первым предпринял попытку отстраниться, сказав:       — Пусти, пожалуйста, задушишь же.       — Ой, прости, — виновато воскликнул Йере, нехотя разжав руки и сделав шаг назад.       Он тут же поспешил отвернуться, делая вид, что его что-то очень заинтересовало в противоположной стороне зала ожидания. Но Боян все равно заметил. Не мог не заметить. В уголках глаз Йере выступили блестящие капли слез. Сердце Бояна сжалось от нахлынувшей нежности. Его до глубины души тронуло, что Йере, оказывается, настолько сильно по нему скучал. Осознавать это было приятно. Неприятно было только от того, что Йере попытался скрыть свои чувства.       Он быстро смахнул слезинки рукой и посмотрел на Бояна. Йере, видимо понимая, что ничего спрятать у него не удалось, тихо сказал:       — Извини, я…       — Все хорошо, — заверил Боян.       — Я просто очень по тебе скучал! — на одном дыхании закончил мысль Йере.       — Я тоже скучал, — признался Боян.       Он потянулся к Йере рукой и на мгновение дотронулся до его щеки кончиками пальцев. Руку тут же убрал, понимая, что в общественных местах таких контактов следует избегать. Пару недель назад он тщательно обо всем подумал и решил, что все же не хочет афишировать их с Йере отношения. Хотя, другие парни из Joker Out не имели ничего против того, чтобы Боян публично признался в своей ориентации. Но они также сказали, что поддержат его в любом случае. Да, он им рассказал. Точнее, они сами заметили его влюбленное и от того немного растерянное состояние. Боян мог бы что-нибудь придумать, но не видел смысла обманывать самых близких, после Йере, людей. Конечно, они с пониманием отнеслись к тому, что Боян и Йере теперь вместе. Они порадовались за него. И Боян тоже радовался, что все так сложилось, однако, оглашать публике свои отношения все еще желания не имел, поэтому руку убрал.       Если бы не эта установка, он бы уже давно поцеловал Йере. В теории, Боян мог бы так сделать, люди в аэропорту, кажется, всецело были заняты собой и мыслями о предстоящем отдыхе, но рисковать Боян не решился, мало ли что. Только вот желание поцеловать Йере от этого меньше не стало. Йере казался таким красивым. На нем были шорты и желтая гавайская рубашка. Волосы небрежно торчали во все стороны, видимо, из-за ветра. Кожа Йере стала чуть более смуглой от загара, но взгляд серо-голубых глаз оставался неизменным. Он был все таким же добрым и мягким.       Влюбленность сопровождалась ощущением бабочек в животе. Боян широко улыбнулся, удивляясь, как вообще продолжает держать себя в руках. Он вновь едва заметно прикоснулся к Йере, на этот раз дотронулся до его правой руки. В том месте, где был шрам, оставленный осколком стекла. Рана уже давно зажила, но след от нее был обречен остаться навсегда. Боян осторожно коснулся шрама, после медленно переплел их с Йере пальцы, но только на пару мгновений. Очень скоро он отстранился, а Йере задал самый что ни на есть логичный вопрос:       — Может поедем в отель?       Точно! И как Боян сам до этого не додумался? В отеле они смогут в полной мере показать друг другу то, как сильно они скучали. Хотя, так-то поцеловаться можно было и в машине, но Боян остановил себя, решив, что дождется, когда они приедут в отель. Это, к слову, заняло немного времени, минут двадцать, если не меньше. По пути Йере рассказал то, что уже успел узнать об острове. Правда, узнал он не особо много. Из его рассказа Боян понял лишь то, что вода в бассейне теплая, а картошка фри в местном Макдональдсе — очень вкусная. Помимо этого, Бояну также удалось выяснить, что из их номера открывается вид прямо на Атлантический океан. Этот приятный бонус нельзя было не отметить.       От самого отеля Боян особо ничего не ждал. С Йере он бы согласился жить даже в палатке на пляже. Однако отель оказался хорошим, особенно учитывая то, что стоил не особо дорого. Боян быстро уладил все вопросы с документами на ресепшн, получил собственную ключ-карту, и они с Йере поднялись на четвертый этаж, где располагался их номер.       Насчет шикарного вида, открывающегося с балкона, Йере не соврал, однако, больше всего Бояна впечатлило другое. По номеру, в частности, по двуспальной кровати, застеленной белым одеялом, были раскиданы красные лепестки роз. Сами розы стояли в вазе на столе, там же находилась бутылка шампанского. Вся эта клишированная романтичность выглядела ужасно нелепо и забавно, но почему-то цепляла. Бояну стало радостно от того, что Йере подготовился к его приезду таким образом. Это было очень «в его стиле».       — Ну ты же говорил, что тебе нравятся красные розы, — пожал плечами Йере.       Боян взял несколько лепестков с кровати и подбросил их в воздух, громко рассмеявшись. Йере тоже рассмеялся, попутно открывая шампанское. Быть может, он и хотел сделать это аккуратно, но пробка улетела куда-то в потолок, а напиток фонтаном полился из бутылки, от чего градус веселья увеличился. Лишь когда Йере протянул ему бокал, Боян смог прекратить смеяться. Он несколько раз глубоко вздохнул, переводя дыхание, и посмотрел на Йере.       — За встречу! — сказал тот, поднимая бокал вверх. — Я очень рад, что мы встретились, и я рассчитываю отлично провести этот отпуск. Нельзя терять ни секунды!       Боян был согласен с этим тостом.       Бокалы звонко ударились друг о друга. Боян сделал несколько глотков шампанского, после чего подошел к Йере вплотную и уверенно поцеловал его в губы. Жизнь тут же стала еще более красочной и яркой. Боян наконец заполучил то, о чем мечтал очень давно. Йере с удовольствием ответил на поцелуй, потому что ему хотелось этого ничуть не меньше.       Возможно, следовало не торопиться и хотя бы привести себя в порядок после долгой дороги, но Бояну было все равно, он просто наслаждался поцелуем с привкусом шампанского и воссоединением с самым дорогим ему человеком. Впереди было еще целых десять дней отдыха, но, как Йере и сказал, нельзя было терять ни секунды.