Десять дней и 0 километров

      Боян и Йере продолжали целоваться, каждым своим прикосновением доказывая, насколько сильно они скучали. Создавалось впечатление, что прошло не три недели, а три месяца минимум. Впрочем, наверное, дело было не столько во времени, сколько в глубине их чувств. Они были влюблены слишком сильно, чтобы отпустить друг друга сейчас. Они и не отпускали. Однако потребность дышать взяла свое.       Чувствуя, что голова уже откровенно кружится, Боян отстранился первым. После он еще долгое время пытался отдышаться, завороженно глядя на Йере. Он тонул в омуте его глаз и умирал от любви, когда смотрел на его покрасневшие щеки. Дурацкая метафора, но ощущал себя Боян именно так. Он был влюблен до безумия сильно.       Наконец вернув себе возможность нормально дышать, Боян залпом допил шампанское, остававшееся в его бокале, и высказал то, что было у него на уме:       — Боже… я так рад, что мы встретились, ты себе даже не представляешь.       Йере широко улыбнулся своей обворожительной улыбкой и уверенно сказал:       — Еще как представляю. Я тоже очень по тебе скучал.       Разумеется, Боян ему поверил. Отчасти ему даже стало немного грустно от осознания того, что разлука заставила их скучать столь сильно, но, с другой стороны, воссоединение от этого стало еще более радостным и чувственным. Боян, в подтверждение этого, подарил Йере еще один поцелуй. А после им вновь потребовалось время, чтобы отдышаться.       Возможно, стоило поговорить, но говорить совсем не хотелось. Боян и Йере благополучно общались все эти недели по переписке, поэтому вряд ли могли поведать друг другу нечто новое. Зато прикосновений им не хватало, и теперь они стремились восполнить этот пробел. Они целовались глубоко и долго, тесно прижимаясь друг к другу.       Бояну было жарко, но очень хорошо. Он гладил Йере руками по спине и волосам, целовал, вкладывая в движения губ и языка всю свою душу. Шампанское, кажется, подействовало на него слишком сильно, либо же Боян был пьян от нахлынувших чувств. Впрочем, неважно.       Вот бы этот момент никогда не заканчивался. Боян многое бы отдал за то, чтобы до конца своих дней стоять вместе с Йере в номере отеля, наполненном солнечным светом, и самозабвенно целоваться. Не буквально, конечно. В действительности он хотел прожить эту жизнь, наслаждаясь каждым новым моментом, а не остаться в каком-то единственном. Однако возможно это было лишь при условии, что Йере будет с ним. Так Бояну, по крайней мере, казалось.       Рука Йере настойчиво прошлась вдоль позвоночника Бояна, пальцы поддели край футболки, коснувшись теплой и немного липкой кожи. Примерно тогда Боян вспомнил, что ему не мешало бы сходить в душ. Все-таки два рейса с пересадкой и жара не могли пройти бесследно. Впрочем, дело не только в этом. Марафон поцелуев, в любом случае, стоило прекращать хотя бы потому, что нужно было сходить поесть и, желательно, побывать на пляже. В конце концов они приехали отдыхать на море.       Боян, не имея на то никакого желания, отстранился от Йере. Тот предпринял попытку удержать его на месте, но Боян ловко выпутался из чужих объятий, с усмешкой сказав:       — Притормози. Мне бы в душ сходить.       — Прости, — виновато сказал Йере, опустив взгляд в пол. — Просто я правда очень скучал.       Бояну не понравилось, что Йере счел нужным извиниться за свою пылкую эмоциональность. Боян, в принципе, не понимал, как за такое можно извиняться. Это было также странно, как если бы Йере извинился за свои прекрасные глаза или невероятную харизму.       — Эй, — позвал Боян, вынуждая Йере посмотреть на себя.       Он мягко обхватил его лицо ладонями, погладив щеку большим пальцем, и попросил:       — Не извиняйся. Ты мне очень нравишься именно за то, какой ты есть.       Боян трогательно поцеловал Йере в кончик носа, от чего тот довольно улыбнулся.       — Я просто схожу в душ, потому что… ну надо как бы, а потом вернусь, мы допьем шампанское, — Боян бросил взгляд в направлении наполовину полной бутылки, стоящей на столе, — и решим, что делать дальше. И не потеряем ни единой секунды нашего отпуска, как ты и сказал.       Йере утвердительно кивнул, и Боян отпустил его. После он тут же ушел в душ, где поспешил избавить себя от злополучных джинс, как, впрочем, и от всей остальной одежды. Боян отрегулировал температуру воды так, чтобы она была чуть теплой, и зашел в душевую кабину. Там он провел непозволительно много времени. Только потому, что первые минут десять бесцельно стоял и улыбался, разглядывая плитку на стене. Сложно было сосредоточиться. Он был слишком счастлив и слишком пьян, чтобы мыслить и действовать трезво. Благо, несколько позже Боян все же удосужился помыться.       Выйдя из душа, он вдруг вспомнил про потерянный чемодан. Эта информация совершенно вылетела из головы сразу, как только он увидел Йере. Однако сейчас невольно пришлось вспомнить. Вся одежда Бояна осталась в чемодане, за исключением той, в которой он приехал, но она была грязной и не подходящей по погоде. Оставалось либо надеть ее и отправиться в ближайший торговый центр, чтобы купить что-нибудь, либо же выпросить одежду у Йере. Последний вариант показался Бояну волнующим и в какой-то мере интимным.       Он вышел из ванной, надев отельный махровый халат на голое тело. Йере ждал его, сидя за столом и попивая шампанское. В руке он крутил одну розу, ее оставшиеся четыре подруги по-прежнему стояли в вазе. Вообще Боян был, по большей части, равнодушен к цветам, даже к красным розам. Нет, разумеется, ему было приятно получать цветы от фанатов после концертов, но куда больше он ценил их внимание и активность во время выступлений. Однако цветы от Йере — это другое. Это романтично. Особенно лепестки, разбросанные по полу и постели.       Боян опустился на соседний стул и сказал:       — На мне нет одежды.       Йере посмотрел на него сперва с удивлением, а потом с предвкушением. Тогда-то Боян и понял, что выдал нечто не то, несмотря на хорошее знание английского. Ему следовало сказать: «У меня нет одежды», — имея в виду потерянный чемодан. Его же слова прозвучали весьма двусмысленно, что и отразилось во взгляде Йере. Тот налил Бояну шампанское, продолжая пристально изучать его взглядом.       Хватило пары глотков, чтобы эффект алкоголя стал сильнее. Боян очень быстро послал все к черту и перегнулся через стол, чтобы поцеловать Йере в губы. Вообще он планировал оставить приятное на вечер, но потом вдруг понял, что особого смысла в этом нет. Можно ведь и теперь, и вечером. Никто не запрещает. К тому же искра между ними проскочила еще в тот момент, когда пальцы Йере забрались под футболку Бояна. Тушить ее было совсем не обязательно.       Боян осознанно углубил поцелуй, скользнув языком по кромке зубов Йере. Теперь он сделал это не потому, что очень скучал, а потому что хотел большего. Хотел окончательно убедиться, что они с Йере теперь действительно вместе в физическом воплощении этого понятия, что между ними теперь не две с небольшим тысячи километров, а ноль километров.       Йере ответил с ничуть не меньшей страстью, но после сам же выступил инициатором прекращения поцелуя. Не отодвигаясь от Бояна дальше, чем на пару сантиметров, он с иронией прошептал:       — А как же культурная программа?       — Подождет, — уверенно ответил Боян, но счел нужным добавить: — Или ты не хочешь?       На самом деле, вопрос смысла не имел. Все было понятно по взгляду Йере. Серо-голубые глаза смотрели на Бояна с явной заинтересованностью, зрачки были расширены. Лицо Йере покраснело и дышал он слишком часто.       Ответом стал еще один поцелуй.       Позже, допив оставшееся шампанское, они, изрядно пьяные от алкоголя, жары и друг друга, переместились на постель. Йере сел на край кровати, а Боян бесцеремонно устроился у него на коленях, попутно расстегивая пуговицы рубашки. К слову, сделать это дрожащими и потными от приятного волнения пальцами было не так и просто.       По их с Йере близости Боян также неимоверно скучал, хотя она была далеко не самым важным в их отношениях. Впрочем, для Бояна секс никогда не был в приоритете. По этой причине он не пользовался нездоровым фанатизмом своих поклонниц и, куда реже, поклонников, чтобы заполучить удовольствие на одну ночь. Возможно, огромную роль в таком восприятии секса сыграл травматичный опыт прошлых отношений. Либо же Бояну просто была важнее эмоциональная близость. И с Йере у них эта близость была. Поэтому Бояну хотелось заниматься с ним сексом намного сильнее, чем заниматься сексом в принципе.       Это Боян понял за те три недели разлуки. Понял, когда вечером, испытывая естественную потребность снять напряжение, он начал фантазировать о Йере. Это были не какие-то конкретные ситуации или действия, ему просто хотелось делать это с ним и все.       Разделавшись с пуговицами, Боян спустил рубашку с плеч Йере, тут же касаясь кончиками пальцев жаркой бархатистой кожи. Прошелся вдоль ключиц, очертил контур татуировки, дошел до шрама внизу живота. Йере потянул за конец пояса халата Бояна, от чего к щекам последнего тут же прильнула кровь.       Боян не знал, как объяснить свою реакцию. У них с Йере уже был секс, когда они вместе проводили время в Любляне. Вроде, неловко быть не должно было, но Боян все равно испытал некое волнение, словно все происходило впервые. Однако он нашел способ быстро избавиться от всяких душевных терзаний. Боян сам скинул с себя халат, отбросив его куда-то на пол и, уперевшись руками в плечи Йере, повалил его на постель. Боян навис над ним сверху и провел кончиком языка по шее, от чего Йере шумно выдохнул. Он положил руки на спину Бояна, несильно царапнув кожу ногтями.       Дорожкой поцелуев Боян спустился от шеи к ключицам. Возбуждение становилось все сильнее и сильнее с каждой секундой. И у Йере тоже. Боян видел, как топорщится ткань его шорт. К слову, тот факт, что они все еще на нем, Бояна расстраивал.       — Разденься, — прошептал он Йере на ухо, касаясь мочки влажными губами.       Он слез с Йере, давая ему возможность избавиться от одежды и, пока тот раздевался, лег на кровать, предварительно раскидав лепестки роз. Сквозь панорамные окна в номер проникало много солнечного света. Можно было разглядеть пылинки, танцующие в воздухе. Впрочем, разглядеть можно было не только их. Боян внимательно наблюдал за тем, как Йере снимает с себя одежду. Раньше, в его собственной квартире, они занимались сексом при приглушенном свете, поэтому сейчас делать это в столь яркой и светлой обстановке было непривычно. Боян завороженно смотрел на Йере, думая о том, насколько же тот красив. Не то чтобы он раньше не видел его без одежды, но знать, что Йере раздевается специально для него, Бояну было особенно приятно.       — Ты невероятный, — сказал он, проглотив вязкую слюну.       Йере смутился и удивился так, словно Боян сказал что-то очень странное и подозрительное.       — Правда, — повторил Боян, желая развеять любые сомнения.       — Ты тоже невероятный. Ты очень красивый и добрый, и… невероятный, короче.       Йере усмехнулся собственной заминке и забрался на кровать, перекинув одну ногу через Бояна так, чтобы сесть на его бедра.       — Спасибо, — прошептал Боян, дотронувшись пальцами до груди Йере.       Вообще Боян знал, что он привлекательный. Глупо было это отрицать. Ему досталась смазливая внешность, на которую многие велись, однако, какой-то привилегией свой внешний вид Боян не считал. На самом деле, он склонялся к тому, что все люди красивые и судить стоит исключительно по личностным качествам, поэтому ему было куда приятнее от того, что Йере назвал его добрым. Впрочем, Бояну, вполне возможно, просто было приятно слышать комплименты от него.       Йере наклонился, чтобы вновь поцеловать Бояна в губы. Боян одной рукой обнял Йере за шею, а другую просунул между их телами, чтобы наконец коснуться его по-настоящему. Йере простонал прямо в поцелуй. Боян последовал его примеру, когда его член сжала чужая теплая ладонь. Они еще долго целовались, продолжая ласкать друг друга. Каждое касание отдавалось неимоверным удовольствием во всем теле и радостью в душе. Боян понимал, что надолго его не хватит, однако, настолько не хотел останавливаться, что в какой-то момент спросил:       — У тебя есть смазка?       У него самого была и смазка, и несколько упаковок презервативов, но все это осталось в пропавшем чемодане.       Йере, судя по всему, собирался дать какой-то конкретный ответ, но позже будто бы передумал, сказав:       — Не стоит, у нас еще будет время.       Возможно, Йере был прав и им действительно сейчас лучше было ограничиться взаимными ласками. Они оба уже слишком близко подошли к финишу, чтобы теперь вдруг менять направление движения. Для полноценного секса, как Йере и сказал, у них еще будет время. Хотя Бояну все же было немного досадно. Он словил себя на мысли, что невероятно сильно хочет отдаться Йере, хочет принадлежать ему. Подобные фантазии отозвались мурашками, пробежавшими по спине, и ощущением, что оргазм наступит уже совсем скоро.       Неожиданно Йере слез с Бояна и лег на бок. Он взял Бояна за запястье и вновь направил его руку к своему члену. Боян тоже перевернулся, инстинктивно делая то, что от него просили, Йере так же дотронулся до него. На лицо Йере падали солнечные лучи, от чего его глаза казались еще более яркими и выразительными. Боян ощущал, что он тонет в них. И совсем не хотел переставать тонуть.       Йере кончил первым. Он простонал, закусив губу, после чего Боян ощутил липкую влажность под пальцами. Что дальше происходило с ним самим, он запомнил плохо. Помнил только, что было приятно, а потом стало очень приятно, и он, кажется, окончательно утонул в омуте чужих глаз.       В себя Боян пришел только тогда, когда Йере осторожно потряс его за плечо, спросив:       — Ты как?       Они лежали на кровати, усыпанной лепестками роз, обнаженными и были счастливы.       — Прекрасно, — ответил Боян. — А ты?       — Тоже, — Йере довольно улыбнулся. — Я очень рад, что мы встретились.       — И я, — уже в который раз повторил Боян.       Им нужно было сходить в душ или хотя бы помыть руки, но еще долгое время они неподвижно лежали на кровати, продолжая смотреть друг на друга. Первым окончательно в реальность вернулся Боян, вспомнив о своей проблема.       — У меня правда одежды нет, — задумчиво протянул он.       — Она тебе не нужна, — усмехнулся Йере, игриво приподняв брови.       Кажется, он тоже забыл про неудачные обстоятельства.       — Тупая авиакомпания потеряла мой багаж, — обреченно вздохнул Боян.       — А, точно, — резко вспомнил Йере.       Он поднялся с постели и уверенно сказал, одним своим тоном показывая Бояну, что никакой проблемы нет:       — Ничего страшного, я дам тебе одежду. Даже трусы могу дать, у меня новые есть.       — Спасибо. Кстати, не обязательно новые.       Йере удивленно посмотрел на Бояна.       — Мне иногда кажется, что в тебе живет какой-то извращенец, о котором я не знаю! Мне кажется? Или это правда?       Боян нехотя поднялся с кровати и пожал плечами, многозначно ухмыльнувшись.       — Может быть, может быть…       Йере действительно выдал Бояну одежду: темно-бирюзовые шорты и белую рубашку с коротким рукавом, и трусы (правда новые), и даже носки. Боян был за это безмерно благодарен, хотя он все еще планировал прогуляться до ближайшего торгового центра и купить себе что-нибудь. Впрочем, посмотрев на себя в зеркало, он оставил эту затею. Имелось нечто притягательное в том, чтобы носить одежду Йере, пусть она и пахла одним только стиральным порошком.       У них ушло около получаса, чтобы привести себя в порядок и немного отойти от выпитого шампанского и содеянного. Время неожиданно приблизилось к половине пятого вечера. И тут Боян вспомнил, что последний прием пищи был у него еще в самолете.       — Я ужасно хочу есть, — признался он.       — Ужин в отеле начинается с пяти, но, думаю, в честь встречи стоит сходить в ресторан, — сказал Йере, причесывая влажные после душа волосы.       В отеле имелись ужины и завтраки по системе шведского стола, что определенно неплохо, но Боян был согласен с тем, что в честь долгожданной встречи стоит сходить в ресторан. К тому же у Йере даже появилось какое-то место на примете. В итоге они решили пойти туда.       Город, где Бояну и Йере предстояло провести ближайшие десять дней, был очень милым и уютным. Основная его часть располагалась на горе, но туристическая находилась в низине у пляжа. Она представляла из себя длинные витиеватые улочки с рядами белых строений, высота которых редко когда превышала четыре этажа. На улицах было много кафе и сувенирных магазинов. В воздухе витал запах морской соли и отдыха. Вдоль океана тянулся длинный пляж, сразу за ним расположился променад. Пальмы, многочисленные туристы и ненавязчивый мотив какой-то испанской песни, которую уличный музыкант играл на гитаре, создавали неповторимую летнюю атмосферу праздника.       День клонился к вечеру. Некоторые люди еще только уходили с пляжа, другие же уже шли на ужин в красивых нарядах. Солнце еще светило ярко, но грело уже не так сильно. Оно медленно опускалось к горизонту, отражаясь в океане.       Боян с интересом смотрел по сторонам. Он так давно последний раз отдыхал, что, кажется, совершенно забыл, как ощущается жизнь на курорте. Ощущалась она очень хорошо, надо признать. Боян улыбался, радуясь тому, что они решили провести отпуск именно на Тенерифе. Но он также ни на секунду не забывал о том, что рядом с Йере был готов проводить время где угодно.       — Как думаешь, нас тут кто-нибудь может узнать? — поинтересовался Йере.       Людей вокруг было много, но создавалось впечатление, что каждому из них нет никакого дела до остальных.       — Не знаю, возможно, — ответил Боян. — А что?       Вместо ответа Йере взял его за руку. Боян переплел их пальцы. Конечно, вероятность того, что их кто-нибудь узнает, существовала, но интуиция подсказывала, что она невелика. Разумеется, держаться за руки было вовсе необязательно, но им обоим казалось, что оно стоит того, и они решили рискнуть.       В итоге, никто их не узнал, и они благополучно добрались до ресторана. Там Йере и Бояну очень повезло со столиком. Им досталось единственное незанятое место на террасе с видом на океан.       Уже определившись с заказом, но еще не сделав его, Боян смотрел в сторону пляжа.       — Знаешь, никогда не был на океане, — мечтательно произнес он, — вроде, то же самое, что и море, но осознание того что там, — Боян указал рукой в сторону горизонта, — нет ничего кроме воды до самой Америки… оно завораживает что ли.       Йере кивнул, влюбленно глядя на Бояна. Кажется, тот завораживал его намного больше, чем необъятный океан.       — Эх, надо было сходить сегодня поплавать, — с досадой вздохнул Боян. — Непростительно не побывать на пляже в первый день отдыха!       — Ну…       Йере выглядел так, будто в его голове родилась какая-то безумная затея.       — Мы еще можем успеть! — воскликнул он. — Если поужинать за час, то можно искупаться до темноты!       Сперва эта идея показалась Бояну совершенно абсурдной, но после он изменил свое мнение. В конце концов ему правда хотелось залезть в океан, не столько чтобы поплавать, сколько для галочки. Ему вспомнилась строчка из какой-то песни о том, что плохие идеи рождают лучшие воспоминания. Она идеально описывала сложившуюся ситуацию.       — Давай! — согласился Боян. — Но тогда от вина придется отказаться.       Изначально они планировали заказать бутылку. Йере сделал демонстративное печальное лицо, но согласился. Веселье весельем, но не следовало забывать о безопасности. Идея поплавать в океане вечером и так была рискованной, но алкогольное опьянение сделало бы этот риск неоправданным. Пришлось отказаться от вина в пользу газированной воды. Впрочем, ужин это никак не испортило.       Наслаждаясь вкусными морепродуктами, Боян и Йере обсудили планы на дальнейший отпуск. В них входила поездка в горы и на вулкан (да, он тут имелся), поход в аквапарк и посещение пляжа с черным вулканическим песком. На этом четкие планы заканчивались. Большую часть дней они намеревались провести на океане или возле бассейна.       Уже после ужина Боян и Йере вернулись в отель. Там Йере любезно предоставил Бояну неоново-розовые плавки. Его же плавки были неоново-зелеными, и вместе они напоминали номер Каарьи на Евровидении. Бояна это позабавило.       На пляж нужно было поспешить, что они и сделали. Очень скоро Боян и Йере были на месте. Оставили вещи на единственном полотенце (потому что полотенце Бояна, что логично, также осталось в пропавшем чемодане) и пошли к воде.       Песок уже почти остыл, но все равно хранил в себе жару ушедшего дня. Воздух тоже был еще достаточно теплым, но с океана дул свежий ветер. А вот вода оказалась по-настоящему прохладной. Когда босых ступней Бояна коснулась волна, он тут же инстинктивно отпрыгнул назад.       — Холодно? — по-доброму усмехнувшись, поинтересовался Йере.       — Не жарко, — честно ответил Боян.       Однако температура воды его не остановила и он, набравшись смелости, зашел в нее по колено. Правда, его отчаянный крик явно напугал двоих пенсионерок, мирно прогуливающихся вдоль океана. А Йере громко рассмеялся, от чего они стали не только напуганными, но и рассерженными. Благо, они быстро ушли, и больше ничто не мешало веселью.       Совершив еще одно усилие над собой, Боян с разбега прыгнул в воду, погружаясь под нее с головой. Глаза тут же начало щипать от соли, а холод пронзал до костей, но его вновь это не остановило. Помахав Йере рукой, он крикнул:       — Иди сюда!       Йере не был уверен, что хочет это делать, но Боян не оставил ему выбора. Пришлось последовать за ним, пройдя через несколько кругов ада. Ну либо сразу оказавшись на последнем, ведь это именно он, вроде как, представляет из себя ледяное озеро.       Сперва было до ужаса холодно, но спустя некоторое время Боян почувствовал, что ему стало нормально. Найдя в себе силы, он решил отплыть от берега, туда, где ноги не будут касаться дна. У него возникло какое-то наивное желание попытаться приблизиться к горизонту и заходящему солнцу. Конечно, Боян понимал, что это невозможно, но все равно поплыл.       Небо было желто-оранжевым, с примесью розовых оттенков. Яркий диск солнца уже больше чем наполовину скрылся за горизонтом. Закатное небо всегда и везде было красивым, но над океаном оно воспринималось как-то иначе, словно пришло из сказки или какого-нибудь романа о морских приключениях. В противоположной стороне, на востоке, небо было уже по ночному темным, на нем даже начали загораться первые звезды. Или же та яркая точка, висящая над вершинами гор, была какой-то планетой, Боян толком не знал.       Запыхавшись, Йере добрался до него.       — Красиво, правда? — спросил Боян, глядя на закат.       Солнце садилось слишком быстро. Теперь из-за горизонта выглядывал только самый его край.       — Может, — согласился Йере, — но пиздец как холодно! Может вернемся в отель и… ну не знаю, если твое предложение все еще актуально, то у меня есть смазка и презервативы.       Боян рассмеялся.       — Актуально. Но давай еще минутку здесь побудем, а чтобы согреться…       Боян накрыл прохладные губы Йере своими. У поцелуя был привкус морской соли и счастья.       Когда они отстранились друг от друга, солнце уже зашло. На мир опустились сумерки, обещающие очень скоро превратиться в ночную темноту. Из воды определенно стоило выбираться, но Боян и Йере больше не спешили это сделать, ведь теперь им обоим было тепло.