Бойся желаний своих

      Мнусь у двери, словно школьница. Внутри снедает стыд и предвкушение. Меня не должно быть здесь, но оплата была внесена на восемь сеансов вперед, договор подписан, и я… как же стыдно! Не смогу смотреть ему в глаза.       Дверь внезапно открылась.       — Входите, — его голос, запах парфюма… разум мгновенно подбросил горячие объятия, предательски напомнил о сильных руках, сжимавших бедра, о размерах… Соски мгновенно напряглись, грудь потяжелела, низ живота заныл потребностью, ноги ослабели. Шлюшка.       Не могу поднять на него взгляд. Страшно увидеть там разочарование или, что еще хуже, безразличие, но внутреннее противоречие заставляет высоко поднять голову. Всё же в глаза не могу смотреть.       Комната погружена в сумрак. В этот раз даже щелки между портьерам не осталось, только отраженный свет от ткани и стен дает слабое представление о комнате — едва проступающие силуэты двух кресел, той самой софы и стены шкафов с книгами. Новый напольный светильник. Тот мы разбили.       — Снимайте всю одежду. Туфли оставьте.       — Что? — неожиданно. К чему это? Неожиданное для меня, а вот тело среагировало сладкой истомой. Здесь темно. Ему не видно моего предательского румянца и состояния тела. Блуза тонкая, бюстгальтер не скроет моего желания…       — Выполнять.       В очередной раз тело вздрогнуло и подчинилось. Шорох ткани в тишине звучит пугающе громко и столь же возбуждающе. Чувствую взгляд на своих ключица, плечах, груди, животе, бедрах. Там, где ткань соскальзывает с тела, бродит обжигающий взгляд.       — Присаживайся в кресло.       Мы вновь заняли привычные места. Мрак скрывает силуэт доктора.       — Доктор, я не понимаю, — тьма в глубине уже подняла шипящую головку и с удовольствием пробует на вкус коктейль из чувств, обильно приправленный стыдом и сдобренный вожделением. На ткани останется мокрое пятно. Стыдно. Горячо. — О… Понимаю. Вы хотите разрушить последние преграды на пути к моему выздоровлению подобными методами? Нелегко признавать вашу правоту. Последняя неделя дала мне много пищи для размышлений. Мне говорили о ваших нетрадиционных методах психоанализа и лечения, но…       Качаю головой. Несу несусветную чушь! Бестолочь. Соберись. Ты здесь для решения своих психологических проблем, а не для раздвигания ног. Да, было потрясающе приятно. Не забуду этот момент никогда. Но сколько таких методов доктор проводил? Ты не первая пациентка. И не последняя.       — Что вас тревожит? — вновь его голос скользит по коже мурашками.       Он знает, что меня тревожит.       — Стыд. Не могу отделаться от мысли: что вы могли подумать обо мне? Как мне смотреть вам в глаза? Я упала настолько низко, что подчинилась вам. Безропотно, раболепно сидела перед вами на коленях. Моё предательское тело продолжает реагировать на вас с еще большей заинтересованностью. Не могу простить себя за нетерпение и малодушие. Какой из меня воин, если я не могу справиться со своими слабостями? Мне отвратительно думать о себе. Настолько я себе омерзительна…       Утром следующего дня я ревела, доктор. Соседи вызвали полицию. Полиция вызвала скорую помощь. мне вкололи успокоительное. Мое рабочее место располагалось в саду, но последние дни я не могла выйти на улицу. Мне хватило двух пойманных вскользь сочувствующих взглядов. Мне не нужна ничья жалость. Я не столь слаба, как думают окружающие.       Мне не нравится. Не нравится их жалость. Она меня ранит еще больше. Мне не нужно их внимание. Я хочу покоя от своих мыслей и от взглядов окружающих.       Противоречу сама себе. Сделать глубокий вдох и успокоиться. Не помогло. Повторить.       — Если бы не договор, меня бы здесь не было, — контролировать тело. Сейчас, без одежды, любое движение мускулов будет видно. Не сжимать пальцы ног, расслабить ладони. Напрячь шею. вытянуться по струнке. Дышать размеренно и спокойно. Тяжело. Терпеть. Хочется выть и метаться. Я не зверь. Терпеть. — Условия в нем жесткие.       — Вам мешает обстановка в комнате?       — Нет.       –Что вы чувствуете сейчас?       — Беззащитность. Я могу одеться?       — Нет. Наш сеанс не окончен. Проанализируйте чувство «беззащитности». Откуда оно?       — Голое тело. Я перед вами совершенно нагая, — совершенно, не считая туфлей. Зачем я надела туфли? Сколько ношу обувь на каблуке, но так и не научилась на них красиво двигаться. Смешно. Я желаю понравиться своему психотерапевту? Три раза «Ха-ха». Глупость и лицемерие. Думаешь он пожелает прикоснуться к тебе еще раз? Забавное желание. Он вновь стал столь же недостижимым. Нет, стал еще дальше. Теперь, после моего унижения ему противно прикасаться ко мне.       — Продолжайте развивать мысль.       — Беззащитность, — забавно. Вокруг меня сумрак, я едва вижу свое собственное тело и переживаю за свою честь? Здесь? Мы были близки. Он был во мне. Какая притягательная мысль. Разум вновь заставил окунуться в воспоминания и эмоции. Хочется повторить….       Шлюшка.       — Одежда для меня — защита от окружающего мира, –мямлю? Отвратительно. — Не догадывалась об этом… меня тревожит окружение. Страх. Я боюсь внешнего мира с его изменчивостью и невозможностью контролировать это. Закрываюсь вещами. Вещи — это стены между мной и реальностью. Длинные платья, кардиганы, рубашки и блузы с длинным рукавом, мешкообразные куртки, классическое пальто без пояса… больше неопределенности своего пола…       О… боюсь проявляться, как женщина! Боюсь, что могут со мной сотворить…но…доктор, я ведь подсознательно хочу быть изнасилованной, хочу, чтобы меня использовали, брали грубо, неоднократно и не одним человеком….       Звучит мерзко.       — В какой момент вы стали испытывать подобное чувство?       Когда? Когда же? Чувствовать себя женщиной?       — С детства.       — Помните, вы всегда можете остановить сеанс.       Остановить? Тогда мне придется уйти и провести рядом с вами меньше времени. Вы знаете об этом и пользуетесь. Не сомневаюсь в вашем умении манипулировать моими страстями и желаниями. Выворачивать мои слабости себе во благо.       — У меня не было перед глазами хорошего примера семьи. Родители развелись, когда я ходила в садик. Мать растила нас — меня и сестру — что интересно. Сестры в моем детстве было мало.       — Что вы считаете детством?       — Беззаботные светлые деньки, не обременённые взрослыми проблемами. Мое детство не отражало сути высказывания. Родителей постоянно не было рядом, я жила с бабушкой. Сестры так же не было рядом. Помню одиночество и безысходность. Я ждала, когда приедут родители и заберут меня из этого кошмара. Они не появлялись день за днем. День за днем…я сидела одна на качели. День за днем и никто не приходил. Мне были неинтересны игры с другими детьми. Я их боялась. Дети пугали меня тогда и раздражают по сей день.       Только… у меня наметился прогресс. Я могу заставить себя разговаривать с теми детьми, которые для меня важны или важны для дорогих мне людей. Дети помогают мне понять, что я взрослая. Что я прожила то, что они проходят сейчас и в моих силах провести их через этапы взросления более мягко.       Улыбаюсь? Я улыбаюсь? Точно, улыбаюсь! Кончики пальцев не врут.       — Меня так и не спасли из того ада одиночества. Оно стало мне другом и врагом. Мне хорошо в одиночестве. Здесь никто не сможет сделать больно, никто не осудит, и никто не сможет манипулировать мной.       Темнота кругом. Взгляд не видит никого рядом. Тело обнажено. Никто меня не увидит… снимаю туфли и забираюсь на кресло с ногами. Обнять колени. Тело интуитивно начало раскачиваться.       — Я не виню родителей, — голос звучит глухо. — Они старались, как могли. Кормили, одевали. Не давали нам умереть. Делали все так, как знали или думали, что знают. Забавно… — я всю жизнь пытаюсь найти любовь, чувствовать себя нужной, чувствовать заботу. — Ха-ха…. Всё из-за этого?       Хочется сесть и заплакать. Никаких слёз! Он рядом и может услышать мое состояние! Не сметь реветь! Ты сильная. Ты справишься! Поплакать можно и дома. Сейчас улыбаемся. Улыбаемся. Всё ведь хорошо? Умница.       — Знаете, доктор, мне еще никогда не приходилось настолько погружаться в свою собственную черноту. Это пугает, но я чувствую, что мне становиться легче. Советы окружающих оставались не услышанными и отвергались на подсознательном уровне. Защитная реакция разума на боль, знаю. Разум не любит совершать усилия для развития собственных тела и духа. И все же… я знаю, что вы здесь, в этой комнате и можете совершить со мной многое. Теперь меня это не пугает. Я хочу этого и не хочу. Дилемма.       — В чём сущность дилеммы?       — Вы ведь уже знаете ответ, но сказать его я должна самостоятельно, — головой лежу на спинке кресла. Тусклый свет из-за портьер на стене изредка становится ярче, лишь на миг –из-за проезжающих мимо машин.–Зебра с ее темными полосами. Край очередной переступлен. Героиновая игла. Нужна доза больше. Одной моей стороне плевать на мораль — самобичеванием займемся позже. Сейчас же — дай мне желаемое и как можно больше. Я познала сладость настоящего желания и не хочу прерывать его. Загвоздка в реальности. Не в моих силах повелевать ею. Никем из окружающих меня людей. Ни вами, доктор.       Что двигало вами в тот момент? Знаю. Вы убрали мешающий разговору фактор, показали мне, что реальность может быть лучше фантазий. Показали мне темную сторону моей сущности, вывернули меня наизнанку, оголили раны и оставили. Неделю меня ломало и коверкало. Я не знала, приду ли сегодня.       Ложь. Знала. Знала еще в тот момент, когда выходила из его машины в то утро. Я вернусь. Буду здесь. Дышать его парфюмом, вспоминать моменты близости, испытывать стыд и вожделение. В тот момент, когда прозвучал приказ, я уже знала, что приду сюда снова. Он знает. От него не скроешь. Быть может знала с момента подписания договора. Или в тот миг, когда впервые переступила кабинет и увидела доктора       Шлюшка с порочными желаниями.       — Расскажите мне о ваших телесных переживаниях.       — Сейчас? — в темноте не видно его силуэта. Расстраивает. Хочу видеть его.       — В конкретную минуту.       — Усталость, — разум отмечает изменения в теле. Неожиданно. — Мне не страшно быть здесь. Хочется спать. Спокойно.       — Что мешает? — он почувствовал. Потрясающий мужчина. Почему он не женат? Такого нужно хватать и не отпускать. Привязать к батарее и единолично любоваться. Порочные мысли сладкие, правда ведь? Хочу ощутить его на себе. Вновь почувствовать его в себе. Его сильные руки с длинными пальцами на бедрах чувствуются восхитительно. Хочу повторить всё и даже больше.       — Дома, в пакете лежит одежда. В верхнем ящике у кровати, — зачем рассказываю ему об этом? — С той ночи. Она хранит ваш запах. Не могу заснуть без вашего присутствия, доктор.       — Вы не спали всю неделю?       — Спала. В первые сутки, после укола успокоительного. В остальное время были краткие промежутки сна по двадцать минут через 6-8 часов.       — Вам стоит отдохнуть, миледи.       Раздражение не вспыхнуло.       — У меня нет сил уснуть без вас. Выпишете мне рецепт на успокоительное?       — Нет, — послышался шорох одежды. Его силуэт вынырнул из темноты в непосредственной близости. — Не бойтесь.       — Не боюсь, — мне настолько хорошо от его запаха вблизи, от покоя в душе. Глаза сами смыкаются. У него столь сильные руки. Потрясающий аромат кожи. Сильное и здоровое тело — дыхание не сбивается от моего веса.       — Куда?       — Спать.       — Софа маленькая….– он рядом. Держит меня на руках. Сказка!       — Кабинетом апартаменты не ограничиваются.       М-м-м. Звучит приятно. Предвкушающе.       — Чжун Ли?       — Да?       — Вы посидите со мной, пока я не засну?       — Больше. Буду рядом.       М-м-м, не только я не спала неделю? Давно забытое тепло вспыхнуло в груди и разлилось по всему телу, когда доктор лег радом и накинул на меня одеяло. Обнял.