Мне не грустно, мне больно

Спустя один месяц В этом месяце не было ничего необычного; ребята лишь проводили репетиции, играли и веселились. Итан старался избегать Давида, но с блондинистами он все же находил время провести хоть чуточку. Уж больно он их любил, чтобы обделять своим вниманием. Торкио так и не ставил будильники, полностью положив Болт на режим. Синяки под глазами были показателями этого. Тем не менее, он считал, что хуже быть не может. Он лишь утешал себя рассветом: ему казалось, что как только солнце появляется, всё исчезает. Оставались только они. Ему было хорошо. Впрочем, это хоть как-то помогало ему жить — жить ради рассвета. Интересно, правда? — Итан, какого черта?! Ты долго там ещё? Мы же хотели пойти погулять! Помнишь? — громко, почти крича, сказала бас-гитаристка. Точно, младший совсем забыл про вчерашнее желание Виктории. Ему пришлось крикнуть что-то одобрительное в ответ и начать собираться. Он не горел особым желанием выходить на улицу, особенно всем составом, но ради своей Виктории он переборол свои желания и всё-таки спустился вниз, ожидая ребят. Девушка влетела в Итана с такой силой, она убегала от разъярённого Томаса. Судя по всему, она снова назвала его паровозиком — уж больно нравилось ей это прозвище. — Ой, прости, дорогуша, — с щенячьими глазами сказала блондинка. — Да, ничего страшного, — пробормотал под нос барабанщик. Он ударился рукой о дверь, когда в него влетела девушка, но ничего не сказал, хоть и было больно. Синяк точно появится. Когда все оказались в сборе, они наконец-то вышли из этого дома, как казалось Итану, полного криков, шума и хохота. Парень был очень устал, все безумно устали. Вик и Томас бегали как угорелые, шутили и смеялись без повода. Давид, казалось, тоже был в их компании. Один Итан шёл спокойно, не позволял себе, он просто не понимал такого веселья. Спустя пару часов группа была дома. После переодевания в домашнюю одежду Вик плюхнулась на диван рядом с Раджи и решила посмотреть фильм. Ей нравилось смотреть всякие фильмы с этим чудаком, они были на одной волне и, чуть что, сразу шутили или были в шоке от происходящего. Дамиано же устроился в своей комнате, решил написать пару текстов, может, что-то да и придёт в голову. Итан выбрал не делать ничего нового, просто снова сел на подоконник и выкурил пару сигарет. Торкио весь месяц думал о Дамиано; почему-то тот засел ему в голову. Да, Давид обзывал Торкио, но и не из-за обзывательств — нет, не может быть, младший не мог влюбиться в него, это точно не взаимно. Смотря в окно, он всё же надеялся, что это чувство пройдёт. Итан опять насладился рассветом и уже потом лёг спать. Ему нравилось так делать, он не понимал, почему не делал этого раньше. Он упустил многое и не может перестать наслаждаться рассветом; ему хотелось оставить его навсегда. Жить ради рассвета казалось ему хорошей идеей. Давид написал пару строк — всё, что смог за сегодня. Он устал, и в голову ничего не приходило. Пришлось лечь спать, не хотелось думать об Итане. Он заметил, что тот его избегает, и было грустно от этого, но ничего он с этим сделать не мог. Два чудика в гостиной так и уснули на диване, всё в крошках, но с улыбками на лицах. Видимо, им было смешно. Этот месяц прошёл так же, как и прошлый: репетиции, прогулки, концерты — ничего нового и необычного не было. Торкио также старался избегать Дамиано. Томас и Виктория начали сближаться, хотя казалось, что ближе некуда. Давид начал замечать, что уж больно много думает о любимце. Ребята радовали своих фанатов, становясь счастливыми вместе с ними. Этот месяц радовал Итана великолепными рассветами — до чего же они были красивыми и разными. Ни один из них не был похож на предыдущий и следующий. "Каждый по-своему красив, так же, как и люди," промелькнула мысль в голове наблюдателя. Он был счастлив, был счастлив жить ради рассветов. Переливающиеся оттенки, переходящие из одного в другой, были удивительными. Не хватило бы никаких слов, чтобы описать их. Впрочем, этого даже не нужно, стоит только насладиться ими; описывать нет смысла, точнее, некому.