Мышка попалась в мою мышеловку.

22 июля, 1998 год. * * * — Вы идиоты. — этот вердикт с самого утра проносится в моих мыслях и вот сейчас уверенно вышел из уст уже в недуге. Парни живо пытались собирать палатки, пока я смотрела на свое отражение в спокойной и непоколебимой реке. Опухшая, отекшая и полностью изнуренная физиономия печально глядела на меня, осознавая гибельность всего этого «отдыха», что был обещан нам ещё вчера. Я аккуратно заскользила взором по фигуре шатенки. Она протирала шампуры, складывая всё в портфель Игоря, выглядя совсем бодрой, словно попала она совершенно в другие обстоятельства. Казалось, будто ни мы с ней не спали до двенадцати часов ночи из-за парней, которые слишком сильно развели этот огонь, из-за чего пришлось ждать, пока он полностью будет готовым. Пришлось сидеть вшивые три часа, в сопровождении историй от парней и компании комаров, успевших вкусно полакомиться нашей алой кровью. И что в итоге? Мы, все невыспавшиеся, понурые, бледные, все на нервах собираем этот чёртов портфель, параллельно злясь друг на друга, виня во всей этой ситуации. Хотя винили только мы с Растовой, пока парни лишь раздраженно фыркали, действительно терпели это, потому что понимали — сами облажались. Они обещали нам отдых и безграничное веселье, но из всего этого мы не получили ровным счетом ничего. Или получили, только без меня? Хотя, если вспомнить глупые истории и довольно веселую посиделку у костра, которая, пускай и была не самой приятной в плане нападок маленьких насекомых, но была вполне в комфортной и в приятной компании людей, где даже в таких условиях было весело. Или мне так казалось только на первый взгляд? — Да ладно тебе, Лер, не будь пессимисткой такой! Всё не так плохо, я думаю. — и даже настроение у Фаины сегодня приподнятое, что, видимо, сказывается и на внешнем виде. Даже так она была бодра и до упомрочения красива, словно симфония известного композитора. Такая утончённая и милая натура скрывает в себе бойкость и твердый, почти непробиваемый характер, который так же скрывает в себе довольно многое. Я точно знаю, что слова Ромы её задевают, заставляя слегка расстроиться, огорчиться. Она прекрасно это скрывает за зеркальным обращением и агрессией, думая, что этого никто не заметит. А зря. — Ладно, пойдёмте уже! И после этого приказания все четверо двинулись по узкой и неровной дороге, стараясь не падать, наступая на треснувшие от гнета шишки и ветви, что так же приятно потрескивались под подошвой моих сандалий. Мы шли быстро, пытались как можно быстрее добраться до дома, не встревая в ещё большие приключения. Всё, хватит с меня «отдыха». Хочу оказаться в стареньком, но таком родном доме, где я смогу отдохнуть от всего этого, отоспаться и спокойно порисовать без чьей-либо компании. — Да ладно вам… Нормально ведь вышло, на! — Игорь, как и сама Ростова, были уж очень в приподнятом настроении, а это наталкивались на небольшие подозрения. Чего это они такие веселые? Что произошло всего за ночь? Я уже с утра пыталась узнать об этом хотя бы у одного из них, но что один, что другая игнорируют такие вопросы, оставляя всё в строжайшем секрете. Я и не думала лезть в их дела и личные отношения, но обида за то, что Растова имеет от меня секреты, в то время как я ни одного, слегка гложила меня. Хотелось на зло что-то скрыть от неё, будто бы от этого мне станет легче, но такие желания и резкие порывы я пыталась сдержать, всё ещё глядя вслед соснам, мимо которых мы проходили. — И что хорошего-то? Все искусанные и уставшие! — кажется, теперь только я одна была недовольна этому походу, ведь ничего хорошего так и не произошло. — Ну и что? Зато вместе, как настоящая команда. Да, Фаинусь? — из уст Ромы это прозвучало настолько противно и смешно, что я слегка хохотнула, а Игорь застенчиво прыснул в кулак. –Конечно, Ромочка. Мы — команда. –она натянуто улыбнулась, но, как странно, вообще не издеваясь. На лице не было злобы или какой-то агрессии на слова, скорее, оба из них шутили совсем безобидно, от чего оба улыбались искренне, без притворств и острот, как это было раньше… Тепло, по-дружески, так же как и мы с Ромой. Что произошло за одну ночь? Что эти трое делали в эту ночь? Почему никто не просвещает меня? Почему Фаина и Рома резко перестали собачиться, начиная разглядывать друг друга совсем иначе, будто они давние друзья, брат с сестрой? Почему вы молчите? — Слушайте ребят, а сегодня ночью… — меня сразу же перебил шепелявый голос. — Во-во, на! Фая базарит, мы с вами нечто! — Игорь уже шагал более активно, пускай портфель и не стал легче, но, кажется, сил у парня было много, раз он такой энергичный. Да и все какие-то веселые, возбужденные и счастливые, что очень настораживало, заставляя слегка задуматься… Это вообще мои друзья? Может, что-то произошло? Они не хотят больше просвещать меня в свои планы? Устроят завтра вечеринку на троих, а меня звать не будут, я ведь такая… «Скучная и серая мышь.» Смех Смирновой, гоготание Бабурина, а после шепоты, обсуждения моей дружбы с хулиганами, словно это кого-то из них касается. Будто поговорить больше не о чём. Почему Рома начал общаться со мной? Антон просто приписал меня в эту компанию, они хотели пойти на заброшку втроём, а я прилипла к ним. Пристала, как банный лист, потому что мне больше не с кем общаться. А точнее, никто больше не возьмёт меня в друзья. Рома просто общается из жалости, просто хочет добиться Полины, постоянно спрашивает обо мне, потому что я «спокойная и ровная девчонка», подобно Морозовой, а значит и натуры примерно одинаковые. Игорь общается только потому что шатен общается со мной, а значит ему приходится это делать. «Кореш для Ромки — кореш и для меня.» кинул когда-то через плечо бурят, заставляя действительно предположить именно эту догадку. А Фаина… А Фаина всегда хотела пообщаться с хулиганами. Нашла дом их якобы подружки по слухам, начала караулить меня и тут же предложила дружбу, подкупив вкусными конфетами на мое день рождение, красивыми словами поддержки и своей харизмой. Сблизилась с Игорем, а сейчас полностью подружилась с Ромой. Я больше никому из них не нужна, мной уже попользовались как только можно. Пожевали, подобно жвачке турбо, что со временем начинает неприятно горчить. А когда горчит — её безмятежно выбрасывают. Этой ночью в урне оказалась я. Ноги об что-то запутались, от чего тело, будто в замедленной съемке полетело вниз. От страха мои зеленые глаза опасливо прикрылись, а сердце забилось лишь сильнее. Жесткая и грубая земля встретилась с моим животом, грудью, руками и лицом. Возле лодыжки послышался хруст, а в сами колени что-то вцепилось, больно резанув кожу. Из уст вышел сдавленный, но болезненный стон, боль шумным вихрем разнеслась по телу, сжимая каждую клетку тела. Я постаралась разлепить свои тяжелые веки, но все внутри моей черепной коробки штурмовало, изображение двоилось, шло в виде волны. Я сразу прикрыла взор, медленно опускаясь. Голова при падении ударилась о мощный корень дремучего и старого дерева, от чего и был такой эффект калейдоскопа, не казавшийся сейчас чем-то замечательным. Хотелось жутко спать и домой. — Мышка? — мужской голос, а дальше запах сигарет. Явно кто-то из наших парней подошёл ко мне. По прозвищу могу предположить, что именно Пятифанов первый заметил отсутствие меня в этой компании. Шаги, сопровождаемые хрустом веток приближались, пока грубая рука не легка мне на плечо. Дальше в затуманенный разум влил и женский обеспокоенный вскрик. — Лера, ты как? Всё в порядке? — Растова. Её голос ни с каким не спутаешь, а её мягкая рука ни с чьей не сравнима. Никогда не думала, что касания могут быть настолько невинными и лёгкими. Я почувствовала её ладошку, прижатую к моей спине. — Лерк, на! Ты чё?! Я постаралась приподнять свою в три раза отяжелевшую голову, разглядеть своих друзей поближе, ведь туман медленно рассеивался, а уши уже полностью отличали голоса. Я не могла. Тело стало ватным, таким тяжелым и почти несдвигаемым, от чего я болезненно, очень измученно и громко замычала подавляя крик, который в конечном итоге отозвался слезами. Теплые капли жидкости медленно стекали по щекам, грели кожу, а та слегка пощипывала в ответ. Было невыносимо больно, а вывод один — упала я очень неудачно, судя по оханьям товарищей. И тут грубоватые и крепкие руки подхватили меня за подколенные ямки и спину, поднимая в воздух. Я от испуга схватилась на плечи, одетые в спортивный костюм, тут же распахнула глаза, разглядывая лицо помощника, нависнувшего над ней. Черты лица, которые я мечтательно выводила на бумаге своим почти стертым карандашом, красиво, без зазоров. Серо-голубые глаза, подобно дымке и ослепительная улыбка встречали меня на листе. Но сейчас на этом лице была невообразимая тоска и боль. На глазах собирались капли дождя, что ливнем польются из глаз, заставляя всю растительность поникнуть вместе с ним, намочит всю одежду, что потяжелеет, как и мое тело, заставит людей идти медленнее с трудом. Все будут прятаться, пытаться избежать дождя, но серая дымка, а он же ветер подгонял капли под любой навес, продолжая атаковать. Но для чего? Зачем он всё это делает? Хочет одарить всех окружающих своей тоской, лишь бы никто не веселился и не резвился в этот день, когда эмоции на лице шатена меняются на взволнованные, не спокойные и сопереживающие. Его тёмные и густые брови опечалено приблизились к переносице, приподнимая его уголки ко лбу, как бы показывая всю тоску, а сухие губы заметно поджались, сопереживая товарищам рядом. Увидев, как мои покрытые пеленой глаза приоткрылись, от тут же натянуто улыбнулся, радуясь моему сознательному состоянию. — Не пугай так, мышка. — он покрепче взял меня на руки, взглядом проходясь по всему моему телу, которое явно пострадало ничуть ни меньше. — Знатно ты конечно грохнулась. Болит? Ты не засыпай только, хорошо? Сейчас мигом до дома донесем, обработаем и будешь как огурчик. — он горестно усмехнулся, люди рядом закопошились. — Ребят, все хорошо… Просто немного колено поцарапала, да ногу подвернула. — и действительно, голова почти не болела, лишь немного ныла, в отличие от правой ноги, куда пришел весь удар — и вывих, и разодранная кожа колена. Я осмотрела себя, а после тут же с облегчением вздохнула. Все не так плохо, зря только боялась взглянуть на себя. — Точно? Ничего больше не болит, на? — все выглядели всполошенными, словно муравьи, в чье гнездо недавно наступили. Я успокаивающе улыбнулась, не желая так сильно пугать своих друзей, что вовсю успели перепугаться. –Всё правда супер. Давайте лучше побыстрее домой. — и все разом двинулись по тропе, явно согласившись с моим предложением. Я сидела на чужих руках, старалась не шевелиться и не дышать лишний раз. Сейчас я в опасной близости с человеком, который мне безумно нравится. Человек, который заставляет сейчас все внутри потеплеть от тех самых бабочек во мне, что даже в такой ситуации смогли выпорхнуть из своего гнезда, рассекая по пустому желудку. Я чувствовала тепло его тела, его спокойное сердцебиение, размеренное дыхание и прохладные, такие грубые от мозолей руки, что покрепче сжимали меня, лишь бы не выронить, пока я крепче обнимала руками его плечи, стараясь не смотреть в лицо. Было так хорошо, отчего и стыдно. А вдруг он тоже все чувствует и слышит? Поймет все по сбитому дыханию и быстрому, как смерч сердцу, что отбивало дикую польку, под которую и танцевали загадочные бабочки. Жар постепенно подбирался к щекам. — Ты кстати чего такая грустная? Все никакая ходила, думала о чем-то… Внимательнее надо быть в лесу! — темноволосая все продолжала мельтешить рядом с идущим Пятифановым, стараясь хоть как-нибудь помочь. Да и чем сейчас помогать? Вот взяли бы эти дураки с собой банально аптечку, которая тоже является основой в сборке вещей на природу. О чем я думала? Я думала… — Думала, что больше не нужна вам. — грустно, как-то вяло и уныло это вышло из моих уст. Кажется, только сейчас спохватилась и поняла абсурдность таких рассуждений. На присутствующих даже взгляда не подняла, разглядывала свои ноги, будто те дарили прозрачное спасение от чужой реакции, на которую даже страшно смотреть. Что о ней подумают сейчас? — Слушай, ещё раз такую хуйню ляпнешь — и я не посмотрю на то, что ты девчонка. — это не звучало угрозой или как-то злобно. Скорее слегка чудно и спокойно. — Нашла о чем думать, дуреха, на! — Игорь, кажется, немного обиделся на такое заявление, будто я лично ему перешла дорогу своими словами. — С чего вообще такие мысли? Мы тебя все очень любим. — шатенка упоенно улыбнулась, как бы поддерживая меня, стараясь отвести навязчивые мысли. Разве если бы это было правдой — они бы вели себя так со мной? Такие искренние, честные и заботливые люди окружали меня, постоянно водя меня почти в каждую заварушку, казавшуюся им интересной. Зачем им это нужно было? Они всегда помогали мне чем могли, ничего не требовали взамен и искренне любили, не думали предавать или как-то огорождать меня от тайны. Но вчерашняя ночь… Почему они молчат о ней и что скрывается за их молчанием? Сюрприз? — Да вы… Что-то случилось без меня? Вы такие веселые. — Да так, кое-кто сглупил вчера ночью, а отдувался каждый! — скорее всего, сама ситуация действительно вызывала у Растовой негодование, но одновременно и улыбку, перерастающую в смешок. — Ну, на! Колись, было весело! — А что меня не разбудили? И вообще, что произошло? — у меня явно оставались вопросы… — Расскажу как до дома дойдем и, кстати, покажу то, что нашли там! — отчеканила темноволосая, идя вслед за нами. — Деловая какая. С каких пор такая важная штука идет в руки девчонки? — Рома закатил глаза, не хотел отдавать нечто в руки темноволосой. — Уж лучше мне, чем двум ханурикам! — Нет, мышка, ты слышала? — Пятифан опустил свой пристальный взгляд на меня, от чего я слегка растерялась. В таком смутимом положении разговаривать с парнем было в три раза сложнее, поэтому я бегло отвела взор на темный лес, будто разглядывая именно его. — С каких пор меня в алкашню приписывают? — парень слегка возмутился, голос был негодующим, а значит слова действительно задели его. — Да пошутила я. — Растова лишь прыснула от реакции мальчишки. — Ха-ха, очень смешно. — саркастично добавил Рома, покрепче сжимая меня в тисках. Шатенка уже хотела ответить, как её перебил Игорь. Тот весь диалог загадочно молчал, словно обдумывал ответ одного уравнения и сейчас, наконец-то, смог подобрать нужный. — Точно, на! У нас же есть арбуз! Чего его не открыть-то сейчас? — бурят приостановил свой ход. — Дело говоришь! Щас мигом нарежем и перекусим. — шатен усмехнулся, остановившись со мной на руках возле Игоря, что достал из сумки арбуз средних размеров, беря его в руки. За все лето я ни разу его не испробовала, от чего в глазах поселился заинтересованный огонек, который тут же распространился диким и неумолимым пожаром. Он перерос в настоящую катастрофу, которая задела и Фаину. Она так же заинтересованно и воодушевлённо сверлила тёмным взором эту большую ягоду. — Ладно, давайте по кусочку и по домам, меня, наверное, уже бабушка заждалась. — пролепетала девчонка, подлетая к шатену для помощи в нарезке. Никакие дела и события её сейчас не волновали так, как волновала эта вещица на руках Бяши, что как-то по-доброму усмехнулся, глядя на девочку. На минуту показалось, что она вообще никогда не пробовала арбуз, раз реакция уж настолько бурная и живая. А возможно, просто большая любительница. Как бы то ни было, эта новость смогла поднять настроение даже мне, заставляя беззаботно улыбаться, словно никакой боли в помине нет. Уж слишком короткой оказалась эта радость. — Пятифанов! А ну стой на месте! Из-за деревьев на нас вышел тёмный силуэт мужчины, которому и принадлежал этот басистый и грубоватый голос. Он говорил это вкрадчиво, с раздражением. Я только успела обернуться, как мельком заметила темно-синюю форму милиционера, такую знакомую, будто видела я где-то раньше… — Вы что тут забыли с утра по раньше? Время пять утра, гуляки, вы какого лешего в лесу шастаете? Комендантский час на дворе! — его строгий, словно тяжелый бетон, голос доносился до наших перепонок. Только сейчас я вспомнила, где слышала этот тембр и видела эту форму. Константин Тихонов злобно сверлил нас взглядом, параллельно осматривая на наличие хоть каких-либо повреждений. Я с разбитой коленкой и вывихом в ноге выглядела жалко, сидя на руках хулигана. Смотреть на него не хотелось, да и реакцию узнавать тоже, пугал он меня… К счастью, остальные целые и здоровые, но внутри каждого поселилась своя паника и тревога, разъедающая нас. Бяша нервозно теребил собранный портфель, а Фаина и вовсе спряталась за него, краснея от стыда и вины, ведь вспомнила, что соврала своей бабушке про ночевку. Впрочем, как и я своей матери. Один Пятифанов стоял расслабленно, будто перед ним его давний друг, но никак не защитник правоохранительных органов. — Здравствуйте, а мы тут в походе были… — я буквально мямлила это, пыталась хоть как-то спасти ситуацию, но, кажется, только подлила масла в огонь. — В походе значит? На корм к лесным зверям добровольно решили сходить? А рана откуда? — милиционер явно был не в восторге от причины прибывания в тайге, да и мой внешний вид не сулил ничего хорошего и безопасного. — Ой, да ладно вам! Меня любой зверь испугается, а рана так, случайно. — темноволосый довольно улыбнулся. — Да ну, сам Пятифанов? Вот страх Божий! — из уст мужчины вышел издевательский сарказм. Он пытался состроить испуганное лицо, но выходило это очень нелепо. — Ой всё, поняли мы! Уже идем домой. — Рома негодующе закатил глаза, не желая и дальше продолжать глупый диалог. — А я как раз с вашими родителями поговорю, а то больно свободными себя почувствовали. — он презрительно сощурился, прыгая своими зоркими глазёнками по каждому присутствующему. Мое сердце глухо бухнуло куда-то в ноги, заставляя все внутри сжаться. Не видать мне неделю, а то и две хоть каких либо прогулок. А что будет с Фаиной? А с парнями? Они вообще отпрашивались? Рома, заметив потовую и довольно опасную для товарищей ситуацию, тут же постарался уладить всю ситуацию. — Да бросьте! Зачем родителей? Можно и договориться. — Пятифанов переметнул взгляд на арбуз, на который раньше мужчина не обратил никакого внимания, но сейчас, приглядевшись, он злобно выкрикнул: — Это же арбуз с моей грядки! Вот черти! –Бяш, ты чё, у мусора этот арбуз стырил?! Кажется, отмазаться не удалось.