Мышка попалась в мою мышеловку.

29 мая, 2001 год. * * * Как же сладко цвели душистые яблони и вишни, что теперь казались не просто деревьями, а прекрасными дамами весны, подходящей к концу. Пару дней и теплый май смениться не менее теплым июнем, встречающим каждого по-своему. И как начнется он для нас — лишь Богу известно. Я была уверена только в одном — всё не будет как прежде. Лента выпускницы, слёзы учителей и безразличный взгляд физрука провожал в дальний путь тех, кто решился поскорее уехать из этого мрачного места в города, а может и в другие страны, что казалось из ряда вон фантастики. — Я не знаю, что я буду делать эти два года. — расстроенное личико Растовой было просто невыносимо видеть перед собой… Она тяжело вздыхала, смотрела жалобно, словно я могла хоть что-то изменить в нашей судьбе злодейке. — Да бросьте ныть, на! — стоящий с чемоданами бурят выглядит более спокойно и смиренно, чем его спутница, которая крепко прижимала меня к себе, как и я её… Осознание громко твердило: «Нет! Это не навсегда, вы ещё встретитесь!», но даже оно не спасало от тоски по чему-то столь родному и теплому. Разговоры по душам, обсуждения всех подряд, любимые фильмы и книги, прочитанные и просмотренные нами вместе склеивали нас как кусочки сложного механизма, что просто не мог функционировать без того или иного аспекта. А сейчас целую добрую часть меня пытались оторвать, так что болезненность была вполне логична. — Каждые каникулы будете видеться, на! Чего реветь-то. — звук колесиков, размашистые шаги позади нас и запах всё тех же сигарет по скидке в ларьке у тёти Наташи, где хулиганов уже давно запомнили в лицо, имя и одежду. Странно, всё это так напоминало начало нашей истории, когда я была ещё в шестом классе, такой юной, немного глупой, но чудной и даже милой… Даже не верится, что теперь я гордо могу назвать себя ученицей десятого класса. — Да это всё равно не то! Я так к вам привыкла… — шатенка ещё раз крепко прижала меня к себе, не желая отпускать из этих тисков, как и я. Никогда бы не подумала, что моя жизнь так удачно сложиться. Я смогла найти любимого человека, верную подругу и друга, а так же бесценные воспоминания, грустью отдающие поперёк горла. Вспоминалась не только эта четверка, но и четверка Вольтрона… Антон, Я, Бяша и Рома. Казалось, эта компания была просто незаменимой частью жизни. Это было нечто очень особенное, что хотелось хранить в памяти навеки. Помнить побег от волка, поход в гараж, хоккей, совместный проект, драку с Бабуриным и много-много интересного… Всё проносилось перед глазами подобно стае воронов: ужасный день рождения, умная девочка на скамейке, конфеты, радостные лица, а после нелепый танец Игоря и Фаины на выпускном, импровизированная вечеринка за шестой класс, игра в карты и поражения в ней, Полароид, снимок, арбуз, речка, палатки, цветы и слёзы, жарко обжигающие всё щеки. Каждая частичка воспоминаний оставалась внутри, освещала память про каждое событие. Я хочу оставить в своей голове каждый неуверенный вздох в тот день, каждую минуту и секунду, произошедшую в эти незабываемые и беззаботные детские дни. Мы все взрослеем и все становимся старше, мудрее, взрослее и более серьёзнее, чем раньше. Дурачиться, когда на носу экзамены уже затруднительно, а подтянуть участника твоей личной жизни ещё труднее, с учётом того, что за девять лет безделья тот даже забыл как держать в руках ручку… Сегодня всё казалось таким неважным, не стоящим внимания. Волосы расслабленно развивались на ветру, еле шуршащие травы слегка шептали, обнадеживая на более приемлемую погоду на весенний прогноз. — Да харе, вас не понять. — раздраженный голос чуть выше самого уха заставил развернуться. — Пятифанов, от тебя другого и не ждать. — тяжелый вздох подруги позабавил меня, заставив на мгновение расслабиться, попробовать отпустить ситуацию и «забить», как об этом говорил Рома всю дорогу. Сколько бы километров не было между нами, сколько бы шагов мы не сделали друг от друга — наши сердца продолжали стучать в унисон друг другу, а глаза сверкали всякий раз при виде хотя бы малейшего упоминания друг о друге. Теперь всё казалось таким важным, таким ценным и безвозвратным опытом. Когда ты стоишь там, двенадцатилетняя маленькая особа, носившая абсолютно безвкусную накрахмаленную блузку, совсем не понимаешь, как же дорога эта минута в твоей жизни и как слёзно ты будешь в будущем вспоминать эти мгновения, словно прошло не меньше пары сотен лет. — Ну чё, на. Через пару минут уже автобус припрется. — Будаев посильнее сжал в руках сумки Растовой, которых было огромное количество. И что она туда помещает? Бяша смог собрать всё свои вещи в один портфель, хотя он казался критично маленьким пространством для абсолютно всего… Кажется, эта парочка действует из крайности в крайность. — Не забывай звонить, хорошо? — теплый голос подруги отдавал волнением и трепетом… Слёзы хотели снова выпасть из глазниц. — Я помню и про письма и про звонки… А ты приезжай каждые каникулы, понятно? — Если ты за нас заплатишь. — мы улыбнулись друг другу, обе были довольно взволнованы событием. Настало время прощаться, не на всегда, но говорить пока обычным школьным дням, которые на всю жизнь останутся для моих друзей последними. Аттестаты на руках, вещи в чемоданах, а лента выпускника уже не висит на груди, теперь она сложена далеко и на долго. Навсегда. Неловкие пошаркивания, шаги и знакомый, такой звонкий, подобно симфонической мелодии смех разносился, как ветер, разносящий пыльцу колокольчика в своих путах. Грациозная девушка, ранее наша одноклассница — Полина, шагала с свободном сарафане в сторону остановки, а вслед за ней, нелепо и так же смешно поправляя очки, шёл Петров, держащий два чемодана в своих руках. Оба счастливые, настолько сияющие, что мне показалось, что едут они в какой-то волшебный и слишком задорный город, в котором не стоит думать о проблемах и бедах, как это бывало в реальности. Трепетный взгляд Антона, её теплая рука, лежащая на плече и голос… Такой спокойный и ласковый. Казалось, если бы рядом стояла кровать — я бы тут же свалилась в порыве уснуть за мелодичным басом. Они тоже заметили нас, скромно обошли и встали за пару метров от нашей компании, обсуждая нечто грандиозное, ведь лица у обоих были более чем воодушевлённые. Я искренне радовалась за своего, пускай и бывшего, но действительно приятного и хорошего друга, одноклассника и новенького, что смог изменить мою судьбу. Если бы не Антон — я бы не была с Ромой и Бяшей, я бы не сдружилась с ними никогда, не повелась бы на Пятифанова и не страдала бы все эти годы… Даже не знала, благодарить ли мне белокурого или сейчас же высказать негатив, который скопился на себя же, но вывалить на первого встречного всегда было проще… Как казалось когда-то. Мы не заметили, как мотор транспорта загудел у наших спин. Белый, слегка поношенный автобус тормознул у остановочного козырька, заставляя нас всех дернуться в предвкушении. Вот и всё, довольно веселая и милая вышла эта школьная пора, друзья, ссоры и конфликты, которые встречались на пути мимоходом, заставляя хвататься за частички этой невообразимо ценной памяти. Мы стоим тут и слёзно говорим «пока», — явно не прощаясь навсегда. Обязательно столкнемся снова, как по зову судьбы, а пока… Автобус тронулся, полностью отдаляя нас с Ромой от Будаева и Растовой. Они тут же скрылись за горизонтом, оказались тёмной точкой вдали, хотя вот только минуту назад я чувствовала тепло её руки и голос. Теперь все казалось таким неважным. — А почему ты остался? Ты мог поехать с Бяшей и… — этот вопрос возник у меня настолько резко, насколько и пропал, как только я услышала точный ответ. — И кинуть тебя одну возиться в этой глуши? — он неопределенно хмыкнул, обнял одной рукой за плечи, прижимая к своему боку. Этот жест был настолько будничным, что резкой реакции в моём организме уже не вызывал. Я лишь удовлетворенно улыбнулась, чувствуя тепло рядом. — Херня план, мышка. Тем более куда ты, туда и я, уже пройденная тема. Он оставался неизменным наглецом, хамом и человеком, что использует слова не из книги жаргонов реже того, как моется. Такой же раздражающий, но в тоже время любимый и уже привычный мне Рома, представить которого как-то по-другому будет невозможно. Теперь он пахнет не только дешевыми сигаретами, но и такой же цены парфюмом, явно мужским и достаточно резким для моего острого чутья… Теперь этот запах вызывал лишь хорошие ассоциации, нос я больше не воротила, а руки сами тянули высокого парня рядом поближе, словно в желании ощутить этот запах поподробнее. Сколько уже прошло? А сколько пройдет? — Ты думаешь, что справишься с десятым и одиннадцатым классом? — я хихикнула, хитро искося глазея на своего приятного собеседника, с гордостью называемого моем парнем. Да, именно парнем. — Вся надежда на умную мышку. — Может уже хватит называть меня мышкой?! Я не такая! — обиженный вздох, сопровождаемый его приятным, слегка хрипловатым смехом. Голос с каждым годом становился все приятнее, но по-прежнему грубым, словно кто-то громко топотал по моим ушам. Но почему-то всё вокруг хулигана имело в себе лишь положительный характер… Призма розовых очков работала на ура, влюбленные глаза туманились, но теперь не только у меня. Теперь мои чувства разделены, нашей общей любви хватало нам двоим с головой. — Это уже прижилось, не обижайся. — он пожал плечами, расслабленно перевел свой взгляд на горизонт придорожья, откуда только недавно была видна малюсенькая точка, заключающая в себе друзей, настолько важных и дорогих людей. Наши пути разошлись, остались воспоминания, обещания, обнадеживающие нас. Мы знали, что они не вернуться. Никто сюда не возвращается, а если бы хотели — физически не смогли бы. На какие такие ши-ши? — Тем более, я считаю это милым. — Милым? — я даже не поверила словам, немного замешкалась, растерялась от слов Пятифана, который был явно жаден на такие высказывания в сторону любого человека. Он редко говорил хоть какие-то комплименты, а если и говорил — выходило это нелепо, но от того и мило, очень приятно. — Да, как раз под стать тебе. Дальше все проходило как в замедленной съемке… Его свободная рука, что мирно лежала в кармане вдруг притянула меня за бок к себе, лица приблизились к друг другу на целый метр, оставляя между губами максимум десять сантиметров… Резкий толчок и чужие губы накрыли мои, даря осязаемое ощущение тепла и уюта, который охватывает тело каждый раз при касании слегка шершавых и сухих губ. Я не помню, какой именно раз я повторяла Роме о том, что проще использовать гигиеническую помаду, но тот всегда отказывался, говорил, мол, «не по-мужски». Это казалось мне нелепым, забавным, но спорить об этом я не собиралась, ведь это не особо мешало насладиться близостью с этим человеком, окунуться в бескрайнюю стратосферу, состоящую лишь из необычайного трепета. И в этом трепете мы только вдвоём. Куда ты, туда и я. Вот наш конец истории. «– Так и знал что Лерка тебя под каблук вгонит, на!» «– И кто мне об этом говорит?!» Конец.