Мышка попалась в мою мышеловку.

14 февраля, 2000 год. * * * Руки незамедлительно водили карандашом по бумаге, старательно пытаясь сделать всё быстро и качественно. Я опять ничего не успеваю… Уже двенадцать часов, а я всё ещё корячусь с валентинкой, которая все никак не выйдет удачной. А если проснется Лиза? Если она увидит? Это будет настоящей облавой, выговором, который продлится часа три точно. Мы только недавно говорили на эту тему и, кажется, Краснова совсем не в восторге от того, насколько долго я «убиваюсь» по такому, как Рома. «Это уже ненормально, Лер.» Уже ненормально? Хотя-бы в одном повезло — сегодня выходной, воскресенье. И осталось всего три часа до того, как придёт Рома. Уже двенадцать, обед, обычно именно в это время просыпается… Лиза. Девушка тихонько встала с кровати, после чего довольно потянулась, ведь явно выспалась. Скрип кровати, а так же её тихий зевок не мог не заставил повернуться в ее сторону. Краснова приятно улыбнулась, сонная и родная моська сейчас казалась милой и совсем невинной, пока не скрывалась за слоем макияжа. Её шаги медленно подбирались ко мне. По утрам сестрица была совершенно иная, чем в школе или вечером дома. Нет, наедине она не была грубой или злой. Просто уставшей и изнуренной, но по утрам, когда ее оргаризм полностью отдохнул, девчонка была спокойной и настолько домашней и по-милому сонной, что могла бы спокойно остановить своим спокойствием целый бушующий океан. Лиза в такие моменты не выглядит лицемерной дурой, что может обсудить каждого, да ещё и придумать про него что-то плохое. Нежная, как цветочек, что каждое утро просыпается с новыми силами, набирая их у вставшего солнца. Лиза выдохнула, расплываясь в улыбке. Она уже во всю принялась рассматривать мой рабочий стол, на котором лежало груда бумаг, учебников, тетрадей, а так же начатая валентинка сразу зацепила её внимание. По ее взгляду определенно было понятно — Краснова сразу догадалась кому же именно она достанется. — За Пятифановым бегаешь? — её голос приобрел сталь, а лицо недовольство поморщилось. Девица аккуратно взяла мою прядь волос и начала ее рассматривать, прокручивая на пальцах. — Думаешь, обратит на тебя внимание после этой бумажки? Перестань надеяться, вы за два года никуда не сдвинулись. — определенная правда, признать которую просто не хотелось. Я лишь слабо улыбнулась, продолжая свою работу. — Гоняюсь, да. — прошептала я, говоря чистую правду. Гоняюсь второй год, а он продолжает странно себя вести, давать намеки и слепые надежды. Я решила съязвить, выдавила неестественный для себя голос. — Думаю, у вас с Катенькой есть другие темы, которые вы можете обсудить. — Да ну тебя! — вновь усмехнулась та, слегка ударив меня по плечу. Девушка сложила руки на груди, а затем прошла к своей кровати. Сев на нее, она грациозно и гордо посмотрела на меня. — Я не самая лучшая сестра, но ни разу за эти два года я и слова о тебе не проронила. Это же позор! Как можно так долго бегать за мальчиком? Знала бы мама… — я продолжила фразу за неё. — Точно прибила бы… — я не хочу что-либо рассказывать Лизе, хотелось просто промолчать, придумать отмазку о сегодняшней прогулке. Об этом недо свидании знает только Фаина, и то некоторые моменты я умолчала, ведь посчитала это совсем откровением. — Если после этой валентинки твои чувства выкинут в ближайшую урну — ты знаешь, кому в плечо можно поныть. — Краснова хмыкнула, доставая из-под подушки свою расчёску, что всегда надежно спрятана. Я лишь повернулась к столу, доделывая то, что начала ещё час назад. Открытка в виде сердца лежала передо мной. Я думала, что можно написать… Не подавать виду и просто подписать как «С четырнадцатым февраля!»? А желают ли подобное друзьям? Раньше я никогда этого не делала. Ни в шестом, ни в седьмом… Но сейчас я хотела признаться, сделать шаг и отдать все свои чувства именно в эту дату, пускай они и будут отвергнуты. Я услышала тяжелый вздох. Кровать заскрипела. Девушка вернулась в исходное положение. Это заставило меня улыбнутся. Не только меня напрягает мое решение, уже человека три точно есть. Мы с сестрой давно уже не настолько близки, как раньше. У нас разные вкусы, интересы. Друзья. Больше нет той Леры и Лизы, что были до школы. В детстве мы часто любили гулять вместе, играть в куклы и смотреть мультфильмы только вдвоем, обещая никогда не предавать друг друга, выть всегда горой. Разве не так должно быть у двойняшек? Даже сейчас я думала про то, что могу мелким шрифтом написать, что люблю его. Заметит ли он вообще, или сразу выбросит? Нет. Не стоит рисковать раньше времени… Не буду ничего писать, кроме поздравления. Скажу в лицо, когда убежусь, что валентинка не полетит на помойку сразу же. — Терпения на вас нет. — даже я почувствовала нотку разочарования в её голосе. Да я тоже разочарована, но уже более-менее привыкла. — Почему бы не найти другого мальчика? А тот, что гонялся за тобой несколько месяцев… Он же пропал, да? — сестринский голос стал слегка взволнованным. Я вздрогнула. Очередное напоминание о Владе, которое тут точно не к месту. В горле застрял ком, напоминающий о событиях, связанных с ним. Я выдохнула, вновь поворачиваясь к Лизе. Она ничего не знает, так стоит мне упоминать про то, как он со мной поступил? Думаю, что оно того не стоит… Одно лишь имя застаёт меня врасплох, вспоминая того самого светлого мальчика снаружи, но такого тёмного внутри. Как бы он плохо со мной не поступил, даже так я благодарна за это ненастоящее время, что мы провели вместе. Будь он тут, я бы даже не смотрела на него. Делала вид, что его не существует. Я не желаю кому-либо смерти, и не буду, не смотря на какие-либо обстоятельства. Влад кажется другим человеком. Я не буду объснять, что он натворил. Слишком долго, а мне ещё подарок доделывать. Да и Влад не стоит моего времени. Обычное воспоминание, которое останется у меня в голове, слегка отпечатываясь на душе. — Да. Пропал. Но я не любила его, моё сердце занято другим. — тихо ответила я, смотря на сонную Лизу. Девушка вновь устало выдохнула, после чего начала переворачиваться на другой бок, будто готовясь ко сну. Пусть отсыпается, она вчера довольно-таки поздно пришла, с Катей до поздна сидели. — Жаль… — пробормотала та, закрывая глаза. Да, видимо сильно устала девочка. Действительно, так сложно придумывать столько слухов за один вечер. Это же столько энергии потратить надо… Хотя, я соглашусь, мы с Фаиной не лучше, но небылицы не рассказываем. Я как ни в чем не бывало снова повернулась к своему столу. Валентинка. Как же мне украсить, может как-то намекнуть на свои чувства? Нет, не стоит… Я не совсем уверена в том, что это хорошая идея. Точно не на валентинке, точно не сейчас. Даже если бы я была более смелая и решительная, я бы всё равно не осмелилась написать что-то подобное. Возможно, на прогулке… Так сложно решить такую обычную проблему. Сказала бы я ему о своих чувствах раньше, было бы мне легче? Или я бы захлебывалась от слёз, испортив нашу дружбу? Даже думать не хочу. Любой вариант меня не до конца устраивает… Что писать то? С четырнадцатым февраля, брат! Так поздравлять будет только Игорёк, решивший подкинуть шуточную валентинку. Ладно, обычная надпись, везде сердечки… Вот и всё, самая обычная валентинка готова. Главное, что всё сделано аккуратно, и мне даже спокойнее стало. Осталось не так много до того, как придет Рома. За это время можно приготовиться к его приходу. Обернувшись в сторону Лизы, я увидела спящую мордочку, что выглядит довольно миленько. В такие моменты вспоминается наше совместное и такое родное детство. Вспоминать приятно, а осознавать, что происходит у нас сейчас — нет. Жаль конечно, но что теперь сделаешь? Я скучаю, но уже не так сильно. Наши пути расходятся и это нормально, все так и должно быть. Встав со стула, я потянулась. Я достаточно долго просидела, особо не двигаясь. Думала, какую бы валентинку ему сделать… Вроде думала, а получилась самая обычная открытка, ничем не отличающаяся от других. Опять же посмотрев на время, я удивилась. Наверное, даже волновалась. Человек, которого я люблю придёт ко мне в этот день. Мы прогуляемся, он сводит меня куда-нибудь и… И что дальше? Рома не удосужился до конца объяснить цель компании. И что мне, черт возьми, надеть? * * * Я совершенно неторопливо вышла из дома, встречая мороз, что разносился по холодным улицам. Щеки рефлекторно покраснели, а руки тут же нырнули в карманы, лишь бы не замерзнуть. Погода, как всегда, не приносила ничего сказочного или необъятного в трепешущуюся душу. Мамы дома не было, снова работа в выходные, а дома осталась одна Лиза, которая намеревалась позвать в дом Смирнову. Так что… Была замечательная возможность на прогулку, цель которой я так и не узнала, засыпая вчера с тревожными мыслями. Ощутив приятный ветерок, что каждый раз встречает меня, я улыбнулась. Закрыв за собой дверь, глаза заметила знакомую фигуру, стоящую недалеко старинной калитки. Выточенный, словно из фарфора силуэт стоял неподвижно, глаза были задумчивыми, слегка трепещущими. Или мне просто казалось? Я растерянно приподняла свои тёмные брови, явно удивляясь довольно раннему приходу. Он заметил меня почти сразу, мне не было прока просто стоять на веранде. Я стала медленно подходить к нему, он тоже начал идти на встречу ко мне. Сейчас было так неловко, так по-особенному, будто мы совсем не знакомы… Будто не знаем друг друга какой уже год, будто я не любила и не люблю его. Странное чувство, словно что-то не так. Пятифан неловко улыбнулся, протягивая мне букет больших цветов подснежника, которые снова взялись просто из ниоткуда. Образовались в его руках, ведь до этого момента я не видела их, а может, просто не обращала внимания. — Лер, с четырнадцатым февраля тебя. Эти прелестные цветы, как и…рожа твоя, короче… Ну это, для тебя! — он растерянно протянул букет цветов, слегка смутился сам, а я лишь приятно удивилась данному подарку… Я даже не знала, что шатен сможет, почти что грамотно поднести цветы, ещё и строя слишком миловидное лицо. Вся ситуация была из ряда вон выходящих, просто сказка, невозможно, бред… Я снова сплю, я точно проснусь. Я улыбнулась, рука с радостью приняля этот букет, взвешивая, а после я подошла, слегка приобнимая Рому. Обхватив его двумя руками, я уткнулась носом в его плечо. Больше не смущал запах сигарет, который так яростно напоминал мне неприятные моменты в жизни. Теперь же этот запах ассоциируется у меня с любимым человеком, от которого любой шаг вызывает у меня самые искренние эмоции. Да, как бы странно это не звучало, но больше всех меня поменял Рома. Он наверняка не осознает этого, не видит разницу. Но я чувствую изменения в себе именно из-за него. Не было бы его рядом, не было бы Леры, которой я являюсь сейчас. — Спасибо, Ром. — прошептала я, отстраняясь от него. Свободная рука полезла в карман, доставая открытку. Я протянула её Пятифану, тот лукаво улыбнулся в ответ, разглядывая этот кусочек бумаги, что казался теперь для меня таким жалким… Стало стыдно, я слегка отстранилась, но руку продолжала протягивать. — Тебя тоже с четырнадцатым февраля. — мой голос казался мне неестественно сиплым. Парень взял открытку, с явным интересом на лице открывая ее. Не заметив там ничего интересного, он просто сложил её в карман спортивных брюк. «Она наверняка помнеться там» — с некой досадой пронеслось в моей голове, но меня тут же отдернул голос парня. — С тебя свидание. Погнали, прогуляемся. — после этих слов он отпустил меня, а я начала потирать свою щеку от пальцев Ромы. Было не так больно, как обычно. Странно, почему он не тянул так сильно? В хорошем настроении что-ли? — А если у меня планы? — я уставилась на его лицо, рассматривая каждую частичку. Взгляд задержался на его до жути приятных глазах, что сбивали с толку каждый раз. —Да в смысле? — он хмуро зыркнул на меня, явно негодуя. — Мы же вчера договаривались! — он сложил руки на груди, с отстранением оглядел. Естественно, я помнила о договоренности, но посмотреть на реакцию Ромы было интересно. Я довольно улыбнулась, хихикнув, а тот лишь удивленно захлопал глазами, не находя ничего интересного, но даже так, все же улыбнулся в ответ. — Куда пойдем? — Да… я вообще, поговорить сначала хотел, а потом уже сгонять ко мне, поиграть там, поболтать, как ты любишь. — его улыбка пропала, появилось легкое смущенние и смятение, что накрывает не только его… Я тоже с волнением ждала, видимо, важного для Ромы диалога. Именно сейчас он выглядит таким родным… Будто знакомы с детства и не отходим ни на шаг друг от друга. Странно, что именно сейчас я ощутила его таким. — Хорошо, как скажешь. Только я цветы домой отнесу, договорились? — Да, конечно. Я быстро забежала домой и поставила цветы в пустующую вазу на кухне, даже не снимая с себя зимних ботинок. Раньше эта ваза хранила в себе цветы от лизиного ухажера, с которым у нее так и не сложилось, но кажется теперь пришло мое время… Я в последний раз оглядела их, любуясь, а после вышла обратно на зимний холод. Руки одеревенели почти мгновенно, словно холод стал сильнее, полностью одичал и был готов наброситься не только на свободные верхние конечности, но и на лицо, тело и душу, раскалённую сильными чувствами к стоящему у фонарного столба парню. Он снова зажимал меж губ папиросу, тянул дольше обычного, выдыхал медленно, будто вот-вот задохнётся от переполняющего легкие никотина. Стало не только трудно терпеть дрожь в руках, но и движения казались очень тяжелыми, так же, как и слова, заставшие в горле подобно рыбной кости. Только сейчас я смогла осознать, что это всё творил совсем не холод. Банальное волнение и нервозность, которая скоропостижно накинулась на меня, будто коршун в небе. Теперь эта прогулка была в пять раз напряженнее. — О, уже тут? Пошли, присядем. — кивнул Пятифанов, тут же выкидывая невыкуренный до конца табак, что с искрами упал в ближайший сугроб. Я подходила к нему аккуратно, словно боясь быть убитой… Шаг за шагом я приближалась к старинной скамейке, где уже сидел объект моего обожания. Такой расслабленный и спокойный, но это только на первый взгляд… Он волнуется не меньше меня. — Ты не замёрзнешь в одной тонкой куртке? — я нашла хоть какое-то начало диалога в этой неловкой тишине. От того, что мы зимой сидели на замёрзшей древесине, мне стало в разы холоднее. Тут же вспомнилась мамина фраза «не сиди на стуженом, родить не сможешь», но, кажется, это волновало в последнюю очередь. Я должна поговорить с Ромой. — Да не, все чётко. — он хмыкнул, стал нервно заламывать пальцы, хрустеть фалангами, снова погружая диалог в пустое молчание. Напряженное, тяжелое, что давило на рёбра, заставляя лишь пуще прежнего устало вздыхать, подобно нашему трудовику, когда тот видит не готового на урок ученика. «Даже не о чем молчать» — именно так я описала данную сцену в своей голове, ведь Пятифанов, как настоящий умалишенный, продолжал молчать, кидая на меня беглые взгляды. Волнение граничило с интересом и вопросом, что я так же не озвучивала, ждала ход шатена. — В общем, ты… — парень запнулся, сказал уже чуть тише прежнего: — больше мне не сестра. — это прозвучало настолько неуверенно, зажато, что я невольно удивилась, не понимая, что не так… — В смысле? Почему? — Лер, я знаю. — вопросов после слов друга не убавилось, я лишь с волнением смотрела, кидая немой вопрос. О чем он знает? Что произошло? Неужели кошмары стали явью? — Я ведь нравлюсь тебе, да? — острый нож, как настоящая бабочка прошлись от ключиц до желудка, распарывая меня изнутри, как подарочную упаковку в день праздника. Всё внутри полностью перевернулось, руки теперь были не только холодные, но и потные от волнения и паники, накрывших меня. Он знал, а возможно узнал недавно и теперь хочет положить этому конец, избавиться от меня, словно никакой дружбы и не было. Хочет просто отцепить от себя репейник, мешающий ему двигаться дальше. — Ты знал… — единственное, что я смогла выдавить из себя, прежде чем отвернуть голову, сдерживая поток солёной воды, медленно скапливающийся на зелёных глазах. Голос был неестественно низким, охрипшим. Да, это именно та боль, которую я так боялась ощутить. — Знал, думал над этим и… — он тяжело вздохнул. — Ты тоже нравишься мне, не как сестра, а девчонка. Ты крутая и я подумал, как было бы здорово, если бы мы провели этот день вместе. — слова друга казались нерешаемым уравнением. Я повернулась к хулигану, наполненные слезами глаза смотрели на него, не веря в происходящее. Что? Теперь Рома был не взволнован, он расслабился, будто после этих слов вокруг него что-то запело, успокаивая только его… Я же пыталась понять, не ослышалась ли. — Ты шутишь? — из-за того, что я моргнула слезинки спали с ресниц, грея холодные на морозе щеки, но это помогало не так сильно, как грудное тепло, от мыслей… Неужели и в правду? — Чё? Я на клоуна похож? Нет, ясен пень! Давай, мы с тобой целых два года в дебилах сидели, нам ещё столько вместе нужно сделать. — его мозолистая ладонь накрыла мою, всё внутри накалилось, сердце бешено отбивало ритм, не давая думать разумно… — Да… «Да» — было единственным, что я смогла выдавить, глядя на довольного Пятифана. Он улыбнулся, я сделала тоже самое, ощущая волнение и трепет, который таился в душе каждый раз, когда я думала о словах Ромы. Тоже нравлюсь. Взаимно. Это точно был не сон, всё совсем не так красочно и ярко, скомкано, не так романтично, но даже это заставляло меня взлетать на небо, радоваться, любить и верить, глядя в голубые глаза. Такие внимательные, нежные, подобно суфле, в котором можно просто утонуть. Ты снова сделал меня слабее, застал врасплох, а после вот так просто готов взять за руку, потянуть к тёмному лесу, рассказывая всё новые и новые истории и новости, произошедшие с тобой. Мне доставляет удовольствие знать о тебе много, слышать от тебя многое и делиться многим. В том числе и своими чувствами, что на века разделены с тобой взаимной связью. Кажется, теперь я делаю тебя смелее.