Между сказкой и страхом

Николай Носков - Я тебя люблю

Замок поддался с трудом. Сначала ключ не вставлялся, потом не хотел проворачиваться. К самой двери пришлось применить силу, что едва ли остались в старческом теле. Ржавые петли со скрипом справлялись со своей функцией, дерево ссохлось, а с внешней стороны уже почти не осталось краски. Неудивительно, за домом не ухаживали почти пятнадцать лет: Уокеры свои последние годы уже были не способны, а Саймон уговорил себя приехать только сейчас. На мебели скопилась пыль, и она же витала в воздухе. Саймон видел её в лучах солнца и ощущал её запах. Он прошёл к комнате, в которой когда-то жил. С трепетом коснулся двери. Та поддалась легче входной. Обстановка осталась прежней, только покрывало уже сменилось за столько времени. Саймон сел на кровать лицом к окну. Когда-то он так же сидел, готовясь к очередной проповеди, молясь и осознавая приказ Пророка... В дверь постучали. Настойчиво и нетерпеливо. Несмотря на поздний час, Саймон с энтузиазмом пошёл открывать. За ней оказался Кирен. Взъерошенный и на взводе. Со стёртым муссом и всего одной линзой. - Кирен, что случилось? Кирен прошёл мимо, что-то невнятно объясняя. И сдался. Шагнул ближе. Мог бы Саймон дышать, задохнулся бы от того, как решительно Кирен поцеловал его. Не сразу, но он ответил, надеясь, что Кирен не примет его замешательство, как отрицательную реакцию. Поцелуй непривычен: ни тепла, ни влаги. Только давление губ и тянущих за одежду рук. И требование. Саймон его заподозрил, но не мог распознать, в чём оно. Закончился поцелуй так же резко, как и начался. Кирен уткнулся лбом в саймоново плечо. Саймон по инерции обнял его за плечи. - Извини, - совсем тихо произнёс Кирен, и Саймону не хотелось спрашивать, за что он извиняется. Вместо этого он спросил другое: - Расскажешь, что произошло? Кирен отрицательно покрутил головой. Саймон не стал его заставлять, а только ближе притянул его к себе. Они постояли так несколько минут. Саймон успокаивающе гладил его по шее и прижимался губами к затылку, жалея, что не может почувствовать запах его волос. - Мне нужно домой, - прервал молчание Кирен. - Хорошо, - ответил ему Саймон, и они остались стоять так ещё немного. Кирен настойчиво обвил его руками, вжался всем телом, наверняка размазывая мусс по его светлой одежде. Саймон не возражал, продолжая трепетно обнимать Кирена. Саймон тяжело вздохнул. Всё труднее вспоминать. События становились тусклее, а ощущений не запомнилось, в связи с их отсутствием. Остались только размытые впечатления. От знакомства, от первого поцелуя, от обеда с родителями. Иногда он сомневался, что всё это с ним происходило. Возможно, он всё это выдумал. Всё, что осталось у него от прошлой жизни - две фотографии. Он потянулся за ними во внутренний карман. С первой на него смотрели он сам и его мама. Со второй - Кирен и Эми. Два измятых кусочка жизни, которую он не ценил. Научись он жить по-хорошему, не умер бы, не восстал, не убил мать... Но тогда и не встретился бы с Киреном. И не загубил и его. Глаза заслезились. Саймон нащупал в другом кармане платок. Солнце с задором светило в окно. День выдался на удивление ясным и солнечным, будто пытался отговорить Саймона. Он вытер глаза и положил платок на колено. Ещё раз посмотрел на фотографии и отложил рядом на кровать. С усилием высвободил из кармана небольшую бутылку воды, что чудом поместилась в него. Из него же достал баночку, полную таблеток снотворного. Решимость начала подводить, как подвела погода, как поводила память. Кирен прошёл мимо, невнятно что-то объясняя. И сдался. Шагнул ближе и решительно поцеловал Саймона. Саймон растерялся, поэтому ответил не сразу. А затем коснулся его лица, переживая, что Кирен сейчас передумает и сбежит. Кирен не сбежал, но ушёл также стремительно, как и пришёл, сказав вместо прощания: - Мне нужно домой. Саймон остался стоять один, слышал, как за спиной закрылась дверь. И не знал, к чему это всё приведёт. Если вообще приведёт. А на следующий день Кирен позвал его на обед. Ничего не объясняя, ни о чём не договариваясь. Саймон не возражал, поговорить они ещё успеют, думал он. А потом Кирен остановился на улице только для того, чтобы поцеловаться. И Саймону не хотелось уже никуда идти, а просто бы остаться в этом моменте навсегда. Саймон хотел бы вернуться в любой из моментов, когда ещё мог поступить правильно, и остаться в той жизни с обедами, поцелуями и Киреном. Не будь он только так наивен и глуп. А теперь всё, что ему осталось - это две фотографии и банка таблеток. И скорбь длиною в жизнь. Саймон вздохнул, решаясь напоследок. Слабые пальцы кое-как справились с крышкой. Было бы удобнее растолочь таблетки и смешать с водой, но его руки не справятся. Поэтому он отправляет таблетки в рот одну за другой, поглатывает то насухо, то запивает водой. Баночка опустела. Саймон поставил её на тумбочку вместе с остатками воды в бутылке. Взял в руку фотографии и устроился на кровати. Осталось только дождаться действия таблеток, и его жалкое влачение закончится. Он закрыл слезящиеся глаза. Попытался снова забыться в фантазиях, которые одолевали его последнюю часть жизни. Никакого восстания не случилось. Его мама осталась жива. Отец не сошёл с ума от горя. А он сам взялся за ум. Благосклонностью судьбы познакомился с Киреном, который познакомил его с Эми. И Кирен так же сделал первый шаг сам. И второй. И все последующие, пока Саймон до конца не осознал, что тоже может проявить инициативу, не спугнув Кирена. И пусть у них разница в возрасте: их родителей это не беспокоит. Кирен достаточно зрелый для своих лет, а Саймон всё ещё слишком наивен. А Кирена не беспокоит его зависимость в прошлом. Или совсем немного, но он этого не показывает. И Саймон не смеет подрывать его доверия и никогда не задумывается о том, чтобы вернуться к разрушающей привычке. Саймон не смеет испытывать судьбу и оставлять все её дары в невежественном игнорировании. В конце концов, Филип делает Эми предложение, и они устраивают громкую свадьбу. Эми сияет и звонко смеётся. А Филип смущённо улыбается и смотрит на неё с восхищением. И Саймон задумывается, хочет ли Кирен того же. Кирен никак не намекает, и тогда Саймон спрашивает прямо: - А ты хочешь свадьбу? - Это предложение? - с усмешкой уточняет Кирен. И Саймон понимает, что сам хочет этого. Он подходит близко, берёт его за руку. Кирен перестаёт улыбаться, смотрит с волнением. Совсем теряется, когда Саймон опускается на колено. Саймон смотрит пристально и спрашивает, стараясь не дрожать голосом: - Ты выйдешь за меня? Кирен молчит, растерянно дёргая глазами, дышит глубже. Саймон успокаивающе поглаживает его запястье большим пальцем. Его дыхание успокаивается, взгляд фокусируется, а глаза начинают слезиться. Вместо слов он согласно качает головой и опускается на колени, чтобы поцеловать Саймона. Тот смеётся, заваливаясь на спину от напора. Кирен нависает сверху и, наконец-то, отвечает: - Да, я выйду за тебя. Саймон вдруг задыхается от резкого наплыва эмоций от услышанных слов. Их свадьба проходит скромнее, но Эми всё равно сияет и звонко смеётся. Планирует, как все они воспитают детей, внуков и состарятся все вместе. Саймон решается завести детей, не боясь заразить их своим безрассудством, которое могло дорого стоить и ему и его родным. И жизнь идёт своим чередом. Периодически они ссорятся. Потом мирятся. И состариваются вместе. И с каждым годом он боится этого всё сильнее. Он не хочет умирать раньше Кирена и не хочет застать его смерть. В идеале - умереть вместе, возможно, держась за руки. Но для этого нужно быть уже совсем разбалованным судьбой. Но Саймону плевать. Он с горечью сжал промокшую подушку, задыхаясь и захлёбываясь. Он хотел бы умереть вместе с Киреном, держась за руки настолько крепко, насколько хватило бы сил. Они бы уснули одновременно, как и обещали в клятвах перед алтарём: - И в горе, и в радости, и умрём в один день...