After the Fall

      Ген зашевелился, когда Сенку сел на маленьком диванчике, где они провели ночь. Он еще не совсем проснулся, но уже осознавал, что происходит вокруг. Сенку не потрудился проявить осторожность, когда он вывернулся из-под него. Ген издал недовольное хныканье. К чему такая спешка? Диван был не самым неудобным местом, на котором им довелось спать. Кроме того, Ген даже сквозь веки не видел дневного света, проникающего в комнату. Ну, может быть, потому, что ставни на окне были закрыты, но это уже не важно...       Ген подскочил на диване, распахнув глаза, когда услышал, как Сенку рвет. Мальчик скорчился над забытым мусорным ведром у двери. Его дыхание было быстрым и резким, он пытался сдержать рвоту. Его волосы падали на лицо прядями, и Ген встал с единственной целью - избавить Сенку от необходимости мыть волосы после этого. Но он оказался недостаточно быстр.       Когда он подошел к Сенку и, наконец, убрал волосы с его лица, Сенку уже отплевывался от остатков рвоты. По носу Сенку скатились несколько слезинок. Его дыхание еще не улеглось, поэтому Ген сел на колени рядом с ним, рисуя успокаивающие узоры на его спине. Сенку мучался еще немного, но ничего не вышло. Наверное, потому что больше ничего не осталось в желудке.       Через несколько минут Сенку встал, вытер рот и глаза тыльной стороной ладони, все тело еще слегка дрожало от напряжения. Ген отпустил волосы Сенку и поднялся на ноги. Сенку застонал, схватившись за голову, как будто ее только что пронзила волна боли. Что, честно говоря, было вполне возможно. Немного покачиваясь на ногах, Сенку плюхнулся обратно на диван.       Ген вытащил из урны пахнущий пакет и вынес его из комнаты, закрыв за собой дверь. С этим можно будет разобраться позже. Он просканировал комнату глазами. И, конечно же, среди беспорядка на полу он нашел рулон бумажных полотенец.       Он опустился на пол рядом с диваном, поставив пустую корзину рядом с Сенку, на случай, если она снова понадобится. Сенку тяжело дышал, и Ген подумал, не заснул ли он снова. Он поднес бумажное полотенце к его лицу и вытер то, что не заметил Сенку. Затем он перешел к волосам, пытаясь безуспешно привести их в порядок. Он провел по ним пальцами, зацепившись за небольшие колтуны, которые попытался вычесать. Но через некоторое время он забыл о своей задаче и просто гладил рукой по волосам, проводя пальцами по лбу Сенку и вдоль линии роста волос.       Веки Сенку дрогнули, и он открыл их. — Что ты делаешь? — устало пробормотал он.       Улыбка дрогнула в уголках губ Гена. — Успокаиваю боль. — ответил он.       — Я бы... — небольшая пауза. Сенку сглотнул, пытаясь прогнать тошноту. — Я бы закатил глаза, но... сейчас любое движение вызывает мучительную боль в голове. — полупрошептал, полупростонал Сенку.       Ген хихикнул. Было приятно видеть, что ученый не утратил своего саркастичного характера даже в такой неприятной ситуации.       — Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? — Сенку надулся.       — О, значит, на этот раз твоя очередь страдать от потери памяти?       — ...заткнись.       Ген не ответил. Пусть воспоминания вернутся, если уж на то пошло. А если нет, то все равно не было ничего важного, что стоило бы вспоминать. Был ли Ген эгоистом, думая так? Возможно, но ему было все равно. Некоторые вещи лучше забыть. Ведь так?       — Мне жаль.       Ген вздохнул и положил голову рядом с головой Сенку: — За что?       Сенку нахмурился: — Я не знаю... Я заставил тебя плакать?       — Это все, что ты помнишь?       Сенку приподнялся на локтях. Слишком быстро, чтобы не вызвать болевых ощущений, но он не жаловался. — Это правда? — в его глазах мелькнул намек на страх.       Ген подумал, не сделал ли алкоголь Сенку более эмоциональным, чем обычно. Но с другой стороны, Сенку вел себя странно с тех пор, как подслушал разговор в отеле. О чем они говорили? Ах, да. Мужчину кто-то избил, и Сенку хотел узнать об этом человеке побольше. Но почему? Ген вынырнул из своих мыслей, когда пальцы Сенку нежно, хотя и немного дрожа, провели по его шее.       — Ген, — голос Сенку был спокоен, — я...?       Ген провел рукой по отметине, которая, несомненно, уже расцвела на его шее. Он покачал головой и встал. — Не беспокойся об этом. — рассеянно сказал он, не заботясь о том, что его ответ только еще больше расстроил Сенку. — Я попробую раздобыть тебе воды. — и быстрыми шагами вышел из комнаты.       Некоторое время он стоял, прислонившись к двери, дожидаясь, пока его дыхание не успокоится. Дверь, ведущая из комнаты медсестры, открывалась прямо в лазарет. В одном из углов комнаты стояла раковина, и Ген направился к ней. Не то чтобы он ожидал, что она будет работать. Нет. В углу его привлекло маленькое зеркало, висевшее над ним. Его отражение показало именно то, чего он опасался. Небольшой синяк овальной формы украшал боковую часть его шеи. Засос был не самым большим и не самым заметным из всех, что у него были. Но дело было не в этом.       От одного только вида черно-фиолетового синяка у Гена внутри все клокотало. Волна отвращения к себе захлестнула его. Сколько раз он вот так же смотрелся в зеркало и царапал следы в надежде, что они быстрее исчезнут? Это не одно и то же, пытался он сказать себе. На этот раз это был Сенку. Наверняка это что-то меняет, верно? Ген поднял воротник куртки повыше, прикрывая метку. С глаз долой, из сердца вон...       Ген проклял слезы, которые полились незаметно для него. Было время, когда он гордился тем, что может многое вынести, не разрыдавшись при каждом повороте событий. Но те времена прошли. Как и многое другое. Он вытер слезы подушечками пальцев, подавляя фырканье. Болезненный вой прервал мрачные мысли Гена и напомнил ему, что он не единственный человек в комнате.       Ген перевел взгляд на ближайшую к двери кровать и бледного обитателя. Укё дышал мелкими болезненными вздохами, пот выступил на его лбу и мелкими капельками скатывался по лицу. Это зрелище вызвало у Гена чуть ли не новые слезы, но вместо этого он позволил своим эмоциям вылиться в гнев и разочарование. Они зашли в тупик. Им нечего было дать Укё, чтобы облегчить боль. И ради чего? Потому что Сенку хотел узнать больше о двух случайных людях... Двух людях? Этого не может быть... Не может быть? Но что если, в конце концов?       — Сенку-чан! — Ген ворвался обратно в комнату, где он оставил Сенку. — Ты ведь не просто случайно спрашивал, верно?       — О, черт возьми, Менталист. Говори тише. — простонал Сенку, держась за голову и пытаясь сморгнуть сонливость с глаз.       — Да, да, но мне нужно знать. Ты действительно думаешь, что это могут быть они? Та пара, о которой говорили вчера вечером? Ты действительно думаешь, что это могут быть Юдзуриха и Тайджу?       Выражение лица Сенку стало каким-то нечитаемым. Он снова закрыл глаза, сжав губы в линию. — Может быть...? Возможно, нет. Это было глупо. Я не должен был так себя вести. Это лишило нас шанса помочь Укё.       — Нет! То есть, да, но теперь, по крайней мере, единственное, что мы получили от нашего маленького приключения, - не банка меда. Теперь у нас есть место, где мы можем попробовать поискать твоих друзей!       — Что ты сказал? — Сенку поднялся в сидячее положение.       — Теперь мы знаем, где могут быть твои друзья.       — Нет, нет. До этого.       Ген нахмурился: — А... у нас есть банка меда. — он потянулся в карман куртки и достал маленькую стеклянную баночку, наполненную темной, золотистой жидкостью. Сенку выхватил банку из его рук, казалось, забыв о боли в голове.       — Это идеально! Надо срочно идти к Укё. — засмеялся он, уже начиная вставать. Но Гена не устроило. Он толкнул Сенку обратно на диван.       — Я так не думаю. Ты должен оправиться от своих глупых решений. Кроме того, я не вижу связи между медом и Укё.       Сенку снова опустился на мягкие подушки, не выглядя совершенно несчастным от того, что ему снова дали посидеть. — О, хорошо. Я объясню. — проворчал он. — Уже много веков люди знают, что мед можно использовать как средство от таких болезней, как раны и ожоги. Существует множество различных факторов, которые объясняют его эффективность. Наиболее важными из них считаются: высокое содержание сахара, низкий уровень pH и присутствующие в нем естественные ферменты, которые способны производить перекись водорода в подходящих условиях. Эти факторы вместе делают мед одним из самых мощных природных лекарств.       — Что это значит...?       — Это значит, что у нас есть собственный природный антибиотик прямо здесь, в наших руках.       — Значит... мы все-таки не провалились?       — Ну, есть много разных мнений об эффективности меда в медицинской практике...       — Но попробовать стоит?       — Да, попробовать стоит. — признал Сенку.       Негромкий стук в дверь заставил их обоих обратить внимание на вошедшего в комнату человека. — Доброе утро. — улыбнулась Рури. — Я подумала, что ты захочешь воды. — Ген скривился, вспомнив причину, по которой он изначально покинул комнату, но с благодарностью принял бутылку, протянутую ему Рури.       — Держи. — ухмыльнулся Ген, передавая бутылку в руки Сенку. — Вода, которую я обещал ранее. — Сенку фыркнул, и Ген был уверен, что закатил бы глаза, если бы у него хватило на это сил.       — Иди. — сказал он вместо этого, толкнув Гена в плечо. — Ты можешь сменить повязки вместе с Рури, раз мне нельзя двигаться.       — Но я меняла их совсем недавно, и Хром сказал... — Рури проглотила свое разочарование, — Он сказал, что ты не достал для него лекарств.       — Вообще-то, у нас есть альтернатива, которая может сработать. — сказал Ген.       Ген не видел рану раньше. И он был рад, что не видел. Не то чтобы он хотел увидеть глубокую, покрасневшую рану сейчас. Просто в данный момент избежать этого было невозможно. Для этого им пришлось разбудить Укё, и теперь мальчик сидел на краю кровати, бледный как снег. Возможно, это просто его нормальный цвет лица, - попытался отвлечься Ген. Ладно-ладно, кого он пытался обмануть? Себя, наверное. Ген сел рядом с Укё, готовый помочь, если ему понадобится поддержка, чтобы оставаться в вертикальном положении.       — Сейчас я намажу мед. Это, наверное, будет больно. — предупредила Рури, держа пальцы над раной, блестящие от золотистой жидкости. Она посмотрела на Укё. Он закусил губу, вцепившись руками в простыню, и кивнул, давая ей разрешение продолжать. Он издал шипение, когда пальцы Рури коснулись поврежденной кожи. — Прости. — пробормотала она.       — Ты уверена, что не нужно накладывать швы? — спросил Ген, глядя на цвета, смешивающиеся под ее прикосновением.       Рури вздохнула: — Да, наверное, нужно, но у нас нет инструментов.       — Я так и думал. — хмыкнул Ген.       Когда они снова обмотали рану чистыми бинтами, Укё лег на спину. — Спасибо. — пробормотал он, а глаза уже закрывались. Дверь в комнату открылась, и Мирай поспешно шагнула внутрь.       — Я нашла их! Я нашла их! — причитала она между глубокими рваными вдохами, словно только что пробежала весь путь, откуда бы она ни пришла. Укё снова открыл глаза.       — Успокойся. Что ты нашла? — спросила Рури в своей обычной спокойной манере.       — Кохаку и Никки сказали, что в кладовке должны быть различные пищевые добавки. И я подумала, а не то ли ему и нужно сейчас. А потом я вчера весь день искала их, но не нашла нужных. Но я не сдавалась, поэтому... — затараторила она, совершенно бессмысленно, по крайней мере, для Гена. Поэтому ему пришлось прервать ее.       — Да, но что ты искала, Мирай?       — Это! — воскликнула она, встряхивая две бутылочки, полные таблеток. — Это железосодержащие добавки. — сказала она, высыпав несколько красных таблеток себе на руку. И Гену пришлось признать, что она была права. Это было именно то, что нужно бледному мальчику сейчас, после потери такого количества крови. И большего они сделать уже не могли. Теперь им оставалось только позволить меду сделать его магию и надеяться на лучшее.       А жизнь продолжается. Мир не останавливается, чтобы задержать дыхание, даже если это делают все вокруг. Следующие дни прошли в напряженном ожидании, все ждали, что состояние Укё вот-вот ухудшится. Но этого не произошло.       — Наконец-то я нашел тебя. — пробурчал Сенку, усаживаясь рядом с Геном на скамейку во дворе под тенью большого пышного дерева. Здесь Ген спасался от влажной летней жары. Не то чтобы это место было лучше, чем все остальные. Просто тень давала ему иллюзию прохлады. Он переключил свое внимание на собеседника. Ну как? Как он?, спрашивали его глаза. Губы Сенку дрогнули, и он слабо улыбнулся собеседнику. — Ему становится лучше. Пройдут месяцы, прежде чем он полностью восстановится, но рана заживает. И она не заражена.       Ген облегченно вздохнул, напряженные плечи опустились, и большая часть напряжения прошлых дней исчезла. Между ними воцарилась тишина, вокруг слышалось только стрекотание цикад и ветер, шелестящий листвой деревьев высоко над ними. Сенку откинулся на спинку скамейки, обводя глазами заросли растительности вокруг. Трава под их ногами пожелтела от недостатка полива в такую жару.       Сенку что-то держал в руках. Ген проследил, как его пальцы перебирают разные ручки и кнопки, переключая канал на радиотелефоне. В данный момент Ген полагал, что Сенку делает это скорее по привычке, чем потому, что верит, что на другом конце кто-то ответит. Ген снова поднял взгляд на лицо собеседника, когда тот заговорил.       — Умно со стороны Мирай было самостоятельно найти пищевые добавки с железосодержащими компонентами.       Ген хмыкнул в знак согласия, отводя взгляд от Сенку, когда тот не посмотрел ему в глаза. — Она очень старается, чтобы Укё стало лучше. Я думаю, она бессознательно пытается избежать той же боли, которую испытывает из-за потери брата.       — Да... — Сенку наклонился вперед, оперся рукой о колено и положил подбородок на ладонь. — Но все равно немного неловко признавать, что не я первым додумался до этого. Я имею в виду, что у него явно была анемия. Очевидно, ему нужно было больше железа.       Ген наблюдал, как брови Сенку опустились вниз в разочаровании. Его друг был настоящим перфекционистом. Ген подавил вздох: — Не будь так строг к себе. Ты же не настоящий врач или типа того.       Сенку на это рассмеялся: — Наверное, нет. Но мог бы им стать. — ухмыльнулся он.       — О, я в этом не сомневаюсь. Так вот кем ты должен был стать?       — Хм? Нет, не совсем.       Ген посмотрел на друга и понял, что они никогда не говорили о Сенку и его прошлом. Он понял, что на самом деле ничего не знает об ученом как о человеке, кроме своих собственных наблюдений. И Ген почувствовал в груди легкое чувство вины за это. — Кем же ты тогда должен был стать?       Сенку вопросительно поднял брови, глядя на Гена, как бы удивляясь тому, что Ген хочет узнать. — Попробуй угадать, Менталист. — улыбнулся он.       Угадать? С чего бы ему вообще начать? Сенку умел чинить электронику. И он знал слишком много бесполезных, хотя в последнее время они оказались весьма полезными, фактов о природе. Ген знал, что мальчишка умен. Ген не помнил ни одного случая, когда Сенку не придумал бы решение стоящей перед ним проблемы. Одной из хороших черт характера ученого была его неспособность сдаваться. Задумав что-то, он доводил дело до конца. Неважно, какой ценой. Ген вздохнул, на его губах заиграла легкая обида. — Я не знаю. — ныл он, — Может быть, инженер?       — Не совсем. — усмехнулся Сенку, — Но я мог бы им стать.       — Ну, теперь ты просто хвастаешься. — пожаловался Ген, закатывая глаза.       — Нет, физика в школе мне нравилась. Просто она была не такой интересной, как химия. — сказал Сенку с безумным блеском в глазах.       — Да, я знаю. — размышлял Ген, на его губах плясала ухмылка, — Ты игрался со всеми самыми опасными веществами, которые только мог достать. Может, ты все-таки сумасшедший ученый?       — Они не были такими уж опасными. — запротестовал Сенку.       — Но ты же не отрицаешь этого?       — ...нет.       — Ха! Так и знал.       — Ну, а что насчет тебя? Спорим, тебе нравится психология или что-то подобное?       — Ничего себе, какое дикое предположение. Интересно, как ты мог догадаться?       Сенку больно ударил его локтем в бок. — Отвали! — рассмеялся он.       Ген снова толкнул его плечом, не сумев сдержать смех. — Еще чего! Я просто хотел узнать, кем хочет стать малыш Сенку-чан, когда вырастет.       Сенку повернулся к нему лицом и встал на колени на скамейке, свесив другую ногу через край. Он наклонился ближе к Гену, положив правую руку на спинку скамьи позади Гена. — Я действительно настолько ребенок для тебя? — спросил он, забавляясь, но Ген смог уловить намек на серьезность вопроса.       У Гена перехватило дыхание, а сердце сделало необычный кульбит, когда он позволил своему взгляду медленно пройтись по телу Сенку, которое теперь возвышалось над ним. От широких плеч и ключиц, выглядывающих из-под рубашки, до острых черт лица. И, наконец, в алые глаза, смотрящие на него. Нет, - хотел сказать он. - большую часть времени ты заставляешь меня чувствовать себя ребенком. Но слова не шли. Казалось, что в горле что-то застряло. — Фармацевт? — спросил он вместо этого.       Сенку опустил голову и плюхнулся обратно на скамейку. — Нет. — выдохнул он, забавляясь.       — Научный руководитель?       — Нет.       — Учитель?       — Ты хоть пытаешься?       — Метеоролог?       — Нет.       — Астрофизик?       — Близко, но нет.       Ген застонал от разочарования. — Скажи тогда! — умолял он.       Сенку перевел взгляд на голубое небо, проглядывающее сквозь листву деревьев. И как только Ген подумал, что не получит ответа от Сенку, мальчик открыл рот. — Астронавт. — тихо сказал Сенку.       — О, в этом даже есть смысл. — хмыкнул Ген. — Тебе подходит.       — Спасибо, наверное. — пожал плечами Сенку. — Знаешь. Бьякуя... — он прочистил горло, — Мой отец там, наверху. Или, по крайней мере, должен был быть там. Я не знаю, где он сейчас.       — Я не знал. — прошептал Ген. Раньше он не задумывался о семье Сенку. Возможно, потому что он даже не думал о своей собственной.       — Ну, я и не говорил.       — У тебя есть другие члены семьи?       — Хм... Наверное, Тайджу всегда был мне больше как брат. Но нет. Только я и Бьякуя.       Они снова погрузились в молчание. Ген не очень-то хотел рассказывать о своей семье и портить момент. Поэтому он не стал этого делать. Вместо этого он просто смотрел куда-то вдаль. На то, как их руки лежали на скамейке, почти соприкасаясь. Или на опасно красивые солнечные лучи, проникающие сквозь листья деревьев и падающие на тротуар внизу. Или на близлежащие цветы, где присела отдохнуть маленькая бабочка. Все было безмятежно. Сенку беспокойно заерзал на месте.       — Ген... — начал он. — Я знаю, что тебе здесь нравится, поэтому тебе не нужно этого делать, но я планирую уехать. Я должен. Ты знаешь почему. Поэтому ты... — он сглотнул, — Ты бы согласился поехать со мной?       Ген положил свои пальцы на пальцы Сенку и слегка сжал их, издав небольшой смешок. — Я знаю, и я поеду. — улыбнулся он. Хоть на край земли за тобой. Ведь в конце концов, я обещал, верно?