Болван

      Тойя надолго запомнил слова Акиры о том, что Акито никому не открывал настоящего себя, но пока не знал, где эта информация может потребоваться. В конце концов смена Тойи уже минут двадцать как закончилась, поэтому он пришёл домой. По пути он думал о проблеме Акито. Ему не было знакомо чувство, которое возникает, когда твои собственные убеждения ломаются твоим же мнением, поэтому он пытался вспомнить хотя бы игру или аниме, в которых затрагивалась эта тема. Этим же он занимался и по возвращении домой. Так и угробил где-то час жизни. Вдруг он услышал звук в дверь — для справки, времени было 3:40 — и повернулся на другой бок, притворяясь спящим.       — Да ладно тебе, я ведь знаю, что ты не спишь! — послышался голос младшего из старших братьев.       — Заходи, раз пришёл, — сказал Тойя. Дверь в комнату открылась, а затем, пропустив брата, бесшумно закрылась.       — Ну, рассказывай давай. Чего не спишь? Что происходит в жизни, как дела?       — Ну… Начнём с конца. Как ты знаешь, у нас уже каникулы, а ещё с деньгами туговато, поэтому до сентября я устроился на подработку в бар с 9 вечера до 2 ночи.       — О, и кем устроился?       — Пианистом.       Брат едва удержался, чтобы не прыснуть со смеху.       — Пианино? В баре? Дай угадаю, ваш бар называется «Консерватория»?       — Нет, «Улитка».       Тут брат не сдержал своего смеха.       — Пх-х-ха-ха-ха-ха-ха! Какое-то весьма противоречивое у тебя место работы, братец.       — Да и коллеги тоже. Но что-то мне подсказывает, что я буду появляться в этом баре до конца жизни.       — Хм…. Лады. Так чего ты не спишь-то по итогу?       — Ах, это… Проблема одного из коллег. Он признался, и почему-то только мне, что у него какой-то внутренний конфликт… Щас попытаюсь процитировать слово в слово, что он сказал. Не, могу сказать только суть — «Мои идеалы и принципы сталкиваются с какой-то частью меня». И я пытаюсь найти хоть что-то, где затрагивалась эта тема.       — Хм… — признался брат, — А, точно! В одной игре есть женщина, которая из-за боли потери захотела остановить настоящее и перейти к вечности в идеальном состоянии души. Для того, чтобы уйти в вечную медитацию, она создала разумную куклу, вбила в неё свои принципы, вложила в её грудь меч, а в меч — себя, и ушла медитировать. Но когда она подружилась с главным героем, она пересмотрела свои принципы. Тогда кукла начала этому сопротивляться, и женщине пришлось схлестнуться с куклой в царстве равновесия давно умершего человека. Не спрашивай, как, зачем и почему. По итогу с помощью главного героя куклу кое-как убедили, что та женщина не кардинально поменяла мнение и отказалась от старого, а просто пересмотрела свои принципы и внесла в них свои коррективы. К чему я это всё? Просто думаю, что в случае твоего коллеги наилучшим решением было бы провести дебаты принципов и мнения. Так он избавится от двух противоборствующих сил внутри себя, оставив в качестве доминанты одну. А сколько этому коллеге, кстати, лет?       — М, он учится в моей параллели, и ему вроде ещё 15.       — Пх-х-х! Тогда я знатно ошибся с примером.       — А чего так?       — Той даме больше тысячи лет, а куклу она создала в возрасте пятисот… Или чуть больше… Лет.       — Сколько-сколько?! А она точно человек?       — Нет, она человекоподобное божество.       — А, ну тогда нормально. Спасибо что предложил решение. Думаю, теперь можно и идти спать.       — Колыбельку спеть? ~       — А-а... Нет, спасибо...       — Всё-всё, уже иду! Спокойной ночи.       Дверь закрылась.       — И тебе, братец, — тихо выдохнул Тойя, плюхнулся на подушку и только-только начал засыпать, как его дрёму разрушила вибрация уведомления в телефоне. Он непроизвольно вздрогнул и полез в телефон. Там, к его удивлению, было сообщение от… Акито. Правда, это был какой-то непонятный набор букв…       <еомогр>       — Э? Типа огр? Или…       Вдруг Тойя понял, о чём пошла речь. Просьба о помощи.       «- Но ведь буквально пару часов назад он сам отказался… Или это сейчас было его настоящее я?..»       <Обсудим вечером. Хорошо? >       <Я как раз кое-что придумал.>       После этой пары сообщений Тойя снова лёг спать с уверенностью, что никто больше не потревожит его сон. Проснулся он в полдень из-за бившего прямо в глаза солнца. Сине-голубые волосы расстелились по всей подушке и даже лезли в глаза. Парень потянулся, прогоняя сонливость. После этого он сделал базовую утреннюю рутину и сел за учёбу. Так и прошёл день Тойи — еда, учёба, учёба, еда… Ни минуты отдыха. Так стукнуло 8:30. Тойя закончил с заданием и пошёл на работу. Только по пути туда он увидел уведомление на телефоне.       <Кто вы? > — гласило оно. И, кажется, это было от Акито. Первое сообщение в переписке было удалено.       <Не придуривайтесь, Шинономе-семпай. Вряд ли Вы стали бы просить помощи в 4 часа утра у кого-то, кому даже не показали настоящего себя.>       Как же жаль, что когда это сообщение пришло, отец кричал на Акито.       — Вон из дома! — сказал он, и Акито ушёл. Но не из дома, а в свою комнату. Там он судорожно позвонил Акире.       — Мошмоши, Акира? Предупреди босса, что я опоздаю минут на пять, — протараторил он, собирая все самые необходимые для проживания вещи. Что за это время произошло в доме Шинономе?       В этот день у Акито не было джуку. Он переписывал конспекты, которые не успел записать вчера в классе, и выполнял задания, заданные на дом. Так время прошло до 8:20 вечера. Акито, подумав, что ему надо на работу, хотя его смена должна была быть только завтра, собрался на работу и только хотел выйти, как столкнулся с отцом. Это привело к очередному скандалу. В конце концов Шинеи не вынес очередного выкидона сына и выгнал его из дома.       — Акито, ты серьёзно? У тебя рабочий день завтра! — сказал Акира.       — А… Вот блин. Тогда… А, точно. Ты не в курсах, у нас остались свободные номера?       — Вроде заняли три, оставшиеся пустуют.       — Отлично. Тогда запиши на меня четвёртый.       — Окей.       Звонок на этом закончился, а Акито как раз собрал все вещи, которые считал нужными, и ушёл из дома. В это время Акито как раз увидел сообщение Тойи.       <хватит называть меня семпаем>       <бесит>       В момент отправки этих сообщений он как раз подходил к бару. Времени было 20:55. В помещении для персонала стоял начальник.       — О, босс! Вы-то мне и нужны были. Акира уже рассказал, что я заселяюсь в четвёртый?       Все работники удивлённо посмотрели на Шинономе.       — Наоми, — шёпотом спросил Тойя, — а что это за четвёртый номер?       — Пошли, объясню, — предложила официантка и повела новенького к знакомой с вчерашнего дня лестнице, которая вела на второй этаж. По пути она рассказывала, что к чему. — В общем, как ты видишь, у нас есть второй этаж. На нём мы обустроили пять номеров, как в отеле, чтобы… Хотя нет, на случай, если работникам по временным жизненным обстоятельствам будет негде жить. Но из-за того, что компания бесплатно предоставляет жильё, работник обязывается работать каждый день, а получать зарплату ему приходится ту же самую.       «- Хм… Значит, я буду чаще видеть Акито. Это хорошо, если я хочу помочь. Но… Он кажется человеком, который ценит отдых… Что же такого у него произошло, что он решил взять в два раза больше работы и переехать сюда?..»       Вдруг у Тойи прозвенел будильник, поставленный на 20:59.       — Хм… Понятно. Спасибо, что рассказала, но нам пора работать.       Тойя побежал по лестнице, а Наоми — вслед за ним. Они прибежали ровно к открытию бара. Тойя провёл самый обычный для себя ритуал — прошёлся по клавишам фортепиано, наиграл пару мелодий, которые помнил, проверил, не фальшивят ли некоторые клавиши и стал ждать посетителей. Невольно он заметил Акито за барной стойкой.       «- Когда это он успел унести вещи?»       А Акито заметил, что Тойя видел, что он смотрел. И посетителей пока не намечалось…       — Аояги, чего пилишь? — крикнул Шинономе на весь бар. Тойю как будто ледяной водой облили, но он придумал, что сказать.       — Посмотри сообщения, пожалуйста, — попросил он. Именно это Акито и сделал.       <Я не об этом, а о том, что ты удалил просьбу о помощи.>       <Зачем ты это сделал? >       <Во всяком случае, скажешь позже. Можем поговорить после смены? >       Сказать, что Акито охуел — ничего не сказать. Тойя увидел настоящую сторону Шинономе, кроме того, снова против его воли. К тому же, он всерьёз задумался, как помочь ему… И даже что-то придумал! Шинономе, несмотря на это, отнёсся к сообщениям Тойи весьма скептично.       <посмотрим, что ты предложишь>       <надеюсь, что-то стоящее, я не люблю тратить время>       Тойя понял, что медлить после смены не получится. Часов после десяти посетители стали приходить активнее. На работу Тойи это никак не повлияло, но вот Акито, кажется, стало сложнее везде поспевать. Тогда Аояги начал играть что-то подбадривающее. Лицо Шинономе мгновенно изменилось…       «- Эта песня… Так напоминает что-то… И вроде ненавязчивая, но такая яркая и живая… Мне… Нравится?..       — Тебе нравится что-то из творчества?»       И тут Акито снова поменялся в лице. Это был тот самый взгляд, как когда он показал Тойе «настоящего себя». И они оба знали, к чему это идёт, так что рыжеголовый поспешил вернуться в нормальное состояние. Заметил ли Тойя эту краткую перемену в лице Акито? Вполне возможно… Но какое нам дело до этого? Во всяком случае, Тойя продолжил играть песни, которые раз за разом пробивали привычное состояние Акито. Через некоторое время все разошлись… И остались только Акито и Тойя.       — Акито-сем… Ой, Акито, ты как? — спросил Тойя.       — Как я?.. А с каких пор тебя это парит? Хотя… Хм. Наверное, ещё не слишком плохо. Я так понимаю, ты уже в теме, что за четвёртый номер?       — Ага.       — Тогда пошли сразу туда, расскажешь, что за идея, — спокойно сказал Акито. Почему за один день он так смягчился? Well… Весь день он терзался внутренним конфликтом. В конце концов он устал бороться, поэтому к концу дня стал немного спокойнее и мягче. Но вот они с Тойей подошли к двери, к которой была прикреплена табличка 10884. Акито открыл её, зашёл, закинул рюкзак с вещами и сел на одну из кроватей, жестом приглашая Тойю сделать то же самое. — Рассказывай, что ты там придумал?       — Вообще, не только я… Но… Что насчёт провести дебаты между своими убеждениями и «настоящим тобой»?       — Дебаты?.. — устало выдохнул Акито. — Я этим занимаюсь по сотне, а то и не одной, раз в день.       — Не-ет, это не то. То, что ты устраиваешь в своей голове — это споры. Дебаты нужны для того, чтобы убедить третью сторону в своей правоте.       — Третью сторону? И кто будет этой третьей стороной?       — Могу быть я, — предложил Тойя и улыбнулся.       — Ты?! Но ты же имеешь непосредственное отношение к творчеству?       — Творчество — это создание чего-то нового. Я лишь воспроизвожу то, что придумали до меня, поэтому… В этом плане я скорее попугай.       — Попугай, говоришь… Ох, ладно.       Взгляд Акито бродил по новому жилищу, пока не наткнулся на часы.       — О, времени 2:10. Ты уверен, что тебе не пора домой?       — Домой… А с чего такая забота, Акито?       — Просто… Лучше цени дом, пока имеешь, — выдохнул Шинономе, глядя в серые глаза рядом.       — Пока имеешь, говоришь… Хм. Папа уже час как спит. Кстати, о доме… Что у тебя такое произошло, что ты предпочёл нормальному рабочему режиму и комфортному дому этот номер и ежедневную работу?       — Комфортному? От всего нужного оторван, живности всякой по типу тараканов хоть пруд пруди, отец кроме того, что истеричка, так ещё и помешан на художестве своём, поэтому идти на нормальную работу не хочет… Кроме того, старшая сестра впрягает меня в свою жизнь, а сама моей жизнью не интересуется. Мать — да простит она меня — тряпка, мнения своего нет, отказаться ни от чего не может, так что во всех спорах принимает сторону то отца, то меня. Не думаю, что дом, где тебе житья нет, можно назвать комфортным.       Тойя опешил от всего услышанного.       — Да уж… Действительно, такое комфортом назвать трудно.       Парни помолчали.       — Во всяком случае, я спать, поэтому прошу выместись отсюда, — буркнул Акито. — И ты тоже не задерживайся, — уже каким-то другим тоном добавил он.       — Хорошо-хорошо… Кстати, о дебатах: мы всё-таки решили, я могу быть третьей стороной?       — Ладно, — согласился Акито. — Насчёт времени завтра напишу.       — Буду ждать. Кстати… — добавил Тойя. — Спокойной ночи, Акито-семпай, — выдохнул он и вышел из номера с отчего-то трепещущим сердцем. А перед глазами стоял образ настоящего Акито…       «- Есть контакт!»