two-faced

он был так горд собой, он наконец почувствовал себя увереннее, наконец стал важен. но это так быстро закончилось. теперь днями он обречен думать об этом, вся голова трещит от назойлевых мыслей о том, что он натворил. последние часы он был вынужден слушать скрип металла на заводе, трущиеся друг о друга детали, тем самым и создавая этот скрежет. усталый взгляд упал на окно, в которое уже не попадают задорные, яркие лучи солнца. все небо затуманено, и многие годы еще обещает быть затянутым темными тучами. по душе словно проскребли заточенными ножами, иначе это состояние не описать. возможно, где — то глубоко в душе он надеялся проснутся от «щекочущих» веки лучиков, и легко вздохнуть, стряхнуть холодный пот с лица, и пообещать себе во второй раз, поклясться что никогда не срубит не единого дерева. я в дураках, ведь я знаю, что я сделал. ощущение разложения. все в теле тянуло от бесконечно — вечного чувства вины, и осознания, что ничего не вернуть назад. он мог только смотреть в окно, и с пересохшими глазами выдавить из себя в пустоту, свое никчемное прости. — я проделал этот путь не для того, чтобы так низко пасть. в конце концов, я продолжаю очищать мысли. почему ад делает тебч бесчувственным? — вновь взгляд пал на потрепаный жизнью топор. на рукоятке было не сложно разглядеть трещины, и на лезвии, по краям были оторваные части этого же лезвия. — сидя в темноте, я не могу забыть.даже сейчас я понимаю, что у меня не будет больше шанса. я обменял чувства и клятвы на обязательства по контракту. а уйдя, я зашел слишком далеко. тот, другой я, умер, и я все еще слышу его голос — я не выживу, неся в сердце груз мертвых воспоминаний. теперь я не знаю, куда мне прибиться.