Отвечай, Тош, ты педик?

Спотыкаясь, и чуть не налетев друг на друга, парни дошли до окна. –Кажется света во всём районе нет. –Так я не слепой! –Ромка, возможно нехотя, прижал собой Антона к самому подоконнику–Хотя ощущение в эдакой темноте, что ослеп.! –брюнет сердито сплюнул. Твёрдо стоял вопрос: чем заняться дальше? Стоял не только вопрос. Пока Антоша пытался разглядеть насколько далеко выключили свет, он заметил, как что-то упёрлось ему в зад, и, понимая что это Роман, задал вопрос: —Р-ром..?—почти шепнул он, пытаясь разглядеть виновника данной ситуации. Тот лишь тяжело сопит и, понимая к чему был вопрос, не выдерживает и, склонившись к Антону, целует в губы, придерживая немного опешевшего парня, который толком и не сопротивлялся. Язык Романа был намного напористей; Тоша развернулся, лишь на секунду прервав контакт, а затем сново плывет под прикосновениями горячих губ и широких ладоней на боках. Пятифан опускает руки на поясницу парня, а затем проподнимает его под колени, усаживая на подоконник. Резко все ласки заканчиваются, и Ромка с серьёзным лицом обращается к Антону, засьавляя того вжаться в стекло. –Отвечай, Тош, ты педик? Парень замер в оцепенении. Фраза была, кажется, сказана в шутку, но ничто в брюнете не говорило о том, что он шутил... С одной стороны–какой смысл врать? Да, Антоша смело мог сказать, что ему нравилось. Но с другой, он даже не знал, можно ли из-за такого недельного влечения к парню совершать каминг-аут... "Будь, что будет" –А..Ага. Рома сверепо взглянул, ухмыльнулся. —ну раз тааак...—хмыкнул Петифан и снова накинулся с ласками,только они уже переходили в укусы, рычание в ухо. Роман уложил бледное тело на кровать оставляя мокрую дорожку и багровые засосы "цветки". Руки тянутся к резинке на штанах, но Антоша его останавливает, прикусывая палец. —Ром.. Мне страшно—прошептал он. —Не бойся, принцесса, я аккуратно)—целуя своего зайчика в лоб. Рома уже разделся и начал снимать одежду и с Тохи. Штаны стянул, вместе с боксерами. Грубые, от постоянных драк руки Пятифана, произвольно блуждали по бледному телу. Шаловливые ручонки остановились на двух маленьких бусинках с идеально ровными ореолами, шершавые пальцы не сильно здавливали и перекручивали соски, наклонившись к одному из них, окатив жарким дыханием небольшую плоскость, он начал свои ласки, от чего Тоша вздрогнул, начал постанывать и вертеться. —Ты подо мной извиваешься как удав, не стыдно?—с превосходством ухмыльнулся Роман, понимая что вот, его белокурая красавица извивается из-за него, только из-за него. У Антона даже не было сил что-то возразить. Роме быстро наскучило данная игра, ему хотелось вкусить что-то более интересное. Пульсирующее напряжение у обоих в низу живота не давало покоя. Пятифан слегка отполз назад, а затем согнул руки в локтях, задевая подбородком член. Он приподнял голову и начал вылизывать только самую головку. Движения языка были тягучи, каждый раз, после прикосновения теплого языка Антон ощущал холодок на тонкой влажной коже. В один момент Рома начал набирать темп заглатывая всё больше и больше, чувствовал сильную пульсацию, но вдруг, он резко остановился Тоша удивился такому резком решению своего друга и решил спросить. —Ром-м, ты чего остановился?..—жалобно, протяжно простонал Тоха, в ожидании той самой долгожданной разрядки. Медля с ответом, Пятифан отстранился и, почти наполовину сползая с постели, начал рыться в карманах своих брюк, валяющихся на полу вперемешку с остальной одеждой. Спустя пару секунд, а для белокурого спустя вечность, Ромка почти победно демонстрирует презерватив. Как и следовало, он приоткрывает его своими острыми клычками и наклоняется к шее Антона: –Ну что, Тошик, переходим к основному?–победная ухмылка сопровождает шепот, и хоть он и звучит у самого уха, Петров слышит ее в голосе. Тот кажется ждет согласия, уже поднявшись на руках и глядя в глаза (хотя как раз по ним, можно понять очевидный ответ). Антон глядит поблескивающими глазами на друга, и удивленно, почти жалобно спрашивает: –А..а-а?–заикаясь намекает на смазку, но в ответ слышит только передразнивающее: –А-а–это Рома указывает пальцем на рот, намекает на то, что в роли смазки сегодня выступает слюна Тоши, и эффективность ее зависит от того, как хорошо будет работать ртом его прицесса. Антон, со вздохом безысходности, принимается ласкать пальцы Ромы, понимая, что ещё не планировал прощаться со своей пятой точкой. Прошло минуты три, как один облизывает пальцы другого, а второй ласкал тело первого. Пятифан хочет побыстрее перейти к основной части, по этому резко вытащил пальцы из глотки бедного Тоши. Красивая паутинка тянется от рта до пальцев. Рома взглянул на своего зайку с вопросом "можно?", в ответ лишь неуверенный кивок согласия. Роман аккуратно начал водить пальцами возле колечка мышц и так же медленно и аккуратно ввел один палец, в этот же момент проследовал не сильно громкий стон в подушку. Пятифанов сочувственно похлопывает Антона по спине, спускаясь ладонью на поясницу. А затем хватает одну из половинок, оттягивает и вводит второй палец под громкий всхлип Тоши. Ромка раздвигает пальцы и старается проникнуть глубже, аккуратными движениями вводит пальцы по тихоньку набирая темп, от Антоши слышны лишь негромкие стоны в подушку. Рома опять играет до пика чувств своего зайчонка. Пальцы проскакивают все глубже, но недостаточно глубоко, чтобы доставить полноценное удавольствие, эти движения внутри Антона больше дразнят и мучают. Но когда у входа чувствуется третий палец, и белокурый шумно выдыхает в простыни, все пальцы мгновенно исчезают, оставляя после себя пустоту. Пустоту, заставляющую Петрова застонать в подушку от желания, словно капризного ребенка, не получившего свою игрушку. Член уже изнывает от предвкушения, пачкая простыни, а это чертовски неприятно и.. О БОЖЕ... Пятифан подставляет головку члена и за раз проникает во внутрь почти на половину. Антон забывает как дышать, утыкается личиком в подушку, цепляется и комкает постельное белье, а когда кислорода категорически перестает хватать, он вскидывает голову и жадно глотает воздух, привыкая к этому приятно распирающему чувству. Роман почти до конца вынимает и резким движением заезжает до конца. Максимально громкий стон, походящий на крик раздался по всему дому. Рваные, резкие движения вдалбливают бедного Антона в матрас. Паренек задыхается и сопит в одеяло. Когда член саднящим движением проходится по простате, светловолосый с легкой хрипотцой громко стонет. А когда Пятифанов понимает верность направления, он несколько раз вбивается в Антона, и тот жалобно скулит: —Ромочкаа! Нгх..—слышится его всхлип, и брюнет, испытывая некоторый страх за своего мальчика, чуть меняет угол, чтобы касаться простаты только слегка. Он целует Тошу меж лопаток, продолжая движение. —Мгх.. А-ах—Петров затыкает собственные некотнтролируемые стоны подушкой, скрещивая под ней руки, чтоб удержать—У-гх..м.. Ро-ома?—неожиданно подушку вырывают из-под него, и тот падает головой на матрас. —Покричи для меня, зайчик!—и Антону не нужно оборачиваться, чтобы ощутить безумный обгладывающий взгляд. В Пятифанове проснулся самый настоящий волк. Роман берет глубже, опять вдалбливаясь головкой в заветную точку, а потом за один толчек меняя направление вверх. И это ощущается великолепно..! Голос Антона подхрипывает, но от этого не звучит менее громко и возбуждающе, в точности наоборот. Брюнет проталкивается, не сбавляя темпа, и сам уже начинает хрипеть. Дыхание тяжелеет и он наваливается всем весом на достаточно хрупкую спину под ним. От этого его член слегка меняят направление, беспощадно давя на простату. —А..а-агх! М-мнгх—Петров стонет и иногда шипит от дейсивительно присутствующей боли, но удавольствие, давящее изнутри перекрывает обсалютно все—Ром.. м! Ах-х.. Ромочка!—вдруг вскрикивает он—я уже скоро..!—спустя считаные секунды его член выстреливает на простынь и на ближайшие минуты Антона будто выталкивает из собственного тела волной удовлетворенности и удавольствия от недавнего оргазма. Последнее, что он помнит–звонкий рык парня за его спиной, то, как он в порыве страсти впивается клыками ему в спину, а потом глухой расслабленный выдох во влажный загривок.

***

Они перебрались в более удобную позу для сна (после такой-то потасовки...КХМ), глаза у обоих потихоньку начинают слипаться. Первым в сон проваливается Рома, и Антон, уже засыпая, но все еще разглядывая в темноте спокойное выражение лица лежащего напротив парня, думает, что он, пожалуй, единственный, кому белокурый настолько доверился... Перевернувшись на другой бок, Тоха чувствует, как его поглащяет дрема и... Щелк! —О, свет.. включили—заспанно улыбается Тоха. —БЛЯЯЯТЬ!—доносится из-за спины.