Сборник без названия

«А ведь она была такая красивая. Такая красивая, эта Лола. Давно я ее уже матерью не зову. Не знаю я, что пошло не так, и не помню, когда это началось. Кто-то из ее мужиков подсадил мать на наркотики. Я все еще живу с Лолой в нашей комнате в общежитии. Там очень грязно… Почти каждый день приходят ее друзья, да только вот они всегда разные. Хотя из постоянных есть тетя Луиза, мы зовём ее Луза. Тётя Луза говорит всем, что Лола — ее сестра, хотя я знаю, что это не так. Эти женщины ведут себя отвратительно, вот я и стараюсь дома бывать как можно реже. Прихожу только поесть да поспать. Меня пугают собутыльники Лолы... Я не знаю, где ты и как ты, я не знаю, кто ты, но я прошу у тебя помощи. Это уже мое шестое письмо, отец. С любовью, твой сын Митя». Мальчик отложил в сторону короткий погрызенный карандаш, упаковал свою бумажку в конверт с маркой и, проходя мимо скрипучей кровати, на которой его мать развлекалась с очередным мужчиной, направился на почту. Митя спустился по старой лестнице общежития и, выйдя на улицу, вдохнул холодный и колючий воздух зимы. На секунду ему показалось, что легкие вот-вот разорвет, но ничего не произошло. К сожалению или же к счастью, решать это дано было не ему. Мальчик шел по грязному, почти серому снегу, скрипевшему под его старыми валенками, что были на несколько размеров крупнее, чем нужно. Куртка мальчишки была тоненькой-тоненькой, она годилась лишь на начало осени; именно поэтому Митьке и приходилось надевать на себя по три слоя одежды каждый раз, когда он выходил на улицу. Так и катился этот маленький шарик на почту — Митя и сам толком не знает, в какой раз. Бегает он туда чуть ли не каждую неделю: вдруг ответ от отца пришел. Да только нет все его. Лишь иногда возвращаются старые письма мальчика, что так и не дошли до адресата.

***

Потянул Митя большую железную дверь, ручка которой чуть доходила ему до носа. С тяжестью и скрипом та поддалась. — Митёк! Митёк, опять ты что ль? — Здравствуйте, тетя с почты! Да, опять я пришел, — сказал Митя, протягивая свой белый конверт. — Ай, да умница какой, даже марку приклеил! Ну давай, давай свою писанину. Куда хоть отправляем-то? Неужто туда же? — Туда же, туда же, тётенька... Женщина взяла письмо мальчика и, отложив куда-то в сторону, снова залепетала: «Ай, всё туда же, да туда же! Ну Митька-то, ай, Митька!» Мальчик кивнул женщине, как бы благодаря, и направился к выходу из здания. Не хотелось ему домой возвращаться, да только вот каникулы зимние были на дворе, деваться было некуда. Ко всем друзьям, к каким можно было, Митя уже сходил. Немногие рады были видеть его на пороге своего дома. Впрочем, речь сейчас конкретно про родителей, что да детей-то, им палка — уже радость. Пошел Митя на площадку возле своего общежития. Качели как всегда пустовали, а кроме них больше там ничего и не стояло. Присел мальчик и оттолкнулся ножками о землю. Качель скрипнула. Старые железки терлись друг о друга, как бы напоминая о себе, напоминая, что их давно не смазывали.

***

Женщина в черных сапогах-казаках на высоком каблуке, шатаясь, шла по снегу. Ее шубка лишь слегка прикрывала поясницу, а узкая юбка-карандаш была короткой до неприличия. — Тётя Луза, а вы к Лоле?.. — спросил мальчик, спрыгивая с качели. — Митяша, привет. Да, я вот к твоей мамочке иду в гости. — Крикните мне, пожалуйста, когда ее мужчины уйдут, хорошо?.. Луиза изменилась в лице и уже более серьезно ответила: — Ай да мамочка у тебя, Митя. Пошли скорее, а то замёрзнешь ведь, — женщина взяла его за руку. Не постучав, распахнув дверь комнаты, Луиза вошла. — Так, а ну быстро выметайся! — прикрикнула она на незнакомого мужчину, разлегшегося на кровати. — Ну ты, Лолочка, набери мне. Деньги позже, позже… — только и сказал он на прощанье. — Чего ребенка-то на улице оставила? — Так он сам ушел. Взрослый мальчик уже, справится, — пожала плечами Лола, закуривая сигарету. — Ты мне лучше, Луза, вот что скажи… Принесла ты нам порошка? — А то. Луиза расстегнула свою кожаную сумку и высыпала на стол, заваленный окурками да пустыми бутылками, пачки с неизвестным Мите белым содержимым. — Присаживайся, чего ж ты как неродная, — сказала Лола и похлопала по на удивление пустующему месту на кровати. Митька вжался в свою куртейку. Зима только начиналась, хоть снег и привалил, и мороза еще как такового не было, но в неподходящей одежде холодно было уже сейчас… Женщины громко смеялись, обменивались пошлыми шутками, позабыв про мальчишку, стоящего в дверях маленькой комнатушки общежития. Митя ушел. Никто и не заметил. Мальчик стал наворачивать круги вокруг своего дома. Разные люди входили и выходили, никого из них Митя не знал. Да и знать-то ему не хотелось. Жил этот парнишка несбыточными мечтами об отце. Думал он, что однажды явится его папенька да заберет его от Лолы. Будут они жить в большом красивом доме, заведут собаку, еды у них будет вдоволь. Не суждено было сбыться таким желаниям. Письма не доходили, некоторые терялись, да не было, наверное, и в живых уже отца Митьки. Воспитанием ребенка никто не занимался. Лоле было не до этого. Женщина она была молодая, только в рассвете сил своих. Появился Митька на свет, когда мамке его вот-вот пятнадцать стукнуло. Чего уж тут говорить… — Смотри, какой худенький-то, а… — незнакомая девушка, чуть наклонившись, потрепала Митю по волосам. — На вот, мальчик, возьми пару рублей, купи чего-нибудь покушать. Митькины глазенки были по пять копеек. Зеленые, большие такие, таращились на девушку. — Спасибо, — пробормотал он, кивнув. — Беги скорее домой, простынешь, не дай бог!.. Митя послушался и пошел в общежитие. Уже начинало темнеть. Погода становилась все мрачнее. — Лола, я дома, — сказал парнишка, зайдя. Женщина спала на кровати. Ее серая, некогда белая, ночная рубашка просвечивала. — Ай, чего ж будить-то. Раз пришел — заходи молча. — Мне денег дали. Лола оживилась и села. Ее короткие грязные волосы стелились по плечам. — Неси, неси сюда скорее! Митя подошел и отдал матери пару монет. — Вот и умничка. Ночь выдалась холодной. Покрывало не грело, а отопления не было. Митька лежал на кровати, свернувшись клубком рядом с Лолой. — Я есть хочу… — обратился он к женщине. Она ничего не ответила, а спустя время мальчик услышал тихое сопение. Заснула. Митька, конечно, хотел пойти работать, да только вот кто возьмет к себе мальчика, что только в школу пошел. А времена тяжелые выдались, еды особо не было, только некоторым людям с деньгами везло. Ну, теперь у Мити были хотя бы пара рублей от незнакомки. Засыпая, мальчик думал о хлебе с молоком, что он мог бы купить завтра на рынке. Да судьба, а точнее Лола, решила иначе. — Дай мне мои рубли, я схожу на базар. — Какие рубли, Митька? — Ну, мои рубли, что я вчера тебе отдал... — Да что ты несёшь, не было такого! Иди-ка ты прогуляйся лучше. Спорить с Лолой было бессмысленным занятием. Все равно ведь не переспоришь. Деваться Митьке было уже некуда. Отпал рынок. Отпали хлеб с молоком.

***

Весь день мальчик проторчал на холоде. Лишь к вечеру домой вернулся, а там уже свора друзей матери собралась. Пьяные они в хлам были, Митькиного прихода даже и не заметили. А мальчик, взяв покрывало, улегся на полу под столом, что был около окна. Мороз там стоял неимоверный. Шум, доносившийся со стороны людей в комнате, не давал Мите заснуть. Время было уже за полночь. Чем быстрее идут дни, тем скорее надо будет идти в школу... Этого мальчик ждал с нетерпением. Каждый день кому-то из одноклассников мамы давали с собой хлеба, чтоб те полностью не съедали, — так иногда и Митьке что-то перепадало. Помнится даже, как-то раз одной девчонке отец из заграницы привез сладостей, так она их в школу принесла и всех угостила. Митя тогда еще долго вспоминал это событие. Весь следующий день мальчик проспал, так ни разу и не встав. — Что-то вялый ты. А ну поди сюда, — позвала Лола, подманивая парнишку рукою, а затем приложила ладонь к его лбу. — Ай, да горишь ты весь. Где умудрился простыть-то? Митя ничего не ответил, лишь чихнул. — Уйди подальше от меня. Не дай бог, заразишь еще... Ушел мальчик на улицу. Сел на ставшую за эти годы такой знакомой, даже родной, качель, да прислонился головой к железному поручню. Заснул.

***

— Митёк! Митька! Темень на дворе, домой иди!.. — разбудил его один из соседских ребятишек. — Ой, спасибо! Уже бегу! Мальчик подорвался с качели, да только вот ноги его не держали. Доплелся он еле-как до своей комнаты. Опять мать выпивала с друзьями. Где деньги брала, одному Богу известно. Полез Митя под свой стол, да там и заснул опять. Прервали его сон крики Лолы. — Ай, люди добрые, помогите, помирает!.. — женщина склонилась над худым телом мальчишки. Побледнел весь Митька, ослабел. — Да что ж ты мне такое наказание-то!.. Ай, Митя, ай, Митя… — голосила Лола. Не унималась всё. Постепенно переставая воспринимать звуки, парнишка прикрыл глазенки. — Мамуль… — прошептал он. По щекам Лолы потекли обжигающие слезы. — Ай, сына, сына… Женщина прижала бездыханное тело мальчика к груди: — Я тебя родила, выкормила, так что ж ты оставляешь меня здесь одну?.. — ее пьяный голос отдавался эхом где-то в глубине души Мити. Так и не стало еще одной маленькой души на этом белом свете. Никто и не узнал, что он жил. Никто и не узнал, что он умер.