Free like a shadow

АНБУ материализовался на почтительном расстоянии от Шикаку и доложил: — Данзо мёртв. Он был убит при сопротивлении аресту. Шикаку удовлетворённо хмыкнул, наблюдая за своими пленниками и изучая их реакции. Несмотря на то, что они были пойманы в технике «Чёрная паучья лилия», они сохраняли контроль над выражением своих лиц. Половина из них потеряла маски во время боя, но прочитать что-либо на их лицах было трудно. Тренировки стерли с них индивидуальность, оставив лишь тень. — «Корень» был расформирован и объявлен вне закона несколько месяцев назад. Однако он продолжал существовать. Теперь ваш лидер мёртв. Вы подчинитесь власти Хокаге или последуете за Данзо в могилу? — мрачно спросил Шикаку. В его паутине было тридцать пять шиноби. Тридцать пять высококвалифицированных бойцов, фанатиков, возможно, готовых на всё. Если бы хоть один из них проявил признаки лояльности Данзо, о помиловании не могло бы быть и речи. Пленники молчали, переглядываясь, пока самый старший из них (максимум лет двадцать восемь) не заговорил: — Мы служим Конохе. Мы будем служить Хокаге. Шикаку прищурился, оценивая его. Большинство из «Корня» состояло из детей-солдат, промытых идеями извращённого мировоззрения Данзо. Они знали только то, как служить, сражаться и умирать за Коноху. С новым лидером у них могла появиться надежда на сотрудничество. Самые же упёртые и верные Данзо уже были устранены. Многие из клана Шимура сопротивлялись аресту. Шикаку ничуть не жалел, что перерезал горло Дайки посреди его жалких насмешек. Появились ещё АНБУ, чтобы взять пленных под стражу. Шикаку снял свою технику, и узники упали, словно марионетки с обрезанными нитями. Они без сопротивления подчинились приказам, позволяя снять с них оружие и надеть кандалы с подавлением чакры. Оставив своих доверенных оперативников работать (они были выбраны для этой миссии не случайно), Шикаку направился к Минато. После года напряжённой работы «Корень» наконец был подавлен. Минато до последнего надеялся договориться с Данзо, но даже поочерёдное лишение всех его ресурсов не изменило его амбиций и упрямства. Покушение на Кимико стало последней каплей, убедившей Минато в том, что договориться с этим стариком невозможно. Смелость Шимура, осмелившихся действовать на их территории против такой высокопоставленной гражданки, показала, что их высокомерие не знает границ. Даже во время штурма базы «Корня» (местоположение которой потребовало месяцев разведки) Минато пытался арестовать Данзо для справедливого суда, в основном из уважения к Сандайме. Следуя своим старым принципам, Данзо предпочёл смерть пленению. Сарутоби, возможно, будет разочарован, а может, даже зол какое-то время, но Шикаку не жалел, что с Данзо было покончено раз и навсегда. Держать его в тюрьме было бы сплошной головной болью. Минато стоял среди трупов Шимура, которые АНБУ выстраивали в линию. От подростков до стариков — около двадцати членов клана встретили свою смерть. Никто из них не сдался, даже самые юные. Упрямые, фанатичные идиоты, считающие себя выше других. Всё это было бессмысленно. Клан Шимура был уничтожен, ампутирован до самых слабых его членов. Можно сказать, что он умер. Старшие никогда не получат опеки над оставшимися детьми. За ними будут следить до самой смерти (и Шикаку не удивило бы, если бы они совершили сэппуку раньше — такие традиционные кланы склонны к этому). Дети будут переданы в семьи по брачной линии, в лучшем случае, или отправлены в сиротский приют. Шикаку переступил через тело Дайки без тени сожаления и посмотрел на труп Данзо. Его повреждённая рука была обнажена. Она выглядела странно: бледная, со шрамами на плече, каких он никогда раньше не видел. — Что это? — Клетки Хаширамы Сенджу, — мрачно ответил Минато. — Что? — Генетические эксперименты с Мокутоном. Мы знали, что Орочимару работал над этим. Похоже, Данзо был достаточно глуп, чтобы испытать это на себе. Сквернословя себе под нос, Шикаку нахмурился и внимательнее посмотрел на друга. Минато выглядел потрёпанным. — Ты в порядке? — Да. После первого шока я справился, — ответил Минато, убирая волосы назад. — Просто… Он оглянулся на мёртвых и разрушения базы. К счастью, она находилась достаточно далеко от деревни, чтобы не нанести вреда городу. —… Всё это бессмысленно, — согласился Шикаку, кивнув. Он сжал плечо друга. — Мы сделали то, что должны были. Остальные агенты «Корня» сдались. — Да, хорошо, хорошо… А дети Шимура? Как думаешь…? — Мы найдём способ.

***

Когда они вернулись в Башню Хокаге, по кризисному центру сновали группы шиноби, занимаясь текущими делами. Шикаку, сидя по правую руку от Минато, взял на себя стратегическую и административную часть работы, в то время как Минато успокаивал людей. Этой части он, признаться, вовсе не завидовал. Минато отвёл Сандайме в сторону, едва тот появился, с мрачным выражением лица. Они уединились в кабинете Хокаге и не выходили почти час. Тем временем Шикаку крепко держался за чашку кофе, параллельно жестом пригласив Учиху Фугаку подойти, когда тот появился среди сновавших туда-сюда стратегов. Фугаку остановился перед его столом, оставаясь невозмутимым, несмотря на то, как люди вокруг то и дело проходили мимо, скидывая всё новые бумаги в растущие стопки перед Шикаку. — Комендантский час всё ещё действует. Инцидентов не зафиксировано. — Хорошо, — коротко ответил Шикаку, мельком взглянув на записку, прежде чем переложить её в другую стопку. — Вот официальный доклад. Сохрани его и распространи. Он передал ему листок жёлтой бумаги. В нём сухо говорилось, что в деревне прошла операция против предателей, и все цели были успешно достигнуты. Точка. Люди сами поймут, что произошло, когда заметят исчезновение клана Шимура, но любые обсуждения останутся лишь на уровне шёпота. Фугаку аккуратно сложил жёлтую бумагу и убрал её в карман. Тогда Шикаку протянул ему розовый листок: — А это S-класса. Прочти и передай дальше. Профессионализм Фугаку позволил ему отреагировать лишь слегка поднятой бровью, прежде чем он воспринял новость о смерти Данзо и падении клана Шимура. Забрав розовый листок обратно, Шикаку добавил: — Полиция Учиха сменит АНБУ на постах вокруг территории клана Шимура. Дети уже эвакуированы. В поместье остались только старейшины и нетрудоспособные. Им запрещено покидать территорию или общаться с внешним миром. — Это касается и охраны? — уточнил Фугаку. Речь шла о защите Шимура от них самих или от других? — Нет. Фугаку кивнул коротко: — Понял.

***

Четыре часа спустя, когда Минато задумчиво смотрел на дно своей чашки чая, Фугаку вернулся в более спокойный кризисный центр и остановился перед Шикаку. Джоунин-командир, закинув ноги на соседний стол, жестом разрешил говорить, не отрывая взгляда от списка детей Шимура и предложенных для них опекунов. — Поместье клана Шимура опустело. Минато и Шикаку синхронно подняли взгляд. — Семь оставшихся в поместье Шимура совершили массовое самоубийство. Все тела обнаружены, опознаны и подтверждены мёртвыми. Минато и Шикаку переглянулись. Одна головная боль меньше. Шикаку жестом подозвал одного из своих помощников, поручив ему разобраться с этим вопросом. — Спасибо, Фугаку-сан, за выполненную работу, — поблагодарил Минато, выпрямляясь, но не вставая (Рин, появившись в какой-то момент, категорически запретила ему покидать кресло, разве что ради сна). — Разумеется, Хокаге-сама. Полиция Учиха готова к дальнейшим приказам. Какие наши задачи? — Держите там охрану. Никто не входит и не выходит, кроме АНБУ.

***

На следующий день Шикаку прибыл в больницу поздно, чтобы забрать свою жену домой. Ему пришлось многое делегировать, чтобы освободить оставшуюся часть дня — точнее, вечер — и следующую ночь. Кимико читала книгу, которая выглядела как медицинский текст, скорее всего, ей кто-то её одолжил… как и большинство вещей, которые она использовала, потому что он, увлёкшись ситуацией с «Корнем», совершенно забыл принести ей аварийный чемоданчик. Чёрт. Он замер на пороге, сделав шаг в комнату, ожидая, что сейчас получит выговор или хотя бы недовольный взгляд. — А, вот и ты, — тихо сказала она. Она оставила книгу на ближайшем столике и соскользнула с кровати. Её босые ноги нащупывали обувь — пару дешёвых гэта, которые, должно быть, ей тоже дали. На ней было только нижнее кимоно. То, что она носила вчера, было аккуратно сложено на стуле. — Кимико, прости, я совсем забыл принести тебе… — Всё в порядке, — перебила она его, вставая и потянувшись за кимоно. — Поможешь мне? Он поспешил к ней, схватив оби. Он был простой и дешевый, явно не её. — Мне сказали, что они вынуждены были разрезать мой оби, чтобы оказать первую помощь, — прокомментировала она. — Я благодарна, что кимоно не пострадало, но думаю, я всё равно не захочу его больше носить… Наверное, отдам его кому-нибудь. — Неплохая мысль, — согласился он. Когда она закончила, он снял свой меховой жилет и протянул его ей. На ней не было её привычных слоёв одежды, носков, а солнце уже садилось, становилось холодно. Она приняла жилет молча, но, надев его, прижалась щекой к меху. — Кими-тян, — сказал он, мягко приподнимая её подбородок костяшкой пальца. — Ты в порядке? Прости, что меня не было рядом… — Всё хорошо. Твоя мама привела мальчиков, они навещали меня и принесли кое-что из того, что она посчитала нужным. Медсёстры были очень добры. Они дали мне всё остальное, что было нужно. — Это хорошо, — вздохнул он с облегчением. — Я знаю, ты был занят, — прошептала она, неуверенно потянувшись к нему. — Я слышала, была… операция, — она стала играть с застёжкой его куртки. — Он… Шимура… — Мёртв. Дайки. Данзо. Почти весь клан. Они оказали сопротивление при аресте. — Ах, — выдохнула она. Её руки отпустили его, и она медленно поникла. Её лоб уткнулся в его плечо, а тело начало дрожать. Он обнял её, сжав так крепко, как только можно было, чтобы ей было удобно. — Я… Я не знаю, что чувствовать… Он тихо успокаивал её, целуя волосы. — Что бы ты ни чувствовала, это нормально. Всё закончилось. Они больше никогда не смогут причинить тебе боль. — Но для этого они должны были умереть? Почему… Почему они… — она всхлипнула, и тут плотина прорвалась. Ну вот, подумал он. Она слишком долго держалась. Он подвёл её к стулу, сел и усадил её к себе на колени, чтобы обнять, пока она выплакивалась. Поглаживая её по спине и крепко прижимая к себе, он целовал её волосы и позволял ей плакать столько, сколько ей было нужно. По опыту он знал, что ей большего от него не требовалось, и это было нормально. Обниматься и утешать он умел. — Шика? — прошептала она после последнего всхлипа. — Да, любимая? — Отвези меня домой, пожалуйста? — Да. Тебе нужны носки. Они встали, и он повёл её к двери, обнимая за плечи. — Мне не понравились те, что дали в больнице. Они были колючие, — пробормотала она. — Моя бедная принцесса. Колючие носки, как они могли. Она одарила его раздражённым взглядом, больше похожим на надутую гримасу. Вот, это была его жена. Она справится.

***

Семь лет спустя: — Шика! Шикамару, мама сегодня за тобой придёт?! — С неудовольствием простонав, Шикамару отказался открывать глаза. Он устроился дремать в уголке двора Академии. На улице было солнечно, и до конца перемены оставалось всего пять минут. Он совсем не хотел тратить их на то, чтобы удовлетворить любопытство Наруто. — Не знаю. А что? — Это правда, что она принцесса? Шикамару вздохнул. Началось. Каждый год, с тех пор как он пошёл в школу, кто-нибудь обязательно спрашивал это. Он даже не был уверен, что хуже — когда спрашивают девочки или мальчики. Ино была первой. Это раздражало, потому что она не умолкала с вопросами, но как только его мама появлялась, тут же замолкала. Это было куда больше похоже на её маму. Тогда его мама вообще ничего не понимала, когда он жаловался на её болтовню, думая, что Ино — вежливая и тихая девочка. («Она фанатеет от тебя!» — однажды возмутился он, но впечатление, которое произвёл на него её равнодушный взгляд, убедило, что спорить бесполезно.) Чоджи, по крайней мере, честно признавался, что его мама ему нравится: он краснел при её виде так же, как и при одном только упоминании её имени. «Хотел бы я быть таким же грациозным, как она», — однажды признался он. Это было глупо, конечно, но безобидно. Наверное, это было скорее его проблемой, чем Шикамару. Хотя, если подумать, это даже помогало, когда Чоджи напоминал ему о важных датах и тащил собирать полевые цветы для неё… У Шикамару с памятью на такие вещи было плохо, но букеты, как правило, стоили усилий, принося ему сладости или поблажки за пропущенные занятия. (Папа, кстати, взял это на заметку и тоже стал приносить цветы, когда в чём-то провинился. Правда, его букеты были такие огромные, что наверняка ему было за что извиняться…) — Она всего лишь знатного рода, — повторил он, казалось, уже в миллионный раз. — Это значит, что ты тоже знатный? — Наруто сделал сомневающееся лицо. — Нет, это так не работает, — ответил Шикамару, потому что объяснять правила гражданского дворянства и то, как они пересекаются с кланами шиноби, было слишком сложно. — Чоджи — знатный, а я нет. — Чёоо?! Ты дворянин, Чоджи? — Эм… Да? Клан Акимичи — благородный, но для шиноби это не совсем то же самое… Пытаясь скрыть довольную улыбку, Шикамару довольно хмыкнул и подставил лицо солнцу, пока Наруто с его короткой памятью переключился на друга. Всё это дворянское происхождение его матери было таким хлопотным. Никогда ничего хорошего из этого не выходило. Те немногие разы, когда он встречался с её родственниками, он сбегал. Как кто-то вроде его мамы мог вообще быть частью их семьи? Как-то он спросил об этом отца. Тот фыркнул, а потом ответил: — Драгоценные камни могут вырастать на самой неожиданной почве. Странно, но это звучало подходяще. Хотя, если подумать, это был странный образ: камни не растут. Папе, наверное, стоило оставить поэзию маме. Как оказалось, его мама в тот день за ним не пришла. Вместо неё это сделали его брат и его друг. — Эй, маленький ленивец! Сюрприз! Как ты?! — с широкой улыбкой поприветствовал Шин, размахивая руками. — Ты вернулся, — прокомментировал Шикамару, подходя к нему, — значит, тишине конец. — В доме было куда тише без его старшего брата, и это было хорошо! Хотя… иногда это было скучно. Товарищ Шина, Куросава Таками, тихо хмыкнул, на губах у него заиграла усмешка. Бледная кожа шиноби покраснела от солнца. Может, когда-нибудь это научит его прикрывать живот… Хотя, учитывая его дурацкую одежду, навряд ли. К ним подбежала Ино и, кокетливо крутя волосы, сказала: — Привет! Таками-сан, как дела? Как прошла ваша миссия? — Хорошо, спасибо, — ответил Таками, как всегда, ничего не замечая. — Ты с нами пойдёшь, Ино-тян? — спросил Шин, кладя ей руку на голову. После нескольких дней в роли няньки он уже знал, что с её идеальной причёской лучше не шутить. — Я бы с удовольствием, но мне надо потренироваться… — неуверенно пробормотала она. — Ну ладно, увидимся позже! — весело отозвался Шин, игнорируя её попытки строить из себя недотрогу. Он подхватил Шикамару под руки и закинул его себе на плечи. — Пошли! Рассказывай всё, что я пропустил, Шика! Шикамару пожал плечами. Всё как обычно. Шин пытался разговорить его, пока не начал болтать сам. Он рассказал, почему их третий товарищ, Сукима (Харуно, родом из Шимура, который стал куда счастливее, когда его передали под опеку бабушки и дедушки по отцу — они же бабушка и дедушка Сакуры, ведь они были двоюродными родственниками), не пошёл с ними: ему нужно было на обследование в больницу. Когда они пришли домой и открыли дверь, Шин было собрался громко объявить о своём возвращении, но Таками схватил его за руку и указал на ухо. Они насторожились. — …десять лет. Что будем делать? — спрашивала мама. — Что хочешь, — ответил отец. — Это не только обо мне. — Это в первую очередь о тебе. Это твоё тело. — Ты не можешь просто… — Что? — Сказать мне, чего ты хочешь. Ты хочешь ещё ребёнка или нет? Это имеет для тебя значение? — Конечно, имеет. Я бы хотел ещё ребёнка, но это решать тебе. Если ты не хочешь рисковать, тогда не будем. Если ты захочешь оставить, я буду рядом. Последовала долгая пауза, пока мама не вздохнула. — Хорошо. Оставлю. Ты знаешь, чего ожидать, так что не жалуйся. — Не буду. Шин отступил и бесшумно закрыл дверь, прежде чем радостно вскрикнуть: — Ура! Ты знаешь, что это значит, Шика-тян?! У нас будет ещё один братик или сестрёнка! Хлопотно. Ещё один.

***

Шикаку подал руку своей беременной жене, помогая ей залезть в ванну. Кимико тихо застонала от недовольства, когда её распухшие ноги коснулись горячей воды, но, погрузившись в неё до самого подбородка, вздохнула с облегчением. Отпустив руку мужа, она почувствовала, как его пальцы мягко коснулись её округлившегося живота. — Лучше? — Намного. Особенно спине полегчало. Он тихо хмыкнул, выражая сочувствие, и начал массировать её поясницу свободной рукой, затем приподнял её и усадил себе на колени. Она облокотилась на его грудь, а он откинулся назад, устроившись поудобнее в ванной. На восьмом месяце беременности Кимико переносила всё ещё хуже, чем в предыдущую. Врач предупреждал о возможных преждевременных родах, но их малышка продержалась критический срок, что успокоило страхи будущей мамы. (Чем раньше она теперь появится на свет, тем скорее Кимико избавится от этого бремени.) Но после этой беременности другого ребёнка точно не будет, в этом она была уверена. Да и эта малышка была незапланированной. После долгих лет использования контрацепции они допустили промах. Однако Шикаку ни за что бы не признался, что жалеет об этом — ни о малышке, которую они вскоре встретят, ни о дне, когда она была зачата. Напевая себе под нос, Шикаку поцеловал Кимико в висок и ласково провёл рукой по её бокам. — Что? — пробормотала она, не открывая глаз. — Просто думаю о том, как появилась на свет наша малышка, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Помнишь лес? Щёки Кимико вспыхнули от одного только упоминания. За более чем десять лет отношений они редко занимались любовью где-то вне своей постели. Лес стал… спонтанным порывом. — Как ты оседлала меня, задрав свою юкату? — продолжал он, дразня, уткнувшись носом в её ухо. Она вздохнула с притворным раздражением, слегка наклонив голову, чтобы открыть шею для его поцелуев. Слабый хлопок её руки по его ладони не скрывал удовольствия. — Ты испортил мой оби. — Оно того стоило, — заявил он, покрывая поцелуями изящный изгиб её шеи от уха до плеча. — Я хотел видеть тебя. Ты была прекрасна, моя ревнивая жена. — Я не ревновала, — возмутилась она, оживляя старый спор. — Я просто хотела доказать той… той нахалке-шпионке, что она ошибается! Тот вечер, когда какая-то женщина попыталась соблазнить Шикаку в баре после ухода его друзей, обернулся совсем неожиданным образом. В прошлом тоже случались подобные попытки: женщины считали, что его брак по договорённости и наличие всего одного ребёнка свидетельствуют о «холодной» постели. Он всегда разубеждал их. Но та женщина была особенно настойчива. Она попробовала ещё дважды. Последний раз — уже за пределами кланового поместья, куда Шикаку отправился, раздражённый (безобидной) просьбой жены. Её недвусмысленные оскорбления в адрес Кимико сразу дали понять, что кто-то подслушивает. После проверки выяснилось куда больше, чем он ожидал: шпионка, использующая соблазнение, оказалась частью серьёзной угрозы. Он не рассказал Кимико, пока та не узнала от кого-то другого (скорее всего, от его сестры, хотя та упорно это отрицала). — Чопорная? Холодная? Да я вовсе не холодная! — возмущалась она, прогуливаясь с ним по лесу. Он ответил хмыканьем, понимая, что лучше позволить ей выпустить пар. — Мне секс вполне нравится! … с тобой, — добавила она тише, оглянувшись, чтобы убедиться, что в это раннее утро в лесу они были одни. — И я могу быть страстной! Поняв, что можно воспользоваться её настроением, он усмехнулся. — Правда? — Могу! — Единственная вещь, в которой я видел тебя по-настоящему страстной, это защита сирот. «Холодная» звучит слишком резко, но «чопорная» вполне подходит. Он любил её поддразнивать. Теперь, когда их отношения были крепкими и незыблемыми, это стало их милой игрой. — Ах ты! — возмутилась она, схватила его лицо ладонями и поцеловала. Это был стремительный поцелуй, и Шикаку пришлось притормозить, чтобы не рассмеяться. — Я просто подшучивал, Кими-тян, всё хорошо. — Нет, не хорошо, — прошептала она, чуть надув губы. — Я благодарна тебе за твою верность и хочу показать, что могу быть страстной. — Тебе не нужно— — Я хочу, — настаивала она, обвив его шею и прижавшись ближе. — А ты? Пальцы её скользнули к его ушам — одному из самых чувствительных мест. — Чёрт, женщина, — простонал он, отступив к дереву. — Кими… — Я люблю тебя, — прошептала она, гладя его бородку и покрывая мягкими поцелуями его лицо. — Твою дурацкую бородку, твой глубокий голос и всё остальное. Её рука опустилась на его грудь, потянула вверх простую майку, которую он надел из-за летней жары, и скользнула под ткань, нежно проведя по его прессу. Она ухватилась за его бицепсы, пока он крепко прижимал её к себе. — Чёрт возьми, женщина, — пробормотал он, изо всех сил стараясь не поправить вдруг ставшие тесными штаны. — Ты испытываешь моё терпение? — jн поцеловал её в шею, лизнул и нежно прикусил, слегка укоряя. — Мы ведь в середине кланового леса. Если ты собираешься остановиться на полпути, то не стоит начинать что-то только ради того, чтобы вернуться домой. Дома, где ничего не произойдёт, потому что Шин присматривал за Щикамару, а их слух был слишком острым. — В эту часть леса в такое время никто никогда не приходит. Это правда. Они были в самой дальней части, далеко от дома и исследовательских лабораторий. — И ты почувствуешь, если кто-то подойдёт, верно? — Ты хочешь сказать… — Я хочу тебя. Он никогда раньше не слышал эти три слова из её уст за всё время их отношений. Это разрушило остатки его самообладания. Он опустился на землю, утянув её за собой. Её восторженный писк от неожиданности сменился жалобным стоном, когда он прижал её к своему напряжённому паху. — Ты уверена? — пробормотал он, пытаясь справиться с её оби. — Да, — простонала она. Этот пояс сдался под ловким движением куная, спрятанного в его ботинке. Их поза в ванной была иной, но воспоминание всё равно вызвало в Шикаку интерес, который он тут же подавил, целуя волосы Кимико. — Помнишь, как я потом тайком провёл тебя в клановый дом, как подростк? Она хихикнула, вспоминая. С разрезанным оби её достоинство вряд ли бы выдержало встречу с кем-то из домашних. — Наверное, самый безумный день в нашей жизни, и вот наказание, которое я за него получила, — заметила она, указывая на свой живот. — Чего только не сделаешь ради тебя… Он пододвинул руку под её полные груди, поудобнее устроил её на себе и крепко обнял. После поцелуя в волосы он прошептал ей на ухо: — Я люблю тебя, принцесса.

***

Три года спустя: — Как её зовут? Шикамару аккуратно пересадил свою младшую сестру на колени, чтобы привести в порядок её волосы. Если мать увидит этот хаос, наподобие гнезда, на голове малышки, то лекцию прочитают именно ему, а не ребёнку. — Шикамако. Дети Казекаге сидели на другой стороне низкого стола, игнорируя чашки с чаем и тарелки с пирожными, что стояли перед ними. Почему, чёрт возьми, Шикамару заставили участвовать в этом бранче с Наруто и его сестрой Нанами, он понять не мог, но, по крайней мере, его младшая сестра страдала вместе с ним… Или нет. В свои два года она была вполне довольна, пока кто-то держал её на руках. — Она милая, — сказала Темари без особого энтузиазма. — Она в маму, — отозвался Шикамару. — А ваша мама — дворянка, да? — Да. — Та самая богатая дворянка, на которой твой отец женился ради денег? — вставил Канкуро, облокотившись на стол. — Эй! — нахмурился Наруто. — Это грубо! — Ничего страшного, — спокойно ответил Шикамару, распутывая волосы сестры. У Шикамако были мамины волосы: светлые, тонкие и куда менее послушные, чем его собственные. — Это правда. — Может, правда, но Кимико-сан — не просто богатая дворянка, на которой женился твой отец, — возразила Нанами, сердито глядя на Канкуро. Двумя годами младше Наруто и Шикамару, Нанами унаследовала волосы матери и характер отца. Они были друзьями, такими, которые находили тихий уголок, чтобы почитать вместе, когда их родители устраивали общие обеды (Наруто всегда с радостью играл с Шином или Шикамако, что устраивало всех). — Она уважаемый член Конохи и мать Шикамару-куна. Прошу уважать её. — Конечно, Канкуро ничего такого не имел в виду, — сказала Темари с фальшивой улыбкой. Когда её брат не подтвердил её слова, она ударила его под столом. — Да, да, — проворчал он. Дверь в комнату, где они ждали, отворилась, и внутрь вошла мать Шикамару, будто притянутая звуком своего имени. Она выглядела сияющей в элегантном кимоно и тепло улыбнулась детям, прежде чем вежливо поклонилась перед детьми Казекаге, которые тут же поднялись на ноги, чтобы ответить ей тем же. — Приветствую вас. Я Нара Кимико, мать Шикамару и Шикамако. Прошу прощения за задержку. Кажется, обсуждаются некоторые вопросы, касающиеся экзаменов на звание чуунина, — она окинула взглядом стол. — Почему чай ещё не подали? Вам не нужно ждать Каге. Позвольте мне. Она опустилась на колени между Наруто и Шикамару, чтобы разлить чай с грацией, присущей тем, кто с детства обучался традиционным искусствам. Когда все получили чай и пирожные, Кимико пересела на другую сторону от Шикамару и без труда продолжила беседу. Заботу о Шикамако она взяла на себя: малышка уютно устроилась у неё на коленях и задремала после того, как получила немного сладостей. Канкуро, казалось, полностью утратил своё пренебрежение. Он выглядел… заворожённым. — Канкуро в восторге от традиций, — призналась позже Темари во время турнира, когда они ожидали своих имён для поединков. — А твоя мама… Традиционная. — Да, знаю. — Ну вот, он стал её фанатом, — заключила она с лёгким пожатием плеч. — Не переживай, он не собирается уводить её у твоего отца, — она усмехнулась, увидев, как раздражённо он закатил глаза. К счастью, прежде чем он успел что-то ответить, их имена вызвали на бой. Единственным достойным ответом было бы как следует проучить её… Или нет. Шин и Наруто ещё долго бы напоминали ему про сдачу боя. Чёрт!

***

— У тебя благодарность Минато за помощь с Казекаге и его детьми. Кимико подняла взгляд от посуды, которую мыла, и улыбнулась мужу. — Это хоть чем-то помогло? — Судя по комплиментам Казекаге, думаю, да. — Комплиментам? — О талантах моей жены и её проницательности. Кимико приподняла бровь. — Как туманно. Проницательность? — она протянула руку в его сторону, чтобы он подтянул узел на ленте, удерживающей рукава её кимоно, чтобы они не мешали у воды. — Мы говорили о торговом центре, — пояснил он, послушно затягивая узел. — Ха. — Тогда я объяснил, что ты подарила торговый центр члену клана в качестве свадебного подарка, её браку с управляющим центра. Не продала, подарила, — я на этом настоял, — и он больше ничего о твоей проницательности не сказал. — Шикаку ухмыльнулся. Выражение лица Казекаге тогда было крайне забавным. Кимико фыркнула. — Почему ты всё это на меня сваливаешь? Мы согласились, что это был лучший вариант. — Да, но Хироши теперь нас ненавидит, — засмеялся Шикаку. Это ведь не их вина, что его дочь вышла замуж за Ичиро, самого способного человека, чтобы передать управление центром. В конце концов, сам Хироши их познакомил. Теперь казначей следил не только за финансами клана, но и за финансами торгового центра. — Кстати, тебе, наверное, стоит знать: Шикамару скоро повысят до чуунина. — Правда? Несмотря на ту сдачу боя? Шикаку пожал плечами. — Он, видимо, доказал, что достойный сын своих родителей. — Своего отца, ты хотел сказать. С какой стати меня сюда приплетать? — Что-то про элегантность и достоинство, с которыми он сдал бой. Как там Минато сказал? Что он выглядел «свободным, будучи связанным тенями»? Что бы это ни значило…