Lie Again

      Said you can't trust me, I said it's fine       Because I'm not happy 'til I tell a lie       Now my bedsheets smell like your cologne       And in our separate worlds, we sleep alone       — Coffee Breath, Sofia Mills

_________________________

Джонхан отличный лжец. Врать, на самом деле, очень просто. Нужно всего лишь знать, как соблюсти хрупкое равновесие между правдой и выдумкой. Как рассказать кому-то ровно столько, сколько нужно, чтобы удовлетворить чужое любопытство, но при этом не говорить слишком много, чтобы не отпустить собеседника с крючка недосказанности. Как казаться для других загадочным, но не подозрительным. В каких пропорциях ложь нужно приправить крупицами правды. У Джонхана всё это получается почти инстинктивно. Вот, например, ложь, которую он рассказывает всем почти двадцать лет: Юн Джонхан не влюбляется. Эта фраза, повторённая так много раз, кажется, уже проникла в самую сердцевину его сущности. Въелась в кости. Запустила ядовитые шипы в то, как Джонхан теперь сам себя осознаёт. Это гигантская и самая старая его ложь, которую он всегда рассказывал так убедительно, что сумел одурачить самого себя. Но ложь не становится явью, как бы глубоко она ни впустила в нутро свои корни. Ложь может быть навязчивой и навязанной, чужеродной. Так в чём же правда? Правда рано или поздно всплывает на поверхность. Юн Джонхан не влюбляется — ложь. Ну а правда— 

_________________________

Они встречаются впервые в самый разгар лета. Сунён всегда был известен своими грандиозными вечеринками, а двадцатипятилетие стало для него просто идеальным поводом, чтобы поднять планку выше и перепрыгнуть её, арендовав на ночь клуб с выходом на крышу. Джонхан слышит гремящие басы уже с улицы на подходе к зданию. — Я уже жалею об этом, — то ли шепчет, то ли кричит он Джошуа, когда они, склонив головы, поднимаются по последнему лестничному пролёту и оказываются во влажной от пота толпе пьяных людей. Конечно, не существует такой вселенной, где бы он ни пришёл на вечеринку в честь дня рождения Сунёна, но это не значит, что ему нельзя пожаловаться в процессе. Джошуа, невозмутимый как и всегда, пожимает плечами и оглядывает собравшихся в поиске знакомых лиц. Они вдвоём знают Сунёна через Сокмина. Это и служит оправданием тому, что Джошуа направляется прямиком к нему, и наверняка до конца вечеринки будет держаться рядом. Джонхан сдерживается от того, чтобы съязвить, во-первых, потому что он великодушный и милосердный друг. А во-вторых, потому что всё сказанное обязательно долетит до любопытных ушей. Они видят Сокмина на краю танцпола. Его глаза блестят, а грудь вздымается, когда он залпом опрокидывает в себя большой пластиковый стакан. Хочется верить, что внутри него была вода. Когда Сокмин их замечает, он бросается навстречу, раскинув руки, а его приветственный вопль каким-то образом слышится даже сквозь музыку. — Сокмин—а, — Джонхан плавно высвобождается из липких объятий. — Ты сколько выпил? — Да всего ничего! — выкрикивает Сокмин абсолютную ложь. Приобнимая Джошуа одной рукой, он прижимается слишком близко для того, чтобы можно было назвать этот жест исключительно платоническим. Зная Сокмина, можно было бы сделать скидку на его чрезмерную тактильность, но Джошуа как-то слишком демонстративно игнорирует вопросительный взгляд Джонхана. — Где Сунён? — спрашивает Джонхан, краем глаза поглядывая на друга. Тот обнимает Сокмина за талию, а в его направленном вдаль взгляде читается выглаженная невозмутимость. В присутствии Сокмина Джошуа перестает быть функциональным членом общества. — Там где-то, — Сокмин в ответ активно машет в сторону танцпола стаканом, жидкость из которого выплёскивается на всех троих. Заметив произошедшее, он грустно добавляет, — А я пролил воду. — Давай возьмём тебе ещё, — предлагает Джошуа. — Где тут бар? — Вон там! — ещё одна порция воды отправляется в воздух. Джонхан осторожно отходит в сторону. Сокмин, не заметив, тоже разворачивается и выскакивает из рук Джошуа, чтобы двинуться к бару. — Эмм, — Джошуа колеблется, кидая на Джонхана быстрый взгляд. Он, конечно, из тех людей, кто никогда бы не бросил лучшего друга на вечеринке, где тот никого кроме именинника не знает. Но ещё Джошуа не выпускает из вида Сокмина, который быстро продирается сквозь танцующих людей. — Нам, наверное, стоит пойти с ним… — Да иди, иди, — Джонхан подталкивает друга в плечо, разрешая ему уйти. — Я тут справлюсь. Джошуа неуверенно мнётся ещё пару мгновений, но всё же бросается вслед за тем, в кого влюблён уже лет пять. За тем, кто любит его в ответ столь же долго. Джонхан никак не может понять, почему эти двое всё ещё осторожно, как по яичным скорлупкам, ходят вокруг друг друга и своих чувств. Попрощавшись с Джошуа, он отправляется на поиски Сунёна и находит его в кольце потных тел в центре танцпола. В ответ на поздравления друг заключает его в тесные объятия и что-то неразборчиво кричит на ухо. Выскользнув из рук именинника, Джонхан боком пробирается обратно, подальше от толпы. Обычно он и сам не против потанцевать, но здесь так много людей, что его начинает мутить. Джонхан делает шаг назад, отворачивается, всерьёз раздумывая над тем, чтобы свернуть вечер и уехать домой, но тут в него кто-то врезается. На рубашку спереди проливается что-то сладкое и липкое. — Какого чёрта? — поток запланированных ругательств комом застревает в горле, когда Джонхан поднимает взгляд на незнакомца. — Мне очень-очень жаль, — выпаливает виновник случившегося и тянет свои большие руки к локтям Джонхана, словно для того, чтобы удержать его от падения. Если Джонхан и готов свалиться прямо на месте, то точно не из-за столкновения. Его взгляд невольно скользит по лицу незнакомца и цепляется за изящный изгиб скул, сильную челюсть, большие щенячьи глаза, в которых читается участливое раскаяние. Крепкие руки поддерживают Джонхана под локти так уверенно, что кожа в местах соприкосновения пылает даже сквозь шелковистую ткань рубашки. Джонхану требуется мгновение для того, чтобы прийти в себя, отстраниться от симпатичного незнакомца и раздражённо вздохнуть. Как бы мило он ни выглядел, этот парень облил его какой-то дрянью из стакана. Джонхан цокает языком и хмурится. На лице незнакомца застывает настолько извиняющееся выражение, что у Джонхана начинает зудеть по всему телу. — Мне правда жаль, — повторяет тот, а Джонхан невольно подмечает его приятный низкий тембр голоса. — Пожалуйста, перестань извиняться, — ворчит он в ответ, разрываясь между желанием то ли узнать имя красивого незнакомца, то ли поскорее убраться прочь от его неуклюжести. Он опускает взгляд на свою рубашку — технически, рубашку Джошуа — и видит пятно, подозрительно пахнущее ромом с колой. — Она навсегда испорчена. Очаровательные глаза незнакомца в ужасе округляются, и он энергично мотает головой. — Нет, мы всё исправим, — решительно выдаёт он. — Всего лишь нужно поскорее её застирать, — рука незнакомца внезапно оказывается на запястье Джонхана. — Там есть уборная, я могу попробовать её отмыть, — он мягко подталкивает Джонхана к выходу из зала. — А потом, конечно, оплачу химчистку. Джонхан уже не в первый раз возвращается к мысли, что ему, возможно, не стоит позволять случайным парням водить его по клубным туалетам. Правда, в этот раз он следует за незнакомцем не для того, чтобы ему отсосали, а чтобы… что? Постирали рубашку? Или что-то в этом роде. Впрочем, глядя на обтянутые тёмной футболкой широкие плечи незнакомца, который ведёт его сквозь толпу, Джонхан думает, что возможность минета тоже не исключена. При взгляде на длинную очередь в коридоре он вовремя вспоминает, что видел ещё один туалет на пару этажей ниже, и они решают направиться именно туда. Когда они вдвоём протискиваются в маленькое помещение с двумя кабинками и всего одной раковиной, места для манёвра почти не остаётся. Красивый незнакомец поворачивается на него, словно бы не зная, что теперь делать. Его руки тянутся к Джонхану, но тут же застывают в воздухе. — Эмм, — начинает он. Джонхан с удовольствием наблюдает, как его смуглая кожа начинает розоветь. Незнакомец стыдливо отводит взгляд. — Так вот, твоя рубашка… До Джонхана доходит, что для стирки сначала придётся раздеться. По шее вверх вдруг поднимается жар. Но вместо того, чтобы противиться ситуации и смущению, он решает невозмутимо плыть по течению. — Ах, — тянет он низким и притворно робким голосом, расстёгивая первую пуговицу. — Ты бы сначала хоть ужином угостил. Джонхан слегка наклоняет голову и смотрит на незнакомца из-под ресниц, от чего тот становится ещё румянее. Во всем его виде читается стеснительность, которая никак не вяжется с внешним образом. Обычно Джонхану не нравятся застенчивые люди, но в этом парне что-то есть. Что-то, от чего Джонхан решает, что не даст ему уйти просто так. — Кстати, меня зовут Мингю, — незнакомец возится с бутылкой жидкого мыла и сминает несколько бумажных салфеток, чтобы протереть раковину. — Ким Мингю. Джонхану кажется, что здесь и без того чисто. Уж точно чище его пропитанной алкоголем рубашки. В этом действии видится что-то обсессивное, но Джонхан не обращает внимания, а только заглядывается на то, как чужие мышцы перекатывается под футболкой. В груди разливается тепло. Стягивая рубашку с плеч, Джонхан тихо напевает что-то под нос. А после подходит ближе к Мингю и отдаёт ему скомканную одежду. — Джонхан, — представление звучит мягче, чем он планирует. — Юн Джонхан. Мингю вздрагивает, удивлённый внезапной близостью, и поднимает глаза, встречаясь с ним взглядом. А после — улыбается. Ослепительно и искренне. Желание накатывает с ошеломительной силой.

_________________________

Мингю стирает рубашку с поразительной аккуратностью. Тщательно отжимает, намыливает, повторяет вновь. Наблюдая за ним, Джонхан позволяет свои мыслям блуждать где-то далеко. Лениво представляет, как эти руки скользили бы по его талии вверх, к груди, к подбородку… Из маленького окошка дует тёплый ветер, но по спине Джонхана бегут мурашки. Сушилка для рук оживает с рёвом, когда Мингю подносит к ней рубашку. Вместе с потоком воздуха и этим шумом из головы Джонхана выдуваются какие-либо связные мысли. Он оказывается прямо за спиной Мингю и задерживается позади него, не касаясь чужого тела. Видно, как напрягаются его плечи и подрагивают руки, чувствуется, как тот почти перестаёт дышать. Внимание Мингю всё еще целиком приковано к нехитрой работе, и Джонхану остаётся только замереть в чужом личном пространстве. В нос пробивается древесный аромат одеколона и резковатый, мужской запах пота. Джонхан понимает, что хочет Мингю. Хочет так, как уже давно никого не хотел. Дело даже не в том, что он совсем по-книжному красив, темноволос и высок. Хотя, глядя на Мингю, с этим не поспоришь. Но что привлекает больше, это его выразительные глаза, участие в голосе и скрываемое за ними желанием угодить. Мингю обращается с чужой рубашкой осторожно, и с той же осторожной заботой — с самим Джонханом, по крайней мере в тех крохотных взаимодействиях, которые между ними уже случились. На его щеках застывает румянец, а на губах — застенчивая улыбка. Мингю совсем не похож на мужчин — дерзких, самоуверенных, даже диких — которых Джонхан обычно выбирает. Зовёт с собой домой, чтобы те разобрали его по частям. Этого парня, думается Джонхану, он может подхватить под бёдра и в сладкой агонии сломать сам. Мингю заканчивает приводить рубашку в порядок и поворачивается к Джонхану, чтобы отдать её обратно. В чужих глазах, в том, как он следит за каждым его движением, сквозит возбуждение, и Джонхан решает этим воспользоваться. Он медленно опускает рукава на плечи, всё ещё немного влажные, но тёплые после сушки. Застёгивает каждую пуговицу с утончённой медлительностью, зная, что взгляд Мингю задержится на длинных и тонких пальцах. Оставляет три верхние пуговицы расстёгнутыми. Пробегается пальцами вниз по участку обнажённых ключиц. — Ну, — начинает Мингю. Его голос хриплый, а взгляд слегка затуманенный. — Я… Джонхан ведёт руками по груди Мингю вверх к шее и тянет его на себя, вовлекая в страстный поцелуй. Мингю замирает на долю секунды, застигнутый врасплох, и Джонхан уже почти готов оскорбиться, но в следующее мгновение чужие руки опускаются ему на поясницу и притягивают ближе, заключая в объятия. Мингю целует его совсем как смертельно голодный человек, который однако знает, что теперь у него есть всё время в мире, чтобы наесться досыта. Он приоткрывает губы, теснее прижимается, вылизывает рот Джонхана с пылающей интенсивностью, которая тут же сменяется дразнящей, томной манерой. Джонхан чувствует, что вот-вот сойдёт с ума. Каждую клеточку его тела пробивает электрический шок. Он отчаянно хочет ещё, ещё и ещё большего. Чего именно, он не уверен. Он запускает руки в волосы Мингю и сжимает их в кулаки. Мингю резко ахает. Звук отдаётся где-то в животе, а собственный стон Джонхан выдыхает в губы Мингю. Тот отстраняется всего на несколько сантиметров, его расфокусированные зрачки темнеют и расширяются. Мингю издаёт жалобный звук и прижимается лбом в излом между шеей и плечом Джонхана. — Блять, — Мингю прерывисто выдыхает слова, будто они рвутся наружу против его воли. — Блять, ты такой. Потрясающий. От комплимента приятно греет в груди. Джонхан наклоняет подбородок, касается губами мочки уха. Чувствует, как Мингю бьёт лёгкая дрожь. — Хочешь поехать ко мне? — шепчет Джонхан. — Да, — Мингю соглашается так, словно одновременно умоляет о чём-то и что-то обещает взамен. — Да, пожалуйста.

_________________________

Следующим утром сознание возвращается к Джонхану вместе с ощущением тёплой тяжести поблизости и чьей-то большой руки, обнимающей его за талию. Он давно не просыпался с кем-то в своей постели, поэтому ему требуется несколько мгновений для того, чтобы вспомнить события прошлой ночи. Джонхан ёрзает по кровати, чтобы обернуться и посмотреть на Мингю. — Доброе утро, — бормочет тот хриплым ото сна голосом и приоткрывает один глаз. От его вида — вдавленная в подушку щека, торчащие во все стороны волосы, кожа, золотящаяся под мягким утренним светом — у Джонхана перехватывает дыхание. Словно ему, как рыбе, запустили в лёгкие крючок и выдернули на поверхность. Под чужое недовольное мычание Джонхан выскальзывает из объятий. Мингю перекатывается на спину и трёт рукой лицо, наблюдая за тем, как Джонхан мельтешит по комнате, собирая одежду. От тёплого и настойчивого взгляда сзади у него покалывает затылок. Джонхан старается это проигнорировать. — Ты не хочешь, эмм... позавтракать? Или что-нибудь ещё? Джонхан натягивает на себя свежую пару боксёров. Позавтракать? Вот именно поэтому он обычно не позволяет парням оставаться на ночь. Некоторые из них могут оказаться психами и захотят позавтракать вместе на следующее утро. — Я, хмм… не могу, — начинает он, лихорадочно подыскивая оправдание. Мингю молча смотрит ему в спину. Джонхан натягивает безразмерную футболку и поворачивается на гостя. Тот сидит у изголовья кровати, обернувшись одеялом вокруг талии. У Мингю широкая грудь, а загорелая кожа светится, обласканная солнечными лучами, пробивающимися сквозь щель в занавесках. Джонхану хочется забраться обратно в постель и прильнуть языком к крепким мышцам, но он только сглатывает и проводит рукой по лицу. — Мы уже договорились с соседом сходить на завтрак вместе, — соврать получается просто, как сделать выдох. Мингю в ответ лишь улыбается и смотрит так же по-доброму. Словно Джонхан сказал что-то ободряющее, а не выдал наспех придуманную ложь, только бы выставить его за порог. Мингю так легко ему верит, что Джонхан чувствует себя не в своей тарелке. Он моргает и отводит взгляд, открывая ящик в шкафу, пытаясь найти одежду. Куда же, блять, подевались спортивные штаны? — Прошлой ночью мне… всё понравилось, — говорит Мингю. Джонхан слышит движение позади себя и краем глаза видит, как Мингю бродит по комнате, поднимая свою разбросанную по полу одежду. — Я бы как-нибудь повторил. Что скажешь? Джонхан взвешивает эту мысль в голове. Судя по всему, Мингю придерживается другого этикета, когда дело доходит до секса. Продолжи они спать вместе, он, скорее всего, обязательно ещё раз предложит позавтракать, а потом — куда-то вместе сходить, и, прости господи, даже поговорить о чувствах. Джонхан же предпочитает проводить вместе ровно столько времени, сколько требуется для секса. Им обоим было бы лучше разойтись здесь и сейчас. Но — и вот в чём проблема — сказать, что секс с Мингю был хорош, значит не сказать ничего. Джонхан успел поменять многих партнёров, но такой химии, которая возникла между ними уже в первую ночь вместе, у него почти ни с кем не было. Взгляд, наконец, натыкается на штаны на стопке одежды рядом с комодом. Джонхан хватает их и резко разворачивается к Мингю. — Конечно, — соглашается он прежде, чем успевает убедить себя в том, что это плохая идея. Джонхан растягивает лицо в кривой улыбке, ведёт плечом и тянет руку вперёд. — Давай я запишу свой номер. Мингю, который всё так же почти раздет, за исключением джинсов, и всё так же лучезарно улыбчив, передаёт ему телефон. Он всего лишь стоит рядом, но даже так выглядит будто с обложки. Джонхан готов сгореть на месте. Если бы не придуманная про завтрак с Джошуа история, он бы уже вскарабкался на Мингю как на дерево и обсыпал бы его шею новыми засосами. Джонхан набирает свой номер и возвращает телефон владельцу, а после очень мягко и деликатно выталкивает его из комнаты. Двигаясь к выходу, он молится всем известным богам, чтобы те не позволили его другу проснуться и выглянуть в гостиную. Потому что Джошуа имеет свойство задавать неудобные вопросы. И потому что Джонхан предпочитает на них не отвечать.  Боги оказываются не только безразличны к бедам Джонхана, но и откровенно жестоки. Он не успевает отворить входную дверь, как с другой стороны доносится писк открывающегося замка, и Джонхан натыкается на взгляд заходящего внутрь Джошуа. — Оу, — совершенно невозмутимо произносит друг. Его глаза скользят от Джонхана к маячащему позади растрёпанному Мингю. Джошуа вскидывает брови и многозначительно наклоняет голову в сторону Джонхана, но вслух произносит только, — Ну, привет. Джонхан стонет и тянет Джошуа за запястье, чтобы вновь мягко подтолкнуть Мингю теперь уже к входной двери. — Ты, должно быть, сосед, — Мингю всё ещё улыбается, а проходя мимо Джошуа, слегка кланяется. — Хорошо вам позавтракать! Джошуа кивает, но на его лице читается растерянность: — Что? — Нет времени на болтовню! — торопливо вскрикивает Джонхан. Позабыв о вежливости, он выпихивает гостя за порог. Прощальная улыбка, которой он одаривает Мингю, получается больше похожей на гримасу. — Извини, не хочу, чтобы Джошуа морочил тебе голову. Напиши мне, ладно? Мингю, кажется, ни капли не обижен, что для Джонхана крайне непонятно. Если бы его самого кто-то вот так после секса выставил за дверь, Джонхан бы вернулся и поджёг его квартиру. На секунду он задумывается, а не поступит ли Мингю именно так. Но видя, как тот мягко улыбается и машет на прощание, направляясь к лифтам, отбрасывает эту мысль.  Джонхан закрывает дверь и прислоняется к ней лбом, готовясь к неизбежному. — Любопытно, — Джошуа не заставляет себя ждать. — Кто это был? — Никто, — лучшего ответа для Джошуа у него нет. Джонхан оборачивается и толкает друга пальцем в грудь. — А что насчёт тебя? Не ночевал дома? У Джошуа хватает приличия смутиться хотя бы здесь. Он отодвигается от Джонхана и, покашливая и шаркая ногами, направляется на кухню. Джонхан семенит следом. — Я остался на ночь у Сокмина, — наливая в стакан воду из фильтра, отвечает Джошуа. — И написал об этом. В отличие, кстати, от тебя. Когда ты вообще ушёл с вечеринки? — Почти сразу, — Джонхан бесцеременно втискивается в личное пространство друга. — У Сокмина, значит? Так вы с ним— — Нет! — в ребро прилетает толчок локтем. — Мы просто, эмм… Обнимались. Разговаривали. Я даже не знаю. Просто было мило. Под пристальным взглядом друга Джонхан театрально закатывает глаза. Джошуа делает глоток воды и осторожно ставит стакан на стол. — А теперь расскажи, что это за парень был в нашей гостиной? — Мы просто переспали, — ответ звучит слишком быстро для того, чтобы не показаться подозрительным, и Джонхан решает вывернуть его в шутку. Он подмигивает другу. — Он секси, да? Скажи же, что я хорошо выбрал? Джошуа, однако, не так просто сбить с толку. — И он здесь ночевал? — вопрос риторический и ответа не требует, но Джошуа продолжает давить. Изогнув брови, он недоверчиво смотрит на Джонхана. — Совсем на тебя не похоже. Джонхан пожимает плечами и берёт стакан друга, делает большой глоток, прежде чем продолжить. — Стало поздно. Мне было жалко его выгонять, — не совсем правда, но и не чистая ложь. В памяти всплывает очаровательное лицо Мингю, обидеть которого — всё равно, что пнуть щенка. Ну и что с того, что после секса с ним Джонхану было так хорошо, что даже мысли не возникло отправить ночного гостя домой? Это вообще не важно. Джошуа бросает на него очередной скептический взгляд. Джонхан, хмурясь, его зеркалит. — Нечего тут обсуждать, — заключает он. — Это было всего один раз. Ты его больше не увидишь.

_________________________

Один раз перетекает во второй, а после в третий и в четвёртый. Уже через пару часов после того, как Мингю уходит, Джонхан получает от него сообщение: «Надеюсь, вы хорошо позавтракали!!» Слишком быстро, с точки зрения Джонхана. Слишком беззаботно и искренне. Вслед за первым сообщением Мингю отправляет ещё три, приправляя каждое огромным количеством восклицательных знаков. Он ещё раз говорит Джонхану о том, как ему понравилась прошлая ночь. Сообщения от Мингю кажутся простыми и честными. Словно он ничего не скрывает и всегда говорит всё, как есть. Обычно такое вызывает у Джонхана только раздражение. Но, то ли он действительно сходит с ума, то ли в Мингю и правда есть что-то особенное, потому что его сообщения Джонхана не злят. Наоборот, всё это кажется ему забавным и милым. Он тоже пишет Мингю и предлагает позже на неделе зайти ещё раз. В ответ прилетают три разных смайлика и большой палец вверх. Джонхан хихикает, читая, и, прежде чем сам это осознаёт— Но мы забегаем вперёд.

_________________________

Спустя три недели после вечеринки Сунёна Джонхан, свернувшись калачиком рядом с Джошуа, лениво листает твиттер и периодически поглядывает на экран. По телевизору показывают документальный фильм, который Джошуа смотрит взахлёб, когда раздаётся звонок в дверь. Джонхан резко поднимает голову и едва сдерживается, чтобы тут же не вскочить на ноги. Джошуа переводит взгляд с экрана на дверь, а затем на Джонхана. — Это Мингю? — словно он сам не знает. Джонхан поднимается и нарочито неспешным шагом идёт к входной двери. — Ага, — неоднозначно мычит он, пока Джошуа дырявит его взглядом. — Он приходит уже третий раз за неделю. — Разве? — спрашивает Джонхан, как будто он и не в курсе. Джошуа выключает телевизор, потягивается, словно собираясь встать, но вместо этого откидывает голову на спинку дивана и моргает на Джонхана кошачьими глазами. — Да. И не делай вид, что не заметил. Джонхан нажимает на кнопку, чтобы открыть дверь в подъезд, не утруждая себя сказать что-то в домофон. Просто Мингю был неподалёку и решил спросить, не против ли Джонхан, если он зайдёт. Джонхан был не против. А почему, собственно, нет? Хороший секс — это хороший секс. — Мингю, кажется, милый, — Джошуа делает акцент на последнем слове и играется бровями, глядя на Джонхана. — Не твой типаж. Прислонившись к дверному косяку, Джонхан скрещивает руки на груди. — Если ты хочешь мне что-то сказать— — Неа, — Джошуа, наконец, поднимается с дивана и вскидывает руки вверх в примирительном жесте. На его лице играет лукавая улыбка, глядя на которую Джонхан думает о том, как же ошибаются люди, принимая его друга за ангела. — Я ухожу спать. Скажи ему, что я передавал привет! Никакого привета он Мингю, конечно же, не передаёт. А когда тот выходит из лифта и неуверенно бредёт по коридору к квартире, словно не знает, что здесь делает, Джонхан встречает его кокетливой улыбкой и затягивает внутрь за петли для ремня на джинсах. Мингю даже не успевает поздороваться, как Джонхан захлопывает за ним дверь и тут же прижимает к стене. — Ах, — Мингю издает тихий сдавленный звук, от которого Джонхану хочется вцепиться в него зубами. В его глазах читается что-то тёплое и мягкое, что Джонхан, непривычный к чему-то иному, по обыкновению списывает на возбуждение. Мингю кладёт руки ему на талию, тяжелые и горячие сквозь футболку. Джонхану хочется, чтобы он просунул руки под тонкую ткань, хочется почувствовать их жар на своей коже. — Хорошо выглядишь, — Джонхан слегка отодвигается назад, создавая между ними пространство, но только сверху. Внизу их бёдра всё так же прижаты друг к другу. Скользит руками по мышцам на груди, по широким плечам. На Мингю простая белая футболка и тесные джинсы тёмного цвета, в уголках его глаз заметны следы подводки, но Джонхан не врёт, когда говорит, что он выглядит отлично. Об этом ему никогда не приходилось врать. Он тянется к одной из серебряных цепочек, болтающихся на шее Мингю, и перебирает её между пальцами. — Для меня нарядился? Щёки Мингю слегка розовеют, то ли от смущения, то ли от выпитого ранее. — Я ужинал с друзьями, — он уклончиво отвечает на вопрос, не отрицая того, что Джонхан имеет в виду. Мингю наклоняет голову и целует его так, словно это что-то значит. От него пахнет барбекю, а на вкус он как пиво. Джонхан удивлён тем, что ему это даже нравится. Непонятно, действительно ли Мингю ужинал где-то поблизости, или приехал специально, чтобы встретиться с Джонханом. Как далеко он был, чтобы добраться сюда. Насколько дальше он готов приехать, чтобы только его увидеть. Джонхан тянет зубами за нижнюю губу Мингю. Не слишком сильно для того, чтобы прокусить до крови, но достаточно для ссадины. Мингю улыбается ему в рот.

_________________________

Спать с Мингю приятно. И очень удобно. Он всегда отвечает на сообщения Джонхана в течение часа, а если уже поздно, то первым делом с утра. Если обещает приехать, то никогда не отменяет встречу в последнюю минуту. Иногда даже приносит перекусить, что, на самом деле гораздо больший бонус, чем Джонхан готов признать вслух. Спать с Мингю удобно. Так Джонхан сам себя убеждает. И если он зовёт Мингю к себе снова и снова, у него есть оправдание. Если он перестаёт знакомиться в клубах с новыми людьми, не приглашает их в свою постель, чтобы выставить за порог до восхода солнца, у него есть оправдание. Если он позволяет Мингю всё чаще оставаться на ночь, то лишь потому, что им обоим так удобно, а ещё потому, что Джонхан, вообще-то, не чужд правилам приличия. Если он наконец официально знакомит их с Джошуа, то только из-за того, что Мингю бывает у них дома так часто, что не знать друг друга было бы просто-напросто неловко. Если он подписывает контакт Мингю не как обычно, а под настоящим именем, то… В этом нет ничего особенного. У Джонхана есть оправдание. (Ему просто нужно как-то себя оправдывать). 

_________________________

Одной из долгих ночей, после того, как Мингю кончает трижды, а он сам — четыре раза, они оба измучены и готовы провалиться в сон, Джонхан понимает, что проголодался. Он объявляет об этом потому, что ему просто нравится жаловаться. И потому что ему нравится, что Мингю, хоть и ворчит на него как на ребёнка, обычно начинает заботливо суетиться. Джонхан говорит об этом просто так, не ожидая всерьёз того, что Мингю вдруг оживится и предложит: — Пойдём купим тебе что-нибудь. Джонхан правда не ожидает, что его проблему Мингю воспримет как собственную. В конце концов он-то сам не голоден. Но Мингю уже полон решимости с этим разобраться. Всё выходит само собой. На улице уже за полночь. Джонхан в огромной домашней футболке шаркает тапочками по асфальту, сжимая в своей тонкой руке руку Мингю. В круглосуточном магазине он мнётся у полок, не решаясь, какой хлеб выбрать: с красной фасолью или с черникой. Мингю покупает ему оба. По пути обратно Джонхан кусает черничный хлеб. Ветер треплет чёлку, над головой шелестят деревья, Мингю идёт рядом. На каждые три шага Джонхана он делает два больших. — Спасибо, — не зная, что сказать, Джонхан запихивает в себя ещё кусок. Мингю пожимает плечами. — За что? — он держит в руках хлеб с фасолью. Джонхан уже не уверен, что вообще хочет его съесть. Кажется, он и не был так уж голоден. — За то, что купил мне поесть, — бубнит Джонхан с набитым ртом. Он бросает взгляд на Мингю и тут же переводит его в сторону. — За то, что ты обо мне заботишься. Не знаю. — Мне нравится о тебе заботиться, — смеётся в ответ Мингю. Вот так просто. Щёки Джонхана вспыхивают. Он убеждает себя, что это просто из-за летней жары. — Фу, — Джонхан кривится. Это и правда звучит неловко. Если бы что-то такое случилось в дораме, Джонхан бы громко фыркнул и бросил попкорном в экран, а Джошуа за это принялся бы душить его подушкой. Но когда так говорит Мингю… Сердце начинает трепетать, словно его тоже обдувает летним ветерком. Джонхан понимает, что это опасно. Мингю обнимает его одной рукой за плечи. Он выше Джонхана, и поэтому с легкостью наваливается на него всем своим весом. Не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы они оба споткнулись. — Что ты… — Джонхан тщетно пытается вырваться, но Мингю прижимает его сильнее, наклоняет голову и хихикает ему в волосы. От затылка к шее пробегают мурашки. — Ну-ка прекрати! — Я думаю, что тебе это тоже нравится, — бормочет Мингю. В последние несколько недель он становится более прямолинейным, начинает более открыто его поддразнивать. Что этому поспособствовало, Джонхан не знает. Но знает, что ответ его не обрадует. — Нравится, что я о тебе забочусь. Мингю прижимается губами к его макушке. «Нравится», — думает Джонхан. В этом-то и проблема. Он отталкивает Мингю от себя и шипит: — Не говори глупостей. Мингю снова хохочет, откидывая голову назад. Он забегает вперёд и оборачивается, чтобы посмотреть на Джонхана, идущего позади на расстоянии вытянутой руки. Свет уличных фонарей играется в волосах Мингю, окутывая золотистым ореолом. Под внезапным порывом ветра вокруг него разлетаются белые лепестки с дерева. — А то что? — перекрикивая ветер, спрашивает Мингю. То ли в шутку, то ли всерьёз. — Влюбишься в меня? Он широко разводит руки, решительно и упрямо, как бы говоря: «Вот он я, хочешь ты того или нет». Джонхан не знает, что на это ответить.

_________________________

Мингю начинает писать чаще. По утрам, как только просыпается, и вечером перед сном. Днём присылает фотографии: то красивого цветка, который он увидел по пути на работу, то симпатичной кошки или чашки латте с вычурными узорами из молочной пенки, то свои селфи. Много, много селфи. Сделанные в кровати, в зеркале в ванной, из вагона поезда, в отражении стеклянной витрины офисного здания. Джонхан, к собственному удивлению, не имеет ничего против. Он отвечает Мингю мемами из твиттера и стикерами, которые скачал когда-то, чтобы спамить ими диалог с Джошуа. Отправляет ему видео со смешными падениями людей, где всем неловко, но не больно. Он тоже присылает Мингю селфи. Джонхан уверяет себя в том, что ничего особенного тут нет, но каждый раз получая в ответ от Мингю: «вааааау», или «ты такой красивый», или «не могу поверить, что увижу тебя таким уже вечером!!!», игнорировать происходящее становится трудно. Ещё труднее остановиться.

_________________________

Одна ночь выдаётся особенно душной. Воздух настолько влажный, что тяжестью оседает в лёгких, а сверчки за окном вопят в муках. Джонхан снимает всё, что на нём было, но даже этого мало. Хочется содрать с себя кожу. Он бесцельно мается в постели уже долгое время. На часах три утра. Мингю наверняка уже спит. Даже если и нет, у Джонхана нет внятных причин ему звонить. Они не в тех отношениях. Да и ни в каких вообще отношениях. Уж точно не в таких, чтобы звонить друг другу по ночам, только потому что не спится. Но Джонхан весь взмок от пота. Кожа на ощупь ощущается горячей. Возможно, он уже потерял рассудок от этой жары. Иначе не объяснить, почему Джонхан пролистывает в телефоне контакты до нужного номера и нажимает на «вызов». Мингю берёт трубку только после пятого гудка, в тот момент, когда Джонхан уже собирается сбросить звонок. Растянувшись в кровати и прижав телефон к щеке, он замирает. Джонхан совсем не ожидал, что Мингю ответит на звонок, и теперь даже не знает, что хотел сказать. — Алло? — на другом конце трубки слышится беспокойство. — Всё в порядке? Джонхан моргает, приходя в себя. — Да, — бормочет в ответ он. — Не могу уснуть. Мне очень жарко. Услышав это, Мингю смеётся. Легко и непринуждённо. Он не спрашивает, почему Джонхан ему звонит. Не злится из-за того, который час. Он просто смеётся, будто в этой ситуации нет ничего необычного. — Я же говорил тебе, что нужно попросить домовладельца починить кондиционер. Хотя Мингю и не может сейчас его видеть, Джонхан страдальчески надувает щеки. Перекатывается на бок, смотрит в окно дома напротив. — Какой в этом толк, — жалуется он. — Прямо сейчас мне никто ничего не починит. — Ну а вдруг? — в голосе Мингю снова звучит то самое шутливое поддразнивание, которое он не позволял себе в самом начале их знакомства. — Почему бы тебе не попробовать позвонить ему? Может быть, Джонхан просто этого раньше не замечал. Может быть, Мингю подхватил этот тон от него самого. А может, он всегда был таким и просто стал больше показывать настоящего себя. Джонхан теребит в руке нитку с края наволочки. — Не буду я никому звонить. Я хочу поговорить с тобой. Очередной раскат смеха раздаётся из трубки даже громче, чем первый. Что-то внутри Джонхана дрогает. Ему хочется услышать этот звук снова и снова. Хочется самому стать причиной смеха Мингю. —  Ну давай поговорим, — по голосу Мингю слышно, что он улыбается. Джонхан задумывается над тем, а спал ли Мингю перед его звонком? Разбудил ли его Джонхан? Или он был на чьей-то вечеринке и ускользнул в пустую комнату, чтобы поднять трубку? Как бы то ни было, Мингю с ним разговаривает, и от этого почему-то кружится голова. Джонхан вдруг чувствует себя по-глупому особенным. — На мне ничего нет, — выпаливает он первое, что приходит на ум. — Здесь так жарко, что я полностью разделся. Пауза. — Так ты мне для этого звонишь? Джонхан пожимает плечами, оглядывая пустую комнату. — Нет, — отвечает он. Это и правда не так, как может показаться Мингю. — Просто чувствую себя сейчас глупо. И хотел тебе это сказать. Снова воцаряется тишина. Джонхан представляет, что Мингю улыбается. Но улыбается так, как когда он смущен: поджав губы и опустив подбородок на грудь. Он представляет, как кладет пальцы под челюсть Мингю, приподнимает его голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Представляет, как тянется навстречу, преодолевая расстояние между ними, и оставляет поцелуй в уголке рта Мингю, прямо в том месте, где его губы невольно тянутся вверх. — Я рад, что ты позвонил, — произносит Мингю. — Я тоже. Джонхан засыпает где-то между четырьмя и пятью часами утра, прижав телефон к щеке и слушая убаюкивающий голос Мингю.

_________________________

Дни становятся длиннее, а после вновь укорачиваются. По ночам начинает холодать, и лето достигает своего пика, потихоньку сходя на нет. Они с Мингю продолжают спать вместе. Или встречаться. Как бы Джонхан это ни называл. Однажды вечером, когда август плавно перетекает в сентябрь, Мингю появляется на пороге с перекинутым через плечо шопером, полным продуктов. Это случается одним из тех живописных летних закатов, когда солнечные лучи золотом плавят всё, на что падают из окна. Мингю сияет улыбкой и нетерпением так же, как в их первую ночь. Рядом с ним тускнеет даже уходящее за горизонт солнце. — Я приготовлю тебе ужин, — говорит он. Джонхану нечего ему возразить. Он мнётся рядом сбоку от локтя Мингю и заглядывает ему через плечо, когда тот нарезает овощи, перемешивает соус и обжаривает два больших сочных стейка. Пока Мингю занимается готовкой, Джонхан разливает им по бокалу вина, произносит чрезмерно пышный тост и настаивает на том, что нужно выпить на брудершафт. Мингю смеётся, и этот звук отражается электрическими искрами от стен квартиры куда-то в грудь Джонхана. Он тоже хихикает, румянится в щеках, хоть выпил всего полбокала вина, и прячет лицо в плечо Мингю. Они ужинают под тёплым светом настольной лампы, сплетая лодыжки под столом. Из колонок доносится включенный Мингю плейлист с мягким джазом. Джонхан подпирает подбородок одной рукой, чувствует, как под кожей переливается алкоголь и что-то ещё, чему он не может — или не хочет — дать имя. Они разговаривают часами, и Джонхан теряется во времени. Теряется в том, что они делают. Теряется в самом себе. — Ты мне нравишься, — внезапно говорит Мингю, пока Джонхан лениво моет посуду. Его руки в мыльной пене застывают над раковиной. Ты мне нравишься. Мингю произносит это без предисловий, без запинок, без объяснений. Простая истина срывается с губ Мингю, когда он подходит сзади и кладет руки Джонхану на талию. Говорит это так просто, словно это ему ничего не стоит. На плечо Джонхана опускается чужой подбородок. Тёплое дыхание щекочет шею. «Ты мне тоже», — мысль возникает в голове прежде, чем Джонхан успевает себя остановить. А потом появляется следующая: «О, нет».