Lie Again

      Rate yourself and rake yourself       Take all the courage you have left       And waste it on fixing all the problems       That you made in your own head       — Little Lion Man, Mumford & Sons

_________________________

Однажды вечером Джошуа появляется дома раньше времени. Он возвращается, судя по всему, после встречи с Сокмином, но Джонхан снисходительно решает не поднимать эту тему. Он лежит на диване, комочком прильнув к Мингю, и смотрит новый пиксаровский мультфильм. Джошуа задерживается в прихожей, снимая обувь. Плечи Джонхана напрягаются. Затаив дыхание, Джонхан ждёт, когда Джошуа заговорит. Думает, что его другу достаточно всего одного взгляда на происходящее, чтобы увидеть правду, которую Джонхан не в силах признать. Чтобы вытащить наружу все его секреты, так тщательно запертые глубоко в груди. Мингю поднимает голову. — Эй, — по его голосу понятно, что он улыбается. — Как прошло твоё свидание? Пауза. Джонхан почти слышит, как Джошуа колеблется, обдумывая подтекст вопроса. И внезапно— — Хорошо, — отвечает он. На лице друга Джонхан с удивлением обнаруживает добродушное выражение. Собственное сердце застревает в горле. Джошуа приглаживает волосы, прячет улыбку рукой. — Сокмину нужно было лечь спать пораньше, у него рабочий звонок в шесть утра. Но, да. Было отлично. Я… Всё замечательно. Мингю кивает, словно не случилось ничего особенного. Словно он своим присутствием и вопросом не подтолкнул Джошуа признать то, что тот отрицал годами. Будто это настолько просто. — Я рад, — говорит Мингю и поворачивается обратно к экрану. Рука, обнимающая Джонхана за плечи, притягивает его сильнее. — Я тоже, — соглашается Джошуа, проходя в свою спальню. Он останавливается по пути и, задержав на них взгляд, приподнимает брови в невысказанном вопросе. Может быть, он обо всём догадывается. А может быть, нет. Джонхан игнорирует взгляд друга. Тянущее чувство под рёбрами становится жарче, сворачивается в тугой клубок.

_________________________

Два дня спустя, когда Джонхан ищёт на кухне что-нибудь перекусить, Джошуа загоняет его в угол к холодильнику. — Мингю хороший парень, — внезапно говорит он. Как будто это Мингю его друг, а не Джонхан. — Не понимаю, о чём ты, — ворчит Джонхан, закрывая холодильник и отталкивая Джошуа локтем в ребро. — Отойди. Джошуа отступает назад всего на один шаг. Джонхану всё ещё некуда бежать. — Вы теперь встречаетесь? — Нет, — рефлекторно отвечает Джонхан. Они не встречаются. Быть такого не может. Джонхан ни с кем не встречается. — А Мингю об этом знает? Джонхан протискивается мимо Джошуа. — Конечно знает, — врёт он. По крайней мере, Джонхан думает, что Мингю знает. Спросить напрямую он не может. От этого, возможно, только хуже. — Он тебе нравится? — Джошуа прищуривает глаза и скрещивает руки на груди. По его виду понятно, что Джонхану он не верит. — Мы просто спим, — отвечает Джонхан уклончиво совсем не на тот вопрос, что был задан. — Он не такой, как твои обычные парни, — Джошуа продолжает указывать на очевидное. Будто Джонхан и сам не знает. Будто не в этом вся ёбанная проблема. Джошуа щёлкает языком. Его самодовольный вид начинает раздражать. — У Мингю большое сердце. И ты ему явно нравишься. Об этом Джонхан тоже в курсе. Но предпочёл бы не знать, потому что понятия не имеет, что делать с этой правдой, с этим непрошенным бременем. — Заткнись, — он отворачивается. — Мингю хороший парень, — повторяет Джошуа вслед, когда Джонхан уходит. — Он не заслуживает того, чтобы ты разбил ему сердце. Джонхан знает. Но всё же.

_________________________

Джошуа начинает проводить больше времени у Сокмина. Не совсем понятно, что между ними происходит, но Джонхан предпочитает не спрашивать, потому что знает, что вопросы, которые Джошуа задаст в ответ, ему не понравятся. Его всё чаще не бывает дома. Джонхан обычно не жалуется, теперь же ему вдобавок становится удобнее приглашать Мингю почаще. Они готовят ужин, смотрят фильмы, обнимаются, лежа на диване. Это так невыносимо похоже на отношения, что от одной только мысли начинает мутить и подташнивать. Поэтому Джонхан просто… старается об этом не задумываться. Этим вечером они ужинают потрясающе вкусной карбонарой, в приготовление которой сам Джонхан внёс крохотный вклад. Мингю вдруг откашливается и осторожно ставит бокал с вином на стол. Джонхан поднимает взгляд, нахмурившись. На лице Мингю застывает напряженное выражение, кожа между бровями складывается в маленькую морщинку. — Наён позвала меня на свидание, — неожиданно говорит он. Слова звучат резко и отчётливо, словно давно ожидали быть озвученными. — Оу, — выдыхает Джонхан. Вилка со спагетти в его руке замирает над тарелкой. Он пытается вспомнить, кто такая Наён, должно ли это имя что-нибудь ему говорить. На задворках сознания бренчит колокольчик, но нужное лицо не всплывает в памяти. Складка на лбу Мингю становится чуть заметнее, а уголки его рта опускаются вниз. Такое выражение у него появляется обычно тогда, когда Мингю не хочет, чтобы Джонхан догадался, что он расстроен. — Я о ней как-то рассказывал, — продолжает он с ноткой раздражения, когда становится ясно, что Джонхан не знает, о ком он говорит. — Я снимал её для той рекламной кампании. Колокольчик звенит чуть громче. Так значит, модель. Хорошенькая, без сомнений. Огромные глаза и пухлые губы. Джонхан пробует вспомнить, показывал ли Мингю её фотографии, силится представить черты её лица, но понимает, что не может. Он понятия не имеет, что привлекает Мингю в мужчинах и женщинах. Единственное, что он успевает узнать о предпочтениях Мингю за время их знакомства, это он сам. Джонхан бесцельно пытается представить, похожа ли Наён хоть немного на него. — Оу, — повторяет он. Мотает вилкой накрученные на неё спагетти. В груди странно щиплет и жжёт. — Ладно. Ты собираешься согласиться? Мингю пристально смотрит на него. — Я не знаю, — говорит Мингю голосом, по которому ясно, что он знает и просто разочарован тем, что Джонхан вообще такое спрашивает. — А ты что думаешь? Джонхан думает о многом. О том, почему Мингю ему это рассказывает. О том, что хочет знать, как же выглядит Наён. О том, что его лицо сейчас, должно быть, выдаёт странное выражение. Под кожей зудит. Вслух он говорит: — Я не знаю. Какая разница, что я думаю? А затем, потому что он колючий и глупый, и потому что, прежде всего, испуган, добавляет: — Я же не спрашиваю твоего мнения каждый раз, когда иду на свидание. Глаза Мингю сужаются. — Ты ходишь? — начинает он после настороженного молчания, тщательно подбирая слова. — На свидания? Правда в том, что Джонхан ни с кем не встречался с тех пор, как познакомился с Мингю. Но признаться в этом значило бы подобраться слишком близко к истине. Джонхан кладёт вилку на тарелку. Раздаётся звон металла о фарфор. — Меня никто не приглашал, — технически он не врёт. О том, что раньше его бы это не сдерживало, Джонхан не упоминает. Сердце колотится так сильно, что в грудной клетке наверняка останутся синяки. — Но это не должно тебя останавливать. — Не должно меня останавливать? — вопрос Мингю звучит сдавленно и колко. — Да, — отвечает Джонхан слишком быстро, слишком громко. — Ты можешь делать, что хочешь. Мингю не отводит настойчивого взгляда. — Я хочу ей отказать, — говорит он и делает паузу. Тишина, натянутая между ними в струну, готова вот-вот оборваться. — Я хочу, чтобы ты этого хотел. — Ладно, — говорит Джонхан, стараясь казаться беспристрастным, хотя внутри он расстроен и испуган. Мингю продолжает смотреть на него таким тёмным взглядом, которого Джонхан раньше не видел, его губы сжаты в тонкую линию. Джонхан думает, что сейчас самое время сказать что-то настоящее. — Я хочу, чтобы ты ей отказал, — его голос дрожит, как лист на ветру. Мингю хмурится, но выглядит не сердитым, скорее сбитым с толку. — Хорошо, — соглашается он, понижая тон как в конце разговора. Джонхан должен быть благодарен, но вместо этого чувствует себя так, словно что-то потерял. Ему есть что ещё сказать, будь он только способен произнести нужное вслух. Но Мингю кладёт свою руку поверх его, и Джонхан проглатывает слова. — Хорошо, я скажу ей «нет». Они больше не возвращаются к этой теме, заканчивают ужин, вместе ложатся в постель. Этой ночью, как и во все предыдущие, Джонхан позволяет Мингю разобрать себя по кусочкам и собрать воедино. Ничего не меняется. Но теперь Джонхан сказал правду. Это всё меняет.

_________________________

В начале октября Джонхану исполняется двадцать шесть. Он позволяет Джошуа организовать ужин и позвать на него самых близких. Небольшую горстку людей, которые по какой-то причине хотят отпраздновать его день рождения, несмотря на то, что Джонхан постоянно забывает отвечать на сообщения. По случаю он даже меняет свои обычные спортивные штаны и худи на воздушную рубашку небесно-голубого цвета, которая приглянулась Мингю, когда он заметил её в гардеробе. Его Джонхан, конечно, не приглашает. (Даже не говорит про свой день рождения). Они ужинают в ресторане, где порции по-модному маленькие, а после идут в обветшалый бар, куда приходили тусоваться во время учёбы в университете. Джонхан пьянеет от ресторанного вина и догоняется ромом с колой в баре. Сокмин и Сынкван, ожидаемо, забираются на сцену, чтобы к ужасу и восторгу посетителей спеть в караоке. Сунён где-то за кулисами находит тамбурин и принимается увлечённо бить по нему тыльной стороной ладони, откровенно не попадая в ритм. Джонхан невольно задумывается над тем, как бы Мингю вписался в компанию его друзей. Интересно, он бы вышел под софиты и взял микрофон? Или просто наблюдал бы за происходящим из-за столика? Скорее всего, думает Джонхан, он бы тоже был на сцене, но стоял где-то позади, смеясь, хлопая и подпевая. Просто радовался бы быть частью чего-то, грел бы всех своей лучезарностью, но не стремился стать центром внимания. Он промаргивается. В алкогольном помутнении Джонхану кажется, что на фоне переливающейся мишурой сцены он видит Мингю рядом с Сынкваном. Подняв руки над головой, он мягко покачивается в такт музыке, его губы шевелятся, повторяя слова песни. И затем воображаемый Мингю поворачивает голову к Джонхану. Его глаза сверкают, а когда их взгляды пересекаются, губы приподнимаются в улыбке. Джонхан подскакивает на стуле и ладонью сбивает стакан. Часть напитка проливается на стол. Сидящий напротив него Джошуа ничего не замечает и продолжает наблюдать за Сокмином влюблёнными глазами. Джонхан старается не думать о том, что только что сам представлял, как Мингю смотрит на него тем же взглядом. Старается не думать о том, что Мингю обычно смотрит на него именно так. И совершенно, совершенно точно старается не думать о том, каким взглядом сам смотрит на Мингю. В отличие от Джошуа, Чан — самый юный среди них, но почему-то самый наблюдательный и мудрый — поворачивается и бросает на Джонхана взгляд. По его скулам до висков разливается розовый румянец, от чего он кажется даже моложе, чем есть на самом деле. — Хён, — Чан единственный из них, кто ещё утруждается обращаться так к Джонхану. — Всё нормально? «Нет», — думает Джонхан. «Абсолютно точно нет». Воображение всего лишь подкинуло ему галлюцинацию. В груди всего лишь закрутился узелок чувств, распутать который он упорно отказывается. Ещё Джонхан думает о том, как сильно хочет, чтобы Мингю был здесь. Вслух говорит: — Я в порядке, — а после ухмыляется и наклоняется к Чану, чтобы ущипнуть его за щеку. Тот издаёт возмущённый возглас. Беспокойство на его лице сменяется раздражением. — Принеси мне ещё выпить, — он подталкивает протестующего Чана к выходу из-за стола. Джонхан напоминает, что ему, как имениннику, нельзя ни в чём отказывать. В конце концов Чан послушно удаляется. Джонхан допивает то, что осталось от его рома с колой, вспоминает, что это тот же приторный липкий напиток, который Мингю пролил на него в их первую встречу. Это было всего четыре месяца назад. Или, наоборот, уже целых четыре месяца назад. Вслед за Чаном, вернувшимся с подносом напитков, семенит Сунён. — Он настоял, — извиняющимся тоном объясняет Чан подошедшим Сокмину и Сынквану. На них шестерых на подносе стоят десять рюмок. Джонхан опрокидывает в себя одну. Алкоголь обжигает горло. — Да боже мой, — Сынкван укоряюще щёлкает языком. — Подожди нас! Текила. Джонхан подмечает вкус напитка и, сам того не желая, вспоминает, что Мингю любит текилу. — Простите, — говорит он и берёт ещё одну рюмку. Все шестеро чокаются. Джонхан натягивает на лицо широкую улыбку. — Ура! Он игнорирует лежащие на подносе колечки лайма и солонку, выпивая залпом чистый алкоголь. В голову ударяет адреналин, Джонхана ведёт. Он со стуком возвращает пустую рюмку обратно на стол. Джошуа смотрит на него. Кажется, Джошуа смотрит на него. На плечо опускается рука Чана: — Ты как? Джонхан, шатаясь, поднимается на ноги. Музыка звучит слишком громко, а от мигающих с другого конца бара огней танцплощадки перед глазами всё расплывается. Каждый раз, когда Джонхан пытается сделать вдох, его лёгкие горят. — Я выйду на улицу, — собственный голос отзывается хрипотцой. — Мне нужно подышать. Он проталкивается сквозь своих друзей, сквозь руки, пытающиеся его поддержать, сквозь обеспокоенные лица и приглушенные: «Что случилось?», «Куда ты идёшь?». Проходит мимо охранников у входа, мимо покачивающихся компаний, которые, обнимаясь, бредут по улице. Мимо промоутеров у соседних клубов и ресторанов, норовящих сунуть ему под нос рекламные листовки. Джонхан продолжает идти, пока его ноги не начинают превращаться в желе. Он дотаскивает себя до обочины напротив ресторана, откуда фантастически вкусно пахнет барбекю. Джонхан садится прямо на бордюр, вытягивает ноги перед собой, чувствует, как под кожей разливается жжение, которое, кажется, никак не связано с выпитым алкоголем. Он не осознает, что делает, пока в руке не оказывается телефон. Вызов начинается со сдавленным писком. Джонхан подносит трубку к уху. На другом конце провода раздаётся голос Мингю: — Алло?

_________________________

— Юн Джонхан! Кто-то кричит его имя. Джонхан оглядывается по сторонам. Он всё ещё сидит снаружи мясного ресторана, облокотившись на основание уличного фонаря. Воздух уже не так аппетитно пахнет грилем, а больше жиром и дымом. Сквозь расступившуюся толпу к нему навстречу бросается Джошуа. — Оу, — удивляется Джонхан. — Джошуджи. Внезапный голос из трубки на мгновение пугает. — Это Джошуа? — спрашивает Мингю. — Передай телефон, я с ним поговорю. Джошуа приседает перед ним на корточки. Его щеки пылают, а волосы торчат в разные стороны. — Ты совсем дурак? — его голос почти походит на крик, если бы Джошуа когда-то умел кричать. — Какого хуя ты так убегаешь? Джонхан не знает, что сказать, поэтому молча протягивает ему телефон. Джошуа смотрит на него в замешательстве, но затем его лицо проясняется, и он прикладывает трубку к уху. Прикрыв глаза, Джонхан прислушивается к тихому, ровному бормотанию друга, сливающемуся с шумом болтовни проходящих мимо людей. Каждый из них живет своей собственной жизнью, в своём мире, двигается из точки «а» в точку «б». А Джонхан просто застрял на месте. Джошуа убирает телефон к себе в карман и садится около него на бордюр. В глубине души Джонхан слегка раздражен тем, что он, похоже, повесил трубку после разговора с Мингю. Но больше всё-таки рад, что Джошуа рядом. Отодвигаясь от фонаря, он прислоняется к другу, кладёт голову на его костлявое и очень неудобное плечо. — Я переживал, — говорит Джошуа уже мягче. — Ты так быстро исчез. — Извини, — невнятно лепечет Джонхан. Когда он пьян, сознаться в этом легче. — Меня все ищут? — Чан присматривает за остальными в баре. Все слишком много выпили, — Джошуа качает головой и обнимает его одной рукой. — Я вернусь обратно, чтобы ему помочь, как только Мингю приедет. Джонхан хмурится. — Мингю едет сюда? Пауза. Джошуа вздыхает. — Ты ему позвонил, — начинает он, как будто это что-то очевидное. Джонхану это очевидным не кажется. — Ты позвонил Мингю и рассказал, где находишься, а он сразу вызвал такси, чтобы тебя забрать. Мингю разговаривал с тобой минут двадцать, чтобы убедиться, что ничего страшного не случится, пока он едет. — Оу, — Джонхан понятия не имеет, что ответить. Из их разговора он уже ничего не помнит, разве что кроме того, что говорил что-то про ресторан и про запах, который сначала был приятным, но потом от него начало тошнить. Он удивлён, что Мингю удалось вытянуть из него достаточно информации, чтобы выяснить адрес. Но больше удивлён тем, что Мингю вообще тратит на него время. — Но почему? — Почему ты ему звонил или почему он сюда едет? Джонхан слабо пожимает плечом. От этого жеста они оба слегка дёргаются. — Первое, — говорит он. — Второе. Я не знаю. И то, и другое. Джошуа хмыкает. — А ты сам как думаешь? Джонхан думает, что если признает правду, она съест его заживо. Джошуа наклоняется к нему, прижимается щекой к макушке. От его тепла и близости Джонхана, как якорем, прибивает к реальности. — Ты уже слишком стар, чтобы заниматься такой херней, — говорит Джошуа. Это звучит грубо, ведь у него всё-таки день рождения, но он прав. Это Джонхан почти готов признать. Вот только он совсем не знает, как изменить себя. А может знает, но боится. Джонхан растворяется в течении момента, покачиваясь в ритм собственному дыханию. Джошуа поворачивает голову и оставляет в его волосах поцелуй. — Как бы то ни было, — шепчет он. — С днём рождения, идиот. А потом появляется Мингю и протягивает ему руку. Джонхан хватается за неё.

_________________________

Домой в такси они едут молча. Мингю позволяет Джонхану заснуть на своём плече, все ещё держит за руку, слегка сплетая пальцы. Мингю не отпускал его с того самого момента, как приехал, взял за руку и стал о чём-то тихо разговаривать с Джошуа. Джонхан тогда стоял рядом, прислонившись к нему и не предпринимая попыток присоединиться к беседе. Он почти уверен, что если уберёт руку, Мингю позволит ей выскользнуть из своей. Но Джонхан не отстраняется. Лежит, сонно свернувшись калачиком у бока Мингю. Желтоватый свет уличных фонарей льётся из окна, ритмичный ход машины убаюкивает. Когда они добираются до дома, Мингю маневрирует их к двери подъезда, а затем к лифту, возится с ключами, меняет ботинки Джонхана на домашние тапочки. Джонхан плюхается на диван и наблюдает за ним сквозь полуприкрытые веки. — Что ты делаешь? — спрашивает он, глядя на то, как Мингю тенью кружится по квартире. — Куда ты? Мингю появляется перед ним со стаканом воды. — Выпей, — он помогает Джонхану сомкнуть пальцы на стекле, подносит стакан к его губам. Холодная жидкость льётся в горло. Джонхан пьёт жадно, как будто ничего вкуснее в своей жизни не пробовал. Когда он заканчивает, Мингю ставит стакан на журнальный столик. — Давай уложим тебя в кровать, — он поднимает Джонхана за руку вверх. Тот уже не чувствует себя таким пьяным, скорее уставшим. Он лениво опирается всем весом на Мингю, для которого, кажется, вести его через квартиру на себе проще простого. Голова кружится, и Джонхан прикрывает глаза, доверяясь Мингю. Джонхан разрешает ему себя раздеть и надеть на него футболку для сна. Расстелить постель, уложить, поцеловать в лоб. Хотя целовать его, наверняка потного и грязного, для Мингю должно быть не очень приятно. — Спокойной ночи, — отстранившись от Джонхана, он встаёт, собираясь уйти. Джонхан хватает его за запястье, прежде чем успевает обдумать своё действие. — Останься, — мысль о том, что Мингю уйдёт и ему придётся спать в большой кровати в полном одиночестве, накрывает волной паники. Джонхан пытается приподняться, но Мингю его останавливает, опустив руку на плечо. Он садится на край кровати. Джонхан моргает в темноту, чувствует, как потихоньку проваливается в сон. — Я не хочу, чтобы ты уезжал. Останься. Собственный голос звучит откуда-то издалека. Джонхан не видит выражения лица Мингю и не уверен, что хотел бы. Он только закрывает глаза и сжимает чужое запястье сильнее. — Джонхан, — говорит Мингю. Всего лишь одно слово, всего лишь его имя. Но в нём Джонхан слышит всё, что ему нужно знать. Мингю сделает что угодно, о чём Джонхан его попросит.

_________________________

Джонхан покачивается на волнах сна, то просыпаясь, то проваливаясь обратно в темноту. Он прижимается щекой к месту между шеей и плечом Мингю. На талии лежит его рука, их ноги переплетены. Мингю тёплый и тяжелый, от него пахнет мылом, немного потом и чем-то древесным. Джонхан вдыхает его аромат во сне. В какой-то момент ночи он испуганно просыпается и резко поднимается на кровати. В голове вата. — Мингю, — шепчет он. Сердце быстро колотится, то ли от алкоголя, то ли от чего-то ещё. Внезапная мысль не даёт ему покоя. — Мингю, ты спишь? — Мм, да, — Мингю ёрзает по кровати и прижимает его ближе к себе. Глухим, невнятным ото сна голосом спрашивает, — Что случилось? Его бьёт в ужасе, холодном и жарком одновременно. — Когда мы разговаривали по телефону, я… — Джонхан чувствует прикосновение губ к своему лбу. — Не помню. Я не помню, о чём мы говорили. — Всё нормально. Ты не так уж и много говорил. «Да, но», — думает Джонхан, «Не сказал ли я—» — Не сказал ли я чего-нибудь странного? — Например? Джонхан ощущает себя так, будто с него содрали кожу. Он крепко зажмуривает глаза и пытается представить, что его здесь нет. Что слова, слетающие с его губ, на самом деле принадлежат кому-то другому. — Я не сказал, что люблю тебя? Повисает тишина, тяжёлая и трепещущая ожиданием. Джонхан замирает, Мингю делает то же самое. На несколько секунд они перестают дышать. — Нет, — спустя пару мгновений отвечает Мингю. В его голосе слышится непонятное Джонхану напряжение. — Такого ты не говорил. Вряд ли он врёт. Мингю бы не стал лгать Джонхану. Только не об этом. О таком он бы не соврал. Джонхан, с другой стороны— — Хорошо, — говорит он. — Это хорошо. Джонхан думает, что должен испытывать облегчение. Так будет легче. Проще. Вместе этого он чувствует тяжесть так глубоко внутри, словно она въелась в кости. Это ощущение не ново, оно преследует его уже долгое время. Джонхан с радостью бы провалился сквозь матрас, сквозь пол, прямиком к ядру земли. Полностью погрузился бы в палящие недра, и там наконец обрёл бы молчаливый покой. Среди неподвижной тишины, в одиночестве. Он снова засыпает, прижавшись сбоку к Мингю. Ему снится, что они остаются так навечно.

_________________________

Утром он просыпается с пульсирующей болью в голове и такой же в сердце. Откуда-то рядом доносится чужое дыхание. Мингю не храпит во сне, но отчётливо посапывает. Джонхан пытается найти в себе силы разозлиться, но единственное, что он чувствует, это бесконечная боль под рёбрами. Он оборачивается и видит лежащего на спине Мингю. Его торчащие в разные стороны волосы хочется пригладить и посмотреть, как они упруго вернутся на место. У Мингю по утрам нелепая причёска, это Джонхан уже успел запомнить. Он задается вопросом, сколько ещё людей знают об этом. Ещё ему бы хотелось знать, какие секреты о нём знает Мингю. Джонхан думает, что такое случилось впервые. Мингю остался на ночь, но они не переспали. Такое впервые. Взгляд скользит по профилю Мингю, изящному изгибу носа, высоким скулам. На его коже мягко отражается сияние утреннего солнца. Джонхан подносит руку к его лицу и едва заметным прикосновением пробегается по элегантным чертам, словно пытается запомнить его черты кончиками пальцев. Веки Мингю трепещут, ресницы подрагивают, Джонхан отдёргивает руку. Мингю поворачивает к нему голову, его взгляд затуманен сном, а губы лениво изгибаются в улыбке. — Доброе утро, — бормочет Мингю и тянет к нему руки. Джонхан поддаётся. Они лежат, обнявшись. На его лопатках ладони Мингю, между ними несколько слоёв одежды и никакой спешки, никакого торопливого возбуждения. Джонхан скользит руками к челюсти Мингю. — Ужасно выглядишь, — в голосе Мингю звучат ласковые и дразнящие нотки. — Подводка вся размазалась. Тупая боль в груди Джонхана продолжает пульсировать. — Ты тоже, — говорит он не всерьёз и опускает веки. Джонхан чувствует себя потерянным в океане. Его накрывает волнами, течение утаскивает на дно. Слова ломано вырываются из приоткрытых губ. — Мингю— Мингю прижимает его ближе. Целует медленно и осторожно, словно влюблён. Может, так и есть. Может, Джонхан тоже. Внутри борется желание, то ли оттолкнуть Мингю от себя, то ли обнять его крепче и проглотить целиком.

_________________________

Как и той первой ночью, Мингю предлагает позавтракать вместе. На этот раз Джонхан соглашается. Они отправляются в маленькое кафе на углу, где стены расписаны ржаво-оранжевым цветом и украшены фотографиями семьи владельца. Под вывеской «возьми себе и оставь другому» пылятся старые книги на полках. Раньше Джонхан приходил сюда только с Джошуа. — Я хочу блинчики, — заявляет он, когда они садятся за столик. Джонхан пытается вспомнить, как вести себя нормально в таких ситуациях. Он жестом указывает на прилавок около витрины с тортами и пирожными. — Иди закажи. — Я должен заказывать? Почему не ты? — Мингю приподнимает бровь. — Потому что. Просто потому что, — ноет Джонхан. — У меня похмелье. Ну пожалуйста? Он растягивает последнее слово, опускает подбородок на руки и смотрит на Мингю, жалобно моргая. Это срабатывает. Джонхан знает, что на Мингю это подействует. Его желудок делает сальто. Мингю смеётся и поправляет волосы, прежде чем встать и подойти к прилавку. — Пусть добавят побольше шоколада, пожалуйста! — кричит Джонхан вслед. Мингю, не оборачиваясь, утвердительно машет рукой. Сделав заказ, Мингю извиняется и уходит в уборную. Джонхан достаёт из карамана телефон. На экране моргают уведомления о четырёх сообщениях от Джошуа, ни одно из которых Джонхан ещё не открывал. Он не уверен, что ему понравится то, что там написано. «Доброе утро. Надеюсь, ты умер от похмелья». «Сокмин плохо себя чувствует, поэтому я пока останусь с ним. Но напиши, если тебе понадобится, чтобы я вернулся домой». «Наверное, нет. Мингю о тебе позаботится, да?» «Тебе повезло, что он у тебя есть». Джонхан смотрит на последнее сообщение. Сердце проваливается куда-то вниз. Разве у него есть Мингю? Разве Мингю — это кто-то, кто у него есть? Он об этом не просил. Джонхан чувствует себя так, словно держит нечто ценное неуклюжими руками. К их столику подходит девушка в фартуке и с аккуратным пучком на затылке. От неожиданности Джонхан вздрагивает. — Простите за беспокойство, — начинает она, одаривая его извиняющейся улыбкой, и протягивает коричневый кожаный бумажник. — Ваш парень оставил его на стойке. — Ох, — выдыхает Джонхан. Парень. Онемевшими руками он берёт бумажник. — Спасибо. Улыбнувшись ещё раз, она уходит. Джонхан кладёт кошелёк на стол. Он уверен, что через час она уже не вспомнит о случившемся. Вряд ли ему самому повезёт это забыть. Мингю возвращается и садится напротив. Им приносят еду — вафли и его посыпанные шоколадной крошкой блинчики. Мингю крадет ломтик банана с его тарелки. Джонхан в ответ поднимает шум и требует компенсацию в виде огромного куска вафли. Мингю ворчит, но поддевает вилкой большую малину для Джонхана. Позже, когда они идут домой, легонько держась за руки, Мингю говорит: — Кстати, с днём рождения. Джонхан поднимает на него глаза. — Прости, что не сказал тебе, — когда с губ слетают слова, Джонхан понимает, что действительно чувствует себя виноватым. Мингю пожимает плечами. Он бросает взгляд на Джонхана, а затем в сторону. — Всё нормально, — отвечает он. Хотя ничего нормального тут нет. — Я понимаю. Вряд ли Мингю на самом деле понимает. Джонхан сам себя не понимает. Не понимает, кто он такой и как здесь оказался, как это всё вообще произошло. Джонхан дрожит на холодном ветру. Осень окончательно вступает в свои права.

_________________________

Вот, что Джонхан успевает узнать о Мингю за это солнечное лето: Мингю занимается фотографией, снимает для журналов. Его кадры завораживают, они драматичные и живые. В каждом снимке можно увидеть самого Мингю. Его младшую сестру зовут Минсо. По её фотографиям можно предположить, что она остра на язык и держит Мингю в ежовых рукавицах. Судя по тому, как он говорит о сестре, Мингю любит её больше всего на свете. Он узнаёт, что Мингю нравится готовить почти так же сильно, как убираться в доме. Узнаёт, что для других ему ничего не жалко — ни денег, не времени. Узнаёт, что Мингю любит капризничать. Не ясно только, он ведёт себя так со всеми, или только с Джонханом. Узнаёт, что Мингю пишет левой рукой, любит поесть, боится высоты. Узнаёт, что Мингю добрый и честный. За прошедшее лето Джонхан узнаёт о Мингю больше, чем знает самого себя. И вот, в чём Джонхан теперь уверен о себе наверняка: Влюбиться возможно. Совершенно случайно, против своей воли, но возможно.