intercourse in the night

он вырубает телефон сразу после того, как очередной «важный» звонок поступает на его номер, просто потому что это мешает ему выпивать перед своим законным выходным. к своим двадцати восьми годам он так и не научился быть примерным руководителем фирмы, который всегда на связи и целыми ночами только и мечтает, как бы кто позвонил и попросил его помочь с какими-нибудь поставками, отчетами, пересчетами и прочими прелестями владения компанией. нет, для этих целей у него есть феликс, который у телефона сутками, но и получает за это из его собственного кармана кругленькую сумму, которой хватит на обеспеченную жизнь среднестатистической сеульской семьи и их собаки. увольте, ли минхо не собирается отвечать ни на какие звонки в пятницу вечером. в пятницу вечером, когда он уже изрядно пьян и очень сильно хочет поскорее попасть домой. они с хенджином расходятся после их привычных посиделок около одиннадцати вечера. кому-то может показаться, что провести в баре всего три часа — непозволительно короткое время для того, чтобы налакаться так, как сделал минхо, но он готов посмеяться на это, потому что за многие годы, что он практикует пятничные пьянки со своим лучшим другом, он стал настоящим экспертом. в голове в одну кучу смешивается привычный бармен, отблески чужих серебряных колец в тусклом зеленоватом свете, хенджин, покручивающий в изящных пальцах стакан с дорогим виски, навязчивый цитрусово-алкогольный запах, заполняющий помещение, глубокие басы, отдающие в грудь приятной вибрацией, и прочие прелести. он не помнит, о чем именно они разговаривали, но это и не так важно. перед баром народу так же много, как и в нем. минхо закуривает, отчаянно пытаясь случайно не стряхнуть пепел на дорогой костюм-тройку — не было времени заезжать домой, чтобы переодеться, — и у него это почти получается, ровно до тех пор, пока барабанные перепонки не тревожит чрезвычайно неожиданное и наглое: — эй, красавчик, не хочешь прокатиться? минхо делает глубокий раздраженный вдох, прежде чем поднять лицо. и кто же на этот раз попробует его подцепить? выдыхая длинную струйку дыма, он разглядывает незнакомца куда дольше того, что считается приличным. пацан перед ним выглядит самоуверенно до ужаса в его покоцанной джинсовке и безразмерных джоггерах. кажется, и футболка на нем размеров на пять больше, чем нужно; вычурные украшения ловят на себе неоновый свет от вывесок вокруг, заставляя минхо морщиться. он поднимает взгляд к лицу — большую его часть скрывают стильные темные очки (кто вообще носит темные очки ночью?), но минхо нравится то, что он видит, помимо них. из него вырывается смешок. удивительно, редко его потенциальные ухажеры оказываются такими… милыми? — хэй, так что? — над очками взлетает дерзко вздернутая бровь, когда незнакомец подходит ближе, и минхо физически ощущает давление, — предложение все еще в силе. — коней придержи, — фыркает минхо, — тебя звать как? — хан. первый и единственный, — резво отзывается парень, — двадцать четыре, свободен, как птица. давай, детка, соглашайся. минхо демонстративно закатывает глаза, когда чувствует явственный перегар. учитывая, что и сам он далеко не трезв, это нечто удивительное. насколько же пьян его собеседник? — я не сяду в машину с пьяным водителем, — строго говорит он, — а маленьким пацанам вроде тебя уже давно пора спать. — уф, а у нас тут серьезный взрослый мужчина, я посмотрю… — джисон проходится по нему горящим взглядом, сдвинув очки на кончик носа. минхо может оценить симпатичные круглые глазки и дерзкий взгляд, — не бойся, дяденька, в лес не увезу. минхо тушит сигарету о стенку позади себя и выбрасывает бычок куда-то в сторону мусорки, стараясь не разрывать зрительный контакт. в его голове сейчас происходит что-то из ряда вон выходящее, потому что градус в его крови настойчиво просит «прокатиться» ради забавных воспоминаний, пока здравая часть разума кричит дать этому водиле от ворот поворот и забыть все это, как страшный сон. он шарит взглядом вокруг в поисках возможной машины, и по итогу останавливается на мало чем напоминающем транспорт ведре, обклеенном табличками и инстраграмами со всех возможных сторон. ненавязчиво кивает в его сторону. — твоя малышка? джисон следит за его взглядом и выдает глубоко возмущенный вздох, когда понимает, на что указывает его собеседник. его рука успевает даже взметнуться к груди, чтобы схватиться за нее в пораженном жесте. — упаси господи, — на выдохе произносит он. минхо посмеивается, — ничего смешного, я оскорблен до глубины души. — да-да, знаю. и мой ответ в любом случае — нет. хан смеряет его странным взглядом. протягивает раскрытую ладонь. — давай сюда мобильник, — с долей дерзости просит он, — дату и время скину, посмотришь на мою малышку, раз такой едкий. минхо, вздохнув, выуживает из кармана телефон. вбивает чужой номер, подписывая его многозначительной единичкой, и только это заставляет злополучного хана, наконец, отвязаться и отсалютовать ему двумя пальцами, словно подкат удался. если честно, минхо никогда не слышал ничего более дерьмового. но хан выглядит достаточно уверенным, чтобы минхо хотя бы дал ему шанс. хенджин бы им гордился. — еще увидимся, красавчик. и это становится первой фразой, которую минхо вспоминает с того вечера на следующее утро, когда просыпается в своей кровати, абсолютно не ведающий, как он вообще добрался до дома. он проверяет переписку с хенджином — не попадая по клавишам, он написал ему около двенадцати, что вызвал такси, и хенджин ответил пальцем вверх, как и обычно. что ж, хоть какая-то стабильность радует. прежде, чем вспомнить все остальные подробности вечера, он делает себе бульон и выпивает стакан воды. ему не так хуево, как могло бы быть, но память в большинстве своем отшибает напрочь. и в этом, как обычно, ничего нового. он пытается понять, на что вообще согласился, когда видит одно единственное сообщение от контакта «1», ничего больше, чем адрес и время. по велению сердца он даже пишет феликсу и спрашивает, нет ли у него каких-нибудь важных дел днем после — время в сообщении позднее, и ему бы не хотелось подниматься на работу ни свет ни заря после того, как вернется домой под утро. если, конечно, вернется, потому что пока что это выглядит, как очень плохо спланированное похищение с расчленением или что-то подобное. господи, он взрослый, состоятельный мужчина. он ничем не обязан никаким мальчикам, которые зовут его прокатиться на машине в необитаемом районе сеула (да, минхо вбивает адрес в интернет, чтобы оценить возможные риски). но, по всей видимости, вчерашний адреналин не отпускает его, потому что он отвечает лаконичное «ок» и больше не словом не перекидывается с парнем, заставившим его отменить важные переговоры. хенджин честно говорит, что он придурок. конечно, он редко слушает хенджина в таких вопросах, потому что в характере младшего было бы затащить хана в постель примерно через две с половиной минуты после того, как они познакомились, так что его мнение не считается авторитетным. впрочем, когда минхо обнаруживает себя на другом конце города в двенадцать часов ночи, он начинает понимать, что именно хван имел в виду. кажется, он не слышит даже собственных мыслей — такой гул стоит вокруг. людей больше, чем он видел за всю свою жизнь. здесь и разукрашенные парни в татуировках, и сомнительного вида девчонки, пробегающие мимо стайками, и даже приличного вида молодые люди, которых минхо привык видеть в офисных креслах своей собственной компании, и накрашенные женщины в возрасте. толпа все время шевелится, не давая минхо даже подойти ближе, чтобы посмотреть, а с чего, собственно, такая толкучка. — слышал, сегодня хан катается, — улавливает он краем уха, прохотискиваясь мимо двух взрослых мужчин в рваных джинсах, и ухо невольно улавливает знакомую… фамилию? — ставим на него? — еще бы, — усмехается второй мужчина, — всю неделю скука смертная, а тут беспроигрышный вариант- он трясет головой, наконец-то чудом оказываясь впереди. — блять, — невольно вырывается из него, когда он понимает, куда именно попал. рай для стритрейсеров. перед ним открывается безумная картина — целый ряд спорткаров, которые минхо видел разве что по телеку. дыхание захватывает от того, насколько редкими выглядят машины — отполированные до блеска, без единой царапинки, холеные и такие идеальные, что это режет глаза. особенно много людей скапливается вокруг одной единственной машины, такой черной, что ее бы не было видно, если бы не огромные лампы вдоль дороги, которую минхо даже не сразу замечает. — пиздец, и где он ее достал? — он слышит восхищенный шепот совсем рядом. какой-то мелкий пацаненок рядом с ним изо всех сил пялится на машину, чуть ли не открыв рот от удивления. минхо фыркает, — дядь, знаешь, что за машинка? — куда уж мне, — он кривится от небрежно брошенного «дядь». — это же долбаный феррари джей пятьдесят, — почти шепотом отвечает малец, — шестьсот девяносто лошадей под капотом. охуеть какая лимитированная… сколько же… пиздец, это же почти четыре ляма долларов наличкой… пиздец… тут даже минхо позволяет себе приоткрыть рот от удивления. он не очень хорошо разбирается в машинах, но почти четыре миллиона- долларов? он прикидывает сумму в вонах, насчитывает девять нулей и охуевает еще сильнее, когда из машины изящно выныривает его вчерашний знакомый, встреченный натуральными орами вокруг, словно суперзвезда. становится только интереснее. когда хан замечает его, толпа словно расступается, и на лице гонщика расцветает дерзкая улыбка, обнажающая клычки. — хэй, детка, помочь подобрать челюсть? — он подходит ближе, рука в кожаной перчатке касается его подбородка, словно хан действительно настроен исполнить озвученное, — предложение прокатиться все еще в силе. минхо и двух слов связать не может, настолько ошарашен. — какого хуя… — все-таки вырывается из него. хан посмеивается, закидывая руку на плечи мало сопротивляющегося ли. — давай же, — притворно хнычет он, аккуратно подводя минхо к машине, — мне нужно утереть нос одному богатенькому мальчику, а с таким красавчиком рядом я кого хочешь уделаю. — это, — он указывает пальцем на скопление людей у другой машины, к капоту которой прислоняется низкорослый, но очень крепкий парень, чьи руки покрыты татуировками, а мрачный и почти убийственный взгляд не позволяет никому подойти ближе, чем на метр, — вот этого, что ли? на лице хана расплывается злорадная улыбка. — ну типа. минхо быстро скользит взглядом по машине хана, по чужой машине, выгибает бровь. — нет. — нет? — у тебя нет шансов, — он качает головой, когда они хан подводит его к двери со стороны пассажирского сиденья, — вообще. — хочешь поспорить? — его бровь снова взлетает вверх, рука на плече минхо сжимается в кулак, — или боишься? взгляд, которым награждает его хан, заставляет минхо вздрогнуть. черт, он расчитывал совершенно не на это. он мельком оглядывается по сторонам — становится чуть тише, люди, до этого наблюдащие за ханом, теперь молча ждут его решения, и это заставляет россыпь мурашек пробежать вдоль его позвоночника. — хорошо, — вздыхает он, — давай поспорим. — что мне будет, если я приеду первым? — заинтересованно спрашивает хан, все еще не отпуская его плечо, пока открывает дверь, чтобы минхо мог сесть вперед. — смотря что именно тебе нужно. хан улыбается. — я подумаю над этим, когда выиграю, идет? в случае проигрыша? — в случае проигрыша, я просто спокойно уйду отсюда, а ты удалишь мой номер, — минхо ждет, когда и хан усядется в водительское кресло, и внезапно обнаруживает себя совершенно не там, где ожидал оказаться. на пассажирском сидении лимитированного спорткара стоимостью в четыре миллиона долларов, а по левую руку от него — охуенно горячий и самоуверенный парень, удерживающий руль одной рукой в кожаной перчатке. минхо пытается незаметно ущипнуть себя, чтобы принять тот факт, что ему это не снится. хан кидает на него быстрый взгляд, прежде чем опустить стекло со своей стороны, чтобы высунуться на улицу почти наполовину. толпа привычно расступается перед ним. — эй, бин! — зовет он. к удивлению минхо, откликается тот самый парень в татуировках, окруженный вздыхающими на почтительном расстоянии от него фанатками, — покатаемся? на лице «бина» возникает оскал, когда он самодовольно кивает и делает взмах рукой — окружающие его люди рассасываются, и он спокойно усаживается в машину, отсалютовав хану. тот в ответ только усмехается. машина под его пальцами заводится с громким рычанием, которое заставляет минхо вздрогнуть и крепче вжаться в сиденье. конечно, он пристегивается от греха подальше, но идея, на которую он согласился, больше не кажется ему такой уж заманчивой. он все еще надеется, что у него есть время отказаться и передумать, пока хан отгоняет машину к старту вместе со своим соперником, снова опускает окно, что-то обсуждает с загорелой девушкой в бикини, пока та кивает ему с белоснежной улыбкой. минхо понимает, что времени у него нет, когда та же самая девушка выходит перед ними на дорогу, так, что между ней и обеими машинами остается немногим больше метра. в ее руках он замечает флажок. — ты уверен, что это хорошая идея? — почти не дрогнувшим голосом все-таки интересуется он, когда девушка поднимает флажок над головой. лампы по обе стороны дороги слепят глаза. хан не отвечает, только посылает ему долгий многозначительный взгляд, прежде чем усмехнуться и снова вернуться глазами к лобовому стеклу, за которым девушка в мгновение опускает флажок вниз. хан нажимает на газ. минхо думает, что его душа в тот же момент покидает тело — его вжимает в сиденье от того, до какой скорости разгоняется машина за считанные секунды, и это, кажется, не предел. ему стоит огромных усилий даже просто повернуть голову, но, к его удивлению, хан чувствует себя отлично, только приподнятые уголки губ выражают его воодушевление. руки в кожаных перчатках крепко удерживают руль, и сам он выглядит скорее расслабленно, чем напряженно. минхо не может оторвать от него восхищенного взгляда. ладно, он попал, и он знает об этом. хенджин бы не стал им за такое гордиться. ему даже немного стыдно за то, что он струхнул и растерял весь свой образ холодного начальника перед каким-то… минхо бы очень хотел назвать его школьником, но он понимает, что хан в свои двадцать четыре — уже совсем взрослый молодой человек, который привлекает его своей уверенностью и харизмой, как никто не привлекал уже очень долгое время. конечно, образ портится вечными похабными обращениями и абсолютно несуразными подкатами, но минхо уверен, что может это вынести, раз уж он здесь. хан без солнцезащитных очков кажется ему совсем не таким милым, как с ними. он выглядит взрослее — острая линия челюсти, перетекающая в мягкую округлость щек, чуть прикрытые темные глаза, густые брови, и все его лицо в целом выглядит так, словно он хорош и знает об этом. черт. минхо поворачивает голову обратно к лобовому стеклу, чувствуя, как по щекам разливается еле заметный румянец. они буквально летят по пока что безлюдной трассе, но минхо понимает, что они подъезжают к центру по количеству огней, которые виднеются впереди. расстояние они преодолевают за секунду, ему кажется, что они мчатся на сверхзвуковой скорости. и ему даже начинает нравиться, пока хан не вписывается в оживленный поток на проезжей части, и машина, его хваленая феррари, не начинает вилять, обгоняя. это заставляет его зажмуриться. и он не знает, как хан вообще замечает это, но слева слышится возмущенное: — эй, открой глаза, детка, — минхо открывает только один глаз, крепко впиваясь пальцами в сиденье, чтобы не улететь от того, какие маневры вытворяет водитель, — давай же, это нестрашно. — ты просто ебнутый, — севшим голосом сообщает ли. хан в ответ только посмеивается, кажется, выжимая педаль газа еще сильнее. минхо пытается оглянуться или хотя бы повернуть голову, чтобы попытаться увидеть машину соперника, но на такой скорости все вокруг просто размывается в одно большое цветное пятно, так что очень скоро он бросает свою задумку, принимаясь просто молиться, чтобы они ни в кого не врезались. потому что рациональная часть его сознания очень хорошо осознает, что если они въедут в кого-то на такой скорости, то их расплющит в мгновение ока, не успеют они даже глазом моргнуть. по его венам от подобной мысли поднимается адреналин вместо крови, тело начинает потряхивать от ощущений. он почти уверен, что мог бы расплакаться, если бы не то, каким спокойным выглядит хан рядом с ним. — как ощущения? — блять- хан-, следи за дорогой, — взмаливается минхо, снова прикрывая глаза, когда движение перед ними становится плотнее, но гонщик все так же расслабленно и почти скучающе ведет машину одной рукой, — и возьмись за руль двумя руками, мать твою! — воу, малыш, потише, — из него вырывается смешок, он послушно опускает вторую руку на руль, но по нему видно, что она там и не нужна вовсе, — если тебе так будет спокойнее, то что угодно. канареечно-желтой машины соперника все еще не видно ни впереди, ни через зеркало заднего вида. — не бойся, осталось немного, — после этих слов они начинают ехать еще быстрее, хотя минхо кажется, что быстрее уже просто некуда. он мельком бросает взгляд на спидометр. его начинает тошнить, как только он видит, как стрелка мечется у отметки в двести пятьдесят с лишним километров в час. — мы- можем мы- ехать помедленнее? — абсолютно бездыханно спрашивает он. пальцы белеют и болят от того, как крепко он впивается ими в кресло, — п-пожалуйста? — хочешь, чтобы я пришел вторым? — усмехается хан. — мечтаю! — вырывается из него. хан снова давит на газ. минхо видит, как они проскакивают несколько светофоров на красный, но у него даже нет сил волноваться — он почти на сто процентов уверен, что на такой скорости их не нагонит ни одна полицейская машина. ему вообще даже на минуту кажется, что они несутся так быстро, что мимо проезжающим машинам их даже не видно, что уж говорить про людей. стрелка спидометра ползет к трем сотням, когда они выпрыгивают на более пустынную трассу. минхо понимает, что впереди виднеется знакомая толпа, и он успевает даже рассмотреть заскучавшую девушку на финише, которая, только завидев их, принимается усердно махать флажком. секунда — они пролетают импровизированную линию финиша. вторая. третья. четвертая. скорость не снижается. и внезапно, словно ничего и не было, хан тормозит в полной темноте. минхо даже не сразу понимает, что все закончилось — его все еще трясет от полученного адреналина, а занемевшие пальцы никак не хотят отпускать кожаную обивку сиденья. он пытается выровнять дыхание с закрытыми глазами. хан вырубает двигатель. — выдыхай, — просит хан, опуская окно и впуская в салон прохладный ночной воздух. дышать сразу становится легче, но трясти не перестает, — хэй, детка, все в норме? — нихуя не в норме, — еле как выдавливает из себя минхо, делая глубокий вдох, — что это было?.. он чувствует легкое прикосновение к руке, когда горе-водитель пытается аккуратно, чтобы не навредить, разжать вцепившиеся в кресло пальцы. от чужого касания становится немного спокойнее, но дышать получается через раз. — мы пришли первыми, — ровным тоном отвечает хан. разжав, наконец, задубевшие руки своего пассажира, он аккуратно берет минхо за ладонь, сжимая, — спокойно, все закончилось. минхо принимается считать до десяти про себя, делая глубокие вдохи, и, наконец, открывает глаза. лицо хана оказывается ближе, чем он думает, но его взгляд выглядит таким взволнованным, что он даже не пытается отстраниться. тяжелое дыхание успокаивается, но адреналин все еще гонит его кровь по организму, словно у него своя личная гонка со временем. и хоть все это время хан выглядел спокойным, минхо замечает маленькие капельки пота, стекающие по его вискам, как будто и для него это было чем-то нервным. блестящие черные глаза напротив гладят его лицо немигаемым взглядом, и минхо тяжело сглатывает. он чувствует себя сейчас уязвимым и ослабленный слишком сильными эмоциями. — и как мы не разбились, — бормочет он, и внезапная фраза заставляет хана провести взглядом по его губам, — чудо. хан тоже сглатывает. но, вопреки ожиданиям минхо, отстраняется, усаживаясь обратно на водительское сиденье. из него вырывается разочарованный вздох. — ты забываешь, с кем катался, — намного менее эмоциально, чем обычно, выдает хан, заводя мотор, — первый и единственный, напомню. к тому же, я бы не позволил себе попасть в аварию. поехали. отвезу тебя домой. минхо сверлит взглядом чужой сосредоточенный профиль. когда хан не придуривается, чуть хмурит брови, а лицо расслаблено, он выглядит намного более… взрослым. он ерзает в кресле, понимая, что упустил одно очень важное чувство, пока организм пытался прийти в себя от выброса адреналина. хан выруливает из… куда бы он не заехал десятью минутами ранее, и уже через несколько секунд минхо, наконец, может разглядеть дорогу. вернее, мог бы, если бы смог оторвать взгляд от чужого лица. но он не может. — хан, — тихо зовет он. спидометр показывает что-то чуть больше сорока километров в час. — джисон. — что? — хан джисон, — хмыкает гонщик, — мое имя. минхо быстро облизывает губы. ему пиздец. его перестает трясти, но непонятное волнение никуда не уходит. — хан джисон, — снова, — останови машину. джисон кидает на него быстрый взгляд, но послушно выруливает к обочине, снижая скорость, пока не бьет ногой по тормозам. — детка, что ты- — ничего не говори, — минхо, вздохнув, упирается коленом в коробку передач и перемахивает через нее, оказываясь у хана на бедрах. — о-, — вздыхает джисон, тут же придерживая его руками, — ты чего- ты чего? — ты просто- блять… коленки подрагивают от нервов, поэтому он аккуратно опускается на чужие ноги, умещаясь с трудом, и упирается ладонями в изголовье водительского сиденья. наклоненный под неудобным углом руль неприятно впивается в спину. — ты чуть не убил нас обоих, мать твою. — хэй, у меня все было под контролем- — помолчи, — минхо заглядывает ему в глаза, и хан мгновенно затыкается. сверлит взглядом его лицо, но ничего не говорит, — нельзя быть таким горячим. блять, если бы не твои абсолютно отвратительные подкаты, я бы встал перед тобой на колени еще в баре- ну, минхо, конечно, немного лукавит, но это работает — он чувствует, как у хана сбивается дыхание, и он уверенно разводит ноги, заставляя минхо прижаться ближе к его промежности. — и ничего мне не сказал, — чужая рука вздергивает его подбородок вверх, и минхо теряется в темных глазах, — нельзя же так, малыш. — и опять ты-, — минхо чувствует смелый влажный поцелуй между шеей и плечом, заставивший его вздрогнуть, — я старше на четыре- на четыре года, имей уважение… — завуалированно предлагаешь называть тебя папочкой? еще один поцелуй в шею, от которого минхо натурально принимается дрожать. он перемещает одну руку на чужие волосы, чтобы было за что ухватиться, и от этого только сильнее запрокидывает голову, открывая хану больше пространства для действий. — не смей этого делать. — как скажешь, детка. минхо находит чужие губы сразу после этого, их поцелуй мокрый и почти агрессивный. они сталкиваются зубами, и джисон, по ощущениям, пытается вылизать его рот изнутри, и минхо в ответ тоже не может ограничиться простым покусыванием чужих губ. полная звукоизоляция пускает их поцелуи и рваные выдохи куда-то глубоко в грудную клетку, и минхо понимает, что этим все не ограничится, только когда бесстыже потирается стояком о чужой живот. он отсраняется на минуту, чтобы отдышаться — хан держится за водолазку на шее, словно ее горловина мешает глотнуть воздуха, и выглядит так невероятно с покрасневшими губами и размытым взглядом, что минхо моментально хочется придвинуться обратно, исцеловать все чужие лицо и шею, раздеть его, если захочется большего. и он не знает, почему должен отказывать себе в своих желаниях, игнорируя свой вставший член и уже протягивая руки к подолу чужой плотной кофты, как- — хэй, стой, ты что делаешь? минхо замирает. хан под его пристальным взглядом тратит несколько секунд на то, чтобы стянуть с себя неудобные кожаные перчатки. — собираюсь отлично потрахаться в машине с горячим гонщиком? — хе-хе, ну уж нет, — он не может сказать, искреннее ли это возмущение, — никакого секса в моей малышке. ты знаешь, сколько она стоит? — четыре ляма? — долларов, — недовольно заявляет джисон, умещая голые руки на чужой заднице. минхо вздрагивает от его крепкой хватки, чуть не стеная от желания, — и я разорюсь, если хоть кто-то из нас кончит на обивку. ли отчаянно борется с желанием закатить глаза. боже, он так и знал, что будет подвох. — мы можем попробовать на капоте? — предлагает он. — нет, нет, и еще раз нет. господи, хоть одна царапинка, и я просто самоубьюсь- минхо выпрямляется. скрещивает руки на груди. — я не понял. в чем твоя проблема? — в охуенно дорогой машине которую я не хочу запачкать? — у тебя серьезно не валяется какой-нибудь пачки салфеток в бардачке? — он выгибает бровь. джисон недовольно убирает с него руки, теперь удерживая старшего за бедра, но мотает головой, — серьезно? — если ты реально беспокоишься за свою машину, ты никогда не станешь делать в ней что-то, для чего могут понадобиться салфетки… — господи, какой кошмар… подожди минуту, — минхо тянется за своей барсеткой, которую скорость их поездки закинула куда-то между дверцей и пассажирским сиденьем, пока джисон все так же придерживает его за ноги. роется в ней не больше тридцати секунд, прежде чем кинуть хану в живот пачку носовых платков, — держи. — трахаться все равно не будем, — наотрез отказывается джисон. и, не успевает минхо возмутиться, усмехается и продолжает: — но могу обеспечить ебейшую дрочку. минхо растягивает губы в улыбке, возвращая одну руку в чужие волосы, а другой опираясь на кресло. — совсем другой разговор. больше они не произносят ни слова. хан быстро ловит нужный темп, целуясь так отчаянно, что минхо почти плачет от желания. он прикусывает, зализывает и посасывает там, где это нужно, ли уверен, что на его шее не осталось ни одного живого места. хан не снимает с него лонгслив, только оттягивает в сторону ворот, чтобы добраться до ключиц. его руки блуждают по чужим бедрам, крепко сжимают талию, мягко проходятся ногтями по ребрам, когда забираются под кофту, и минхо может только аккуратно приподнимать таз, чтобы не сойти с ума, и тихо постанывать. он берет себя в руки, когда стояк джисона упирается ему в задницу даже учитывая тот факт, что они оба в джинсах. это заставляет его прогнуться в пояснице, чтобы двинуться назад — крепко прислониться спиной к рулю и разорвать поцелуй. джисон без слов тянется к его ширинке, чтобы приспустить штаны вместе с нижним бельем и взять в ладонь сочащийся предэякулянтом член. минхо шипит. господи, по ощущениям, он ждал этого целую вечность. — нормально? — да, продолжай. хан аккуратно набирает темп, обхватывая ствол пальцами, и, о, он действительно не соврал. нижняя губа начинает ныть от того, как сильно минхо ее прикусывает, падая лбом на чужое плечо. он пытается как-то заглушить рвущиеся наружу стоны, даже тянется свободной дрожащей рукой к лицу, чтобы закусить хотя бы костяшку пальца, но джисон вовремя распознает его маневр и затягивает в очередной мокрый поцелуй, прижимая его ладонь к своему лицу. — блять- ли стонет ему в губы, рвано дышит, пытаясь справиться с головокружением. джисон дрочит ему так хорошо, словно был создан для этого — моментами крепче сжимает головку, снова проводит ладонью вдоль, пережимает у основания, не давая минхо кончить слишком быстро, и оттянутый оргазм заставляет старшего стонать только сильнее. он и правда набирает какой-то сумасшедший темп, видимо, совершенно не щадя его. — блять, хан д- хан джисон, — на выдохе зовет минхо, — я сейчас- джисон снова целует его, тянет волосы на его затылке, запрокидывая голову, и припадает к гладкой воспаленной шее очередным поцелуем. минхо хнычет, чувствуя хана везде, чувствуя, как его язык проходится где-то под кадыком, а пальцы в очередной раз смыкаются на головке, чувствуя, что еще немного, и он действительно либо кончит, либо расплачется. либо — все одновременно. он изливается в чужую руку, понимая, что слезы катятся по его лицу неконтролируемым потоком. все тело дрожит, и он прикрывает глаза, пытаясь отдышаться, грудь ходит ходуном. он опускает глаза, отсутствующе наблюдая, как хан вытирает его и свои пальцы, прежде чем приоткрыть окошко и выбросить грязную салфетку прямо на обочину, прежде чем взять его лицо в ладони. смаргивая слезы, минхо выдавливает из себя улыбку. черт, он совершенно растерял весь свой образ под этим парнем. — не обманул, — выдает минхо. хан, уже потянушийся к нему, чтобы поцеловать в щеку, останавливается в недоумении, — дрочишь ты ебейше. это вызывает у него игривую усмешку, и вся спокойная нежность пропадает из его взгляда, уступая место похабной дерзости, напоминая минхо, с кем он связался. — еще бы. удивишься, что еще я умею делать, — кончик языка юрко проходится по губам, и минхо невольно провожает это действие взглядом, голова начинает кружиться снова, теперь уже от предвкушения, — только не в машине, хорошо? не хочу пачкать свою малышку. он выглядит даже немного капризно, но минхо не может на него злиться, когда усаживается обратно на свое кресло, довольно и сыто откидываясь на спинку. джисон снова заводит машину. — ну, у меня будет время в этом убедиться, — негромко говорит он. феррари джей пятьдесят, стоимостью в три миллиона шестьсот тысяч долларов, шестьсот девяносто лошадиных сил под капотом, мягко рычит, выруливая обратно на безлюдную дорогу. а за рулем — самый охуенный и горячий гонщик, которого минхо встречал в своей жизни.