Сломанная стена

      Пожалуй, он не совсем правильно истолковал слова отца.       «Не стоит ни к кому привязываться» — не значит, что следует полностью отгораживать себя от внешнего мира каменной стеной, совсем не желая контактировать с ним и хоть как-то вливаться в коллектив. Это буквально так и значит: не нужно привязываться ко всем подряд — те всё равно рано или поздно покинут нас. Общаться — пожалуйста, заводить знакомства — ещё лучше, участвовать в жизни социума — да, так держать! Но не делать из человека, которого даже если считаешь «настоящим другом» — центр мира.       Крепус сказал ту фразу с привязанностью Дилюку, когда мальчик ещё в далёком детстве потерпел от своего друга из детского садика настоящее «предательство». Тот друг просто взял и перестал с ним общаться! Ушёл играть с другим. Ну что за повод для беспокойства, верно? А друг-то сей на этом не остановился! Создал вокруг себя компанию и начал сначала за спиной, а потом и в открытую поливать Дилюка грязью. Неприятно слышать такое от человека, которого очень ценил, верно? Конечно, без пары крепких для пятилетки тумаков от самого Дилюка не обошлось — побитые мальчишки с рёвом бросились жаловаться воспитательнице. Однако синяки да ссадины у обидчиков вскоре зажили, а сиё противное чувство покинутости продолжало отравлять сердце затравленного дитя своим присутствием.       По сути — детская мелочь, до серьёзных проблем ещё ого-го как далеко. Однако, Дилюк всё это очень болезненно переносил. Он очень благодарен отцу, что тот не оставил его в беде и смог дать дельный совет. Серьёзное отношение Крепуса к проблеме заставляло сына невольно восхищаться им. И всё же, маленький разум не сразу уяснил все тонкости сказанного отцом.       После появления в семье Кэйи — приёмного братишки, проблемы с доверием слегка отпустили Дилюка. Семья для него — это те люди, которые не предадут его даже под дулом пистолета. А уж особенно приятно осознавать, что среди столь ценных людей есть его сверстник. С Кэйей общий язык нашли быстро, и за пару дней из незнакомых мальчишек превратились в настоящих, почти родных братьев. Тем не менее, та умиротворённая атмосфера, растянувшаяся на пару-тройку лет, оказалась лишь затишьем перед бурей.       После смерти матери Дилюку стало куда хуже. Скорее всего, основой тому послужило то, что ему довелось лицезреть, как на переходе, самого родного ему человека сбивает отвратительного серого цвета мерседес, капот которого в один миг покрывается огромной вмятиной и алыми следами. Мальчик тогда всей душой возненавидел серые оттенки, мерседесы, да и всё, что связано с дорогами. Но больше всего он возненавидел того козла, соизволившего вести автомобиль, находясь в нетрезвом состоянии. Поразило также раздирающее малодушие прохожих, решивших, что снимать аварию и её последствия — самая лучшая идея в данный момент! Тогда Дилюку казалось, что все они заодно с этим животным, сидящим за рулём.       Ему было девять, когда он срывающимся голосом, в состоянии бешеной истерики, захлёбываясь в собственных слезах, звонил по телефону в скорую, а потом отцу.       Доверие к людям покинуло его абсолютно. Отгородился ото всех знакомых, одноклассников. В таком состоянии он и рос — потерянный, боящийся всех и каждого, ждущего от любого действия подвох, прекрасно скрывающий беспокойство за маской полного равнодушия. Пробить его на положительные эмоции не представлялось возможным. Лёгкая полуулыбка — самый максимум, которого могли добиться Крепус с Кэйей. Но и то уже было хорошо.       С детства мальчик мечтал стать полицейским. Ему очень хотелось защищать людей, приносить городу пользу. Сильнее на его решение повлияла смерть матери. Кто, если не он, должен обеспечить гражданам ту защиту, в которой они нуждаются?       Однако, следить за дорожными происшествиями ему не хотелось от слова совсем, потому тот принял решение, что после школы пойдёт учиться на следователя. Работа престижна, интересна, а главное — что он, Дилюк, будет полезен в этой деятельности, пока та в свою очередь будет давать ему возможность быть на страже порядка и усердно защищать город от разного вида криминала. Грабежи, маньяки, насильники… Всем этим будет заниматься Дилюк.       Но пока что тот всё ещё учится в школе, наслаждается «лучшими» по мнению общества годами своей жизни — подростковыми, и смотрит «Следствие вели» и «Легенды советского сыска» каждый день, расширяя свой кругозор в области преступности, восхищаясь стражами порядка того времени, а заодно развивая еще большую свою паранойю к людям.

***

      Неправильно будет сказать, что гостей в их доме не было совсем. Иногда в дом заглядывала приятельница детства Дилюка, от которой он тоже отгородился, но то обстоятельство не мешало Кэйе крепко сдружиться с ней чуть ли не с самого его появление в семье, и до сих пор поддерживать общение. Это была Джинн.       Джинн, Джинн, Джинн… Что о ней можно было сказать? Признаться честно, увидев её впервые, Дилюк решил, что в её простодушном выражении лица, широкой улыбке и соломенного цвета волосах скрывается лишь наивность и отчасти безответственность. Каково же было его удивление, когда он узнал, что за столь миловидным образом скрывается та же жажда справедливости, что и у него самого! Джинн тоже очень хотела работать в полиции. Похвальное желание для шестилетней девочки, сверстницы которой грезят быть супер-певицами и актрисами.       Пожалуй, именно этот интерес к правоохранительной деятельности сильно сблизил их. Безусловно, без усмешек на подобии «водишься с девчонкой» от компании мальчишек во дворе, не обошлось. Но у Дилюка были свои приоритеты. Видя мировоззрение сей банды на примерах их уличных поступков, тот понимал, что с будущими «преступниками» водиться ему неохота, и уж куда лучше и полезнее будет обсудить с девочкой из соседнего дома новый прочитанный детский детектив. Дружбой он их взаимоотношения не считал — обида на друга из садика ещё не прошла, сам он не полностью восстановился. Спустя пару месяцев к ним присоединился новоиспечённый братец Кэйя. Да и подрастала малышка Барбара — сестрёнка Джинн, с которой троица порой носилась целыми днями. Так что, и без этой неприятной компании мальчишек со двора Дилюку было хорошо.       Всё сильно поменялось, как сказано выше, после смерти госпожи Рагнвиндр. На братьях её уход отразился по-разному. Пока Дилюк сильнее утопал в своём нарастающем недоверии к людям и нежелании взаимодействовать с кем-либо, Кэйя наоборот, стал куда общительнее, чаще старался улыбаться, в попытках всячески разрядить гнетущую атмосферу в доме. Ну и братца пытался вытащить из его болота!       Как итог, верный союз двух будущих полицейских распался также неожиданно, как и зародился. Отныне Джинн общалась в основном с Кэйей. Однако, полностью оборвать контакты с ней Дилюку не удавалось. Как минимум — они все трое учились в одном классе, и всё равно пересекались по школьным вопросам. Как максимум — Кэйя, со всей широтой своей простой русской души, часто приглашал девочку к ним — Крепус всё равно поздно возвращался с работы, да и если что, был не против пребывания Джинн у них дома. Так и сидели: Кэйя с гостьей — на кухне, попивая купленную газировку, пока Дилюк — в зале перед телевизором, во все глаза внимательно следя за каждым поворотом запутанных детективных фильмов, а также с нетерпением ожидая очередной выпуск «Следствие вели». Бывало, что Джинн всё же заглядывала в гостиную, здоровалась и отмечала про себя, что раньше Дилюк действительно выглядел куда более живым. Но вслух такого никогда не говорила. Иногда у них даже получалось переброситься парой фраз по поводу преступления на экране — как никак, оба очень любили детективы и выпуски про советский криминал, но полноценной беседой назвать это было сложно. Что в классе, что дома — мальчик по-прежнему оставался скупым на любые интонации и малейшие проявления эмоций. Было невесело видеть такое, но что Джинн могла сделать? Тот, кого она с детства знала как упорного, стойкого и пусть слегка отстранённого, но искренне доброго человека, готового дарить свою улыбку направо и налево, постепенно выстраивал вокруг себя огромную каменную стену, отделявшего его от всех. По словам Кэйи, Дилюк иногда не подпускал к себе даже его — почти родного братца; а то и вовсе отца — драгоценнейшего ему человека! Соответственно, куда уж там её — так, бывшую приятельницу, нынешнюю знакомую.       Так и жила, уже не надеясь чем-то помочь. Всё текло размеренно, однако не останавливаясь, неумолимо заставляя ребят взрослеть. Вот они уже переходят в среднюю школу — пятый класс, а вот и празднуют четырнадцатый день рождения их старосты — Джинн. В кабинете шарики и ярые поздравления. Сухое «с днём рождения» от Дилюка, и снова гора своеобразных оваций.       Так и жили, так и росли.       Пока один забавный случай кардинально всё не изменил.

***

      У самого дома семьи Рагнвиндр росли великолепные виноградные лозы, которые Крепус усердно выращивал чуть ли не с пелёнок. И то дало свои плоды во всех смыслах! Нельзя сказать, что лоз было чересчур уж много, однако, если учесть, что растут они для личного пользования лишь одного дома, то малым это количество точно не назовёшь. Ряды зелени с иссиня-чёрными гроздями фруктов радовали глаз летом. Да и не только глаз — радовал он своим вкусом и язык.       Именно с такими мыслями Джинн направлялась к Кэйе. Конец июля — нещадно пекло солнце, до школы оставался месяц. Несомненно, что выбрать день прохладнее для помощи с уроками друг не мог! Если ему приспичит — то надо обязательно сейчас, и ни минутой позже! На самом деле Джинн конечно же понимала, что читать заданный на лето список в одиночку ему совсем не улыбалось, потому, зная, что погулять на улице, отлынивая от чтения, сегодня ему не удастся из-за страшной жары, то он решил совместить приятное с полезным — нужно пригласить её скрасить сиё времяпрепровождение. Какая честь! Особенно для Джинн, проглотившей весь список за первую неделю лета. Ах-ха, наверное, стоило ему сказать об этом ещё в переписке…       Подходя к дому, девушка отметила про себя, что виноград как раз начинал созревать и совсем скоро его можно было собирать. Нужно намекнуть Кэйе, что неплохо было бы попробовать его — уж очень тянуло на спелый фрукт!       Вот она уже у калитки. Слегка прочистила пересохшее от жажды горло и постучала в огромные железные ворота.       Ни привета, ни ответа.       Тогда она постучала ещё раз — уже настойчивее, однако открывать по-прежнему никто не планировал. «Чтение» — это был предлог, чтобы выманить её на улицу в такую жару?! Очень находчиво.       Джинн ждала подвоха. Такие ситуации случались в случае розыгрыша над ней от главного шутника сего дома. Но сейчас вроде не апрель…       Ещё немного потоптавшись у ворот и вынеся свой вердикт, что над ней точно пытаются пошутить, та решила не оставаться в стороне. Следует уточнить, что дом был со всех сторон обнесён старой кирпичной стеной, приблизительно под два метра в высоту, на которой тоже вились лозы винограда. Выглядело странно — особенно в сочетании с чёрными железными воротами, но вполне подходило под красный цвет огромного дома. По ней было довольно легко забраться — у боковых стен сей преграды кирпичи гармонировали вместе с пустым пространством, образуя таким образом некий узор шахматной доски. Тех дырок в стене хватало, чтобы поставить туда ногу, закинуть повыше руку и перемахнуть через сооружение, построенное больше для красоты, чем безопасности.       План Джинн был прост: та перелезает через стену, направляется к двери, если та не заперта — проникает в дом, если заперта — ищет открытые окна, и проникает в дом. Затем разбирается с этим шутником на месте. Ох и наваляет она ему!..       Поддавшись уверенности в собственной правоте, она обошла дом и смело поставила ногу в зелёном кеде на дырку в стене. После — руку. Вторую. Подтянувшись, и уже полностью оказавшись по одну сторону ограды, девушка поглядела на дворик дома. Никого.       Тут внимание её привлёк виноград…       Ну съест она пару штучек — ничего же ей не будет, Крепус с Кэйей против никогда не были. Да и тем более, компенсация за моральный ущерб — тотальное игнорирование её стуков в ворота — требовалась! Не устояв перед крупными и точно сладкими гроздьями, Джинн потянулась рукой к одному из ближайших к ней лакомств…       Пожалуй, это было её главное ошибкой.       Забавно, однако она в прямом смысле слова не устояла. Нога соскользнула — двинулся кирпич, за ним второй и вся стена медленно начала крениться вперёд.       Чтоб тебя…       В мгновение ока Джинн со страшным грохотом оказалась во дворе у Рагнвиндров, лежа на груде кирпичей и протяжно завывая от нанесённых ушибов. Ох, такого расклада она точно никак не могла предугадать…       Там же виноград весь смялся!..       — Гуннхильдр? Ты?       Из хаоса боли и мыслей её вывел смутно знакомый голос.       — С каких это пор ты теперь занимаешься проникновением на частные территории?       Да это же…       — Дилюк!.. — только и смогла выдавить она из себя, поднимаясь с каменного потопа, который сама и устроила. Однако, разбитые колени не давали ей полноценно и быстро сделать это — пришлось ухватиться за протянутую руку, дабы не упасть назад и не стукнуться затылком о кирпичи.       — Вопрос остаётся тот же.       — Тебя здороваться не учили? — огрызнулась вдруг Джинн. Какого дьявола он, видя её состояние, задаёт такие идиотские вопросы?!       — А тебя? — незамедлительно последовал ответ.       Ладно.       — Извини, — агрессия спала также быстро, как и появилась. Внимание девушки теперь было сосредоточено на её знакомом. Почти не изменился.       С последней их встречи в начале лета она его так и запомнила. Тот же упрямый, недоверчивый взгляд, прищуренное выражение лица, слегка «помятый» общий вид. Максимум — немного отросли ярко-красные волосы, убранные в хвост. Хотелось пошутить про русалочку Ариэль, но скорее всего, такой юмор сейчас был бы неуместен.       — Извиняю. Я давно говорил отцу, что пора эту рухлядь снести — уже обваливается вся, вот, наглядный пример ему, — хмыкнул он. Тем не менее, было видно, что таким раскладом со сломанной стеной и пюре из винограда он явно не доволен. Помогая девушке подняться, тот убрал из-за спины руку, сжимавшую небольшой баллончик.        — Перцовка?! Ты так меня боишься? — нервно усмехнулась Джинн, ловя на себя пристальный взгляд.       — Откуда я знал, что это ты? Сама посуди: какова должна быть моя реакция, если я, находясь один дома, слышу вдруг стук в ворота, зная, что никого не жду, у всех домашних есть с собой ключ, а потом и вовсе раздаются подозрительные звуки со стороны столетней стены, через которую сможет пролезть даже ребёнок — что уж говорить о взрослом злоумышленнике!..       — Погоди… Ты один?       — Да. Тебя Кэйя пригласил? Он сейчас не дома. Понёсся в магазин. Меня в известность о твоём приходе не поставил.       — Вот оно как… — постаралась выдавить она из себя улыбку, корчась от боли. Дилюк, обратив внимание на обилие ранений, лишь тяжело вздохнул.       — Держись за меня. Обработаешь себе все свои травмы в доме. Там же дождёшься Кэйю.       Невозмутимость его тона на радушие и желание видеть у себя гостей явно не походило, однако, Джинн больше ничего не оставалось, как воспользоваться приглашением. Ухватившись за подставленное плечо, та, лепеча слова благодарности, вместе со спутником тихонько поковыляла к дому.