Сломанная стена

      Ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю Дилюк ей не написал.       Его попытки закалиться с треском провалились. Ослабший от неправильной техники иммунитет гостеприимно впустил внутрь ужаснейшую за всю его жизнь простуду. Полторы недели Рагнвиндра ломало изнутри. Почти несбиваемая температура полностью взяла контроль над разумом и телом, вынуждая несчастного бредить так, что Крепусу пришлось взять больничный на работе, а дома хвататься за голову, видя шакалящие на термометре цифры.       Большую часть времени Дилюк спал. Наверное, из общих двенадцати дней болезни, он проспал более восьми. В моменты «прояснения», когда глюки не показывались, а температура спадала хотя бы до тридцати семи, Рагнвиндр спускался вниз, волоча за собой коричневый, далеко не новый плед. Там парень ложился на скрипящий диван и, включив первый попавшийся канал, краснющими глазами пялился в телевизор. Ни о каких уроках речи не шло. Его хватало лишь на такие пешие на первый этаж прогулки раз в три дня, посреди ночи. Стоило видеть испуг Кэйи, когда ему впервые довелось видеть в темноте такого зомби, почти не реагирующего на происходящее вокруг.       Учёба, штукатурка, Джинн — всё вытеснилось из черепной коробки проклятым вирусом. Всё, на чём теперь пытался сосредоточиться Дилюк — попытках снова «не впасть в кому» и мелькающих в телевизоре ярких фигурах.       На звонки и сообщения он тоже не отвечал. Его мобильник все эти дни так бы и простоял на зарядке, если бы не Альберих, заботливо убравший подальше от брата этот «источник радиоволн». Именно Кэйя пресекал неловкие шутки о том, жив ли вообще Дилюк. Именно Кэйя, выдумав из воздуха причину своего отсутствия на «горячо любимой» физкультуре, прихватив с собой Альбедо и оставив Аякса (кто-то ведь должен за них всех отдуваться?), бегал к брату проверять его здоровье. Крепуса очень трогала такая чувственность, но очень возмущали такие прогулы. Зато в эти моменты он мог со спокойной душой вздремнуть на полчасика, оставив сына на Альбериха и его друга.       Дилюк на поправку шёл очень туго. Сон помогал забыться, но никак не лечил. Он, как костыли, лишь временно и немного вносил своё. Половина лекарств, прописанных медиками, теперь лежали в доверху забитой аптечке. Почти ни одно не помогало. Температура спадала лишь по собственной воле, не реагируя на внешние факторы. Что за болячка прицепилась к Рагнвиндру? Какая-то простуда со своими закидонами. Врачи советовали лишь отлежаться. При резком ухудшении состояния — госпитализировать. К счастью, последнего удалось избежать.       На одиннадцатый день своей болезни, Дилюк наконец собрал всю волю в кулак и спутился ранним утром на кухню. Впервые за эти две недели он завтракал со всеми. Смог даже подколоть Кэйю по поводу его сапог, назвав их «пиратскими». Альберих лишь смиренно улыбнулся:       — Сегодня вахтёрша запомнит этот день. День, когда ею почти был пойман Капитан Джек Воробей.       — Скорее, Кэйя Павлин.       Холодный ветер неприятно морозил босые ноги. За окном ни облачка, ни солнышка. Идеально ровное небо. Серое с бирюзовым. Что-то мрачное и таинственное. Трудно осознать, что сия голубизна, окрашивающая стены домов и голые деревья — не фильтр.       — Капитан Кэйя Павлин, — учтиво кивнул он, глядя на себя в пыльное зеркало. — Поправляйся. Без тебя тяжело выслеживать Айболита.       Лицо Рагнвиндра вмиг помрачнело.       — Как он?       Кэйя молчал. Стеклянная гладь отражала его пустой взгляд. Продолжая неотрывно смотреть в неё, он поправлял галстук.       — Ну?       — Он-то хорошо. Даже слишком. Джинн тоже хорошо. Боюсь только, что лишь когда она вместе с ним…       Ясная вспышка мигом рассеяла туман в голове. Все волнующие его вещи вновь всплыли в памяти… Джинн… Он так и не сказал ей…       — И ты ничего не говоришь ни ей, ни мне?!       — Спокойно. Я сам на нервах. Нет, я ей всё рассказал.       — И?..       — Она ответила, что плохая шутка. Цитирую: «если так хотите, чтобы я не приставала к вам с вопросами — так и скажите. Нечего придумывать всякий бред и пытаться заставлять меня верить в него».       — Твою мать… — опёрся он о стену. — Чем он ей мозг промыл…       — А ты не помнишь? Он ведь музыкант! Кудрявый музыкант!!! Хрупкая, невинная душа… Как он вообще может быть в чём-то замешан?       — Поверить не могу… Чтобы Джинн — и так повестись на внешность…       — Да я сам не поверил, — снял Альберих с крючка чёрное пальто. — Можно возьму? На улице прохладно, а я сегодня офисный стиляга — на классическом…       Дилюк кивнул. В голове стоял лишь один вопрос:       как?       Как Альберт так быстро втёрся в доверие к Джинн? Как Джинн может не верить словам друга детства? Как он, Рагнвиндр, мог такое допустить?       — Братец, смотри не упади. Ты чего-то совсем поник…       — Я в норме. Пойду потом, прилягу… Аккуратно иди. По сторонам смотри, на дорогах не зевай…       — Понял, принял! Ты тоже не скисай. Загляну к тебе в час. У нас как раз замена. Англичанка снова заболела.       — Нет. Нет, оставайся в школе. Следи за Айболитом, приглядывай за Джинн. Не оставляй их наедине.       — У меня полно знакомых ребят, которые окажут эту услугу. Не переживай, Альберт постоянно в их поле зрения. Чуть что — сразу звонят мне.       — Все равно. Пока меня нет — всегда будь в школе. Если так хочешь прогулять английский — лучше посиди у кабинета, где урок у девятого. Чтобы этот тип ничего такого не выкинул.       — Ла-адно, — протянул Кэйя. — Восстанавливайся тогда потихоньку. Но не быстро — на носу контрольная по русскому. А ты проспал всю тему по ней.       — Ещё уроки… — раздражённо потер Дилюк лоб.       — Я дам тебе списать. Мои тетради в твоём распоряжении. Конечно, если ты найдёшь нужные среди бардака в моём столе…       — Опаздываешь.       — Задерживаюсь, — улыбнулся он, поворачивая ключ во входной двери, — Не боись, в школе уже сидят мои друзьяшки. Не скучай!

***

      — Джинн, что с тобой?       Вновь спустившись с небес на землю, Гуннхильдр взглянула на младшую сестрёнку. Та, переступив через грязную лужицу, продолжила:       — Ты такая счастливая в последнее время! Что-то произошло?       Небо сегодня было поразительное. Бирюзовое. Словно из комиксов или фильма про конец света. Джинн когда-то наблюдала такое летом, часа в четыре утра. Интересно, почему оно такое сейчас, осенью?..       — Ничего особенного, — усмехнулась она. — Просто настроение хорошее.       — Рада за тебя! Ты больше не выглядишь такой уставшей. Твоя бессоница кончилась?       Девушка лишь улыбнулась ещё шире, ещё довольнее. Как объяснить малышке, что сестра теперь почти не спит? И виной тому вовсе не уроки…       — Если бы. Бессоница не может взять и просто кончиться.       — А… Ясно… — медленно кивнула она.       Барбаре сейчас совсем необязательно знать о её жизни. Случайно может проболтаться маме. Фредерика не из тех, кто порадуется за её налаживание социальных связей. Какие мальчики, у тебя впереди поступление! Джинн, ты поступаешь на финансиста в столицу — учи алгебру, не страдай ерундой! Примерно так она ей и скажет. Или просто начнёт игнорировать её. Мама любит так делать…       Здорово, что Альберт всегда-всегда отвечает! Конечно, не сразу — расписание загруженное: скрипка, репетиторы, уроки, съёмка в школе… Но всегда! На все-все сообщения ответит, все шестиминутные голосовые прослушает, поставит реакции, отправит стикер или кружочек… Если раньше Джинн сомневалась, повезло ли ей, когда тот протянул свой номер, то сейчас она однозначно воскликнет да! Это было лучшим событием её жизни.       Конечно, её очень задела клевета Кэйи на Альберта. Она всё же спросила у девятиклассника, за что его так сильно избили. Она помнит, как они, сидя на большом подоконнике в школе, сначала завели непринуждённую беседу, а затем Джинн решилась:       — Почему, Альберт?       — Почему… — улыбнулся он, откинув кудри от лица и посмотрев на потолок. — Не знаю, Джинн. Всегда что-то меня выделяло. Мне плохо приходилось с детства. В саду мой лучший друг настроил всех против меня. Не понимаю, зачем. Может, во мне действительно было что-то плохое? Не знаю… Может, сильно отличался внешне? Меня дразнили девчонкой. В началке тоже было несладко… Прятали мой рюкзак, не хотели садиться за парту… Потом повзрослели — перестали так делать. Но отношение ко мне всё ещё не лучшее. А насчёт той драки… — он закрыл глаза и медленно выдохнул.       — Я поняла… — кивнула Гуннхильдр. — Знаешь, Альберт, я думаю, что не во внешности дело. Они просто тебе завидовали. Посмотри на себя: ты умен, воспитан, талантлив. Может, твоим одноклассникам просто не хватало какого-то твоего качества? Вот и решили тебя… испортить?..       — Думаешь? — горько усмехнулся он. — Я никогда не смотрел с такой стороны… Всегда пытался найти что-то плохое в себе…       — Знаешь, хорошим людям часто достаются трудные испытания. Но они делают их сильнее. Все мы в детстве рождаемся одинаково добрыми. Правда, со временем, у всех нас её становится меньше. На кого-то влияет семья, на кого-то — общество, на кого-то — перемены в жизни… — она замолчала.       Это действительно то, что ему нужно услышать?..       Но, кажется, Альберт доволен.       — Ты права. Никогда не задумывался, что в плохом коллективе травить могут за что-то хорошее… Мне будет, над чем поразмыслить. Большое тебе спасибо!       Всё. Больше они эту тему не поднимали. Зато поднял Альберих, со своей «невыдуманной историей, о которой невозможно молчать». Что за бред он тогда нёс? Джинн очень на него обиделась.       Интересно, Дилюк верит в его байки? Как-никак, распространение «удачных» снимков детей во время спортивных соревнований и мероприятий — чертовски серьёзное обвинение…

***

      — Ты такая счастливая в последнее время! — улыбнулся ей Альберт, когда они встретились в их холле. — Что-то произошло?       Джинн рассмеялась. Младшие дети в семье похожи даже фразами.       — Ну… — села она на подоконник, — Я поставила твою игру на скрипке себе на будильник. Теперь я люблю просыпаться по утрам.       — Шутишь? — плюхнулся тот рядом. — Я так рад!       — А я как рада! Теперь я встаю под отчётный концерт в лучшем исполнении!       — А я обрёл потрясающего друга и встаю под сообщения «с добрым утром!» от него!       Джинн довольно улыбалась. Болтая ногами, она случайно задела батарею. Гулкий звук разнёсся по всему коридору.       — Не хочу, чтобы ты опаздывал из-за меня. Успеешь добежать до кабинета?       — Мне ко второму, — пожал плечами он. — Решил выйти пораньше, чтобы увидеться с тобой. В теории — опоздать не должен…       — Это так мило!       — Мне в радость проводить с тобой время.       Яркий жёлтый свет от люминесцентных ламп бил в сонные глаза. То и дело сновали туда-сюда унылые школьники, шаркая потёртой сменкой. Среда — середина рабочей недели. Самый тяжёлый день.       — Всегда удивлялся: как тебе удаётся сохранять такой позитивный настрой? — послышалось от Альберта.       — Разве?       — Джинн, ты заходишь в класс — и ребята улыбаются тебе! Это талант! Ты никогда не показываешь, как тебе тяжело. Я в восхищении.       — Но ведь ты тоже держишься дружелюбно и сдержанно!       — У меня есть отдушина, куда я вкладываю весь негатив. Скрипка. Скрипка — моё всё. В чём твоя отдушина, Джинн?       Стало как-то нехорошо. К голове прилил жар, сердце бешено загрохотало, и грохот его отдавался во всё тело. Гуннхильдр часто старается избежать самокопания — ей пока не хочется знать о себе много. Вопросы, направленные на ментальный фронт, всегда заставляли чувствовать себя некомфортно.       В чём её отдушина?       Чтение? Спорт? Помощь по дому? Учёба? Ведение дневника?       Что же?       Голова закружилась.       Альберт — её друг. Он поймёт и не осудит. Ведь друзья должны так поступать? На то они и друзья…       Избежать разговор сейчас будет максимально невежливо. Он задал вопрос и ждёт ответа на него. Она — ужасный лгун. Альберт давно это понял. Поймёт и сейчас. Может ли её враньё привести к ссоре между ними? Без понятия… Может, именно из-за неизвестности ей совсем не хочется врать?..       — Я… — еле слышно произнесла она.       Во рту пересохло. Внутри скрутило, а желудок неприятно заныл. Ужасно. Просто ужасно себя чувствует.       — Я… Пообещай, что никому не скажешь! — вдруг быстро тараторит Джинн.       Альберт молча поднёс руку к губам и, повернув воображаемый ключик, бросил его вдаль коридора. Стало немного спокойнее.       — Я сижу на успокоительных. Уже пару лет. Без рецептов, консультаций врача и ведома матери. Я пробую разные препараты, в попытках найти лучший. Я готова протестировать любой бад, каким бы дорогим он ни был. Весь мой негатив растворяется с действием таблеток. Я просто хочу забыться...       Медленно выдохнув, она повернула голову в сторону парня. Тот ошарашенно смотрел на неё, не двигаясь. Принял за шизоида?..       — Боже, Джинн… — дрогнул его голос. — Мне… Мне так жаль… Прости меня за этот вопрос!       И, прежде чем она успела что-то ответить, Альберт тут же заключил её в объятия. Такие цепкие и сочувствующие. Почему-то от этих холодных рук ей стало очень тепло. Так не греет даже солнышко в июле…       — Неужели ты правда готова принять любой препарат, лишь бы... забыться?.. Так ты сказала?.. — бережно провёл он рукой по её голове.       — Да. Пока что я не вижу других средств, что помогли бы мне так быстро…       — Мне жаль… — ещё раз шепнул Альберт. — Так жаль…

***

      Весь оставшийся день прошёл у неё как в тумане. Все говорят, что после того, как выговоришься, стнет легче. Но легче не стало. Стало только хуже. Что-то давило в груди, не давая полностью вздохнуть.       Впервые за восьмой год обучения Джинн отпросилась с физкультуры. Впервые ей стало так тошно от того, когда она делится чем-то, что очень важно для неё. Может, она не была готова так резко рассказывать Альберту о своей личной жизни? Нет, он никак не давил на неё. У неё был выбор. Почему она сделала именно этот?..       Наверное, она заставила его сильно нервничать. Как и Дилюка той ночью…       Тихого большую часть времени Рагнвиндра ей очень не хватало. Его отсутствие сильно искажало общий вид класса. Как физически — некому было спасать ребят на алгебре, так и духовно. Ощущалась нехватка кого-то действующего спокойно, взвешенно и обдуманно, помимо её самой. Хотя может ли она считать себя такой, после стольких слов, спонтанно сказанных Альберту?..       Джинн Дилюку писала. Правда писала. Как минимум, из вежливости. Интересоваться, как его здоровье — её обязанность как старосты, и как друга. В случае проблем с изучением тем, она должна предоставить ему конспекты и некоторые озвученные учителями нюансы. Но Рагнвиндр молчал. Даже не прочёл. Она слышала от Кэйи, что брат совсем плох, потому и не стала написывать чрезмерно.       Кэйя…       С ним, если честно, вообще нет желания говорить. Альберих сам не свой последние пару недель. Часто она ловит на себе его взгляд, а затем, когда сам Кэйя замечает, что его рассекретили, выученную тысячей повторений улыбку. Как ему в голову могло прийти такое наговорить на Альберта? Да никак не могло! Это самое безумное, что она когда-либо слышала! В её городе, её школе, её другом — и распространение таких снимков! Как? Как такое безумие может быть правдой?       Кэйя рассказал про большую семью Аякса. Рассказал, что вместе с ним в школу перевелась его сестрёнка Тоня. Очаровательная девочка, быстро отыскавшая своё призвание в школьной секции акробатики. Её успехи за пару месяцев помогли ей занять место в старшей подгруппе и выступить на соревнованиях между школами уже в октябре. Такое событие, проходящее в их заведении, не могло обойтись без талантливой съёмки Альберта.       Альберт талантлив в съёмке. Так талантлив, что сумев не вызвать абсолютно никаких подозрений, без особых усилий смог получить себе на память пару фотографий девочек и самой Тони, старательно выполняющих трюк. Всё бы ничего, если бы ни детали на этих снимках. У кого-то в кадре сползла с плеча кофточка, у кого-то — задралась юбка… Все эти моменты были аккуратно обрезаны и перекинуты на телефон к оператору. По счастливой случайности Аякс заметил неладное. По собственной инициативе он выхватил на следующий день у девятиклассника телефон и, выведав пароль, убедился в своих опасениях. Уже через пару минут лик Альберта был преображён неоднократными ударами.       Нет, не может быть. Просто в голове не укладывается. Как? Почему? Неужели, тот Альберт, которого она знает, совсем не такой?       Она не хочет в это верить. Не хочет, потому и не будет. Это ведь невозможно! Нереально, немыслимо, несбыточно!       В плюс ко всему стоит добавить, что Альберт не стал молчать, а сразу ответил на вопрос, как она и просила. Чего не скажешь о ребятах… Конечно, хочется верить первому — как-никак, он стал ей достаточно хорошим другом за эти пару недель, а также не стал скрывать всё столько времени. Хотя не исключено, что и он может врать…       Божечки, во что она ввязалась…       Джинн сидит на английском. У них снова совмещёнка с другой группой. Лизы сегодня нет. Проспала до третьего урока и решила не идти. Интересно, почему на урок решил не идти Кэйя? Где его носит сейчас?..

***

      Тихо выругавшись, Рагнвиндр переворачивает страницу тетради. Как он должен разобрать что-то в этих прыгающих Кэйиных буквах? Ладно домашнее задание — не глупый, сам если что сделает, но конспект по такой важной теме, которая будет в контрольной… Как можно так безответсвенно относиться к собственным записям? Дилюк даже в детских тетрадях про свои расследования писал всё аккуратно, словно перечитывать это будет не одно поколение людей.       Голова пухла. Так много мыслей в ней скопилось…       Во-первых, в порядке ли Джинн? Позже нужно ей написать. Находиться рядом с этим Альбертом ей категорически не стоит. Мало ли, что он может вытворить…       Во-вторых, нужно придумать, что же всё-таки делать. Вечно наблюдать за Альбертом-Айболитом у них не выйдет. Нет, безусловно, что всеми его деяниями должны заниматься взрослые, никак не восьмиклассники. Однако раскрыть старшим глаза на правду бывает непросто. Взять ту же Джинн. Пусть она и их сверстница, но они столько дружат, и всё равно не верит. Может, рассказать ей должен был конкретно он, Дилюк? Кэйя часто прикалывался над подругой; вполне вероятно, что его слова теперь не выглядят убедительными. Хотя такое не сильно смахивает на очередной розыгрыш…       В-третьих, как дела у Аякса? Пусть его отец и хорошо «сдал на шторы», это не устраняет все проблемы в жизни его сына. Если у Альберта есть какие-то дружки, ему ничего не стоит подкараулить Аякса где-то за углом школы. Шанс такого тоже не мал.       А может это он, Рагнвиндр, сам себе всё надумывает…       Всё равно исключать подобное нельзя. И пусть он когда-то говорил, что к сёрьезным вещам нужно относиться легко, сейчас явно не тот случай. У них с Кэйей и ребятами нет цели испортить Альберту жизнь, хоть он этого, возможно, и заслуживает. У них цель не дать Альберту испортить жизнь другим.       Ну почему же Джинн не верит?       Вновь стоящий на зарядке мобильник издал короткий звук уведомления. Затем ещё один. Ещё.       Выдохнув и придерживаясь за край стола, он направляется к розетке, резким движением выдёргивает из неё вилку и заваливается на кровать, слегка отпружинив на укрытом простынями и пледом матрасе.       Время десять минут второго. Телефон разрывается от сообщений брата.       :ДИЛЮЕ       :ДМЛЮК       :ДИЛЮК       :ДИЛЮК, Я СЕЙЧАС ТАКОЕ УЗНАЛ       Надпись «печатает» под именем заставили Рагнвиндра напрячься. Обычно когда у Кэйи что-то происходило, он записывал десятиминутные голосовые, не стесняясь, что слушать их может быть неудобно. А сейчас… Неужели что-то действительно важное?       

Чего там у тебя?

      На миг «печатает» сменилось «в сети». Затем вновь возобновилось.       дилюк       всё понимаю, но это не обсуждается:       мы с тобой идём на пати       Приехали.

***

      Голубая плитка мерзко холодила спину через тонкую рубашку. Опёршись о стену, Альберих с лёгкой полуулыбкой глядел в окно. На чёрной голой ветке дерева каркала ворона. Где-то еле слышно щебетала птичка. Хорошо и тихо.       Телефон в ладони то и дело вибрировал. Братец написывает. Ох как Кэйя его сейчас вывел из себя… Ещё бы — только оправился от болезни, а тут такое! Всё равно интригу выдержать надо. Это того стоит.       В школьном туалете сильно пахнет сигаретами. Кажется, не один он сейчас прогуливает. К счастью, кроме тошнотворного запаха здесь больше никого. Можно спокойно выдохнуть и, улыбнувшись шире, тихо рассмеяться.       А он хорош. Чертовски хорош.       Кэйя доволен собой. Это же надо было так незаметно всё подслушать… Господи, спасибо, что англичанка заболела! Спасибо, что сейчас он здесь — в туалете у открытой форточки, гордый за себя и предвкушающий дальнейшие события. Что нового бы он узнал, оставшись в душном кабинете? Да ничего! А здесь…       Медленно сползая по стене, он всё же взглянул в экран, быстро пробежался по настроченным сообщениям:       :Ты в адеквате?       :Какие ещё тусовки?       :Ты ради этого мне посреди урока написываешь?       :Никуда я не пойду.       :Ты вообще в школе сейчас?       :Если я узнаю, что ты на какой-нибудь вписке…       :Боже.       :Ладно.       :На пати он идёт…       :А спонсор кто?       Как же Кэйя ждал этого вопроса! От волнения руки мелко задрожали. Уже не сдерживая себя и громко расхохотавшись, он быстро вбивает в поле так интересующий Рагнвиндра ответ:       

айболит