Soaked in lies

Холод. Ощущение вечной пустоты. Когда ты был в окружении друзей, фанатов и моря зрителей… лучше не становилось. Снаружи ты даешь всем тепло и светишься, но внутри тебя плавают глыбы льда. И с каждым, с каждым проклятым днем, становилось только хуже. Улыбка в виде сердечка не могла сиять вечно, как и искры в глазах. Все тускнело. Смысла уже не было видно ни в чем. Может, он был когда-то? Только вот когда, Джисону теперь сложно было вспомнить. «Взаимодействуйте больше», «Это нужно для фансервиса», «Мы не заставляем вас переходить какие-то рамки», «Фанатам нравится»… Достало. В какой момент обычная хорошая дружба переросла в это? Да, Джисон был не против. Да, Минхо тоже был согласен, но… Но время шло, а Хан продолжал все больше безнадежно влюбляться. Больно было находиться рядом. Больно было почти от каждого физического контакта и нежных слов, которые часто слетали с уст Минхо. Все казалось таким нереальным, когда ты понимал, для чего это всё нужно. Интересно, что чувствовал Минхо? Вряд ли он хоть раз задумывался. Вряд ли хоть раз думал, что большинство хановых песен посвящены ему. Конечно нет. Это Джисон идиот, никто ведь не просил его влюбляться. Это всё было так глупо. Ночные порывы вдохновения, капли слез на бумаге, от которых после видны были вмятины, а слова размывались. Минхо знал о нем почти всё. Знал, какая щека Хана мягче, на каком боку он чаще спит и какую еду больше любит. Казалось, будто он знал каждую мелочь. И трещины на сердце Хана при осознании этого становились глубже. Разговаривая на камеру, Минхо так по-привычному притягивал Хана за талию. Сажал к себе на колени, будто в этом не было ничего такого. Конечно, для него не было. А Джисон задыхался. Сердце отчаянно звенело в ушах, стучалось как бешеное, будто норовя выскочить из груди. Кадык нервно дергался, а слова заплетались при разговоре с остальными мемберами. Но все были будто слепые. Будто никто не замечал того, насколько Джисону больно. «Улыбнись» «Не подавай виду» «Всё хорошо» Но всё было ни черта не хорошо. И скоро Джисон устанет. Устанет от всего этого цирка, от всей натянутости и лжи. И может, тогда Минхо откроет глаза. Поймет, что тихий шепот в ухо, руки на талии, идиотский флирт и шуточные признания — это не смешно. Это ни черта, блять, не смешно, не мило, или как это вообще должно выглядеть? Джисон уже не различал, где была правда, а где притворство. И даже когда Ли говорил или делал что-то вне камеры — Хан не верил ему. Не доверял комплиментам и тактильности, потому что складывалось ощущение, будто старший делал это просто по привычке. Просто потому что это Джисон. Потому что их попросили. И было так завидно, когда он вел себя также с остальными ребятами из группы. Может это неправильно, но Хан завидовал и ревновал одновременно. Он вечно накручивал себя, терялся. Путался сам в себе и не понимал чего хочет. Точнее не так. Хан хотел, чтобы Минхо рядом. Но еще больше он хотел знать, что у него в голове. Хотел спросить, о чем он думал и чего желал сам. Вне камеры. Но Джисону будто не хватало смелости это сделать. Он всё наивно ждал, пока Минхо сам подойдет и… Что он должен сделать? Начать серьезный диалог? Но что может быть между ними, чтобы начинать его? Это же так…тупо. Минхо наверняка считал также. Может стоило остыть? Наконец перестать терпеть всё и… Передохнуть друг от друга? В ближайшее время особо никаких съемок не планировалось. Им дали небольшие выходные и максимум, чем они будут заниматься — тренировки. А тренировки Джисон уж как-нибудь пережить сможет. Наверное. Во время очередной тренировки парни как обычно решили пробежаться по парочкам хореографий и где-то что-то поменять. Хан был выжат как лимон. Еще в самом начале. И даже не физически, а морально. Из-за частых раздумий и надоедливых мыслей в последнее время он часто уставал и не находил сил даже улыбнуться, однако был вынужден это делать. Наверное, вряд ли кто заметил его состояние, ведь он изо всех сил старался вести себя как обычно, ибо вопросов и лишних переживаний он не хотел. Однако, косые взгляды Минхо он чувствовал на себе слишком хорошо. Они обжигали, заставляли все тело гореть и выворачивали душу наизнанку. Взгляд у Ли был слишком проницательным и настороженным. Прищуренные карие глаза из-под челки смотрели с привычной хитростью и появлялось ощущение, будто они читали Джисона как открытую книгу. Хан всегда видел в нем какие-то странные схожести с котом. Но куда отчетливее в глазах Минхо можно было увидеть волнение. И заметив это, у Хана по телу невольно прошлись приятные мурашки. Минхо заволновался? Но как он понял, что что-то не так? Или это потому, что Джисон почти не говорил с ним сегодня? Но и несмотря на это, Хан всем видом пытался показать, что всё было как обычно. Минхо незачем волноваться, ведь… Черт, это будет давать Джисону ложные надежды. Когда Ли отворачивался, Хан не хотел признавать, что не мог оторвать от него взгляда. Он всегда был таким. Другим в глазах Джисона. Особенным. Движения Ли отличались. Потому что во время танцев он полностью отдавался чувству и ритму. Он становился одним целым с музыкой — вот, что его отличало от остальных. И Хан восхищался этим, всегда. Потому что его мозг был забит мыслями даже во время танцев. Во время всего. Они преследовали его тенью, впивались под кожу и тугой нитью ложились на шею, перекрывая кислород. Каждый день он тонул всё глубже, потому что сомнениям и переживаниям не было видно конца. «А что, если…» «Может быть…» «Наверное, проблема во мне…» Даже сейчас это повторялось. Пока его тело находилось в движении, мысли паутиной переплетались в голове. Джисону просто хотелось, чтобы Минхо хоть раз подошел и сказал: «Ханни, мы можем поговорить?» «Черт возьми, скажи это уже! Просто скажи мне, что я не пустое место! Что я не часть этого тупого сценария ради популярности, что я… Что я тоже могу быть любимым…» Потому что у Джисона, кажется, никогда не найдется смелости заговорить. И от этого он чувствовал себя таким до беспомощности жалким. Трусом. «Ты просто боишься отказа» — шептал голос в голове и хотелось закрыть уши, чтобы не слышать его. И Джисон хотел бы сказать, что нет, это не так. Но это говорил его собственный голос. И это было так. В конце концов правду всегда окажется больнее принять. — Джисон, ты в порядке? Черт, Минхо. Оказывается, уже перерыв. А Джисон единственный застыл посреди зала с пустым взглядом, упирающимся в пол. «Нет, я не в порядке» — Что? А…То есть, да, всё нормально! — улыбнулся Хан, через силу. — Простите, я задумался. Ли недоверчиво сощурился: — Уверен? — Да, — Джисон кивнул. И он отлично знал, что Минхо ему не поверил. Джисон поплелся к стенке, разваливаясь где-то рядом с Феликсом. — Ты сам не свой, — покосился Феликс перед тем, как нырнуть тому в объятья. Он всегда был очень тактильным. Джисон не был против — порой это даже успокаивало. — Всё хорошо? Тревожность? Хан робко кивнул. — Может, тебе стоит уйти раньше? — Нет, всё в порядке, не волнуйся, Ликс, — тепло улыбнулся Хан. Ему правда была приятна поддержка друга, который, кажется, давно обо всем догадался, хоть и тактично молчал. — Извини, что лезу не в свое дело, но… Может быть вам с Минхо-хёном стоит поговорить? Джисон замер. Дыхание замедлилось, а кадык дернулся при упоминании старшего. — С чего ты взял? Зачем? — Джи, я просто не совсем понимаю, вы с ним притворяетесь на камеру или… Или это всё серьезно? Просто, наверное, если у вас вдруг всё серьезно, то мы…должны знать? Извини, это не ответ на твой вопрос и я, наверное, сую нос не в свое дело. Я просто к тому, что ты можешь нам доверять, — слегка занервничал Феликс, следя за тем, чтобы их не подслушивали, потому что знал, что Джисон не любил говорить о таком. — А касательно разговора… я просто так чувствую. Между вами сейчас заметно напряжение и какая-то недосказанность. Хан долго молчал, не находя подходящего ответа. «Мне бы самому узнать…» — он подавил грустный смешок, — «…притворяемся ли мы?» — Может, ты и прав, насчет разговора, — брюнет пожал плечами, — но между нами ничего нет. Было бы всё так просто. Минхо снова потянул его ближе. Наклонился слишком близко к шее, опаляя горячим дыханием и улыбаясь. Его рука неожиданно спустилась непозволительно низко, пока они сидели на кровати Джисона. Кровать? Почему они вообще здесь оказались? Хан судорожно сглотнул, когда почувствовал поглаживания по внутренней стороне бедра. Руки Ли были такие теплые. Почти горячие. Минхо прошептал что-то на ухо, а после дразняще прикусил мочку. Всё было так размыто, что Хан не различал слов, хотя очень хотелось. С его губ сорвался сиплый стон и он тут же прикрыл их рукой. — Минхо? — прохрипел Хан, смотря на то, как рука старшего скользила по его ногам и гладила их. — Да, милый? «Милый?» Джисон не заметил, как оказался прижатым спиной к собственной кровати. Его руки зафиксировали где-то над головой, а одежды на телах внезапно оказалось до неприличия мало. — Минхо? — снова позвал Хан, а на глаза навернулась пелена. Его голос стал тише и отчаяннее. Мокрый поцелуй опустился на ключицы. Плечи. Грудь… Старший начал осыпать ими всё тело, каждый участок кожи. Нежно и не спеша причмокивая сладкую кожу губами. Хан снова попытался сделать вздох. — Минхо! — последний вскрик. Темнота. Хан подорвался с места. Все тело обдало холодным потом, а грудная клетка тяжело вздымалась. И снова этот голос. — Тише-тише… — Минхо обнял его и прижал к себе, словно маленького ребенка, укачивая из стороны в сторону. И Джисон действительно начал чувствовать себя чертовски маленьким и беззащитным. Таким, что хотелось спрятаться от всего мира в объятьях Минхо. Такого родного и теплого. — Плохой сон? — Снилось, что тебя взял в заложники монстр, — соврал Хан, а Ли по-доброму хихикнул. — Глупый… И ты поверил? «Поверил…» «И не в то, что тебя захватил монстр.» Наверное, стоило благодарить всех богов, что в шортах не успела появиться эрекция. Было бы неловко. Джисон шмыгнул носом и тихо угукнул, уткнувшись носом в карамельную шею. Как же Ли приятно пах, черт… Он соскучился. — Всё хорошо, я рядом, — успокаивал Ли, гладя рукой по спине. «Вот бы ты всегда был рядом» — хотелось сказать Джисону, но он просто пытался беззвучно глотать слезы. Минхо не должен думать, что он какой-то там плакса. — А почему ты тут? Я же один вроде ложился, — через пару минут отстранился первым Хан, избегая встречи глазами. — Ты не помнишь? Ты пришел ночью и сказал, что снятся плохие сны и тебе страшно, поэтому попросил полежать с тобой немного, а потом… я случайно уснул, извини, — Минхо растянул губы в своей привычной доброй улыбке. Этой улыбкой он улыбался только Джисону. Жаль, что он этого, похоже, не замечал. — Неудобно, наверное, а то я много места занимаю.Я пойду к себе, ладно? «Нет, не уходи, пожалуйста» — Хорошо… — робко кивнул Хан, пытаясь натянуть улыбку. — Спасибо, спокойной ночи. — Сладких снов, — и дверь за Минхо закрылась. Снова Хана окутала кромешная тьма. В комнате стало так тихо, что он слышал стук собственного сердца и судорожные вдохи. Картина перед глазами снова размывалась, и первая горячая слезинка предательски скатилась по щеке. Почему так больно? Почему ощущение, будто его просто бросили? Будто оставили совсем одного. Джисон прижался к изголовью кровати, поджимая колени под себя и утыкаясь в них носом. С губ сорвался всхлип. Такой жалкий и беспомощный, что от него на душе стало еще дерьмовее. Он будто сходил с ума. В голове был только Минхо, его теплые руки, ласковый голос и кошачья улыбка… Черт подери, да когда уже мысли о нем просто исчезнут! Даже думать уже было тошно! Эмоции перерастали в злость, а всхлипы — в рыдания. Хотелось встать и как следует кого-нибудь поколотить. Может быть, даже самого Минхо. Вдруг через минуту дверь снова приоткрылась. Джисон услышал тихий скрип, а потому машинально заставил себя замолчать. — Джисон? Всё хорошо? Мне послышалось или ты плакал? — прозвучал встревоженный голос Минхо. Снова он. Ярость накатывала с новой волной, но вместе с тем из горла лез новый, более болезненный и отчаянный всхлип, который Хан сразу же проглотил. — Я телефон просто тут оставил, пришел забрать… — растерянно объяснил Ли, а после залез на кровать и сел перед Джисоном, потому что тот все еще сидел уткнувшись лицом в коленки. — Забирай и уходи. В груди что-то защемило, когда Хан нашел в себе силы сказать это ровным голосом. Конечно Минхо уйдет. Зачем ему оставаться с Ханом и его проблемами? Это никому не нужно. — Милый, всё хорошо? — ласково спросил Ли, зарываясь пальцами в макушку младшего и нежно поглаживая. «Засунь эту нежность себе в одно место, придурок» — Не называй меня так… — Хану хотелось завыть от того, как жалобно это прозвучало. От прежнего холода не осталось и следа. Минхо застыл на мгновение, и хорошо, что Джисон не увидел той растерянности в его глазах. — Хорошо, не буду, но… Что случилось? — осторожно продолжал Ли. — Ничего, ты взял, что хотел? Может уйдешь наконец-то? — Хан все еще не поднимал головы, боясь, что Минхо увидит мокрые дорожки на щеках. Ли начал бы жалеть его. Вдруг подумал бы, что Хан плачет из-за каких-то там кошмаров… Джисону даром не нужна была чья-то жалость. Он хотел казаться сильнее, чем был на самом деле. Но Минхо слишком хорошо его знал. — Я не могу оставить тебя в таком состоянии, Джисон. Тебя опять мучают кошмары? «Меня мучаешь только ты» — Хочешь, я полежу с тобой еще? «Я…» — Хочу, — Джисон не ожидал, что скажет это вслух, поэтому от испуга даже вздернул голову. — То есть я…я хотел сказать… Минхо кивнул и просто мягко ему улыбнулся. — Ничего, все в порядке, Ханни, — ласково начал успокаивать Минхо, переплетая пальцы с младшим и нежно поглаживая его костяшки. — В этом нет ничего такого. Я всегда готов тебе помочь. Только не молчи… «Ханни…» — Минхо не часто называл его так. Снова захотелось реветь. Только теперь от всей этой нежности, которую дарил Ли. Хан хотел раствориться в ней без остатка, в Минхо и в его объятьях. Забыть о своей тревожности и просто быть любимым. Минхо смотрел с такой теплотой в глазах. Безграничной. И от этого на щеках снова появилась влага. — Давай, Джисон, ложись и спи. Все хорошо, я же рядом… — Ли вытирал большим пальцем свободной руки мокрые дорожки, а переплетенные пальцы поднес к губам и невесомо поцеловал костяшки Джисона. Сердце сделало кульбит. Зрачки Хана расширились, а кислород будто перестал поступать в легкие. — Извини, это было слишком? — растерялся Минхо при виде такой реакции, хотя и сам не ожидал от себя такого. Джисон помотал головой. Но да, черт возьми, это было слишком. Этот жест казался слишком…интимным. Мир будто перевернулся с ног на голову, а сам Хан забыл как разговаривать. Зачем он это сделал? Для чего? Чтобы Джисон окончательно рехнулся? — Х-хорошо. Ложись уже, — темнота помогла скрыть горящие щеки и Ли аккуратно помог Хану опуститься на подушку. Оба порядком смутились. Джисон задержал дыхание в ожидании следующих действий, а его сердце начало бешено колотиться, когда Ли лег рядом. Совсем близко. — Извини, я занимаю слишком много места… — Минхо еще никогда не было так неловко. Да, они много раз спали вместе, но тогда… это было по-другому, не в такой интимной обстановке, не тогда, когда они так четко слышали дыхание друг друга. — Перестань, не такой уж ты и большой… — хихикнул Хан, наконец более-менее придя в себя. — Думаешь? — маленькая лампа на тумбе осветила его лицо, благодаря чему Джисон смог увидеть улыбку на губах старшего. Они лежали лицом друг к другу, Минхо для удобства подпер голову одной рукой, смотря на Хана. Такой красивый. Джисон робко улыбнулся в ответ и угукнул. Жар от тел под одеялом мешал ему нормально мыслить, заставляя нервничать и потеть. Их ноги соприкасались, и никогда до этого Джисон не испытывал от этого таких красочных и взрывных чувств, как сейчас. — Ты такой милый, Ханни. Снова. Одно предложение заставило Джисона резко вспомнить обо всех своих переживаниях. Рассеяло ту теплую и уютную обстановку, заставив снова корить себя сомнениями и недоверием ко всему. — Извини, я тебя опять смутил? — тут же взволнованно добавил Ли. — Случайно ляпнул, прости. — Н-нет, всё хорошо… Я выключаю свет? — Да, выключай, — оба почувствовали, что атмосфера изменилась. В комнате резко воцарил мрак. На самом деле Хан часто спал со включенной лампой, ибо немного боялся темноты. Однако сейчас с ним рядом был Минхо. Его источник тепла, безграничной любви и проблем одновременно. Джисон первым отвернулся от старшего, чтобы хоть как-то успокоиться и быстро заснуть. Вот только сна никак не было ни в одном глазу. Похоже, плохая это была идея — просить Минхо остаться. Спокойствие переросло в чувство тревоги, из-за которого уснуть никак не получалось. Снова рой мыслей и сбитое дыхание от осознания того, что затылок опаляло горячее дыхание Минхо, который уже, похоже, заснул. Джисон долго лежал, поджав ноги к груди и уткнувшись глазами в одну темную точку в углу комнаты, пока веки медленно не начали тяжелеть. Сквозь помутневшее сознание он почувствовал, как талию обвили теплые руки, а его самого притянули ближе к себе перед тем, как Хан окончательно провалился в сон. Больше ему ничего не снилось. А утром постель оказалась пуста. Без единого намека на то, что в ней вообще лежал второй человек. — Минхо? — спросонья позвал Хан, но, привстав, понял, что его уже нет. Может, вообще приснился? Убитое моральное состояние снова вернулось к нему, и Джисону стоило огромного труда заставить себя хотя бы встать с кровати. Когда прошло достаточно времени с их странной и последней совместной ночи, ничего почти не изменилось. За исключением поведения Минхо. Тот вовсе почти перестал флиртовать и шутить с Ханом. Перестал называть его милым и шлепать по заднице. Редко обнимал и… Минхо стал так мало уделять ему внимания. Да, он все еще тепло улыбался Джисону, поддерживал и помогал, но… Хану было так мало этого… он сам не понял, как начал скучать по старым взаимодействиям. Пусть и во многом притворным. А может быть, Минхо всё-таки было некомфортно всё это время? Противно? Может, он правда никогда не хотел такого тесного общения? А теперь вёл себя так, как нужно было… Это было так похоже на правду, о которой всё время думал Джисон. Но сейчас он был совсем не готов ее принимать. И так продолжалось достаточно долго. Пока не настало время очередного концерта. — Волнуешься? — понимающе спросил Чан, проходя мимо сидящего на диванчике Джисона. В его глазах теплилась забота, и Хан был правда благодарен за нее, однако вслух все равно сказал: — Ни капли, — вранье. Он всегда волновался перед каждым выступлением. Но никогда не хотел никому показывать это волнение. Для него это было равносильно слабости. Именно поэтому на лице брюнета играла уверенная улыбка, которой Бан Чан тоже редко верил. Просто обычно молчал. Он знал Джисона слишком хорошо, и поэтому знал, что если он не хочет о чем-то говорить — лучше не спрашивать. — Всё будет супер, вот увидишь, — Чан подмигнул, ободряюще похлопывая парня по плечу, а Джисон в ответ лишь кивнул с благодарным взглядом. На самом деле у него часто был подобный мандраж перед выступлениями. Он был не слишком уверен в себе, всегда боялся, что сделает что-то не так: запнется, запутается, забудет слова, движения…и куча подобных мелочей. Однако Хан правда пытался бороться с этой тревожностью. И хоть Джисон и молчал, был лишь один человек, который всегда понимал его. Нет, не так. Который чувствовал его. Его. Его состояние. Его настроение… Минхо снова будто бы вырос из ниоткуда. Сел рядом, будто по зову сердца, и начал гладить ладонью дрожащую коленку Джисона. Хан только сейчас заметил, что от нервов начал интенсивно дергать ногой. Плохая привычка. — Все пройдет нормально, не волнуйся, — успокаивал Минхо, двигая рукой по чужой ноге. А Джисона резко обдало жаром от прикосновений. Как же давно Минхо не делал так. Хану так этого не хватало… Странное чувство — вроде бы стало намного спокойнее, когда рядом появился Минхо, а вроде и наоборот, волнительнее. Ведь бедро объекта воздыхания Хана прямо сейчас прижималось к его собственному. Они снова были так близко… Джисон не смог скрыть искренней улыбки от внезапно нахлынувших чувств. Глаза Минхо впивались прямо в душу, и хотелось бесследно утонуть в них. — Хён, можно я… обниму тебя? — неуверенно спросил Хан, и обоих просьба ввела в мимолетный ступор. Хоть Минхо и не любил тактильность — Хану он всегда позволял трогать его без разрешения. Они были в достаточно комфортных отношениях и всегда чувствовали, когда прикосновения были уместны, а когда нет. — Д-да, конечно, — Минхо сам не понял, как запнулся от растерянности. Джисон никогда не спрашивал это. Хан заметил чужое удивление, и самому стало вдвойне неловко. Тем не менее, он все-таки прыгнул в распростертые руки, наконец чувствуя забытое тепло чужого тела и цитрусовый аромат. Это все так сильно и внезапно ударило в сердце, что захотелось плакать. Жаль, что в шуме, что стоял в помещении от всей этой суматохи перед концертом, нельзя было услышать сердцебиение Минхо. Хан любил его слушать. Пока Ли успокаивающе водил рукой по спине младшего, тот сжимал его костюм со всей силы, позабыв о том, что в этом Минхо должен был выйти на сцену. — Джисон? — Да? — приглушенно отозвался Хан, все еще прижимаясь пухлой щекой к плечу старшего. — Нас попросили немного повзаимодействовать сегодня на сцене… Ох, как же. — И что? Разве они не всегда это просят? — в голосе промелькнуло раздражение. — Да, но… — Минхо вздохнул. — Я не знаю, что случилось, но тебе будто уже некомфортно со мной рядом. Если мы не будем этого делать, ничего страшного не случится. Ты не обязан. Джисон вздрогнул всем телом. Что-то больно кольнуло в груди. Он долго молчал, и Минхо боялся услышать ответ после такой длительной тишины. Да, на самом деле было шумно, но они были в своем мире. Хан не мог сказать нет, даже если ему это не особо нравилось. Потому что это был будто единственный шанс ощутить себя снова хоть капельку живым. Ненадолго нырнуть в какой-то другой мир и представить, будто все было взаправду. — Я…Всё в порядке, мне комфортно. — Знаешь, это звучало неубедительно. Джисон резко отстранился. — Ты серьезно именно сейчас хочешь об этом поговорить? — Хан медленно начал закипать. Ли почувствовал накаляющийся между ними воздух, который начал обжигать легкие. Им действительно стоило поговорить, но точно не сейчас. — Ты прав, поговорим об этом после выступления, — кивнул Ли, а Хан хмыкнул и покинул его компанию. Не зря Джисон сегодня волновался сильнее обычного. Минхо сейчас будто масла в огонь подлил, хотя сначала казалось наоборот. Из-за его последних слов Хан был слишком рассеян и напряжен. Он боялся. Джисон много раз представлял себе этот разговор перед сном, крутил его в голове за едой и даже в душе. Представлял, как наконец выскажет все в лицо и этот тяжелый груз с его плеч спадет. Разве это была бы не свобода? Но нет. В реальности эмоции оказались совершенно другими. «С чего мы начнем?» «Как мне всё объяснить?» «А вдруг он не это имел в виду?» Столько мыслей. И все они бились друг о друга прямо во время концерта. С ума сойти. Как бы Хан не пытался отключить свой мозг на время — у него не получалось. Из-за этого он допускал глупые ошибки, за которые позже обязательно будет себя корить и которые точно не останутся без вопросов от парней. Все снова пошло через одно место. Как же раздражало. Он серьезно взобрался так высоко, чтобы по итогу каждый божий день убиваться по какому-то парню? Хуже всего было то, что он не сможет как-то разорвать общение с Минхо. Это невозможно, ведь они будут видеться каждый день еще далеко не один год. Чувства Хана не остынут за короткий срок, и он это понимал как никто другой. Ему в любом случае придется терпеть присутствие Минхо, даже если он не сможет справиться со своими чувствами. После концерта сил, как и ожидалось, ни у кого не осталось. По приезде домой единственное, на что были силы — ванна и сон. Глупо, но на следующий день Джисон всем сердцем и душой надеялся, что Минхо забыл про разговор, который он хотел устроить. Потому что страх, который еще давно поселился в груди Джисона, увеличивался с каждой секундой. До дрожи в руках и в коленях Хан боялся предстоящего. И странно, но за весь день Ли ничего не говорил ему без весомой на то причины. Хан был рад, но в то же время так…разочарован. «Забыл…» Однако то, что Хан заметил — несмотря на молчание, Минхо будто вообще не сводил с него сегодня глаз. Смотрел с привычной заинтересованностью, будто видел Хана впервые. Джисону показалось, но то ли тоска, то ли сожаление плескалось в карих глазах. — Я зайду к тебе после душа, не засыпай, — шепнул в ухо Ли вечером, проходя мимо Джисона. Хан сглотнул, кадык дернулся и он ничего не успел сказать, оставшись растерянно смотреть старшему в спину. Ноги стали будто ватными, а во рту неприятно пересохло. Это конец. Дверь еле слышно закрылась за спиной Минхо. Тот осторожно прошел в комнату и подсел к Хану на край кровати. — Боже, Джисон, я знаю, что ты не спишь, не прикидывайся, — с улыбкой вздохнул Минхо, но по голосу было заметно, что он и сам жутко волновался. Хан полежал еще немного с закрытыми глазами и, поняв, что Минхо не собирался уходить, сел напротив него. Ладошки вспотели, а живот неприятно скручивало. Джисон не помнил, когда в последний раз он так волновался. Ли нервно кусал губы, судорожно думая с какой стороны ему лучше подойти и с чего начать. Он, конечно, немного репетировал в уме перед приходом, но… Смотря на Джисона, он забывал все слова на свете. — Хён… — устало вздохнул Хан. — М? — промычал Минхо, пытаясь избегать чужого взгляда. — О чем ты хотел поговорить? Минхо посмотрел на того с такой растерянностью, что Хану на мгновение стало смешно. Старший снова начал напоминать кота. Только теперь не важного и хитрого, а маленького и напуганного. — О…о нас? — Хорошо… — кивнул Джисон. — Что между нами? Вот так в лоб. «Черт, это было слишком прямолинейно, да?» — Джисон хотел сейчас провалиться сквозь землю. И откуда в нем бралось столько смелости в такие неподходящие моменты? — Я не знаю, Ханни, — выдохнул Ли, смотря на того с усталостью в глазах. — В последнее время наши отношения стали портиться, ты не замечаешь? — Да ладно? — с напускным удивлением хмыкнул Хан. — Не потому ли, что ты то лезешь обжиматься со мной на камеру, то ведешь себя холодно, не объясняя ничего? Даже когда ты делаешь и говоришь что-то вне чужих глаз, я не могу тебе доверять, понимаешь? Потому что чувство, будто ты просто привык так себя вести. Минхо замер. Что? — Подожди… Я не понимаю, о чем ты говоришь, — голос Минхо становился все более потерянным, а Хан заводился все больше, теперь наконец находя силы вывалить все на духу. — Минхо, — серьезно обратился Джисон, — не строй из себя идиота. Обычно ты начинал много говорить или трогать только тогда, когда нас об этом просили. Будто до этого тебе и дела до меня не было, а потом ты…просто…блять, — лихорадочно всхлипнул Джисон, чувствуя, как глаза начало щипать, а слова заплетались от эмоций. Минхо в моменте хотел заключить младшего в крепкие объятья, утешить и погладить по голове, как обычно, но… пока он сдерживался. Вдруг этим он сделает только хуже? — Боже, Ханни… я… — Ли сглотнул. — Прости… я думал, что тебе комфортно от наших взаимодействий, поэтому нет разницы, просят нас о них или нет. Думал, что если ты согласился на это, то все в порядке и ты понимаешь, что и я делаю это не потому, что кто-то там просит, а потому и сам хочу этого… Пока Джисон слушал его, глаза начали мокнуть все больше с каждым произнесенным словом. — Я… я думал, ты не хочешь так тесно… и… поэтому я… — Тише-тише, милый, все в порядке, — Минхо больше не мог смотреть на такого крохотного и беззащитного Хана, который, как оказалось, все это время видел все совсем по-другому. Которому Минхо сделал больно по собственной ошибке. Старший подполз к тому и осторожно заключил в трепетные объятья, зарываясь пальцами в затылок младшего и заботливо рисуя подушечками круги. — Ханни, всё, что бы я ни делал за все то время пока мы знакомы, было искренним. Я ни разу не притворялся… никогда, — слезы младшего предательски вырвались наружу после этих слов и начали капать на футболку Ли, образуя темное пятно. Джисон чувствовал такое болезненное облегчение. — Правда? — Хан прижался ближе к Минхо, ощущая его каждой клеточкой тела и плавясь от этих ощущений. — Конечно… — Ли улыбнулся и мягко продолжил: — Я не так давно заметил, что с тобой что-то не так. Будто тебе стало неприятно от всего, что я делаю. Поэтому я старался реже прибегать к каким-то действиям, а когда… когда нас просили я делал это потому, что… — Минхо запнулся. — Потому что? — подтолкнул Хан и отодвинулся, чтобы теперь смотреть старшему в глаза. — Использовал это как оправдание для себя. Потому что… блять, это так эгоистично звучит, — Минхо вздохнул, а Хан впервые услышал ругательство с уст старшего. Было непривычно, но он решил пока что промолчать. — Я просто не хотел терять возможности прикосновений, более… тесного, открытого общения с тобой? Я не знаю, как объяснить. Это в любом случае эгоизм, если тогда я понимал, что тебе некомфортно. Прости. — Но мне не было некомфортно! — возмутился Джисон, но признание Ли в том, что он тоже хотел с ним близости, легло ему бальзамом на душу. — Но ведь тогда я считал иначе. А если бы все-таки было? — и что-что, но чтобы Ли теперь корил себя, Хан точно не хотел. В конце концов это Джисон надумал себе не пойми чего. — Боже, мне нечего сказать, я полный придурок. — Согласен, потому что мог бы сразу мне сказать и мы оба бы не мучались… — Так ты тоже мог… — Я боялся! — А я, думаешь, нет? — Ты мой хён! Как ты можешь такое говорить! — шуточно возмутился Джисон, вытирая свои мокрые щеки. На его лице наконец-то заиграла вымученная улыбка. Дышать стало легче. — В любом случае, мы оба идиоты, — громко вздохнул Джисон, откидываясь головой на подушку сзади. — Не поспоришь… — мягко усмехнулся Ли, смотря на Хана сверху вниз. — Ханни? — Что? — Так… в итоге получается, что мы нравимся друг другу? Я имею в виду, ну… — Я тебе нравлюсь? — Очень, — честно ответил Минхо и лег рядышком. Так, что теперь они лежали лицом друг к другу. Глупая счастливая улыбка никак не могла сойти с лица Джисона. Еще чуть-чуть и у него начнут болеть щеки от радости. — Ты мне тоже, — Хан прикрыл на мгновение глаза, а когда открыл — будто стал серьезнее и чуточку увереннее. — Хён, это будет слишком громко звучать, если я скажу, что люблю тебя? Как парня. Джисон решил, что если они и решились на столь откровенный разговор, то нужно доводить его до самого конца. Хан должен услышать ответ на свое каждое переживание, и только тогда он успокоится. Кровь бурлила, а сердце колотилось в ожидании ответа. Взаимно ли? Может Минхо имел что-то иное под своей симпатией? — Нет, потому что я тоже люблю тебя, Ханни. Всегда любил, но… Прости, на самом деле я слишком трусливый, — стыдливо признался Минхо, чувствуя себя каким-то ребенком. — Тогда я еще трусливее тебя, ведь если бы ты не пришел, я бы продолжал сомневаться и молчать дальше, — в ответ откровенничал Хан, прикусывая губы. У обоих по телу растеклось такое приятное тепло, что становилось жарко. Наконец-то все парящие в воздухе вопросы оказались озвучены, а ответы на них услышаны. Они и правда идиоты. Минхо молча наблюдал за тем, как нижняя губа Хана исчезала от чрезмерных покусываний. Она всегда была заметно пухлее верхней, а у Ли было наоборот. Если подумать, наверное, их губы отлично бы сочетались, верно? Хан заметил скользящий по губам взгляд. Жадный, нетерпеливый и любящий. Он нарочито еще раз облизал свои губы, увлажняя их и добавляя естественный блеск. Со рта Минхо сошел рваный вздох и кажется это сорвало его с петель. Старший резко оказался сверху, расставив руки по обе стороны от головы Хана и тяжело дыша. Он не нашел в себе сил спросить разрешения, ибо голова уже кружилась от нетерпения. Да и у Джисона в глазах читалось желание. Сильное и неутолимое. Их губы наконец соприкоснулись. Оба ждали этого целую вечность, видели эту сцену во снах и представляли перед сном. Но реальность оказалась куда слаще воображений. Никакой пошлости. В тихие причмокивания было вложено столько безграничной нежности, что Хан боялся снова позорно расплакаться. Минхо не напирал. Действовал аккуратно и умело, направляя Хана, будто целовался каждый день. Джисону хотелось бы узнать, когда это он так научился, но сейчас не было до этого дела. Запахи фруктовых гелей для душа смешались, а целуясь, Хан почувствовал привкус ментола. Минхо оторвался первым, с придыханием шепча: — Приоткрой рот, бельчонок, — Ли аккуратно сдул со лба младшего мешающие пряди, замечая на его щеках багровый румянец. Три слова, из-за которых в животе Хана завязался тугой узел. С губ вырвался тихий скулеж, когда Минхо снова наклонился с поцелуем. Теперь более страстным, более взрослым. Хан разомкнул губы, как и просил Минхо, пропустив юркий язык в свой рот. Старший начал посасывать его язык, изредка обводя ряд зубов и возвращаясь. Хан сладостно мычал в поцелуй, с полным доверием отдаваясь во власть Минхо, и обоим это нравилось до дрожи. — Стой, — разорвав поцелуй, прохрипел Хан, кое-как пытаясь связать слова, — сядь и прислонись к изголовью кровати, пожалуйста. Ли кивнул и они сели так, чтобы Джисон оказался на его коленях. — Удобно? — Вполне, — улыбнулся Минхо, оставив невесомый поцелуй у младшего на подбородке. Хан дернулся, но после дал понять, что он мог продолжать. — Разве скоро не должен вернуться Хенджин? — вспомнил Хан, начиная слегка нервничать. — Я заранее попросил его поменяться на ночь комнатами, не волнуйся, — сказал Ли, нежно поцеловав ухо. — Надеюсь, что ты ему не угрожал, — пропустил смешок Хан, а Ли только загадочно пропел: — Как знать… Минхо продолжил, начиная осыпать поцелуями шею и ключицы, оставляя розоватые пятна на смугловатой коже и мокро причмокивая. Эти места у Хана были особенно чувствительны, поэтому он вздрагивал всякий раз и тихо стонал. — Еще ближе… Хочу еще… — жалобно захныкал Хан, прижавшись задом к бедрам Минхо и потянувшись за новой порцией поцелуев. — Полегче, Ханни, — по-доброму засмеялся Минхо, отвечая на поцелуй. Они целовались так долго, что у Джисона начинала неметь челюсть, однако сейчас это было последним, что его волновало. Тихие полустоны, которые срывались с губ в тот момент, заводили обоих и хотелось ещё, ещё и ещё. Вцепившись в плечи Минхо, Хан невольно начал ерзать задницей по чужим бедрам, проезжаясь ею по паху и выбивая слабый скулеж с любимых губ. Спустя недолгое время такого трения Джисон уже отчетливо начал чувствовать эрекцию Ли. — Черт, Ханни, ты грязно играешь, — с придыханием прошипел Минхо, укладывая ладони на ягодицы младшего и начиная мять их в своих руках. — Мне так нравится, когда ты ругаешься, — неожиданно честно сказал Джисон, чувствуя, как щеки снова вспыхнули. — Вот как? — Минхо по-кошачьи ухмыльнулся и по-хозяйски сжал зад младшего руками. — Буду знать, бельчонок. Их губы снова встретились, а тела начали двигаться навстречу друг другу. Джисону казалось, что ещё немного и он кончит прямо в свои пижамные штаны. — Хён, — с рваным стоном всхлипнул Джисон. И как же Минхо нравилось, как звучало это обращение с его уст. Особенно в таком положении и в таком виде. Когда припухшие губы Хана блестели от чрезмерных поцелуев, взгляд казался затуманенным, а на пухлых щеках играл лихорадочный румянец. Кроме того, этот невинный парень прямо сейчас, не стесняясь, терся своим упругим задом о его стоящий член прямо через тонкую ткань одежды. — Джисон, — Минхо откинул голову, открывая взор на скачущий кадык. — Прекрати, я сейчас кончу прямо в штаны из-за тебя. — Прости, но я ничего не могу с собой поделать… Я так хочу еще… Но понимаю, что мы не можем заходить сейчас слишком далеко, — остановился Хан, обреченно утыкаясь лицом в грудь Минхо. — Мы… мы можем попробовать без проникновения, если ты хочешь, — спустя короткое молчание, предложил Ли и погладил младшего по голове. — Хочу, а как это? — Ли прыснул от того, что Джисон согласился, даже не понимая, что он имел ввиду. — Почти также, как мы делали это сейчас, только без штанов и белья… — уши Минхо покраснели. А теперь стало очень неловко. Они, конечно, сотню раз видели друг друга полураздетыми, но… Сейчас все было иначе. — Тебя так точно устроит? — спросил Ли. — Если хочешь, мы можем поменяться местами. — Н-нет, все в порядке, — смутился Хан, неуклюже пытаясь избавиться от штанов и боксеров. Минхо на это лишь тихо хихикнул, за что получил хмурый взгляд в свою сторону. Когда Хан избавился от половины одежды, смущению просто не было предела. Он думал, что сейчас умрет от стыда, честное слово. — Все в порядке. Ты тут такое вытворял пару минут назад, а сейчас стесняешься? — усмехнулся Ли, когда Джисон внезапно накрылся одеялом. Это действие показалось слишком умилительным, но Минхо прекрасно понимал младшего, ведь и сам нервничал. — Это разное! — пискнул Хан и стрельнул глазами на штаны старшего. — А ты? — О боже, — вздохнул Ли, медленно поддевая пальцами резинку штанов с бельем и припуская их. Джисон сглотнул, рассматривая стоящий колом член, головка которого уже набухла и налилась кровью. — Доволен? — Да, — Хан наконец сдался, выбираясь из-под одеяла и снова осторожно садясь на колени старшего. Их органы соприкоснулись и это было так… Ох, это было чертовски хорошо. — Д-давай верх тоже? — Хан жутко волновался и стеснялся просить о чем-то подобном, однако ему жизненно необходимо было сейчас усыпать грудь старшего поцелуями и цепляться взглядом хоть за что-то, находясь в таком положении. — Как пожелаешь, милый, — лукаво ухмыльнулся Ли и стянул с себя серую футболку, откинув ее куда-то на пол. Джисон проделал то же самое и теперь ему казалось, что его душа будто бы тоже была нараспашку. Несмотря на то, что тело Хана было довольно подкаченным и в размахе плеч он не сильно уступал Минхо, в глазах Ли он все равно выглядел чертовски маленьким и милым. Джисон беззвучно сглотнул, начиная рассматривать старшего так, словно видел его в первый раз. Каждую родинку, каждый виднеющийся кубик и особенно шрамик на животе. — Ты такой милый, — хихикнул Минхо, внимательно изучая реакцию Джисона, глаза которого были прикованы к его торсу. — А ты красивый. Это незаконно, — смущенно буркнул Джисон и, держась за плечи напротив, наклонился к груди старшего, начиная неспешно оставлять воздушные поцелуи. Ли томно вздохнул, поглаживая того по тонкой талии и переходя на поясницу. — Стой, — прохрипел Ли, когда Джисон начал двигаться. Он удобно уместил свои руки на бедрах Хана, пододвигая их так, чтобы его член терся о промежность младшего. Обильно выделяющийся предэякулят добавил влаги, упрощая скольжение. — Бля-ять, — грязно выругался Минхо и прикрыл веки. А Джисон заводился всё сильнее, волнообразно качая бедрами и наблюдая, как любимому человеку было хорошо и с каким упорством тот сдерживал громкие стоны. — Черт, Ханни, это так хорошо, — головка снова проехалась по чужому паху и Ли стиснул зубы. Схватив Джисона за затылок, тот притянул его к себе, впиваясь в губы с жадным и мокрым поцелуем. Крышу сносило от одних только звуков, которые сливались воедино, превращаясь во что-то пошлое и ужасно интимное. Джисон так хорошо чувствовал проезжающий меж половинками теплый член, что хотелось растечься лужицей от ощущений прямо на месте. Осознавая всё до конца, становилось еще жарче, а разрядка, кажется, приближалась. Неожиданно прохладные пальцы Минхо оказались еще ниже, прямо возле сжатого колечка мышц. Джисон вздрогнул, подмахнув задом от неожиданности и проронив рваный вздох. — Не бойся, я не буду входить, — вообще-то Хан не против бы был обратного, но сил возразить не было, а вместо этого с уст срывались короткие и нетерпеливые стоны. Подушечками Минхо медленно обводил колечко, дразняще проводя по нему и поглаживая. — Блять, Минхо! — вскрикнул Джисон от новых и слишком непривычных ощущений. Он даже не знал, что его тело могло быть настолько чувствительным, ведь каждая ласка отзывалась мурашками и дрожью. — Нравится? — хитро улыбнулся Ли, надавливая на ту же точку и довольствуясь последующим стоном. — Ударь меня, — неожиданно вместо ответа попросил Хан и Минхо растерянно замер. — Что? — Не заставляй меня повторять, — Хан поднял мутный взгляд, облизывая губы. Стеснение отошло на второй план. И Минхо было так в новизну видеть такого Джисона. — Я… я не смогу тебя ударить, Джисон. — Ну пожалуйста! Пару шлепков и я кончу, — начал уговаривать Хан. — Я скажу, если ты переборщишь, но не нежничай, я не девчонка. — Х-хорошо, — все-таки сдался Ли, прикусывая губу. — Только тогда лицом ко мне, как сейчас. — Идет, — улыбнулся Хан и прильнул к чужим губам, которые уже тоже опухли от такого количества поцелуев. Пока они целовались, Минхо резко опустил тяжелую ладонь на правую ягодицу, ударяя по той с громким звоном и оставляя ярко-розовый след. Джисон с вскриком оторвался от губ, начиная трястись и терять равновесие. — Прости! Слишком, да? Мне не стоило… — испугался старший, придерживая Хана у себя на груди. — Можешь еще сильнее? Этот ненормальный парень совсем скоро сведет Минхо в могилу. Он правда слишком… Он был невероятным. Как в таком невинном человеке уживалось столько всего? Этой ночью Минхо узнал ту сторону Хана, в существование которой вряд ли бы поверил, если бы не увидел и не услышал все сам. Минхо не медлил и второй шлепок пришел почти сразу же, теперь сопровождаясь довольным стоном Джисона и собственным оргазмом. Кайф от этих шлепков ловил Хан, а кончил по итогу сам Минхо, неловко… Джисон внимательно следил за эмоциями Минхо во время его яркого оргазма. За тем, как он сжимал челюсти, с трудом сдерживая свой голос, и как на его руках набухали и без того выпирающие вены. На лбу старшего появилась испарина, а в глазах влажный блеск. Ли Минхо был чудесен. И ладно, не один Минхо был извращенцем, ведь Джисон только что кончил, просто наблюдая за оргазмом старшего. Черт подери, это правда было безумием. — Блять, боже… — прошептал одними губами Минхо, судорожно дыша и пытаясь сфокусироваться. От разрядки между телами стало липко и мокро, но даже пошевелиться не оставалось сил. — Ты просто невероятен. — Ты тоже не отстаешь, — улыбнулся Хан. Оба обмякли в объятьях друг друга и просто лежали, слушая биение сердец. В комфортной тишине и молчаливым «люблю». А через минуту в дверь неожиданно постучались. Оба парня подскочили с взволнованными лицами, ведь закрыть дверь на щеколду они напрочь позабыли. За стеной послышался приглушенный голос Чонина: — Ребят, я знаю, что вы не спите. Будете смотреть ужастик? Парни растерянно переглянулись. — Какого хрена малой не спит? И какие ужастики во второй час ночи… — раздраженно зашипел Минхо. Джисон еле-еле сдержал рвущийся наружу смех, тыкнув Минхо в бок и прошептав: — Чего ты как старая бабка, — улыбнулся Хан и, наконец попытавшись бесшумно привстать, повысил голос: — Ага, сейчас придем, можешь идти! Минхо вопросительно вздернул брови и подождал, пока Чонин уйдет, чтобы снова заговорить: — Мы серьезно пойдем? Если инициатором этого всего был Феликс, а Чан с Бином спят, я погоню их всех спать, — закатил глаза Минхо и сполз на подушку. — Какие мы ворчливые, — поддразнил с улыбкой Хан и покачал головой: — Нет, я сказал так, чтобы он в комнату не зашел. А сам хоть щас готов вырубиться…