Прекрасный портрет
15 июля 2023 г., 18:45
«То, что ты видишь — это не тьма,
это Боги переворачивают чернильницы».
***
Ком застрял в горле Эшли, во рту пересохло до такой степени, что она не могла даже сглотнуть его. — Милая, спускайся вниз без резких движений. Не хотелось бы ранить твою нежную кожу. Эшли чувствовала затылком острый взгляд на себе. — Да, госпожа. На дрожащих ногах она осторожно начала спускаться. С поднятыми руками было тяжело удержать равновесие, но она наконец-то оказалась внизу, медленно развернулась. Адалинда держала кинжал на вытянутой руке, её лицо скрывалось за капюшоном накидки, но даже так можно было понять, что она выглядит значительно здоровее, чем сегодняшним вечером. — Присядь, Эшли. Я думаю, мы должны немного поболтать. Не отрывая глаз от девушки Адалинда придвинула к ней стул и, только после того как Эшли села, она оперлась о край стола. — Адалинда, вы расскажете обо всём господину? — Нет, с чего бы? Если ты, конечно, поведаешь, каким образом ты тут оказалась и что замышляла. Эшли еле поборола желание облегченно выдохнуть. — Я не хотела ничего плохого, просто меня ещё со вчерашней ночи заинтересовал этот портрет, но я не знала позволено ли мне… Простите меня, я поступила очень безрассудно. — Только ли картина интересовала тебя, моя милая? Сдаётся мне, что ты просто хотела сбежать. А из комнаты как выбралась? Небось ключи стащила. — Нет-нет! Заколки! Мальчишки деревенские научили, умоляю, я ничего не хотела плохого сделать. Адалинда не могла сдержать ухмылку. Что за несчастное невинное дитя? Ягнёнок, попавший в зубы волку. Как очаровательно барахтается, борется за свою жизнь. — Мне нравится, что ты не врёшь, но и всей правды не говоришь. Послушная, но выгоду для себя ищешь. Сама себе на уме. Леон не чувствует этого, а я вижу тебя насквозь. Эшли молчала. Она искренне не понимала эту женщину, её мотивов, её возможный следующий шаг. Она права: Леон прост как три копейки. Девушка уже разгадала его паттерн поведения: он обозначил правила игры — он им и следует. Но Адалинда… Глядя на неё Эшли всё ещё испытывала сильнейшее чувство дежавю, но как будто что-то было не так. Будто жесты не должны были быть такими, будто губы в улыбке должны извиваться иначе, будто глаза не должны быть такими тёмными и… — Госпожа, позвольте вопрос? — Я тут перед тобой распинаюсь в своих подозрениях к тебе, а ты в облаках витаешь и ещё что-то узнать намерена? По истине удивительный зайчонок. Ну, давай спрашивай. — Вы из моей деревни? — В каком смысле? — Вы жили там когда-то? Или, быть может, бывали там на рынке или у мастеров? — К чему такой вопрос, дитя? — Мне кажется, что я вас уже видела однажды. Сперва глаза женщины округлились в изумлении, а после она заливисто рассмеялась. Она всё не могла успокоиться, а её голос пугающим эхом отражался от массивных холодных стен древнего замка. — Ох, милая, какая же ты всё-таки забавная. Ты могла меня видеть, но была ли это я? Тут уж не знаю. Пойдём, я верну тебя в твои покои. Адалинда весело помахала ключом от комнаты Эшли. — Благо его стащила я. Эшли собиралась идти к выходу из столовой, но женщина её остановила. — Сначала прикрой портрет обратно. Она будто бы хотела взглянуть на него, но не позволила себе этого. Быстрым шагом направилась к двери, пока Эшли пыталась натянуть большое полотно. Оно было достаточно тяжелым, всё никак не поддавалось. Кое-как зацепив его за края рамы, Эшли поспешила спуститься. Вскоре дверь столовой закрылась, оставляя портрет единственным обитателем этой комнаты. От стен отразился глухой звук удара ткани о верхнюю часть камина: картина освободилась от своих оков. Эшли шла впереди и Адалинда прямо за ней. Девушка злилась на себя, что так глупо попалась и чуть не перечеркнула все свои труды этим дерзким поступком. И вот снова комната, ставшая привычной. Эшли зашла внутрь, опустив голову. Камин уже погас, но стены нагрелись достаточно, чтобы сохранить тепло на всю оставшуюся ночь. Адалинда собиралась закрыть дверь, но напоследок Эшли решила задать ещё один вопрос. — Кто эта женщина на портрете? На лице на секунду появилась какая-то болезненная тень, но Адалинда быстро отогнала её. — Бывшая хозяйка этого замка. — Что с ней стало? Женщина грустно улыбнулась. — Всё, что я могу сказать — это то, что её сгубила любовь. Она всех губит, милая. Никого не щадит. Это проклятие. Она нежно, как-то по-матерински провела большим пальцем по щеке Эшли. Женщина взглянула в её изумрудные сверкающие глаза. — Приятно знать, что хоть у кого-то в этом замке осталась воля к жизни. — А у вас? Я думала вы хотите излечиться от своего недуга. Адалинда помолчала несколько секунд. — Я её потеряла ещё очень-очень давно, дорогая. Я сейчас существую только потому, что не могу оставить его одного. Всё, утомила ты меня. С этими словами дверь захлопнулась, отрезая Эшли от ночного исследования, но оставляя наедине со своими мыслями. Пазл никак не складывался, не получалось собрать целую картину. Но это же и разжигало какой-то крайне нездоровый интерес к персонажам этой тёмной сказки. Выбрав для себя душевное спокойствие хотя бы до рассвета, девушка сбросила с себя платье, оставшись в одной нижней сорочке. Аккуратно вытащив нож из рукава, она спрятала его в разрезе матраса. Одеяние уже плохо пахло, и Эшли подумала, что было бы неплохо завтра попросить принять ванну ещё раз. С этим всем она забралась на старую кровать и накрылась шкурой. В тепле и покое она практически сразу заснула. Кошмары в эту ночь не были такими же ужасающими, лишь отдавали неприятным покалыванием в области затылка и глубоко в груди. Новый день пришёл с рассветом. Дверь в её комнату отворилась, запуская хмурого мужчину внутрь. Эшли ещё была в объятиях сна, она крепко прижимала к себе шкуру, скрутив её в руках. Он удивлённо уставился на неё. — Дева, вставай. Девушка не услышала, перевернулась на другой бок. Её короткие волосы окутали её лицо. Недовольно сложив руки на груди Леон приблизился к кровати. — Совсем уже страх потеряла что ли? Он бесцеремонно выхватил шкуру из её хватки. Эшли тут же вскочила и заверещала так, что мужчине пришлось закрыть уши. Девушка испуганно попыталась прикрыться руками и отвернулась к стене. Краска разлилась по её щекам. — Вы!.. Вы!.. Неприлично так врываться! Где ваши манеры, господин? Леон совсем опешил от такого заявления. — Мои манеры? Ты ещё будешь мне указывать, как себя вести в моём доме?! Спросонья Эшли даже не поняла, что умудрилась наделать. Смущение улетучилось, снова вернулся страх. Она упала на колени прижав голову к полу. — Простите, господин, я просто испугалась… Я ведь… Я ведь спала в… Леон измученно закатил глаза, но увидев, что она действительно перепугалась, он неожиданно для себя смягчился. Всё-таки её реакция говорит о каких-никаких воспитании, манерах и понятиях приличия. Почему-то ему даже стало стыдно. Он прокашлялся и развернулся спиной. — Не валяйся на полу. Оденься и выходи. Я буду ждать за дверью.***
Эшли неловко плелась следом за Леоном. Если бы отец узнал, что мужчина видел её в таком неподобающем виде, наверное, приказал бы отхлестать розгами. Однажды такая ситуация чуть не произошла, когда очередной ухажёр Элли перепутал комнаты и влез в покои старшей сестры. Ну и переполох тогда случился. Эшли пришлось прикрывать младшую и выдумывать кошмары, что заставили её кричать. Тот день, наверное, был единственным, когда девушка услышала тихое сестринское «Спасибо». — Я посоветовался с госпожой. Она сказала, что тебя следует чаще кормить, чтобы стимулировать твою голову работать. — А? Эшли качнула головой. Она пропустила момент, когда упырь завёл разговор. — Боги… Есть тебя веду, говорю. Потом нам предстоит много чего сделать. Он толкнул большие резные двери столовой и его дыхание перехватило от накатившего ужаса. — Нет-нет-нет! Как же?.. Не мог же я?.. Он за секунду оказался рядом с полотном. При свете солнца женщина на портрете казалась ещё прекраснее. Эшли не могла отвести глаз. Леон злобно рявкнул. — Немедленно выйди за дверь! И не впускай сюда госпожу пока я не позволю! Она ни в коем случае не должна это увидеть, ты меня поняла?! Эшли суетливо кивнула и выбежала обратно в коридор. Почему Адалинде не позволено смотреть на портрет? Может ли быть женщина на портрете ей близка? Дочь? Сестра? Мать? Подруга? То, что это Адалинда в молодости, Эшли исключила сразу же. Они были ни капельки не похожи ни лицом, ни цветом волос. Разве что глаза… Но ведь это может быть простым совпадением? У её отца и Упыря одного цвета глаза, у кузнеца на рынке тоже… Эшли схватилось за висок. Леон прав, нужно было срочно поесть. — Входи. Эшли осторожно прошла внутрь. Портрет стоял у дальней стены за креслом, накрытый полотном. Место над камином казалось неестественно пустым. Леон тяжело дышал. Он сидел за столом, запустив пальцы в серебряные волосы. — Господин, с вами всё в порядке? Он не ответил. Поманил её рукой. Эшли с опаской приблизилась к нему. — Сядь и дай руку, дева. Ледяной тон прошелся мурашками по ногам. Она догадалась, что ему нужно и от того сердце загрохотало, ломая рёбра. Она знала, что должен будет настать день, когда она начнёт кормить зверя, но не думала, что этим утром. Упырь был сам не свой, словно бы не нужна была ему еда, будто бы ему просто хотелось насытить беспокойное тело, унять дрожь некогда сильных рук. Эшли протянула ладонь и отвернулась в сторону. В следующую секунду её предплечье прошибла острая боль от клыков, впивающихся в кожу. Она рефлекторно пыталась отдёрнуть руку, но упырь её крепко держал. Девушка зажмурила глаза, старалась думать о чём-нибудь другом, но не выходило. Рука нещадно ныла, мысли плыли, металлический запах дурманил и возвращал в тот роковой день. Вдруг он отпустил её, закашлялся, пачкая скатерть стола в красных каплях. Он утёр ладонью губы. — Теперь тебе нужно поесть, чтобы восстановить силы. Он придвинул к Эшли тарелку с какой-то кашей. Девушку тотчас же вывернуло на пол.***
— Боги, если ты каждый раз будешь извергать из себя внутренности, то я тебя просто сожру один раз целиком! Леон злился. Скорее даже был очень раздражен. Он носился по всей кухне, то и дело задевая склянки и банки с различными травами. Эшли, виновато опустив глаза, щеткой чистила ковёр в корыте. Сколько раз она уже успела опозориться только за это утро? Девушка горестно возвела к потолку. Видят Боги, она не хотела быть такой занозой. Лишь бы только однажды это ей не вышло боком. — Почему именно тебя избрали, а? Смертные решили таким способом меня в могилу свести? Умно, ничего не скажешь. — Меня не избирали. Леон, который свою гневную тираду не прекращал уже вот час, совсем не ожидал, что девушка вдруг решит заговорить. — Что? — Избрали мою младшую сестру. Она себя убила, поэтому вместо неё приняли решения отправить меня. Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь шарканьем щетки по ковру. — Вот как… Его жесты будто бы стали спокойнее, он уже не так яростно бегал из одного угла в угол, менее агрессивно растирались в ступке травы для отвара. Эшли пожала плечами и вернулась к своим делам. Через некоторое время они снова сидели в библиотеке, в поисках новых рецептов лекарств для Адалинды. Средство, найденное Эшли, помогало, но эффект был достаточно коротким: сегодняшним утром женщина снова чувствовала себя неважно. Вопреки желаниям Леона, голова Эшли работала ой как плохо. Половина дня пролетела, так и не принеся никаких успехов. Леон всё чаще хмурился, не мог что-то прочесть и спихивал такие свитки на Эшли. Она же, запутавшись ещё больше, откладывала их в стопку под собственным названием «Просмотрю позже». Записи, что мужчина делал, всё больше и больше походили на какие-то каракули и в отчаянии он швырнул в стену бутылек с чернилами. Эшли была на столько уставшая, что даже не обратила никакого внимания. — Вот дьявол! Леон поднялся со своего места. — Пойдем, я заварю чай. Они сидели за небольшим столом кухни. В чашках плескался ароматный ромашковый чай с лепестками мяты. Каждый глоток возвращал краски на бледное лицо Эшли. Упырь тоже казался гораздо счастливее, по крайней мере перестал ворчать. «Была не была». — Господин? — Если задашь очередной глупый вопрос я тебя покусаю. Его голос казался спокойным, даже, наверное, слегка насмешливым. — И всё же я спрошу. Почему вы сняли тот портрет в столовой? Он был невероятно прекрасным! Зачем же прятать такую красоту? — У меня не хватало сил спрятать его на протяжении многих лет, вот сегодня понял, что это необходимо. — В мой первый вечер в замке вы упоминали, что знали лишь одну девушку с короткими волосами. Женщина на портрете — это она? Бледная рука, что держала чашку дрогнула. — Не твоего ума дело, смертная. Нам пора возвращаться к работе. С этими словами он выхватил чашку у Эшли, отставил весь поднос в сторону и демонстративно открыл дверь из кухни. Эшли тяжело вздохнула, но делать нечего. Она покорно поплелась к выходу. К приходу темноты ситуация никак не продвинулась. Ни новых рецептов, ни новых ингредиентов — ничего не нашли. Напоили Адалинду уже готовым отваром и уставшие, и поникшие шли к комнате Эшли. Больше за всё это время не разговаривали. Леон принёс ещё дров в камин, собирался закрывать дверь на ключ, но остановился. — То, что случилось с тобой несправедливо. Теперь я могу понять твои попытки сбежать. И… Девушка в непонимании уставилась на него. — И мне жаль. Эшли хотелось рассмеяться. Несправедливо? Сам жестокий договор несправедлив. Столько девушек до неё сгинуло, а ради чего? Что вообще с ними произошло? Не стоит ли причина этой несправедливости прямо перед её глазами. Она промолчала и отвела глаза к огню. Мужчина прочистил горло. — Будь готова завтра к рассвету. Найди в шкафу вещи потеплее, потому что мы отправимся на охоту.
