Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

— Когда и как вы стали видеть эту вашу… банши? — спросил Штольман. Лирическая часть закончилась, пора было переходить к реальной работе. — На следующий день после смерти Мередин, — сказала Эйлин. — Я чуть было не потеряла рассудок. Я в ту ночь едва уложила детей. Бедняжка Кэтлин так плакала, что у неё начался жар. Пришлось давать ей микстуру. Джайлс был спокойнее, но и он не мог долго уснуть. Наконец я справилась с детьми и подошла к окнам, чтобы проверить, закрыли ли все они на защёлки, ветра ведь у нас страшные, ночью окна запросто могут распахнуться от сильного порыва. Я взглянула на лужайку и обомлела: прямо под окнами стояла она. Стояла и указывала на меня пальцем. — Она была молодая или старая? — тут же спросил Яков. — Я не разобрала тогда, — покачала головой кузина Элис. — Было уже совсем темно. Она была с длинными распущенными волосами, в темной бесформенной одежде. Я даже двинуться не могла от ужаса, потому что она была точь-в-точь, как описывала Элис. Она указывала на меня, а потом взвыла, жутко и страшно. Позади меня раздался треск, это оказались дрова в камине, как я потом поняла. Когда я снова посмотрела в окно, лужайка была пуста. — Кто-то ещё слышал её? — Нет, в этот раз дети спали в крыле, в котором когда-то жили мы с Реджинальдом, Леонардом и Элис. Я останавливаюсь в одной из этих комнат, когда приезжаю к брату. После смерти Говарда мне тяжело жить одной в большом доме, поэтому я часто гощу у него. Крыло удалено от основной части замка, и дети там никому не мешают. Я забрала малышку Кэтлин туда, чтобы всеобщее горе не так явно бросалось ей в глаза. Место весьма уединённое, поэтому никто не слышал ничего. Я спросила утром брата и кузена, но нет — всё было тихо. Я… не стала говорить, что именно я слышала, ведь горе играет с людьми и не такие шутки. Я подумала, что это перенапряжение так повлияло на меня. — А потом? — спросил Штольман, когда женщина замолчала. — А потом она стала приходить ко мне постоянно, — чуть не плача, выговорила Эйлин. — Я видела её дома, в парке, на улице, да даже в магазине сегодня утром! Я потому и испугалась, когда вы окликнули меня в кафе! Я видела её в толпе до этого! Она дотронулась до меня, представляете! Я обернулась, а там… Она. Вся чёрная, и лица нет! — В каком смысле нет лица? — переспросил Штольман, поневоле поводя плечами. Эйлин рассказывала обо всем с таким ужасом, что и он проникся её рассказом. — Чёрная вуаль, — подаваясь вперёд, проговорила Эйлин. — А за ней — ничего! Вообще ничего! Аня прижала руки к груди. Бедная женщина! Нервы совсем измотаны, вон как губы подергиваются! Будет так продолжаться, она в самом деле может оказаться там же, где и Элис сейчас! Тут даже у самого здравомыслящего человека разовьётся психическое расстройство. — Так отчего же вы тогда испугались моей жены? — спросил Штольман, хмурясь. В словах их посетительницы не было логики. — Она не была в вуали, платье у неё совсем не чёрное, даже не темное. Почему же вы убежали? Эйлин замерла, растерянно глядя на Якова. — Я не знаю, — беспомощно пробормотала она. — Не знаю! Я почему-то была уверена, что это она. Женщина была близка к истерике, это было ясно видно, поэтому Яков предпочел пока тему не развивать и кивнул. — Каждый раз она была одинаковой? — спросил он. — Нет, — покачала головой кузина Элис. — Она была то вся укутанная в черное, то как первый раз — с длинными распущенными волосами. — Она хоть раз появилась в тот момент, когда вы были с семьёй? — Нет, ни разу. — Понятно, — кивнул Яков. Любопытная история, очень любопытная. — Мы возьмёмся за это дело, миссис Варетт. И поможем со всем разобраться. Но перед этим я бы хотел узнать ещё несколько деталей. И в первую очередь — почему ваша кузина находится в приюте Святой Анны в Париже, а не в подобном заведении в Англии?