Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

— Я вам не верю! — сжав зубы, проговорил Реджинальд. — Не верю! В комнате было полно людей, но смотрел он только на Штольмана, выбрав его оппонентом и виновником всех бед, вероятно. Мужчина вцепился в подлокотники кресла в гостиной особняка на улице Мишеля Саля и чувствовал себя, как перед расстрелом. Людям перед ним не хватало только винтовок, направленных на него, чтобы довершить образ. Помощник префекта, два человека из Сюрте, один вообще из Второго бюро. Смотрят на него внимательно, ждут его реакции, ничего больше не говорят. А у него голова идет кругом, в прямом смысле этого слова. Он не успевал за событиями. Он потерял хватку. Блаженная пелена, которая наконец немного притупила боль после смерти Мередин, была безжалостно с него сорвана, и на него обрушили новые беды, которые он не хотел принимать. — Господин Лоуренс, — произнес еще раз Поль, который за сегодняшний безумный день, длящийся почти двенадцать часов, уже устал от этой фамилии, — мы понимаем, что подобные деяния законопослушный человек предпочтет отрицать, тем более в отношении своих родных, но сейчас вам придётся это признать и оказать нам помощь. Если вас волнует вопрос государственной верности, то представители вашей страны уже едут сюда. В данной ситуации мы работаем совместно. Под угрозой безопасность и Франции, и Великобритании. — Зачем вы это устроили? — спросил Реджинальд у Штольмана. Он не хотел верить словам Мартена. — Я ведь знаю, что вы это устроили. Это из-за Элис, верно? Она что-то сделала вам, и вы теперь хотите отыграться на моём кузене, если уж сама она в сумасшедшем доме. Аня с сожалением вздохнула и положила руку на запястье мужа, призывая его не выходить из себя. Яков был ей благодарен, потому что чувствовать её рядом он всегда был рад, но в её жесте не было нужды. Он не собирался злиться. Он испытывал к Реджинальду Лоуренсу лишь сочувствие. Он знал, как бывает тяжело осознать, что всё изменилось без возможности вернуть свою прежнюю жизнь и хоть что-то изменить. Пусть в данном случае старший Лоуренс был слеп, но дела это не меняло — на него упало очередное бремя, которое ему придется дальше нести на плечах. И повернуть обратно не получится. — Господин Лоуренс, — произнес Штольман, даже не думая отводить взгляд. — Мне действительно есть, что сказать вашей кузине, но я не стал бы впутывать в это людей, которые не несут ответственность за её действия. И в данной ситуации мы говорим не об Элис, а о Леонарде Лоуренсе, который в данный момент находится в международном, обращаю ваше внимание на это, розыске в связи с его шпионской деятельностью на территории трёх стран. Он продолжает идти по пути вашего дяди и, боюсь, в скором времени закончит так же, если вы сейчас нам не поможете. — Это ложь! — повысил голос Реджинальд. — Это был наговор, я уверен. Дядя занимался налаживанием связей в сфере торговли между военными ведомствами России и Великобритании! Ему делегировали эти полномочия! Это ваши русские параноики, настроенные против всего нового и прогрессивного, усмотрели в его действиях что-то подозрительное! Я не поверил ни одному слову, ни одному! Его сгубили! И где, на чужбине, за тысячи миль от родного дома! И Элис была вынуждена провести там столько лет! Одна, без поддержки, вдали от семьи. — Ваш дядя был шпионом, — не меняя интонации, ответил Яков. — Это не подлежит сомнению. Сотрудничество в военной сфере с некими представителями русского офицерства у него несомненно было, но вовсе не то, на которое у него было выдано разрешение. Это тоже доказанный факт, как и то, что эти знакомства и способствовали трагическому завершение его карьеры. Джон Лоуренс возил с собой дочь вовсе не оттого, что испытывал к ней сильную любовь, а оттого, что Элис обладала феноменальной памятью и запоминала любую информацию с первого раза, воспроизводя потом дословно. Вы сами об этом упомянули. Кроме того, ваша кузина знакома с многими видами шифровки, чем и пользовался ваш дядя. С самых ранних лет из неё растили женщину, которая будет в конечном итоге добывать сведения для своего государства. Это сломало жизнь маленькой девочки, уж можете мне поверить. — Нет, — упрямо покачал головой Реджинальд, не обращая внимание на всхлипывающую сестру. — Это неправда. — Ваш кузен не так талантлив, как Элис, — вздохнул Штольман, переходя к финальной части. — Не так талантлив, не так осторожен, но так же живуч и изворотлив, как его отец. Он перешел черту. Он не только играет против Франции, он и свою страну продал за хорошую цену. Германия готова эту цену платить, ведь то, что может поставить им ваш кузен, так просто не заполучить. А деньги ему очень нужны. Вы ведь знаете, что всё состояние, которым владел он и Элис, больше ему не принадлежит? — Что вы такое говорите? — нахмурился Реджинальд. Вот в эту историю он поверить мог. Мот и гуляка — это возможно, шпион — категорическое нет! Но всё состояние! Да еще и доля Элис! Нет, этого не может быть! Ничего в его образе жизни не указывало на его стесненные средства. — Он банкрот, — пояснил Яков. — Полный и даже ушедший в минус, я бы сказал. Амбиции ведь свойственны не только старшим сыновьям древних родов. Я скажу вам больше, и сейчас вам придется меня услышать. К Элис стала являться банши, так она сказала. Это можно списать на психику, которая не выдержала многолетних испытаний. Но крики банши, призвания к смерти и видения стали преследовать не только её, но и вашу сестру и даже вашу дочь. — Что? — Реджинальд подался вперёд, не веря своим ушам. Кэтлин? И Эйлин? Он обернулся на плачущую сестру, и та закивала, подтверждая слова Штольмана. — Каждую ночь вашей дочери нашептывали, что она скоро умрет, — безжалостно говорил Яков, желая добиться наконец, чтобы их услышали. Лоуренс бледнел с каждым словом. — Прошлой ночью первый раз за много недель она спала спокойно. А Джайлз? Вы знаете, что его травили несколько месяцев? Он вчера чуть было не истек кровью, а соглядатаи вашего брата следили за нашим домом, чтобы быть уверенными, что дело дошло до логического финала. Не волнуйтесь, с мальчиком всё в порядке, ему больше ничего не угрожает, он здоров! — успокаивающе поднял руки Яков, потому что Эйлин подскочила с места, готовая немедленно бежать к сыну, будто не видела его час назад, носящегося по коридору второго этажа вместе с остальными детьми. Аня тут же пересела к ней и принялась что-то утешительно говорить ей вполголоса. Реджинальд без сил откинулся на спинку кресла, потому что у него больше не было мочи это слушать. Но взгляда он не отвел. Как бы страшно и мерзко ему не было, он должен был дослушать все до конца. — И последние два вопроса, господин Лоуренс. Вы уверены, что ваша жена упала с лестницы сама? И ваши сердечные недомогания, на признаки которых мне вчера указала моя жена, мучают вас не всю жизнь, верно ведь? Несколько месяцев, не так ли? И вы прекрасно знаете, к кому перейдёт ваш замок, состояние и титул, если старшая ветвь Лоуренсов прервется. Реждинальд потрясенно смотрел на человека, которого ему очень хотелось обвинить во всём, что случилось с ним за эти два дня. Совесть не позволяла ему этого сделать. Он знал, что Яков говорит правду. Он не хотел этого признавать, но… Мередин… Если Мередин и в самом деле… И дети... Мразь, какая же он мразь! — Ваш кузен пропал, господин Лоуренс. Пропал в очень удачный для него момент, когда всё уже было готово, чтобы пресечь его деятельность на территории Франции. Как пропала и его сестра Элис. Помогите нам его найти, господин Лоуренс. Это необходимо сделать. — Да, — выдавил из себя Реджинальд пересохшими губами. — Да!