Справедливость
17 октября 2023 г., 00:33
Поль, который почти целый час до этого выводил Штольмана из себя бьющим через край самодовольством (такое иногда, но не часто с помощником префекта случалось, особенно после хорошо завершившихся дел), слушал то, что ему говорили, и брови его поднимались с каждой минутой всё выше и выше.
— Однако, — произнес он, положив трубку на полагающееся ей место.
— Что тебе сказали? — с любопытством спросил Яков, который уже забыл о том, что его что-то раздражало. Выражение лица друга его заинтересовало.
— Многое, — хмыкнул Поль и уселся напротив Штольмана. — Мои осведомители там, — тут он поднял палец вверх и указал на потолок, — сказали о том, что сегодня была вскрыта сеть британских агентов, которые вербовали наших из руководства.
— Однако, — повторил за другом Яков и покачал головой. — Неужто немцы, которых поймали в Виссу, раскрыли Сюрте все карты? Но причем здесь британцы в таком случае?
— А вот тебе второй любопытный факт, — широко улыбнулся Поль, предвкушая реакцию друга. — Элис Лоуренс более нет в стране.
— Что? — изумился Яков, подаваясь вперед. — Что значит, нет в стране?
— Сегодня с утра, именно в тот момент, когда неожиданно всплыла информация о вербовщиках, Элис Лоуренс покинула место своего содержания и отбыла в неизвестном направлении, сев в ожидавший её экипаж.
— Так ли в неизвестном? — спросил Штольман, переваривший услышанное. Слишком уж ярко блестели глаза Поля. Он явно припрятал что-то в рукаве.
— Для человека, желающего быть в курсе текущих событий, нет ничего невозможного, — чуточку позёрствуя, проговорил Мартен. — Две моих маленькие, ну, если уж быть точным, совсем не маленькие птички, подсказали мне, что экипаж поехал напрямик в порт, где Элис в сопровождении двух солидных месье села на пароход до Санкт-Петербурга.
Штольман откинулся на сиденье. Вот так-так. Значит, он был прав, когда полагал, что Элис не прекращала работать на российские службы. Внутри промелькнуло нечно похожее на восхищение. Профессиональное восхищение. Его всегда впечатляли люди, выполняющие свою работу на предельно высоком уровне. Пусть даже и такую. Столько лет играть несчастную и нервную блудную сестру, вернувшуюся в лоно семьи, а на самом деле собирать и пересылать информацию, не вызвав при этом подозрение у местных блюстителей порядка, которые не могли не проверять её. Удивительная история, если задуматься. Но углубляться в неё не стоило. Нет, не стоило.
— Предлагаю поднять рюмочку конька за отбытия столь неоднозначного персонажа на свою пусть и не историческую, но явно дорогую сердцу, если судить по несчастным британцам, попавшим в руки Сюрте, Родину! — повторил его мысли Поль, потирая руки. Он явно радовался, что хотя бы эта проблема теперь не висела над Парижем. — Пожалуй, я не буду жалеть о том, что Лоуренсы на моей территории в скором времени закончатся. Мадемуазель Элис уже покинула нас, Реджинальд и Эйлин с детьми отбывают через два дня, а Леонард будет осужден и закончит свои дни на гильотине. Пожалуй, я пресытился общением с представителями данной фамилии.
Штольман в общем и целом был с ним солидарен. Хватит и с него синих тетрадей, шпионов, Сюрте и Лоуренсов. Любых Лоуренсов.
— Держи, — проговорил Яков, доставая из ящика стола записи Элис. Он не хотел, чтобы и эта записная книга оставалась у них в доме. — Дарю на память.
— Да, это из памяти я, пожалуй, предпочту вычеркнуть, — скривился Поль, разглядывая грубо нарисованный портрет банши на одной из страниц. Воспоминания о леденящем душу вое были еще слишком свежи. — Да к тому же здесь ничего толкового в плане сокровищ Лоуренса мы не найдем. Это просто записи об ирландских мифах, банши и легендах старины.
— А вы корыстны, господин Мартен! — поинтересовался Штольман, усмехаясь.
— Когда есть возможность пополнить городской бюджет, да еще конфискованными средствами?! — возопил помощник префекта. — Разумеется, да! Мотобригада, новая лаборатория, внеочередное обучение состава! О, сколько проблем можно было бы решить!
Яков усмехнулся. В словах его друга была логика, но поделать ничего было нельзя. Синяя тетрадь сгинула в болотах Виссу или еще где, поэтому о ней можно было наконец забыть с чистой совестью. У Элис её не было, а это было самое главное.
Поль остался на ужин, где выслушал восторженный рассказ детей о самураях (новая стопка книг была доставлена от букиниста) и сердитый Лидочкин — о харакири. Говорила она со знанием дела, но никто её не понимал, потому как двухминутный рассказ, состоящий только из вышеупомянутого термина, так и не внес ясности в суть вопроса. Все однако с девочкой согласились, поэтому она была удовлетворена. Штольман и Аня, усадив Поля в экипаж, вернулись на крыльцо, где Яков принялся почти любовно рассматривать статую самурая, которую вернули обратно к входной двери, починив паркет в холле.
— Чему ты улыбаешься? — спросила Аня, поглядывая на удовлетворенное лицо мужа.
— Я получил письмо от Петра Ивановича, — благостно вздохнув, ответил Яков. — Вероятно, с благодарностью.
— За что? — удивилась Анна.
— За прекрасную статую Арнольда фон Винкельрида, которую я заказал с доставкой к ним в замок неделю назад!
Аня попыталась спрятать улыбку, но не смогла.
— Статуя сравнима с нашим самураем? — спросила Аня, едва удерживаясь от смеха.
— Она его даже чем-то превосходит! — заметил Штольман, прикинув на глаз размеры японского воина на фоне дверных витражей. — Арнольд фон Винкельрид, заметь, национальный герой Швейцарии, не просто какой-то там неизвестный самурай. Он прекрасно будет смотреться рядом со статуей Серой Дамы, которая установлена надо рвом. Именно об этом, я полагаю, и пишет твой дядя.
Аня не выдержала — рассмеялась, представив, что именно дядюшка написал Якову. Нет, они друг друга стоят, что и говорить.
— Это называется коварством, мой дорогой, — отсмеявшись, сказала Анна, поцеловав мужа в плечо.
— Это называется справедливостью, — отверг её предположение Штольман. — А ты сама прекрасно знаешь, что её я ценю весьма и весьма высоко.
— Знаю, — согласилась Аня, и они пошли в дом.
Очередное дело было окончено. Можно было отдыхать и набираться дел перед следующим.
